Текст книги "Правило плохого парня (ЛП)"

Автор книги: Марен Мур

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 18 страниц)

ГЛАВА 30

СЕЙНТ

Беннет Легро добавляет Сейнта Дэверо в чат «Пацаны».

Сейнт Дэверо покидает чат.

Беннет Легро добавляет Сейнта Дэверо в чат «Пацаны».

Беннет Легро: Да позволь нам любить тебя, черт побери.

Сейнт: Перестань добавлять меня в эту хрень, Легро. Вы меня и на льду заебываете.

Тайлер Гравуа: Он прав, и это пугает, но… позволь нам люююбить тебя, Дэверо. Пошли с нами в COD.

Сейнт Дэверо покидает чат.

Тайлер Гравуа добавляет Сейнта Дэверо в чат «Пацаны».

Беннет Легро: Мы не сдадимся. Ты станешь частью нашей мальчишеской банды.

Сейнт: Ты… только что назвал вас… МАЛЬЧИШЕСКОЙ бандой?

Беннет Легро: А что? Так и есть.

Беннет: Ты же с нами, да?

Беннет: Сейнт?

Тайлер: Эх.

Я запихиваю телефон в карман худи, как раз когда слышу, как с грохотом захлопываются тяжелые двери катка позади меня.

Точно по расписанию, Золотая Девочка.

Прошло три дня после того случая в лифте, и все это время – тишина. Не то чтобы мы привыкли переписываться без особой нужды, но я бы соврал, сказав, что не думал написать ей после того поцелуя.

В итоге решил этого не делать. Потому что, во-первых, было бы странно, если бы я вдруг поинтересовался, как она. Кто, черт возьми, я такой, чтобы проверять?

А во-вторых, я знаю ее хорошо: она дикая, как бездомная кошка, и если напирать слишком сильно – я ничего не получу.

Это я понял точно.

Так что мяч остается на ее стороне, и я не скажу об этом ни слова.

Ни одного гребанного слова.

Мы можем играть в самую длинную игру в кошки-мышки в истории, если понадобится, потому что у меня хватит терпения дождаться. Тем более я знаю, насколько сладкой будет награда.

Я вгоняю шайбу в сетку, потом подцепляю другую кончиком клюшки, подбрасываю ее, ловлю и забиваю вместе с остальными.

Слышу гладкое скольжение ее коньков, когда она выходит на лед, и медленно поворачиваюсь, скользя взглядом по ней. Мои пальцы крепче сжимаются на клюшке, и я едва сдерживаю стон.

Черт, она выглядит охуенно.

Очередная маленькая юбочка, которая открывает ее кремовые бедра, отчего у меня пересыхает во рту.

Клянусь, она надевает все это только для того, чтобы мучить меня. И теперь, когда я уже прикасался к ней, ощущал все эти мягкие, роскошные изгибы под своими ладонями… теперь я знаю, чего мне не хватает.

Словно почувствовав мой взгляд, она поднимает глаза, но тут же опускает их обратно на лед, заправляя длинные волосы за ухо. Даже с середины катка я вижу, как ее щеки пылают.

Да, вспоминай каждую секунду моих рук на себе. Бог свидетель, я сам не переставал об этом думать с той самой минуты.

Именно поэтому она краснеет, как школьница, едва увидев меня.

Я выкатываюсь к центральной линии – к той самой, за которую она меня сослала.

– Золотая Девочка.

Она поднимает глаза, скрещивает руки на груди.

– Сатана.

Я ухмыляюсь, потом отворачиваюсь и возвращаюсь к воротам, выгребая шайбы, чтобы продолжить броски.

Вокруг повисает густая тишина. Лишь звук моих ударов по шайбе, улетающей в сетку.

Тишина такая, что я почти думаю, что она ушла. Но вдруг слышу ее преувеличенный, раздраженный выдох.

– И это все? – доносится ее голос. – Ни подколок? Ни издевок, пока я не сорвусь?

Медленно я разворачиваюсь к ней, изогнув бровь.

– Ты же сказала держаться на своей половине льда, да? Я просто выполняю указания, как хороший мальчик, – ее глаза расширяются. Видимо, не того ответа ждала. – Разве ты о чем-то хочешь поговорить?

– Нет. Все нормально.

Вранье.

Я бросаю ей ухмылку, отдаю салют и снова поворачиваюсь к воротам, продолжая свои упражнения. Специально больше не смотрю в ее сторону. Но я чувствую ее взгляд. Почти физически ощущаю, как сильно она хочет, чтобы я поднял тему случившегося. Но я не подниму.

Час пролетает быстро, когда я наконец выгоняю из головы отвлекающие мысли и сосредотачиваюсь. Я насквозь мокрый, мышцы ноют от боли.

А впереди – работа. Еще одна смена, которую я взял, чтобы хоть как-то оплатить аренду. Я измотан и отчаянно хочу спать, но выбора нет.

Еще пару смен и будет легче. Но тянутся они, блять, как вечность.

Съехав с льда, я падаю на скамейку и быстро стаскиваю коньки, кидая их в сумку.

Раз уж надо ехать прямо в «Томми», придется принять душ здесь. Я воняю, как псина.

