Текст книги "Рыцарь страсти"

Автор книги: Маргарет Мэллори

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 20 страниц)

Глава 28

Джейми и его брат Николас обменялись через стол веселыми взглядами. Их сестры немилосердно дразнили Мартина, что, похоже, им никогда не надоедало делать. Мартин, выросший единственным ребенком, поначалу был так чопорно вежлив, что это ужасно смешило девочек. Мало-помалу он привык к их оживленной болтовне, но если хотел покоя, то напрасно: девочки признали в нем своего любимца.

Трехлетняя Бриджит, самая младшая, вбежала в зал; няня гналась за ней.

– Прошу прощения, миледи, – пробормотала запыхавшаяся служанка.

– Ты не виновата, – сказала леди Кэтрин, отмахнувшись. – Бриджит, сядь. Тише.

– Моя очередь сидеть рядом с Мартином! – заявила Бриджит, потянув Элизабет за руку.

– Ты опоздала, поэтому потеряла свое место, – возразила Элизабет, ухватившись за край стола.

Мартин казался несколько перепуганным тем, что является объектом такой неистовой любви. Джейми с братом снова обменялись веселыми взглядами. Мартину еще повезло, что две старшие девочки уже замужем и покинули родительский дом.

Другие девочки разделились и вступили в спор между Элизабет и Бриджит, потом Бриджит громко завизжала.

Отец стукнул кулаком по столу.

– Я ращу дикарок или юных леди?

Все пять девочек опустили глаза долу, ибо никто из них не хотел разочаровать отца.

Мартин без слов поднял Бриджит к себе на колени и тем самым закончил спор. Мудрый парень.

– Неужели Господь дал нам так много дочерей, чтобы наказать нас? – обратился отец к их матери.

Леди Кэтрин искоса взглянула на мужа и улыбнулась, ибо все знали, что лорд Фицалан души не чает в своих дочерях.

Ах, как же хорошо дома! Нет лучшего места для исцеления, чем среди этого смеха и хаоса.

Но, даже прожив месяц в своей семье, Джейми не обрел душевного покоя. Он не обращал внимания на болтовню вокруг, когда мысли его вновь устремились в Виндзор, как часто случалось. Каким же дураком он был, если верил, что может изменить Л иннет – или что заставит ее полюбить его.

Он уехал из Виндзора в день ссоры с Линнет, раньше своей семьи, не в силах больше вынести ни часа под одной крышей с ней.

Скоро он поедет навестить Стаффорда в Нортумберленде и сделает предложение его дочери. И не имеет значения, что он с трудом вспоминает лицо леди Агнес.

Зато ни единой черточки Линнет он не мог забыть. Он представлял ее обнаженной, в свете свечей, мерцающем на длинных золотистых волосах, открывающем каждую соблазнительную впадинку, каждую восхитительную выпуклость ее длинного, стройного тела.

А ее лицо! Мужчины пойдут на войну за женщину с таким лицом. Мягкие голубые глаза, прямой нос, полная нижняя губа, высокие скулы. Каждая черта идеальна сама по себе, а сочетания их достаточно, чтобы свести мужчину с ума. Такие изящные черты для женщины сильной и твердой, как булатный меч…

– Джейми.

Он вскинул глаза, услышав, как мать обращается к нему, и удивился, обнаружив, что они с родителями одни за столом.

– Идем в гостиную, – предложил отец. – Нам надо кое-что обсудить наедине.

В свете того, что произошло, он совсем забыл о письмах, которые родители слали ему в Виндзор с настоятельной просьбой приехать домой. Вполне вероятно, они желают обсудить именно ту тему, которую и он хочет поднять: его планы женитьбы.

Они были терпеливы и не давили на него после того, как он, подавленный, приехал домой из Парижа. Но теперь время пришло. Ему надо знать, что он принесет в свой предстоящий брак. Большинство родовых земель являются неотчуждаемыми, да и девочкам нужно приданое. И все же Джейми надеялся, что у отца найдется какое-нибудь маленькое поместье, которое он может пожаловать ему.

