Текст книги "Правило плохого парня (ЛП)"
Автор книги: Марен Мур
сообщить о нарушении
Текущая страница: 17 (всего у книги 18 страниц)
Его руки обвивают мою талию, он прижимает меня к себе, не оставляя ни дюйма пространства между нами, и это ощущается как… дом.
Как будто я так долго блуждала и наконец оказалась там, где должна быть.
Мы просто два человека, цепляющихся друг за друга, когда все в наших жизнях рушится.
– Я люблю тебя, – прижимаюсь губами к его губам, держась так крепко, как только могу. Я всегда буду его якорем, когда земля под нами шатается. – И я всегда буду твоей Золотой Девочкой.
Его губы изгибаются в улыбке, когда он смотрит на меня.
– Черт возьми, да, будешь, малышка.
– Сейнт… – я замолкаю, чувствуя, как сжимается желудок, пока мысли возвращаются к самой важной части этой запутанной истории. – Боже, мне кажется… здесь что-то еще. Я знаю своего отца, насколько он оберегает свой бизнес и репутацию. Он бы сделал все возможное, чтобы добиться желаемого результата.
Печально, но я ни на мгновение не усомнилась в словах Сейнта, потому что действительно верю: мой отец способен на такую подлость.
Последние несколько месяцев научили меня одному: мой отец – совсем не тот человек, которого я знала.
Я точно знаю: он пойдет на все, причинит боль любому, кто встанет на его пути, лишь бы получить желаемое. Я видела это собственными глазами и испытала на себе.
Для него все – пешки. Поэтому я чувствую: должно быть что-то еще. Мой отец – мастер манипуляций. Он бы не стал полагаться только на ложь об отце Сейнта, не стал бы ограничиваться слухами, чтобы защитить свой имидж и бизнес.
– Мой отец не может просто так избежать ответственности за содеянное. Он не может продолжать причинять боль людям, лгать, обманывать и контролировать других без последствий. Ты не можешь просто забыть об этом, Сейнт.
– Нет, – качает головой Сейнт. – Я покончил с этим, Леннон. Преследование твоего отца означает преследование тебя, твоей семьи, а я не позволю тебе пострадать из-за его идиотских решений. Нет.
Всегда защищает меня.
Этот большой, угрюмый мужчина, которого я так сильно люблю.
Я провожу пальцем по его щеке.
– Ты не причинишь мне боль. Просто… все это неправильно. Все. Это же подло.
– Леннон… все кончено, малышка. Я хочу, чтобы мы двигались вперед и оставили все это дерьмо позади. И твой отец, и мой украли слишком много нашей жизни, и все, чего я хочу – быть с тобой, обрести покой. Быть чертовски счастливым. Быть свободным.
Сейнт нежно целует меня в лоб и притягивает к себе, крепко обнимая.
– Мы будем. Счастливыми и свободными. Мы будем просто собой. Хорошо? – шепчу я, прижимаясь к нему ближе.
Он прав, наши отцы украли так много нашей жизни. Но я не могу перестать думать обо всем, что узнала сегодня вечером, обо всех отвратительных поступках моего отца.
Может, Сейнт и готов все это отпустить, но я – нет.
ГЛАВА 49
ЛЕННОН
Дом, в котором прошло мое детство, снаружи выглядит безупречно. Просторный трехэтажный викторианский особняк, расположенный на углу улиц Сейнт-Чарльз и Бордо, построенный в эпоху, которой больше не существует.
Несмотря на то, что ему больше ста лет, на фасаде нет ни единого кусочка облупившейся краски. Сад процветает, трава идеально подстрижена, веранда милая и гостеприимная. Место, где можно представить, как качаешься в старых деревянных креслах, попивая сладкий чай и наблюдая за проходящим мимо миром.
Теперь же он кажется холодным и постановочным.
Я никогда не осознавала этого до конца, пока искусственный пузырь, в котором я жила так долго, наконец не лопнул, и пелена не спала с моих глаз. Теперь я вижу вещи такими, какие они есть на самом деле.
Этот здание, возможно, было местом, где я выросла, где получила свои первые коньки, где впервые сломала руку, катаясь на роликах… но это не дом.
Дом наполнен любовью, смехом, счастьем. Воспоминаниями о моментах, которые ты никогда не захочешь забыть.
Не о месте, куда ты не хочешь возвращаться.
