Текст книги "Рыцарь страсти"

Автор книги: Маргарет Мэллори

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 20 страниц)

Роту нее открылся, воздух застрял в горле. Она приросла к месту, слишком потрясенная, чтобы пошевелиться.

На столе лежала женщина, абсолютно голая.

Конечно, Линнет не раз доводилось видеть частично раздетых женщин – даже голых, когда они переодевались в общей спальне. Но не было ничего подобного тому, что предстало сейчас ее глазам.

Кожа женщины блестела от масла, соски заострились. Черные пряди непокрытых волос свисали с ближайшего к Линнет края стола. Она лежала на спине с соединенными вместе подошвами ног и разведенными в стороны коленями.

И все, что было на ней, – это маска.

Линнет интуитивно поняла, что женщина здесь – не против воли. Что тут ни происходило бы, она – добровольная участница.

Высокая фигура в волчьей маске и шкуре появилась с другой стороны зала, держа высоко в руках какую-то чашу.

Когда мужчина-волк приблизился к столу, остальные начали хором скандировать: «Богиня, богиня, богиня».

Мужчина под волчьей маской встал у того края стола, где были ноги женщины с соединенными стопами и подтянутые близко к телу. Он медленно опускал над ней вытянутые руки до тех пор, пока чаша не оказалась у нее на животе. Затем обмакнул пальцы в темно-красную жидкость.

Линнет понимала, что должна немедленно уйти. Это определенно дьяволово действо, и ей не следует его видеть. Но все равно она не могла оторвать глаз, когда мужчина-волк покапал чем-то, похожим на вино, на каждый сосок женщины. Линнет сглотнула, почувствовав, как ее соски непроизвольно напряглись.

Женщина на столе шевелила губами, скандируя вместе с остальными, мотая головой из стороны в сторону. Струйка темно-красной жидкости, извиваясь, стекала по блестящей коже груди.

Скандирование стало громче и настойчивее, когда мужчина-волк снова опустил пальцы в чашу. На этот раз он покапал жидкостью на чувствительное место между ног женщины. Три раза он повторял ритуал, капал жидкостью на соски и между ног. С каждым разом скандирование становилось все громче и громче – древние звуки из языческих времен.

Линнет затаила дыхание, когда одна из одетых в шкуры фигур вышла вперед, чтобы забрать у него чашу. Но на этом действо не закончилось. Мужчина-волк склонился над женщиной и приблизил лицо к ее груди, куда капал вином. Женщина застонала, когда он поцеловал ее сосок посасывающим поцелуем.

Когда он приближал рот к другой груди и целовал ее, скандирование становилось громче, пока не запульсировало в теле Линнет. Танцующие лихорадочно дергались, вертелись, размахивали руками, отбрасывая потусторонние тени на стены.

У Линнет перехватило дыхание, когда мужчина-волк взял женщину за лодыжки. Затем, как Линнет и предполагала, наклонился вперед, чтобы запечатлеть поцелуй между ног. Пока он проделывал это, женщина лихорадочно мотала головой.

«Мария, Матерь Божья, защити меня. Мария, Матерь Божья, защити меня». Линнет молилась, несмотря на то что приросла к месту, не в силах оторвать глаз от происходящего. Она была в ужасе и все же чувствовала тупую тянущую боль между ног, словно какая-то первобытная сила удерживала ее тут и не давала уйти.

Три раза мужчина-волк повторил ритуал с поцелуями. Затем резким, внезапным движением выпрямился и раскинул руки в стороны, сбрасывая волчью шкуру. Под ней он был обнажен, его член возбужден. Линнет ахнула и наконец с трудом поднялась на ноги.

Но потом глаза за волчьей маской встретились с ее глазами и удержали ее взгляд, точно он знал, что она тут, в темноте, наблюдает за сатанинским действом. Мужчина-волк, не отводя от нее глаз, ухватил лежащую на столе женщину за бедра и сделал резкий толчок вперед.

Линнет вскрикнула и слепо понеслась назад в темноту. Одной рукой хлопая по стене, чтобы не потерять направление, она, спотыкаясь, бежала по проходу. Скандирование преследовало ее, эхом отдаваясь от стен, давя на нее со всех сторон.