Как только они устроились в уютной семейной гостиной, Джейми сделал заявление:

– Вы будете рады услышать, что я решил наконец обручиться.

Его мать вскинула брови и посмотрела на него долгим, пронизывающим взглядом:

– Я была бы счастлива за тебя, если бы ты сам был доволен.

– Я доволен, – сказал он твердо. – Очень доволен.

– О какой леди вы ведете речь? – поинтересовался отец.

– О леди Агнес Стаффорд.

Родители переглянулись.

– Вы ее знаете? – спросил Джейми.

– После того как ты покинул Виндзор, мы имели удовольствие разговаривать с леди Агнес и ее отцом. Этот Стаффорд – несносный болван.

Леди Кэтрин прокашлялась.

– Леди Агнес… миловидная девушка, хотя, возможно, несколько чересчур… набожная, – медленно проговорила она, словно осторожно подбирала слова. – Но у нас были причины полагать, что ты любишь другую.

Джейми стиснул зубы и не говорил ничего, пока кровь не перестала неистово стучать в ушах.

– Вас неправильно информировали.

– Судя по тому, что я видел, сынок, ты ведь на самом деле хочешь Линнет, – сказал отец.

– Линнет – не та женщина, которую я желал бы сделать своей женой, – сказал Джейми, изо всех сил стараясь, чтобы голос звучал ровно.

– Может быть, тебе следовало бы дать себе время, прежде чем кидаться в брак с другой, – сказала мать, – так скоро после своего… разочарования.

– Я не разочарован. Я испытываю облегчение, что избежал брака с женщиной, у которой нет ни одной добродетели, какие мужчина желает видеть в жене. – Голос его прозвучал громче, чем он намеревался, поэтому Джейми помолчал и, прежде чем продолжить, сделал глубокий вдох. – Я собираюсь вскоре поехать в Нортумберленд, чтобы обговорить этот вопрос с лордом Стаффордом. У меня есть причина быть уверенным, что он поддержит этот брак, как я надеюсь.

– Незачем спешить, – сказал отец. – Тебя так долго не было. Николас и девочки только начинают узнавать тебя заново.

– Мы все скучали по тебе, – добавила мать, тепло улыбнувшись ему. – Наверняка это может подождать несколько недель или месяцев.

– Ожидание ничего не изменит, мама. Все уже решено.

Долгое, напряженное молчание последовало за этим заявлением.

– Прежде чем ты вступишь в брак, есть кое-что, что мы должны тебе рассказать, – сказал отец. – Для этого мы и позвали тебя сюда.

Мать отвернулась от него и устремила взгляд в огонь. Когда Джейми увидел, как она бледна, ледяная рука страха сжала ему сердце. Не дай Бог, она опять беременна, в ее-то возрасте.

Он бросился к ней и опустился рядом на колени.

– Мама, – сказал он, взяв ее руку, – ты нездорова?

Ее рука была холодной. Потирая ее пальцами о свою щеку, он пожалел о каждом дне своего отсутствия. У них с матерью была особая связь. В несчастный период времени до того, как Уильям Фицалан вошел в их жизнь, им пришлось пережить немало ужасного, не затронувшего жизни других ее детей. Он был еще слишком маленьким, чтобы сохранить все воспоминания, но ему до сих пор снятся сны, в которых он слышит, как пронзительно она кричит.

Она убрала волосы с его лба жестом, который он помнил с детства.

– Нет-нет, со мной все хорошо, правда.

Он закрыл глаза, когда волна облегчения прокатилась по его телу, и вознес благодарственную молитву небесам.

– Не может быть, чтобы дело было в папином здоровье, – сказал он, взглянув на отца. – Он, судя по виду, еще вполне может сразиться с драконом и победить его.

Когда эта старая семейная шутка об отце не вызвала улыбки, Джейми перевел взгляд с одного родителя на другого:

– Так в чем же дело?

Как многие старые солдаты, отец по-прежнему носил волосы коротко подстриженными, в стиле, введенном в моду их покойным королем. Когда он пригладил их своей большой ладонью, Джейми заметил, что они уже наполовину седые.

– Это моя история, Уильям, – сказала мать, – я сама расскажу ему.