Мне больно, противно… я злюсь на отца, и знаю, что Сейнт хочет все это отпустить, двигаться дальше, но он заслуживает знать правду. Он не хочет, чтобы я пострадала или оказалась под ударом, потому что имя моей семьи будет в грязи. Но мне уже все равно. Честно говоря, я не уверена, что когда-либо было иначе.
Происходит что-то еще, что-то, что я даже не могу объяснить, кроме как грызущего чувства интуиции в животе, которое я не могу игнорировать.
Вот почему я здесь сегодня. Увидела в интернете, что мои родители в Батон-Руж, навещают лучшего друга отца, который работает тренером в Университете Луизианы, и это дает мне прекрасную возможность что-нибудь найти. Должна быть хоть какая-то зацепка, которая позволит нам использовать ее, чтобы разоблачить то, что он сделал.
Я делаю это ради Сейнта.
Я выбираю его.
Вместо собственной семьи… и я сделала бы это снова в мгновение ока. Без единой мысли.
После того, что произошло на выходных на гала-вечере, я ни разу не получила весточки от родителей. Они ни разу не позвонили, чтобы узнать, как я, все ли со мной в порядке, извиниться за все, что произошло. Даже сообщения не прислали. Я не ждала этого. На данный момент очевидно, что они заботятся о себе и фамилии Руссо больше, чем когда-либо заботились обо мне.
И это… больно.
Потому что, в конце концов, они все еще мои родители.
Внутри дома тихо, когда я иду по коридору, если не считать работающего на полную мощность кондиционера, к кабинету отца.
Комната, которую он держал запертой все мое детство. Я всегда знала, где находится запасной ключ, но до сегодняшнего дня у меня никогда не было причины им воспользоваться. Останавливаюсь у большого шкафа в конце коридора, где он хранит виски, и осторожно открываю старинную дверцу, протягивая руку к самой задней части, под самой дешевой бутылкой. Я чувствую прохладный металл ключа под пальцами, и улыбка мелькает на моих губах.
Очевидно, некоторые вещи никогда не меняются.
Закрыв шкаф, я подхожу к двери кабинета и выдыхаю.
Даже не знаю, что надеюсь найти. У меня нет плана, нет понятия, с чего начать. Я знаю, что есть вероятность, что я могу вообще ничего не найти. Возможно, мой отец не сделал ничего противозаконного – может быть, это просто что-то мерзкое – но я не могу перестать об этом думать.
Это бурлит внутри меня, и я просто… должна была увидеть все своими глазами.
Должна попытаться.
Рука дрожит, когда я вставляю старый, изношенный ключ в замок и поворачиваю его. Раздается мягкий щелчок, и тяжелая деревянная дверь со скрипом открывается, вырывая вздох облегчения.
Его кабинет почти не изменился. Темная, тяжелая дубовая мебель, стены уставлены полками с книгами, которые покрыты пылью, потому что их никогда не читают. Большой стол стоит посреди комнаты, с настольным компьютером в центре, совершенно чистым, без каких-либо бумаг или беспорядка.
Я торопливо обхожу стол, открывая ящики один за другим и просматривая их содержимое. В первом – ручки и канцелярские принадлежности. Скрепки, степлер. Чековая книжка с надписью «Руссо Интерпрайзес» на обложке. Во втором – стопка старых бухгалтерских книг с выцветшими чернилами, которые едва можно разобрать.
Я просматриваю страницы, но, боже, даже не знаю, что именно ищу.
Кладу книгу обратно в ящик и перебираю остальные, но везде пусто. Ничего нет.
Господи, Леннон, чего ты ожидала? Что он оставит какое-то откровенное признание, разбросанное по столу?
Возьми себя в руки.
Мой взгляд падает на компьютер с черным экраном.
Меня осеняет, когда я бросаю последнюю стопку бумаг обратно в ящик.
Зачем ему оставлять бумажный след? Он бы не стал оставлять доказательства своих проступков на виду.
Конечно. Это было бы глупо и опрометчиво. И мой отец, возможно, и сомнительная личность, но точно не глупый.
Я выдвигаю офисное кресло, сажусь и беру мышь, чтобы включить компьютер.
Неудивительно, что заставка на экране – фотография его самого ценного владения: яхта.
Закатив глаза, я щелкаю по полю для пароля, мои пальцы зависают над клавишами.
Набираю имя мамы.
Неверно.
Ладно… Пробую «Руссо Интерпрайзес».
Неверно.