«Мария, Матерь Божья, защити меня».

Наконец она увидела высоко над собой тусклый свет. Ей чудились фигуры жутких демонов в масках, гнавшиеся за ней, хватавшие за ноги, но она не оглядывалась. Страх душил ее, когда она, не помня себя, неслась вверх по ступенькам к свету.

Глава 12

После тайной встречи с епископом по соседству с Вестминстерским аббатством Джейми вернулся во дворец. Он устал от политики. Намереваясь сбежать, он обошел стороной большой зал, где все еще было многолюдно, и направился во внутренние дворцовые покои. Большинство гостей Глостера – лондонцы, и к ночи они разойдутся по домам. А следовательно, в гостевом крыле было почти пусто и, благодарение Богу, тихо.

Когда он подходил к своей комнате, топот бегущих ног нарушил тишину. Держа ладонь на рукояти меча, он пошел на звук к ближайшему разветвлению коридора… и увидел Линнет. Оглядываясь через плечо, она мчалась со всех ног прямо на него.

– А-ах!

Линнет пронзительно вскрикнула, когда он поймал ее. Широко открытые глаза были круглыми, как блюдца, грудь часто и лихорадочно вздымалась и опадала, словно она была сильно напугана.

– Линнет, что с тобой стряслось?

Она открыла рот, чтобы ответить, но лишь покачала головой. С усилием сохраняя голос спокойным, Джейми спросил:

– Ты не ранена?

Когда она снова помотала головой, облегчение затопило его.

– Идем, моя комната тут рядом, – сказал он, обхватив ее за плечи. – Ты приведешь себя в порядок, а потом мы найдем Франсуа.

Ее головной убор съехал набок, дюжины тоненьких косиц развернулись и выпали из сеток по обе стороны лица. Как женщина, даже такая растрепанная, может выглядеть красивее всех на свете?

– Я немножко испугалась, – проговорила она неестественно высоким голосом, – но сейчас уже все в порядке.

– Не сомневаюсь, – отозвался он, открыл дверь своей комнаты и пропустил ее вперед.

Он забыл, что и его слуга, и Мартин в комнате. Оба вскочили на ноги и вытаращились на Линнет, правда, у них хватило такта отвести глаза, когда она вздернула подбородок и просверлила их гневным взглядом.

– Идите, – тихо велел Джейми и мотнул головой в сторону двери.

Эти двое выразили надежду, что с леди все в порядке, и ретировались. Через секунду слуга просунул голову в дверь, чтобы сказать:

– Вода в кувшине у жаровни теперь уже, должно быть, согрелась.

Джейми кивком поблагодарил его и подхватил кувшин по пути к столику для умывания. Пар поднимался от воды, когда он наливал ее в таз.

– О Боже! – воскликнула Линнет, впервые посмотрев на себя в зеркало.

А потом невольно рассмеялась.

Господи, помоги, разве есть на свете другая такая, как она?

Вода сделалась коричневой после того, как она вымыла руки. Пока она вытирала их полотенцем, которое подал Джейми, он взял таз и выплеснул грязную воду из окна.

Потом налил в таз еще воды и отошел, наблюдая, как она умывается. Это было интимное действо – то, которое она совершает каждый день одна в своей спальне. Вода капала с ее длинных изящных пальцев, когда они ласкали щеки и лоб. С закрытыми глазами она протянула руку. Он снова подал ей полотенце, как будто всегда делил с ней эту интимность.

Когда она промокнула лицо и открыла глаза, кожа ее была влажной и блестела. И она улыбалась ему.

Он взял у нее полотенце, чтобы стереть капельку с подбородка.

– У тебя и на шее пятна.

Джейми опустил край полотенца в таз и, не спеша, вытер длинную полоску, которая тянулась от уха и – да поможет ему Бог – до самой ключицы. Он сглотнул. Это опасная территория. Но он уже знал, что не повернет назад.

Джейми снова опустил полотенце в воду. Дыхание ее сделалось прерывистым, когда он стер еще одно грязное пятно с безупречной белой кожи прямо над корсажем. Он тоже часто задышал, увидев, как ее соски натянули ткань.