Отец всегда был больше человеком действия, чем слов. Испытующе поглядев на нее, он кивнул:

– Если ты уверена, любимая.

Она прокашлялась.

– Ты всегда знал, что Уильям тебе не родной отец.

Джейми глубоко вдохнул и выдохнул. После стольких лет мама наконец расскажет ему. Он поднялся с пола и устроился в кресле напротив нее.

Уильям Фицалан встал позади своей жены и положил ладонь ей на плечо.

– Я никогда не желал другого отца, – сказал Джейми, встретившись с ним взглядом. – Я знаю, что лучшего у меня и быть не могло.

– Стивен рассказал тебе несколько лет назад, что Рейберн, который одно время был моим мужем, тоже не твой отец.

Мама говорила с несвойственной ей нерешительностью. Ему бы следовало сказать ей, что это не имеет значения, что ему не обязательно знать, но слишком много лет он ждал, когда услышит правду о своем рождении.

– Я думала… у меня были причины верить… что мужчина, с которым я зачала тебя…

Черт, как неловко. Ему не хотелось думать о матери с каким-то мужчиной, если этот мужчина не Уильям Фицалан. Он пригладил рукой волосы, сознавая, что этот жест, как и многие другие, – отражение жестов мужчины, вырастившего его.

– Что ты думала, мама?

– Я никогда не рассказывала тебе о нем, потому что считала, что он умер вскоре после того, как ты родился.

Какая вообще разница, когда этот человек умер?

– Я получила письмо от одного монаха, который сообщил мне, что… твой отец пришел в монастырь очень больной, можно сказать, при смерти. – Мать с измученным видом откинулась на спинку кресла. – Монах писал, что молодой человек много дней находился между жизнью и смертью и не выздоровел, – сказала она. – Но несколько месяцев назад мы узнали, что он все же выжил. Монахи сочли это чудом.

Джейми выпрямился.

– Он никогда не покидал монастырь, – продолжала леди Кэтрин. – Выздоровев, он постригся в монахи.

– Ты хочешь сказать, что он все это время был жив? – спросил Джейми. – И что он монах?

– Он был жив, когда мы впервые дали тебе знать, что хорошо бы тебе приехать домой, – ответил отец. – Но незадолго до Рождества он внезапно заболел и умер.

Джейми поднялся и заходил взад-вперед по маленькой комнате. Ему должно быть все равно, жив этот человек или мертв, – этот монах ничего для него не значит.

– Как вы узнали об этом?

– Ты помнишь Джеффри, брата Изабель? – спросил отец.

– Да, мы дружили во Франции, – отозвался Джейми. – Он уехал, чтобы пойти в монастырь в Нортумберленде.

– Когда мы последний раз навещали Стивена и Изабель, то ездили повидаться с Джеффри к нему в аббатство, – продолжал отец. – Там, в огороде, когда мы проходили мимо, работал какой-то монах. Мы не обратили на него внимания, но он увидел твою мать.

– А после расспросил Джеффри о нас, – подхватила рассказ мать. – Он был очень сильно расстроен и под конец признался Джеффри, кто он.

– Это не та новость, которую можно было поведать тебе в письме, – сказал отец.

Джейми не знал, что думать.

– Зачем он открылся после стольких лет, если до этого никогда даже не пытался дать нам о себе знать?

– Джеффри говорит, он хранил свою тайну из уважения к твоей матери, – объяснил отец. – Не хотел создавать ей трудности.

– Полагаю, ребенок, рожденный от мужчины, который не является твоим мужем, может представлять «трудность», – сказал Джейми, поворачиваясь к матери. – Ты ничего мне об этом не рассказывала, мама.

– Придержи язык, когда разговариваешь с матерью, – сказал отец, шагнув к нему.

Его мать поднялась и встала между ними, положив ладонь на грудь каждому.

– Сядьте, – велела она голосом, не допускающим возражений.

– Я прошу прощения, – пробормотал Джейми, пожалев о своих резких словах.

Он слишком хорошо знал, какой была ее жизнь с первым мужем, чтобы судить ее.