Неужели …
Компьютер разблокируется, как только я набираю «Леди Лагняппе», и я могу только покачать головой.
Название его чертовой яхты.
Конечно.
Вряд ли он сделал бы это так просто. Либо на компьютере нет ничего, что могло бы его скомпрометировать, либо… у него хватило высокомерия действительно думать, что никто не станет копаться в его делах.
Я начинаю с рабочего стола, щелкая по папкам и случайным документам, которые даже не могу осмыслить. Это набор бессмыслиц, но ничего о том, что случилось с отцом Сейнта, или о его компании.
Боже, здесь действительно ничего нет. Или, может быть, мой отец просто спрятал это в более надежном месте, чем компьютер.
Я просматриваю каждый файл, но на рабочем столе не так много всего, кроме тех документов, которые я уже просмотрела.
Раздраженный вздох срывается с моих губ, когда я снова просматриваю файлы, которые уже открывала, и снова ничего не нахожу.
Должно же быть что-то.
Я щелкаю по системе хранения компьютера и вижу, что его облачное хранилище почти заполнено. Быстро открываю его и прокручиваю названия папок.
И тут я вижу это.
Мое сердце колотится в груди, в животе появляется тяжелое чувство.
ДЭВЕРО.
Это может быть пустышкой. Отец Сейнта работал в нашей компании годами – это могут быть просто его платежные данные, сертификаты. Юридические документы. Это может быть что угодно.
Но тяжелое, свинцовое чувство в животе заставляет меня надеяться, что это нечто важное.
Что, как только я нажму на эту папку, все изменится.
Не только моя жизнь, но и жизнь Сейнта.
Моей мамы, его мамы.
Всех, кто связан с моим отцом.
Я в ужасе от того, что может быть внутри. Мои руки дрожат так сильно, что мышь стучит по коврику, а пульс стучит так громко, что я слышу его в ушах, заглушая все вокруг.
Сейнт.
Ты делаешь это для Сейнта. Он заслуживает правды. Даже если правда причинит боль.
Медленно я щелкаю по папке, и появляется как минимум дюжина документов. Я открываю первый, просматривая, и сначала не понимаю, что читаю.
Но потом кусочки складываются воедино, и вдруг кресло подо мной качается, моя рука летит ко рту, когда я понимаю, что вижу.
Господи.
ГЛАВА 50
СЕЙНТ
Я проснулся сегодня утром один, не обнимая теплое, мягкое тело своей девушки, и это было чертовски удивительно, учитывая, что я был в ее постели, в ее квартире.
Когда я перевернулся и приоткрыл один глаз, я увидел розовый листок бумаги, торчащий из-под моего телефона, который она, должно быть, зарядила для меня прошлой ночью, после того как я уснул.
В мою защиту скажу, что это было после того, как я провел большую часть ночи в тюремной камере и довел ее до трех оргазмов.
Не мой лучший момент – арест, я имею в виду.
Но, черт возьми, оно того стоило.
Облегчение, которое я чувствую, ощутимо после того, как вчера вечером признался ей во всем. Мои плечи стали легче без груза всего, что я держал в себе. Мне было ненавистно, что Леннон пришлось услышать о том, как сильно я облажался, но она должна была знать правду. Я не мог сказать ей, что люблю ее, не будучи честным во всем.
Похоже, правда действительно освобождает, потому что впервые за несколько месяцев я чувствую, что могу наконец сделать полный вдох, не ожидая подвоха. Я выложил все начистоту, хотя и боялся, что она уйдет.
Записка, которую она оставила этим утром, говорила, что она займется кое-чем, и чтобы я запер дверь, когда уйду. И что она любит меня с таким милым маленьким сердечком, от которого я улыбался как идиот следующие десять минут.
Никогда не устану слышать, как она это говорит.
Я полностью, абсолютно без ума от нее, и мне плевать на все остальное.
– Сейнт, – подняв взгляд от учебника по экономике, я вижу маму, стоящую в дверном проеме моей комнаты, натягивая свитер на свою миниатюрную фигуру. – Тут кое-кто пришел повидаться с тобой.
Мои брови сходятся в замешательстве. Вроде, никто не знает, где я живу.
Черт…
Внезапно из-за нее появляется Леннон с мягкой улыбкой на губах, ее зеленые глаза встречаются с моими.