– Твое платье все в грязи, и его все равно уже не спасти, – сказал он. – Тебе лучше снять его и воспользоваться моим плащом, чтобы покинуть дворец.

Она кивнула и повернулась спиной, чтобы он расстегнул пуговицы. Он стал медленно их расстегивать, в душе молясь, чтобы все это вело к тому, о чем он думает. Ему надо бы спросить у нее, что стряслось, где она так перемазалась, но если она не желала обсуждать это сейчас, то и он тоже.

Во рту у него пересохло, когда он спустил платье с ее плеч. Это неправильно, он понимал. Возможно, потом он пожалеет, но ни один мужчина не в силах устоять против такого искушения. По крайней мере для него Линнет – яблоко в райском саду. Безумная страсть, которой он не в состоянии сопротивляться.

Он стоял тихо, не шевелясь, до боли желая прикоснуться к ней. Каждая клеточка в нем пульсировала от желания, когда он стаскивал платье вначале с груди, потом с бедер. С влажным шлепком оно упало на пол.

Переступив через платье, она повернулась, губы ее были приоткрыты. Дыхание его застряло в горле при виде розовых кончиков сосков, виднеющихся сквозь тонкую белую ткань рубашки. Когда он поднял взгляд к лицу, она смотрела на него широко открытыми голубыми глазами, смотрела так, словно он для нее единственный мужчина на свете.

– Джейми… – прошептала она, наклоняясь к нему.

Он притянул ее к себе и впился ртом в губы. Боже, как же он хочет ее!.. Руки Линнет вцепились ему в волосы, язык искал его язык. Желание превратилось в бушующий огненный шквал.

И она воспламенилась так же, как и он. Когда Линнет сцепила руки у него на шее, ему было все равно, рай это или ад. Он стиснул ладонями ее ягодицы и прижал к своему пульсирующему естеству. Сейчас. Он хочет ее прямо сейчас.

Нет, вначале он хочет ощутить ее горячую, обнаженную плоть под своими ладонями. Он оторвался, тяжело дыша. Губы ее припухли от поцелуя.

– Твоя рубашка, – вот все, что ему удалось вымолвить.

Она кивнула и взялась за подол.

– Медленно, – попросил он, опустился на колени и пробежал ладонями по обнаженным бедрам, когда она приподняла ткань вверх.

Закрыв глаза, он прислонился голоной к ее бедру и стал скатывать чулки вниз, дюйм за дюймом. Она еще потянула рубашку, и его лицо дотронулось до обнаженной кожи.

– Прикоснись ко мне, – попросила Линнет, и это все, чего он хотел.

Между ними всегда было так: разделенное вожделение, не ведающее ни неловкости, ни смущения, ни отказа.

Она задрожала от поглаживания его ладони вверх по внутренней стороне бедра. Когда он коснулся ее сердцевины, она уже была горячей и влажной, и он подумал, что вот-вот взорвется. Она наклонилась вперед и оперлась о стол для умывания, ухватившись за него обеими руками, а он ласкал пальцами чувствительный бутон. Когда же она опустила голову и прислонилась лбом к столу, он прикусил гладкую округлую плоть ее ягодицы зубами.

Джейми просунул палец внутрь, и она ахнула. Горло его сжалось. О Боже, в первый раз все произойдет слишком быстро.

Он жаждал вкусить ее с того момента, как опустился на колени, и не встанет, пока не сделает этого.

– Повернись и обопрись спиной о стол, – сказал он.

Она без слов подчинилась. Рубашка упала вниз, и он потянул ее вверх, обнажая золотистый треугольник волос. Он взглянул на нее:

– Ты очень замерзнешь, если снимешь рубашку?

Одним движением она скрестила руки, стянула рубашку через голову и отбросила в сторону.

Груди ее были прекрасны, как всегда. Он накрыл их ладонями. Она застонала, когда он наконец прижался к ней ртом. Ни у одной женщины нет такого вкуса. Что священники знают о женщинах, если провозглашают это грехом?

– Да, да… – шептала она между судорожными вздохами, запутавшись пальцами в его волосах.

Плоть его пульсировала, пока он лизал и посасывал. Каждый вздох и стон говорили ему, что она все ближе к кульминации. Ему хотелось услышать ее крик наслаждения, знать, что никакой другой мужчина не может сделать это для нее.