Отец пододвинул табурет к ее креслу, и все трое сели.

– Я сделала то, что должна была сделать, чтобы спастись. – Мама заговорила ясным, сильным голосом. – И ни разу не пожалела об этом.

Она сделала глубокий вдох и выдохнула.

– Мне следовало рассказать тебе, когда ты повзрослел достаточно, чтобы понять, но все казалось, что время неподходящее. Я не сознавала, насколько вопрос о том, кто твой отец, довлеет над тобой.

Он не потерял из-за этого сон. Фицалан женился на его матери, когда Джейми было три года, и связь между ними была такой же тесной, как между любым отцом и сыном. И все равно Джейми желал знать характер мужчины, который зачал его и почему-то мог оставить его мать.

– Как звали этого монаха? – спросил Джейми, потому что хотел узнать имя, которым его должны были звать.

– Уитон, – ответила мать. – Ричард Джеймс Уитон.

Джеймс. Так, значит, мама назвала его одним из имен этого человека. Должно быть, она все же питала к нему какие-то чувства.

– Он говорил мне, что в юности думал уйти в монастырь, поэтому я не удивлена, что он стал монахом, – проговорила мать, и голос ее снова сделался нерешительным. – Но судя по тому, что Джеффри рассказал нам, жизнь Ричарда Уитона была необычайно… сдержанной, даже для монаха. Он находил большое утешение в повседневной монашеской жизни.

– Ты хочешь сказать, что с ним что-то было не так? – спросил Джейми.

Отец пожал плечами:

– Брат Уитона, твой дядя, полагаю, может рассказать тебе гораздо больше, чем мы. Он писал несколько раз, выражая желание встретиться с тобой.

– Его зовут сэр Чарлз Уитон, – вставила мать. – И он очень хочет, чтобы ты навестил его. Его поместье в Нортумберленде, в дне пути от поместья Стивена и Изабель.

Они втроем долго сидели в молчании, погруженные каждый в свои мысли. Наконец отец сказал:

– У тебя есть это незаконченное дело. Лучше уладить его до того, как ты возьмешься за дело с женитьбой.

– Я не вижу, что тут надо завершать, – не согласился Джейми, – но полагаю, что могу нанести визит Чарлзу Уитону, когда поеду на север увидеться со Стаффордами.

– Повидай Чарлза Уитона прежде, чем будешь делать предложение о браке. – Его мать наклонилась вперед и коснулась его руки. – Этот визит может помочь тебе решить, что делать.

Она не могла бы выразиться яснее, что считает его намерение взять в жены Агнес ошибкой.

– Мама, я уже принял решение.

Джейми уперся локтями в колени и потер виски. Слишком много мыслей одновременно смешалось у него в голове. Мужчина, зачавший его, был монахом. А мама, чье мнение значило для него больше, чем он хотел признать, не одобряет его выбор жены.

Но не успел он разобраться в себе, как отец поделился с ним новостью иного рода.

– Сегодня мы получили послание от Бедфорда.

Лорд Фицалан вытащил из-за пазухи свернутый в трубочку пергамент со сломанной печатью и протянул ему.

– Совет боится, что вспыхнут мятежи, если парламент будет заседать в Лондоне, поэтому они решили провести следующую сессию в Лестере.

Со времени отъезда из Виндзора Джейми мало задумывался о политическом столкновении, которое по-прежнему угрожает стране.

– Значит, Бедфорду пока не удалось заставить своих брата и дядю решить их спор? – спросил он.

Отец покачал головой и стукнул кулаком по колену.

– Этот проклятый Глостер.

– Если бы король Генрих был жив, – вставила мама, – Глостер ни за что не осмелился бы пойти на такое противостояние.

– Совет по-прежнему настаивает, чтобы юный король открывал парламент? – поинтересовался Джейми.

– Да, – ответил отец. – Важно, чтобы короля видели.

Джейми попытался удержаться от вопроса, но ему надо было знать, угрожает ли Линнет опасность.

– А королева?

– Она уже в пути на север.