– Привет, – тихо говорит она. – Ты не отвечал на мои сообщения и звонки, поэтому я просто… пришла сюда, – то, как она это говорит, звучит нерешительно, будто она беспокоится, что я могу быть против.
– Черт, – говорю я, хватая телефон и глядя на экран. Там как минимум дюжина звонков и сообщений от нее. – Я учился, и мой телефон был на беззвучном. Прости, малышка.
– Все в порядке, – она поворачивается к моей маме и протягивает руку. – Здравствуйте, миссис Дэверо. Извините, что не представилась, когда пришла. Я Леннон, девушка Сейнта.
Это что-то новенькое… Да, мне это чертовски нравится.
Моя девушка. Моя Золотая Девочка.
Лицо мамы тут же смягчается, ее карие глаза морщатся в уголках, когда она улыбается Леннон.
– Привет. Я Стефани. Приятно познакомиться, Леннон. Думаю, именно ты заставляешь моего сына так улыбаться?
Я даже не осознавал, что улыбаюсь, наблюдая за их общением, пока она это не сказала.
Щеки Леннон розовеют.
– Я оставлю вас наедине, но… спасибо, что делаешь его таким счастливым, Леннон. Он заслуживает немного счастья в своей жизни, – с последним взглядом она уходит, закрывая за собой дверь.
Ее слова ударяют меня прямо в грудь, и что-то незнакомое неожиданно сжимает мое сердце.
«Мы оба заслуживаем», – хотел я сказать.
Но я знаю, что когда мама будет готова, она даст мне знать. Она просто… еще не готова говорить, не готова признать, что мой отец ей не подходит. Не готова разбираться, что будет дальше. Сейчас, думаю, мы просто живем день за днем. Это все, что мы действительно можем делать.
– Прости, что вот так врываюсь, я просто…
Я пересекаю комнату в два шага и прерываю ее поцелуем, целуя так, будто не видел ее восемь часов назад. Черт, я люблю ее вкус.
И как она тает в моих объятиях.
Когда отстраняюсь, ее глаза затуманены, а губы припухшие от поцелуя. Я поднимаю руку, проводя большим пальцем по ее нижней губе, ухмыляясь, когда она приоткрывает рот.
– Тебе никогда не нужно извиняться, малышка. Я рад, что ты здесь. Я хотел, чтобы ты познакомилась с моей мамой, так что все хорошо.
– Я… я на самом деле здесь по важной причине, Сейнт, и я боюсь, что ты можешь рассердиться на меня, но… – она замолкает, поднимая ноутбук. – Мне нужно тебе кое-что показать.
Чувство тревоги наполняет мой живот. Черт. Что происходит?
Я наблюдаю, как она несет ноутбук к моему столу, ставит его и открывает, прежде чем повернуться ко мне.
– Я знаю, ты говорил, что хочешь оставить все это дело с моим отцом в прошлом, но, Сейнт… я не могла просто так отпустить это. Понимаю, почему ты хочешь двигаться дальше. Я тоже этого хочу. Просто не смогла отпустить после того, как узнала все это, и с тех пор во мне живет это назойливое чувство, что что-то не так. Моя интуиция подсказывала прислушаться, – она нажимает несколько клавиш на компьютере и открывает что-то похожее на местную новостную станцию. Ее взгляд устремляется на меня. – Думаю, тебе лучше сначала посмотреть это.
Я понятия не имею, что происходит, когда она нажимает «Воспроизвести».
На экране что-то вроде пресс-конференции. Большой деревянный подиум с множеством микрофонов, камера направлена прямо на него. За ним высокий, крепкий чернокожий мужчина с густыми усами в форме полиции.
– Здравствуйте, спасибо, что пришли сегодня. Меня зовут Маршалл Роббинс, я детектив из отдела финансовых преступлений. Я здесь, чтобы сделать заявление об аресте, который произошел примерно в 17:30 в частном доме на Сент-Чарльз-авеню. Мы задержали мистера Эдварда Руссо по следующим обвинениям: подкуп государственного служащего, препятствование правосудию, неуважение к суду, лжесвидетельство и мошенничество. Полицейское управление Нового Орлеана серьезно относится к этим обвинениям, и мы будем расследовать их в меру своих возможностей. Из-за резонансного характера этого дела мы публикуем это заявление, чтобы информировать общественность и предотвратить распространение ложной информации. Мы будем тесно сотрудничать с окружной прокуратурой Нового Орлеана и предоставим дополнительную информацию, когда она появится.