Он просунул в нее палец, лаская чувствительное местечко языком. Как же он любит, когда ее дыхание вот так меняется. Он знает ее, умеет читать ее тело, словно она продолжение его самого.

Ее крик экстаза был сладчайшей музыкой для мужских ушей.

– У меня… подкашиваются… ноги, – слабо выдохнула она между частыми вдохами и выдохами. – Я упаду…

– Я держу тебя.

Он взял ее рукой под колени и поднял к себе на грудь, вставая на ноги. Когда она обвила вялыми руками его шею, он поцеловал ее глубоким поцелуем, напоминая, что до полного завершения еще очень далеко.

Она томно улыбнулась ему и вскинула бровь:

– В этот раз ты не пожалеешь, нет?

Он покачал головой и понес ее к кровати.

После долгих недель воздержания его чувственный голод был настолько сильным, что Джейми трясло. Он любил ее, словно в первый раз и, возможно, в последний. Их страсть друг к другу была бездонной и бездумной.

После он лежал, обнимая ее за спину, с одной лишь мыслью в голове: «Это то, чего я хочу».

Так зачем же он борется с собой? Так все и должно быть. Оуэн прав. Если она женщина, которую он желает – а это так, – значит, он должен остаться и завоевывать ее, а не покидать поле боя.

Он провел ладонью по ее спине и обхватил ягодицу. Когда она вздохнула и задвигалась, прижимаясь, он про себя улыбнулся. Усилия по ее завоеванию будут гораздо приятнее, чем попытки устоять перед ней. Да, это будет совсем не наказание.

Линнет предстоит узнать, что он может быть столь же решительным, как и она, если только поставит перед собой цель. А его цель – Линнет.

Гордость – ужасная вещь. Ему хочется оставить ее удовлетворенной. Хочется быть уверенным, что в следующий раз, когда она возжелает мужчину, то не сможет думать ни о ком, кроме него. Он хочет, чтобы она сидела у окна и тосковала по нему, томилась по его ласкам, мечтала о нем помимо воли. Он хочет знать, что никто другой никогда не доставит ей такого наслаждения.

Он хочет, чтобы она страдала так же, как страдал он.

Джейми лежал, опершись на локоть, и наблюдал за ней. Не открывая глаз, Линнет сделала глубокий удовлетворенный вдох и пробормотала:

– Я не могу поднять рук.

Она выглядела так, словно тело ее растеклось по постели расплавленным воском. Когда она чуть приоткрыла глаза, он не смог сдержать широкой ухмылки. Потом подул на влажную кожу между грудями, прямо посерединке.

– Мм… божественно, – промурлыкала она, снова прикрывая глаза.

Он подул еще раз, вырвав у нее вздох.

– Если между нами снова будет любовная связь, а судя по всему, она уже есть, – сказал он, – в этот раз она будет на моих условиях.

Ее глаза резко распахнулись.

– Условия? Ты говоришь так, словно мы враги, вступающие в войну.

– Ты проницательна, как всегда. Ну, так хочешь узнать условия?

Она резко втянула воздух, когда он замолчал, чтобы лизнуть все еще чувствительный сосок.

– Или на этом закончим?

Он так и не понял, промелькнула в ее глазах вспышка боли или это было просто удивление. Как бы то ни было, в этот раз он не собирался повторять свою ошибку и осыпать ее романтическими признаниями в любви. Нет, теперь он поумнел и нацелен на победу.

– Не могу сказать, – Линнет вскинула бровь, – пока не услышу условия, которые ты предлагаешь.

– Правило первое: никаких других мужчин, пока будет длиться наша связь.

Должно быть, она почувствовала себя в невыгодном положении, лежа на кровати, потому что села и обхватила руками колени.

– Значит, и никаких других женщин.

– Согласен. Правило второе: когда один из нас захочет эту связь прекратить, он просто сообщит об этом другому.

Линнет закатила глаза.

– Достаточно будет устного сообщения, или это должно быть сделано в письменном виде?

Джейми улыбнулся:

– Сгодится любой из вариантов.

– Еще какие-нибудь условия? – чопорно поинтересовалась она, выпрямляясь.