Глава 29

В Лестере царил полный хаос. Линнет отодвинула кожаную шторку кареты, чтобы выглянуть, когда они проезжали по запруженной людьми улице, которая вела мимо церкви к главным воротам замка. Пьяные мужчины с палками и дубинками заполонили улицы.

– Как хорошо, что его милость герцог Бедфорд прислал свою охрану, чтобы сопровождать нас, – сказала королева высоким от напряжения голосом.

Линнет тоже была рада, что они путешествуют сегодня с эскортом из двадцати вооруженных всадников и с развевающимися королевскими штандартами.

– Когда герцог предупреждал нас, что здесь могут быть волнения, – заметила Линнет, – я и подумать не могла, что все окажется настолько плохо.

– Я тоже, – отозвалась королева, сжав руку Линнет. – Хотела бы я, чтобы Оуэн ехал с нами в карете.

Линнет предпочла не отвечать. Невозможно придумать ничего более неподобающего, чем если бы низкородный смотритель королевского гардероба ехал в ее карете всю дорогу до Лестерского замка.

Линнет и королеву бросало друг на друга, когда карета грохотала и подпрыгивала на неровных перекладинах замкового подъемного моста. Не задерживаясь, карета проехала мимо навесной башни и сторожки. Быстро миновав обширный замковый двор, карета наконец остановилась перед тем, что походило на Большой зал замка.

Линнет прижалась лицом к узкому проему в закрытом окошке.

– Джейми здесь! – вскрикнула она.

Он стоял на ступеньках прямо перед ней. Тоскуя по нему каждый час в течение последнего месяца, теперь она просто не могла поверить, что видит его.

Он и еще один рыцарь постарше, оба в кольчугах, бежали вниз, перепрыгивая через две ступеньки, кричали их эскорту и махали карете, чтобы они ехали вперед. Господи, как же чудесно он выглядел в рыцарском облачении, с развевающимися на бегу волосами!..

Карета пугающе накренилась, когда Джейми и второй рыцарь запрыгнули на нее снаружи, и, дернувшись, покатила вперед, отбросив Линнет на спинку сиденья. Не успела она схватиться за что-нибудь, как повалилась на королеву. Линнет попыталась исправить ситуацию, и в этот момент карета остановилась.

Линнет села ровно и стала поправлять головной убор. Отодвинув шторку, она посмотрела в окно и увидела, что они остановились рядом с невысоким зданием, присоединенным к задней части замкового зала.

Дверца кареты распахнулась, и огромный, грозного вида рыцарь с твердым, красивым лицом и седеющими рыжеватыми волосами загородил собой дверной проем. Это был отец Джейми.

– Лорд Фицалан, – сказала Линнет. – Что стряслось, сэр?

Он коротко кивнул ей и предложил руку королеве:

– Мы должны поторопиться, ваше высочество.

Фицалан поднял королеву из кареты так, словно она весила не больше пушинки. Затем Джейми занял место отца перед дверцей кареты. От решительной линии челюсти до блеска меча в руке он выглядел точь-в-точь как галантный рыцарь, явившийся спасти ее.

Напряженная поза Джейми, готового к любой опасности, показывала, что он ожидает беды. Она была уже так напугана, что хотелось броситься в его объятия.

– Выходи! Быстро!

Он говорил резким голосом, наблюдая за обеими сторонами кареты.

Она ухватилась за руку, которую он протянул ей, и обнаружила, что почти летит по воздуху. Потом твердая рука обвила ее за талию, крепко прижимая к своему боку. Ноги ее едва касались земли, когда они последовали за королевой и Фицаланом через низкую дверь. Судя по низкому арочному потолку прохода, они были в подземном своде.

– Мы в кухнях? – услышала она вопрос королевы.

– Это самый безопасный путь, ваше высочество, – отозвался Фицалан.

Ароматы жарящегося мяса и теплого хлеба донеслись до них, когда Джейми быстро провел ее мимо шумного входа в кухню.

– Что за опасность? – спросила его Линнет.

– Давай быстрее.

Джейми одной рукой держал ее, а другой – меч, пока они чуть ли не бегом неслись вперед. И при этом он все время бросал взгляды по сторонам и назад. Линнет мельком видела ряды бочек, горшков и мешков, когда они спешили по проходу мимо различных кладовых.