Леннон останавливает видео и поворачивается ко мне, в ее глазах стоят непролитые слезы.
Кажется, я в шоке, потому что застываю на месте, пытаясь осмыслить то, что, черт возьми, только что услышал, что вообще происходит.
Моргая, я хрипло спрашиваю:
– Малышка… что ты сделала?
– Я выбрала тебя, Сейнт, – она пересекает комнату и берет мое лицо в свои ладони, крепко удерживая его. – Сегодня утром я пошла в дом родителей, пока они были в Батон-Руж, и просмотрела компьютер отца. Я даже не знала, что найду, будет ли там что-то, но, Сейнт, я… я нашла все. Документы, показывающие, что он подкупал судьей, чтобы те принимали решения в его пользу. Доказательства того, что он фальсифицировал информацию в случаях халатности, предъявленных против компании. Такие случаи, как с твоим отцом. Я не уверена почему… может быть, на случай, если ему когда-нибудь понадобится использовать это для шантажа, или он просто чертовски глуп и никогда не думал, что кто-то будет это проверять.
Я смеюсь, звук грубый и напряженный от эмоций.
– Определенно второе.
– Я тоже, – она улыбается. – Но, Сейнт, был не только твой отец. Есть еще полдюжины случаев, когда сотрудники получали травмы, а мой отец совершал преступные действия, чтобы скрыть это. Все ради того, чтобы не признавать халатность. Чтобы сохранить лицо. И сэкономить деньги. Все эти бедные семьи, пострадавшие от его рук. Это отвратительно.
Святое дерьмо.
Выражение моего лица, вероятно, отражает именно тот шок, который я испытываю, потому что она кивает, закусывая уголок губы в тревоге. Я большим пальцем освобождаю ее губу.
– Я забрала все, что смогла найти, и отнесла прямо в полицейский участок. Вот где я была весь день. Сказала детективам, что готова дать показания о том, что нашла, если они понадобятся для их дела. Ты, твоя мама и все эти люди, которые пострадали, получат заслуженное правосудие.
Моя девочка.
Боже, я так сильно ее люблю.
– Леннон, твоя мама… а как же ты и твоя семья? – в моем горле сейчас такое ощущение, будто я проглотил наждачную бумагу.
Я не хочу, чтобы это дерьмо коснулось ее. Я не хочу, чтобы что-то из этого когда-либо снова причинило ей боль.
Она пожимает плечом:
– Мне все равно, что люди обо мне думают. Если они будут считать меня виноватой из-за него – это их проблема. Мама во всем разберется. Справедливость и закрытие дела для этих невинных людей важнее репутации Руссо. Честно говоря, я бы хотела сменить фамилию, если бы могла.
– Да? Однажды сменишь. На Дэверо.
Она хихикает, и ее щеки вспыхивают.
Наверное, она думает, что я шучу, но скоро узнает правду.
– Это правильно. Хочу, чтобы ты знал: кто-то будет бороться за тебя. Я всегда буду бороться за тебя. И теперь мы знаем правду. Мы можем по-настоящему быть свободными, Сейнт.
Мои руки обвивают ее, я прижимаю ее к груди и прижимаюсь губами к ее волосам, вдыхая ее аромат и наслаждаясь тем, что она моя.
Я был бы счастлив и спокоен от того, что она наконец узнала правду, но она позаботилась о том, чтобы узнали все.
И когда я думаю, что не могу любить ее больше, она крадет мое чертово дыхание.
ГЛАВА 51
ЛЕННОН
– Лен, твой мужчина пришел! – кричит Мэйси от входной двери, пока я расставляю серебряные приборы на обеденном столе.
Я почти уверена, что переставила эту самую вилку уже раз три, но каждый раз, когда смотрю на нее снова, мне кажется, что она лежит немного криво, поэтому я пытаюсь исправить это. Снова.
Через несколько секунд Сейнт входит в столовую с пакетами из продуктового магазина.
Как обычно, его вид отвлекает меня, мой взгляд скользит по темным татуировкам на его коже и венам на предплечьях.
Боже, с каких пор вены стали такими чертовски привлекательными?
Наверное, потому что этот мужчина буквально самый горячий из всех существующих, и мне посчастливилось заполучить его.