– Только одно. – Он удерживал ее взгляд, медленно проводя пальцем по руке. – Я знаю, что существуют травы, отвары которых ты можешь принимать, чтобы предотвратить зачатие.

– Это не гарантия, – бросила она, затем повернула голову и просверлила гневным взглядом гобелен на стене – особенно мрачный, где был изображен окровавленный святой с пронзенной стрелами грудью, что отнюдь не улучшило ее настроения. – Как это похоже на мужчину, – пробормотала она, – думать, что выпил отвар, и все в порядке.

– И все равно, – настаивал он, сохраняя непринужденный тон, – ты сделаешь это?

Джейми не хотел, чтобы она считала, что он заманил ее в брачную ловушку, и не хотел вечно гадать, не было ли это единственной причиной, по которой она вышла за него. Для детей время еще будет.

– Не хочу, чтобы ты думал, что я сделала это нарочно, случись что-нибудь. – Она вздернула подбородок. – И все равно тебе нет нужды беспокоиться. Если я понесу, существуют и другие отвары, которые можно принять, чтобы добиться более определенного результата.

Ее слова вызвали в нем вспышку гнева, едва не заставив позабыть игру, в которую он играет. С трудом ему удалось сохранить на лице выражение невозмутимости и не накричать на нее.

– Или, – продолжала она, – я могу просто вернуться во Францию, даже не сказав тебе.

«Можешь попытаться, но я поймаю тебя еще до того, как ты сядешь на чертов корабль».

Он изобразил широкую улыбку, которая, как он подозревал, скорее походила на волчий оскал, чем на самодовольную ухмылку.

– А возможно, я избавлю нас обоих от многих хлопот, сэр Джеймс, и покончу с этим. – Она встала с кровати, подобрала его одежду с пола и швырнула ему. – Я дам вам знать о своем решении.

Он окинул ее медленным взглядом, пожалев, что она не в настроении еще немного покувыркаться в постели. Вздохнув про себя, он наблюдал, как она, совершенно голая, решительным шагом прошла через комнату и схватила его плащ. Глаза ее метали молнии, когда она повернулась и плотно запахнула полы.

Линнет была явно не в настроении. И все же у него есть причина быть довольным. Ее ярость – очень добрый знак.

Он спрятал улыбку, пока она одевалась. Потом взял полотенце, которое они до этого использовали, и стал стирать грязь с ее туфель. Господи помилуй, где она сегодня была? От туфель пахло речной сыростью.

Он постарался как можно лучше вытереть их, затем опустился рядом с ней на колени.

– Ну вот, дай мне ногу.

Она выхватила туфли из его руки и направилась к двери.

– Пошли.

– Линнет, – он схватил ее за руку, – что случилось с тобой до того, как…

– Ничего не случилось. – Она повернулась и посмотрела ему в глаза, чтобы удостовериться, что он понял. – Ничего важного.

Когда она выскочила из двери впереди него, ему показалось, что он услышал, как она пробормотала: «Ублюдок».

Джейми шел рядом с ней по коридору, довольный собой. Линнет, что называется, у него в кармане. Ну, или скоро будет. Ха! Не пройдет и дня, как она снова приползет к нему в постель.

Он не станет торопить события, притворится, что не имеет ожиданий на будущее. В прошлый раз он совершил ошибку, надавив на нее и сказав точно, чего хочет. В этот раз он станет завоевывать ее сердце медленно, пока она не сможет помыслить жизни без него.

Это все равно что осада. Она требует терпения. И постоянный обстрел не помешает, с улыбкой подумал он. Но рано или поздно стены будут пробиты, и ворота откроются.

Разрази его гром, если она не будет принадлежать ему. Линнет даже не поймет, как это произошло. Но когда все это закончится, Джейми намерен быть не только ее любовником, но и мужем.

Глава 13

Линнет сидела на кушетке перед окном в солнечной комнате своего дома, мечтательно вспоминая последние три дня и три ночи. Она испустила глубокий вдох, чувствуя удовлетворение, как никогда прежде.

Когда на следующее утро после их ссоры Джейми появился у нее на пороге, она намеревалась захлопнуть дверь у него перед носом. Но почему-то… не смогла.