– Но что происходит? – не унималась Линнет. – Скажи мне!

– Не сейчас.

Они пришли к узкой черной лестнице. Фицалан пошел вперед, помогая королеве подниматься вслед за ним.

– Ты первая, – сказал Джейми, твердо положив ладонь ей на спину.

Она подняла юбки и пригнулась. Темный, узкий лестничный марш, казалось, был сделан для людей поменьше ростом. Когда она оглянулась через плечо, то увидела, что Джейми поднимается на первые ступеньки задом, держа меч наготове.

Господи помилуй, что происходит? Линнет резко тряхнула рукой, чтобы рукоять тонкого кинжала упала ей в ладонь.

Поднявшись на три пролета без остановки, она вспотела, но от напряжения ли, от быстрой ходьбы ли, от страха ли, не могла сказать. Звук шагов и ее учащенное дыхание звоном отдавались в ушах в этом замкнутом пространстве. Когда Фицалан открыл над ней дверь, шум множества голосов напугал ее.

Фицалан придержал дверь и пригласил их проходить. Линнет шагнула через каменный порог и пригнулась, чтобы не удариться головой о низкую притолоку, когда вошла вслед за королевой.

Она увидела, что находится в полуоткрытом коридоре или галерее. Снизу доносился шум голосов, крики, которые эхом отскакивали от стен и потолка. Линнет тут же подошла к перилам и заглянула вниз. Там был огромный зал, заполненный людьми. Они кричали и потрясали дубинками.

Джейми схватил ее за руку и оттащил от перил.

– Туда, – приказал он, указав вперед. – Держись поближе к стене.

Фицалан был на другом конце галереи, придерживая для них еще одну дверь. Королева бросила на Линнет перепуганный взгляд через плечо, прежде чем перешагнуть через порог.

Когда Линнет вошла вслед за ней, то у нее возникло чувство, будто она попала в какой-то другой мир. Это была обшитая дубовыми панелями комната с высокими стрельчатыми окнами на одной стене и изысканными гобеленами на другой. Через дверной проем напротив она увидела анфиладу комнат.

– Где мы?

Она задрала голову, разглядывая замысловатый потолок с ровными рядами резных перекрытий.

Королева Екатерина огляделась и с облегчением вздохнула:

– В королевских покоях.

– Здесь вы будете в безопасности, – сказал Фицалан. – Мы поставили стражников у всех дверей.

– Я сообщу его милости герцогу Бедфорду, что вы здесь, – обратился к королеве Джейми. – Он сам захочет объяснить вам ситуацию.

– Вы ведь не оставите нас, нет? – сказала королева прежде, чем Линнет успела хоть слово вымолвить. – После того как напугали нас до полусмерти, вы не можете нас покинуть.

– Мой отец останется с вами, а я…

– С вами останется мой сын, – прервал его Фицалан. – Джейми, мне теперь надо заняться другими делами.

– Почему все те люди с палками и дубинками? – спросила Линнет.

– Джейми объяснит. – Мотнув головой в сторону двери, через которую они вошли, он обратился к сыну: – Япришлю еще людей охранять другой вход.

С этим Фицалан наклонил голову в сторону королевы и Линнет и отбыл.

– Ваш отец немногословен, – заметила королева.

– Это была длинная для него речь.

Джейми пожал плечами, и этот жест был таким знакомым, что у Линнет защемило сердце.

Ей так хотелось шагнуть в его объятия и положить голову к нему на грудь. Весь месяц с тех пор, как он разорвал их брачные планы и покинул Виндзор, она была несчастна. Она даже не могла вызвать в себе интерес к преследованию своих врагов. И хотя по-прежнему читала отчеты, которые мастер Вудли присылал ей, в Лондон не ездила. Нет, она оставалась в тишине и покое Виндзора, где они с королевой могли утешать друг друга в своих потерях.

Ей хотелось задать Джейми тысячу вопросов. Злится ли он все еще на нее? Страдает ли так, как страдает она? Обручен ли с Агнес?