– Перестань так на меня смотреть, Золотая Девочка, иначе мне придется наклонить тебя и оттрахать прямо на этом обеденном столе, – хрипло говорит он, и его голос становится таким низким и хриплым, что по спине пробегает дрожь. – А ты будешь расстроена, потому что я испорчу твои планы на День благодарения. И ты знаешь, как сильно я ненавижу расстраивать тебя, малышка.
Я бесстыдно сжимаю бедра, и, конечно же, он замечает это, потому что мой мужчина замечает все.
Его губы изгибаются в мою любимую самодовольную, сексуальную ухмылку, когда он медленно облизывает губы, и его глаза путешествуют по моему телу, останавливаясь на юбке, которую я надела сегодня. Он облизывается.
– Ты же знаешь, как сильно я ее обожаю.
Я настолько безумно, до потери рассудка одержима им, что это смешно. И это справедливо, потому что он еще сильнее одержим мной.
– Сейнт, – предупреждаю я, хотя на самом деле хочу затащить его в спальню и провести остаток ночи, наслаждаясь его ласками. Я делаю шаг назад, замечая его волчий взгляд, пытаясь игнорировать пульсацию между бедрами. – Нет. Ты остаешься там, а я останусь здесь.
Он мрачно смеется.
– Звучит знакомо, не правда ли, Золотая Девочка?
Знаете что? Может, мы просто отменим День благодарения?
В конце концов, это всего лишь ужин. Кому какое дело? Мы можем заказать пиццу или что-то в этом роде.
Сейнт осторожно ставит пакеты на стол, не нарушая границ, за что я благодарна, поскольку я действительно потратила последний час на оформление стола. Затем он подходит ко мне в темных джинсах, облегающих его мощные бедра, и черной рубашке с длинным рукавом, закатанной до локтей.
Он выглядит так аппетитно.
Но судя по темному, хищному взгляду в его глазах, когда он сокращает расстояние между нами, ужин на День благодарения – это не то, чего он жаждет.
Я поднимаю руки между нами, отступая назад.
– Сейнт, прекрати прямо сейчас.
Еще шаг ближе.
– Я серьезно!
Совсем не серьезно.
Ладно, может быть, немного, потому что я действительно взволнована тем, что впервые устраиваю свой собственный День благодарения.
Он прижимается ко мне, его большие, грубые руки скользят по моему подбородку и держат меня не слишком нежно в своих ладонях, и, боже, я люблю это.
Я люблю, когда он такой.
Весь рычащий, темный и голодный. Когда он не относится ко мне так, будто я хрупкая девочка.
Его губы парят над моими, в миллиметре от поцелуя.
– Чего ты ждешь от меня, детка? Надела эту коротенькую юбку, которая так подчеркивает твои ноги, сводит меня с ума, а потом смотришь на меня так, будто хочешь, чтобы я трахнул твою милую киску. Будто хочешь, чтобы я наполнил тебя. Это было бы безумием, конечно, потому что тогда бы ты сидела за столом в День Благодарения, а из тебя бы капало, – он делает паузу, взгляд опускается на мои приоткрытые губы. Его язык медленно проводит по моей нижней губе, пока я не начинаю сходить с ума по-настоящему. – Но тебе бы это понравилось. Моя грязная девочка обожает, когда я оставляю в ней свою сперму.
Я не знаю, как во мне еще остались хоть какие-то рациональные мысли, когда меня трогает мужчина, который знает мое тело вдоль и поперек. И прямо сейчас он выкладывается по полной.
– Сейнт, твоя мама будет здесь через тридцать минут.
Он стонет, низкий звук вибрирует во мне, когда он опускает голову на мое плечо.
– Малышка, ради всего святого, пожалуйста, не упоминай сейчас мою маму.
– Ну… это правда. Так что веди себя прилично.
Когда он поднимает голову с моего плеча, я быстро целую уголок его губ.
– Твоя мама здесь впервые. И это наш первый День Благодарения вместе. Я хочу, чтобы все было идеально. Хочу, чтобы ей было комфортно.
Прошло чуть больше двух недель с момента ареста моего отца, и мы с Сейнтом с тех пор практически неразлучны.
Мы расставались только когда у него был хоккей или смена в «Томми», или когда у кого-то из нас были занятия. На прошлой неделе я впервые побывала на его игре, и это было… невероятно. Не только смотреть на своего мужчину в его стихии, но и сама атмосфера, сам спорт.