Молодой человек с таким обаянием растопил бы даже сердце монашки. С глазами цвета темно-синего бархата, поразительно контрастирующими с черными волосами, и сильными линиями лица, сэр Джеймс Рейберн из тех красавцев, на которых оглядываются даже степенные матроны, когда встречаются с ним на улице.

Она питает слабость к Джейми Рейберну еще с той поры, когда была пятнадцатилетней девчонкой, и маловероятно, чтобы это изменилось. Есть в Джейми какое-то спокойствие, какая-то надежность, которая привлекает ее даже больше, чем его внешность. Он никогда не хвастается, но ходит с уверенностью, которая говорит, что он не боится никакой битвы и всегда будет сражаться за правое дело, на чьей стороне ни был бы перевес.

Поэтому когда Линнет увидела, как он заполнил собой дверной проем, гнев, пылающий у нее в груди, испарился. Ей бы следовало оскорбиться, увидев у него сумку. Но она, напротив, обрадовалась недвусмысленному сообщению: Джейми пришел к ней в дом с намерением остаться.

По коже словно побежали сотни крошечных иголочек, когда он окинул ее взглядом с головы до ног и обратно. Затем, не сказав ни слова, пинком захлопнул за собой дверь, схватил ее за руку и повел к лестнице. Она не издала ни звука протеста. Безошибочно ориентируясь, Джейми прошел мимо других комнат и привел ее прямиком к ней в спальню.

Сердце гулко стучало у нее в груди, когда он стиснул ее в объятиях и, прижав спиной к двери спальни, впился в губы неистовым поцелуем. Скоро они упали на пол. В тот первый раз они так и не добрались до кровати.

И сейчас, три дня спустя, у нее все еще были стерты колени. Но она не жаловалась.

Франсуа исчез, а у двух ее слуг хватало ума держаться в стороне, поэтому дом был в их полном распоряжении. Они занимались любовью до тех пор, пока уже не оставалось сил даже пошевелиться, а после лежали в постели, разговаривали и смеялись. Каждый день они умудрялись на пару-тройку часов выходить из дома каждый по своим личным делам.

В первый день она колотила в дверь олдермена Арнольда до тех пор, пока слуга не сообщил ей, что семья уехала из Сити в свое поместье в Кенте. То же самое ей сказали в ратуше, в месте собраний купеческой гильдии, поэтому она пока оставила это дело.

Несмотря на все свои усилия, она, похоже, ничуть не приблизилась к разгадке тайны, кто же стоял за разорением ее деда. Рано или поздно она найдет олдермена и заставит его ответить на ее вопросы. А пока она позволила себе отложить в сторону ношу, которую носит, и принять этот дар судьбы.

Сегодня их последний день в Лондоне, и ей хотелось, чтобы Джейми поспешил домой после своего визита к архиепископу. Она еще час назад вернулась со встречи с мастером Вудли.

При звуке открывающейся двери она обернулась, и родник счастья забурлил у нее в груди. Но в комнату вошел Франсуа, а не Джейми.

– Где ты был? – спросила она.

– Да так, везде понемножку, – ответил Франсуа, пожав плечами. Он остановился и, прищурившись, воззрился на нее. – Но что тут произошло? Ты кажешься… другой.

– Другой? – переспросила она, чтобы избежать ответа на его вопрос. – Что ты имеешь в виду?

– Счастливой. Довольной. Ты же никогда по-настоящему не бываешь ни той ни другой, поэтому должно было произойти что-то значительное. Ты убила одного из тех, за кем охотишься, или… – Он резко оглядел комнату, потом снова устремил взгляд на нее. – Это мужчина. У тебя здесь мужчина.

Линнет сложила руки на груди.

– Кто он? – Суровое выражение растаяло в широкую ухмылку. – Это Джейми Рейберн, да?

Она вскинула взгляд к потолку.

– Если бы это был любой другой, я бы счел себя обязанным поколотить его или вызвать на дуэль. Но Джейми хороший человек. – Франсуа схватил яблоко с блюда на столе, сел рядом с ней и задрал ноги на стол. – Тебе надо было выйти за него еще тогда, в первый раз.