Вместо этого она спросила:

– Что здесь происходит?

Королева, однако, не желала обсуждать беспорядки, происходящие за дверями этих тихих покоев.

– Король Генрих любил приезжать сюда, – сказала она прежде, чем Джейми успел ответить.

Мягкая улыбка тронула губы королевы, когда она окинула взглядом комнату.

Линнет почувствовала печаль подруги и обуздала нетерпение расспросить Джейми.

– Вы бывали здесь с королем?

Королева кивнула:

– С этим замком были связаны приятные воспоминания о его дедушке, Джоне Гонте.

– Говорят, король был ближе со своим дедом, чем с отцом, – заметила Линнет.

Королева взяла ее руку и сжала.

– Это правда. Конечно, его отец часто уезжал сражаться, когда Генри был маленьким.

Генрих Болингброк больше благоволил к своему второму сыну, Томасу. Когда он бывал в Англии, то именно Томаса брал с собой ко двору, а наследника оставлял проводить время с дедом или в Оксфорде, под опекунством его сводного дяди Генри Бофора. Линнет не единственная, кто верил, что Генри был бы лучшим королем.

– Это один из любимых замков Джона Гонта, – сказала королева.

Джон Гонт не только правил от имени своего племянника Ричарда II, пока тот не достиг совершеннолетия, но также был самым богатым человеком в Англии в то время. Глядя на эту роскошную комнату, в это легко было поверить.

Обе женщины обернулись на звук шагов и мужские голоса. Секунду спустя дверь распахнулась, и вошел герцог Бедфорд.

– Рад видеть вас, дорогая сестра, – проговорил он, склоняясь над рукой королевы. Он вежливо кивнул Линнет, затем продолжил: – Я отправил гонца перехватить карету короля. Нет смысла ему приезжать на открытие парламента, пока здесь все не успокоится.

– Я не увижу своего сына?

Бедфорд тепло улыбнулся, и из уголков глаз разбежались лучики морщинок.

– Надеюсь, скоро его можно будет привезти сюда.

Линнет наблюдала, как королева нервно теребит платочек в руках. Пожалуется ли она? Станет ли кричать и требовать, чтобы ее сын был с ней? Наверняка королева могла бы использовать некоторое давление. Угрожать, обещать… все, что потребуется.

Линнет ловила себя на том, что ей трудно понять пассивное принятие подругой утраты контроля над своим сыном. Но с другой стороны, Линнет ведь не росла в королевской семье, где такие вещи понятны с детства.

– Где мои сундуки? – спросила королева.

Сундуки? Она снова разлучена со своим единственным сыном, а спрашивает про сундуки? И королева адресовала свой вопрос Бедфорду, точно он один из ее слуг, а не действительный правитель Англии и Франции. Герцог, однако, ничуть не оскорбился.

– Ваш смотритель гардероба руководит их выгрузкой из фургона.

Теперь Линнет поняла, почему королева спросила: Оуэн, вероятнее всего, будет там, где ее сундуки. Чем бороться с ситуацией, королева предпочитает искать утешения у Оуэна.

– Сэр Джеймс, – сказал герцог, прерывая ее мысли, – ваше присутствие успокоит дам. Оставайтесь и составьте им компанию.

Разрази гром его отца и разрази гром герцога за то, что оставили его нянчиться с женщинами. Теперь, доставив Линнет – и королеву, разумеется, – в безопасное место, он хотел уйти.

Линнет повернулась к нему, и у него перехватило дыхание.

– А теперь расскажи нам, – попросила она, – что здесь происходит.

И снова королева увела разговор в сторону.

– Я отдохну до прихода Оуэна. События дня были довольно утомительными.

– Я помогу вам расположиться, – предложила Линнет.

Королева вскинула руку и слабо улыбнулась Линнет:

– Оставайся с сэром Джеймсом. Я знаю, тебе не терпится услышать новости.

Джейми наблюдал, как королева прошла через две смежные комнаты, прежде чем вошла в третью и закрыла за собой дверь.

Он остался наедине с Линнет, а это было последнее, чего ему хотелось, – точнее, последнее, что ему нужно. Они все сговорились, что ли, против него?