И да, было безумно сексуально наблюдать, как он прижимает парней к бортам, весь такой сильный и устрашающий. Когда его на две минуты отправили в штрафной бокс, он посмотрел прямо на меня, поднял клюшку и подмигнул с той самой самоуверенностью, какая может быть только у Сейнт. Я тогда чуть не умерла от смущения, вспоминая наш последний раз там…
А после игры вся его сдерживаемая агрессия и адреналин вылились на меня – он провел всю ночь между моих ног, вымещая их на мне.
Лучшим образом.
Не могу дождаться следующей игры.
– Все будет хорошо, малышка. Я же говорил, не переживай, – говорит он с улыбкой, отталкиваясь от стены.
– Надеюсь, вы оба знаете, какие тут тонкие стены и вы не тихие, – раздается голос Мэйси через ту самую тонкую стену между кухней и столовой. – Лен, не удивительно, что ты последнее время выглядишь такой уставшей. Сейнт, дай моей девочке передышку, окей?
Боже мой.
– Я умру от стыда, – бормочу я, проходя мимо Сейнта к столу, пытаясь занять себя и не думать о том, что моя лучшая подруга точно слышала все грязные вещи, которые Сейнт говорил – и делал – со мной.
Он смеется.
– Я уверен, она знает, что мы там не в «Go Fish» играем.
Я смотрю на него с укором, приподнимая бровь.
– Очевидно, я больше люблю «Уно».
– Обещаю вести себя прилично до конца ужина, – он поднимает руки в знак капитуляции, хотя по улыбке видно, что вряд ли он продержится даже до начала ужина. – Кстати, твоя мама ответила?
Мое сердце сжимается от боли при этом вопросе, и я качаю головой.
– Нет. Она… не ответила ни на одно из моих сообщений.
Сейнт обнимает меня за талию сильной рукой, наклоняется и оставляет поцелуй у меня на лбу, я прижимаюсь к нему, вздыхая.
– Просто дай ей время, малышка. Она одумается.
Я даже не знаю, зачем пыталась связаться с ней, но что-то внутри подсказывало, что должна. Наверное, в глубине души я надеялась, что мы сможем починить то, что сломалось между нами из-за отца.
Но… она верит, что это я виновата во всем произошедшем. По крайней мере, это она сказала, когда я с ней говорила после его ареста. Она винит меня в «предательстве» семьи, в том, что все их счета и активы заморожены из-за расследования.
Несмотря на все, что произошло между нами, во мне все еще живет та маленькая девочка, которая просто хочет к маме, которая надеется, что мы сможем исправить все. Но, думаю, время покажет.
– Да, так что будет Мэйси, Томми и твоя мама, – говорю я.
Это первый раз, когда я отмечаю праздник без родителей, и хотя легкая грусть все еще остается, меня утешает то, что я окружена семьей, которую выбрала сама.
Теми, кто выбрал меня.
И я действительно не чувствую, будто мне чего-то не хватает.
Сейнт подходит ко мне, стоящей у обеденного стола, и берет меня за руки, переплетая наши пальцы.
– Все будет здорово. Я вижу, что ты волнуешься, но это будет лучший День благодарения из всех, что у нас были. Особенно потому, что Томми принесет свою жареную индейку.
Я смеюсь и закатываю глаза. Этот человек всегда думает только о трех вещах: еда, хоккей или секс.
–Знаешь, День благодарения мой любимый праздник, – расплетая наши руки, я касаюсь тонкой цепочки на его шее, на которой все еще висит мое кольцо, и, обхватив ее пальцами, нежно притягиваю его к себе. – И сегодня я благодарна за многое, но больше всего я благодарна тебе. Благодарна за то, что ты переступал черту каждый раз, когда я просила тебя оставаться на своей стороне, что ты меня дразнил и сводил с ума. Что не позволил мне сдаться, когда я хотела все бросить. Я благодарна за то, что могу любить тебя, Сейнт. И за то, что могу быть любимой тобой.
Он качает головой.
– Ты даже не представляешь, как я схожу с ума по тебе. Как одержим каждой твоей частичкой. Как сильно я тебя люблю. Ты – самое чистое, доброе, что я когда-либо знал. Моя Золотая Девочка.
Сейнт стирает мои слезы. Несомненно, самые счастливые из всех, что я когда-либо проливала.
– Знаешь, до всего этого мы с Мэйси установили правило: никогда не влюбляйся в плохого парня…
Его губы изгибаются в самодовольную ухмылку.
– Тогда нарушь ради меня это правило, малышка.