– Заверяю тебя, – проговорила она натянуто, – в этот раз на уме Джейми вовсе не брак.

– И это раздражает тебя. – Франсуа наклонил голову набок, в уголках губ заиграла улыбка. – Как интересно!..

Он откусил большой кусок яблока ровными белыми зубами. – Глаза его искрились весельем.

– И ничуть меня это не раздражает, – бросила она. – У меня нет времени на влюбленного дурака, таскающегося за мной хвостом.

– Ммм, – пробормотал Франсуа, пережевывая яблоко.

– Я сотру эту ухмылку с твоей физиономии пощечиной, если ты не прекратишь, – огрызнулась Линнет.

Едва только она произнесла эти грозные слова, как поняла, что прозвучали они в точности так, будто ей снова десять лет. Когда она встретилась глазами с Франсуа, оба рассмеялись. Она никогда не умела долго на него сердиться.

Когда они отсмеялись, Франсуа тихо сказал:

– Подозреваю, что если ты хочешь чего-то большего от Джейми Рейберна, все, что тебе нужно, – это сказать ему.

– Ха, много ты об этом знаешь, – возразила она, взмахнув рукой. – Джейми вполне доволен теперешним положением вещей, как и я. Ты же знаешь, что есть кое-что, что я должна сделать.

Никакой муж – в особенности Джейми Рейберн – не предоставит ей свободы, которая нужна для достижения ее цели.

– Бога ради, Линнет, оставь ты это, – сказал Франсуа, растеряв свою непринужденность.

– Мне просто надо еще немного времени.

– Пяти лет твоей жизни должно быть вполне достаточно.

Она многое осуществила за эти пять лет, но предпочла этого не говорить.

Франсуа взял ее за подбородок и наклонился ближе:

– Ты что-то от меня скрываешь, да?

Она встретилась с его взглядом, не мигая. Трудно утаить что-то от своего близнеца, но она ни под каким видом не собиралась рассказывать ему о том, что спускалась в тайный ход и наблюдала за шабашем ведьм. Джейми заставил ее рассказать ему почти все, и его нотаций с нее вполне достаточно. Еще одной такой лекции ей не надо.

Тот факт, что она вышла из этого приключения невредимой, умиротворит Франсуа не больше, чем Джейми. Ей нужна помощь Франсуа с ее планами. Если он узнает об этом, то будет менее склонен ей помогать.

– Ты не можешь хранить от меня секрет, так зачем же пытаться? – сказал Франсуа. – Кроме того, я знаю о тебе все самое плохое и все равно люблю тебя. Лучшее перевешивает худшее в тысячу раз.

– Мне нечего рассказывать.

– Ну же, – подбодрил он, удостоив ее своей самой обаятельной улыбки, – признайся своему брату.

– Может, и признаюсь, если ты расскажешь мне о женщине, из-за которой не был дома почти три недели.

Франсуа улыбнулся ей своей кошачьей улыбкой:

– У мужчины должны быть свои тайны от сестры.

Линнет ответила ему такой же улыбкой. «И наоборот, дорогой братец».

Джейми тихо насвистывал, шагая по Стрэнду к дому Линнет, когда кто-то схватил его сзади за руку.

– Франсуа? – Джейми убрал острие ножа от горла Франсуа и спрятал кинжал в ножны. – Нельзя же так пугать человека! Я же мог тебя убить.

Франсуа, к его чести, даже глазом не моргнул.

– Все это насчет того, что у тебя нет серьезных намерений в отношении моей сестры, полная чушь, я надеюсь? – спросил Франсуа и просверлил Джейми взглядом.

Джейми тоже был братом, поэтому уважал право Франсуа задать этот вопрос. Более того, он испытал прилив сочувствия к Франсуа за то, что у него такая сестра, за которой нужен глаз да глаз. Все три его сестры вместе никогда не причиняют столько беспокойства.

– Я намерен сделать ее своей женой, – признался Джейми. – Ты ведь не скажешь ей, нет?

– Ни слова, мой друг, – отозвался Франсуа, хлопнув его по плечу. – Ни слова.

– Нам надо поговорить, – сказал Джейми. – Давай найдем какую-нибудь пивнушку, где выпьем по кружке эля.