– Итак? – Линнет сложила руки на груди и постукивала ногой в своей обычной манере. – Ты расскажешь мне?

Ему потребовалось мгновение, чтобы вспомнить, где он и о чем она спрашивает.

– Глостер и епископ по-прежнему держат друг друга за глотки. Королевский совет опасается, что сторонники Глостера в парламенте станут подстрекать к насилию, поэтому они запретили членам парламента приходить с оружием.

– Я так понимаю, что они не предусмотрели включить в запрет деревянные дубинки?

– Не предусмотрели, – ответил он, довольный ее замечанием помимо воли. – Когда купцы и другие сторонники Глостера вооружены, пусть даже дубинками, невозможно ничего достичь. Бедфорд грозится переправить своих неуживчивых родственников в Ноттингем и вынудить их прийти к согласию.

При звуке открывающейся позади него двери Джейми повернулся и увидел Стивена Карлтона, входящего через двери со стороны служебного хода.

– Стивен! – воскликнул Джейми, идя ему навстречу.

Стивен, который всего на десять лет старше его, был для Джейми скорее братом, чем дядей.

– Думаешь, я приехал повидаться с тобой? – улыбнулся Стивен. – Я слышал, что прекрасная, несравненная леди Линнет здесь.

Стивен раскрыл объятия Линнет. Когда она бросилась к нему, закружил ее.

– Чертенок ты этакий, почему не приехала навестить нас? – спросил Стивен. – Изабель велела мне устроить тебе хорошую головомойку.

– А где Изабель? – поинтересовался Джейми, прерывая то, что казалось ему чересчур теплым приветствием. – Разве она не приехала с тобой?

– Она сейчас не может путешествовать, – сказала Линнет тоном, подразумевающим, что он дурак.

– Она снова ждет ребенка, – расплылся в широкой ухмылке Стивен.

С теплой улыбкой, сияющей в глазах, Линнет заметила:

– Как она, должно быть, счастлива. Уверена, Изабель – лучшая из матерей.

Джейми напомнил себе, что Линнет не хочет быть матерью; она хочет убивать мужчин, которые причинили зло ее семье.

– Я только что приехал, но нет смысла оставаться, если парламент не может заседать, – сказал Стивен. – Собираюсь развернуться и ехать домой. А вам обоим надо поехать навестить нас, пока здесь все не успокоится.

Щеки Линнет порозовели, и она опустила глаза в пол. Джейми ни на секунду не поверил, будто Стивен не слышат, что они с Линнет расстались. Когда Джейми гневно зыркнул на него, Стивен просто улыбнулся и выжидающе воззрился на племянника.

Джейми прочистил горло.

– Я приеду на несколько дней, поскольку у меня там неподалеку есть дела.

– Какие дела? – спросил Стивен, прекрасно зная, черт бы его побрал, что Джейми не хочет обсуждать это перед Линнет.

– Уверен, ты знаешь – какие…

– Я слышал, твоя мать рассказала тебе о монахе, который был твоим отцом, и что ты намерен посетить монастырь, в котором он жил.

Линнет громко ахнула. Джейми не обращал на нее внимания. Он не желает ни слышать ее вопросы, ни отвечать на них.

– По-видимому, ты у меня не единственный дядя, – отозвался Джейми. – Брат монаха хочет меня видеть.

– Сэр Чарлз Уитон, – заметил Стивен. – Я знаю его. Хороший человек.

Джейми вздохнул. Вдобавок к поразительной способности Стивена узнавать новости раньше всех он, похоже, еще и знает всех на свете.

– У тебя есть и другие дела? – поинтересовался Стивен.

Джейми твердил себе, что нет причин замалчивать это, ведь это не тайна. И все равно он старался не смотреть на Линнет, когда заговорил:

– Я намерен навестить лорда Стаффорда и сделать предложение его дочери.

Брови Стивена взлетели вверх. Хоть раз в жизни Джейми удивил его. Стивен придвинулся на шаг к Линнет, словно принимая ее сторону.

Вот вам и кровные узы.