– Хочешь, чтобы я дал тебе совет, как убедить мою своевольную сестрицу? – с ухмылкой спросил Франсуа.

– Ага, и мне надо рассказать тебе, что произошло с Линнет в Вестминстере три дня назад.

Они свернули в узкий переулок и вошли в первую таверну, которая встретилась им на пути. Она была маленькой и темной, с грязным полом, устеленным камышом, и двумя неряшливыми посетителями, спящими в дальнем углу. Получив свои кружки с элем, Джейми и Франсуа сели за столик рядом с дверью, где воздух был не таким затхлым.

– Такое больше ни с кем не могло случиться, – прокомментировал Франсуа, после того как Джейми рассказал ему о ведьмином шабаше.

Потом он выругался на трех языках, которые Джейми узнал, и еще на парочке неизвестных.

Франсуа запрокинул голову и залпом выпил свой эль, потом сделал знак трактирщику. После того как мужчина вновь наполнил их кружки, поднял свою.

– Я люблю свою сестру всем сердцем, но молю Бога, чтобы она поскорее перешла под твою ответственность.

– Надеюсь на это, – отозвался Джейми и стукнул своей кружкой о кружку Франсуа. – Ты ее близнец. Ты понимаешь ее лучше. Прав ли я, не открывая ей своих истинных намерений?

– Само собой, – энергично закивал Франсуа. – Линнет упряма как ослица. На нее нельзя давить. Шансов у тебя будет гораздо больше, если она будет считать, что это ее идея.

– Значит, мы должны заключить соглашение у нее за спиной, – сказал Джейми, снова поднимая кружку.

Франсуа засмеялся и стукнул своей кружкой о кружку Джейми.

– Ей это не понравится, но это для ее же пользы.

Улыбка Франсуа сникла, и он опустил взгляд в кружку.

– Она хочет справедливости в мире, который несправедлив, – проговорил он, помолчав немного. – Она хочет исправить зло.

– Какая же была справедливость в том, чтобы использовать меня, дабы наказать вашего отца? – не удержался Джейми от больного для него вопроса. – Почему она не сказала о предложении Помроя и не доверила мне все уладить?

Франсуа откинулся назад и сказал:

– Единственный человек, которому она доверяет, кроме меня, – она сама. Линнет восприняла все, что случилось с нами в детстве, тяжелее, чем я: то, что мы росли без матери, что отец не признавал нас, что мы потеряли все, когда наш дед заболел. Даже если она поверит, что ты любишь ее, то все равно не позволит себе положиться на тебя.

– А как же мой дядя Стивен и Изабель? – спросил Джейми. – Они с Линнет очень близки.

– Да, она научилась доверять им, поэтому у тебя есть надежда. – Франсуа подвигал бровью. – Но, насколько я помню, и там не обошлось без драки не на жизнь, а на смерть.

– Да, было дело, – покачал головой Джейми. Они некоторое время посидели молча, прежде чем он снова заговорил: – Стивен рассказывал, вы двое дрались с ним, как дикие кошки, когда они с моим отцом нашли вас в Фалезе.

– Говоря по правде, я не знаю, что было бы с нами, если бы Стивен не забрал нас к себе и не стал нашим защитником, – в раздумье сказал Франсуа. – Думаю, нас бы забрали в какой-нибудь публичный дом.

То же самое говорил и отец Джейми. У Джейми сжималось сердце, когда он думал о тогдашней Линнет: о поразительно красивой девочке без дома, без денег, у которой был один только брат-близнец, чтобы защищать ее. Сейчас это трудно представить, но в том возрасте Франсуа выглядел почти таким же хорошеньким, как и его сестра.

Франсуа вздохнул.

– Боюсь, мой друг, что тебе снова и снова придется доказывать свою преданность Линнет, – сказал Франсуа, затем подмигнул. – Но она того стоит.

– Да, несомненно, – согласился Джейми, поднимаясь.

Он устал от разговоров и еще больше устал от раздумий, как справиться с ней и подчинить своей воле. Все, чего он хочет, – это чтобы она была с ним, в безопасности его объятий.

Он вскинул руку, прощаясь с Франсуа, и направился к двери. Пора идти. Слишком долго он был вдали от нее.