Я уже не раз выбирал душ на катке вместо того, чтобы ехать домой – лишь бы не пересекаться с отцом. Иногда кажется, что я живу на сумках: школа, каток, работа в «Томми».

Проталкиваюсь в раздевалку и иду к душевым кабинкам, вешаю сумку на крючок, стаскиваю с себя мокрую форму и встаю под струю холодной воды.

Ледяная ванна на скорую руку.

Наверное, мне стоит прокатать бедра и квадрицепсы, потому что они уже болят, но придется сделать это после работы, может быть, перед тем, как я, наконец, заползу своим измотанным задом в кровать.

После того как мою волосы и тело, я выключаю воду и хватаю полотенце из шкафа, быстро вытираюсь.

С полотенцем, завязанным вокруг талии, я выхожу обратно в раздевалку, с волос еще капает после душа, когда вдруг дверь резко распахивается, и влетает Леннон.

– Я тебе не нравлюсь, – говорит она, положив руки на бедра, смотря на полотенце, потом она делает вдох и снова поднимает взгляд на меня.

Я поднимаю бровь.

– Ты спрашиваешь или заявляешь? Не понимаю.

– Я… тебе не нравлюсь? Ты… поэтому притворяешься, что в субботу ничего не было?

– Кто сказал, что я притворяюсь, что этого не было? – я откидываюсь на прилавок перед зеркалами, хватаюсь пальцами за край и смотрю на Леннон.

– Ты вообще ни разу не упомянул об этом и ведешь себя не так, как обычно, своим идиотским образом.

Я мрачно хмыкаю, удовлетворяясь. Я черт возьми знал.

– Ты тоже.

На мгновение она молчит. Рот открывается, потом резко закрывается, прежде чем она говорит:

– Ну… теперь я говорю.

Я отталкиваюсь от прилавка и медленно подхожу к ней, останавливаясь, когда нависаю над ее крошечной фигуркой.

– Теперь говоришь, – наклоняю голову к ее уху. – Тебе нужно напоминание о том, как я был тверд под твоей горячей маленькой киской? Это отвечает на вопрос, нравишься ли ты мне?

Она даже не догадывается обо всех грязных, отвратительных вещах, которые я хочу сделать с ее телом.

Как же сильно этот маленький, по моим меркам, невинный момент повлиял на меня за последние три дня.

Я отступаю и смотрю на нее, наблюдая, как она сглатывает, как приоткрываются ее губы, как ее ярко-зеленые глаза вспыхивают.

– Боже, я даже думать не могу, когда ты рядом, – она делает шаг назад, еще один и еще один, пока не сталкивается со стеной позади себя. – Останься там.

Буду ли я слушаться? Наверное, нет.

Я ухмыляюсь.

– Почему ты здесь, Золотая Девочка?

– Я… было наше время на льду.

Я качаю головой и пристально смотрю на нее. Мы оба прекрасно знаем, зачем она здесь, но мне хочется услышать это из ее милых губ.

– Ты же знаешь, я не о том спрашиваю.

На мгновение она колеблется, кусая уголок губы, глаза мечутся между моими.

И потом она отвечает так тихо, что я едва слышу слова, которых ждал.

– Я хочу сделать это снова.

– Придется быть конкретнее. Что именно?

Ее глаза закатываются.

– Мы уже делаем… что бы мы ни делали, чтобы разозлить моих родителей. Почему бы не получать удовольствие, пока это происходит? Тогда времяпрепровождение с тобой стало бы более терпимым.

– Ох? – пробормотал я, сдерживая улыбку.

Леннон безразлично пожимает плечами, изображая непринужденность, но я прекрасно вижу все насквозь. Она дергает край своей юбки, постукивает ногой по плитке и добавляет:

– Я имею в виду, если хочешь. Если нет – не страшно. На самом деле, знаешь что, это глупо. Забудь, что я вообще сказала.

Когда она разворачивается, чтобы уйти, я отталкиваюсь от прилавка и сокращаю расстояние между нами, прижимая ее спиной к стене раздевалки. Она с удивлением выдыхает. Я прижимаю ладонь к стене за ее спиной и другой рукой слегка поднимаю ее подбородок.

– Если хочешь мой член, просто нужно было попросить.

ГЛАВА 31

ЛЕННОН

– Почему ты все портишь свои грязным ртом? – стону я, поднимая руки и распластав ладони по его груди, пытаясь оттолкнуть его от себя, но не получается: он ловко хватает мое запястье, обхватывает его своей мощной рукой и держит.

Я слишком хорошо ощущаю, что он голый по пояс, его широкая грудь твердая и непоколебимая, кожа теплая и еще слегка влажная после душа.

Только это крошечное, тонкое полотенце, завязанное на талии, не дает ему полностью оголиться, когда он прижимается ко мне.

Я втягиваю воздух, пытаясь успокоить сердце, которое бешено колотится в груди.

Боже, что я вообще сейчас делаю?

Я думала об этом сто раз с тех пор, как решилась сюда прийти.

Его тихий смех ласкает мои губы, и, к сожалению, мне приходится сжимать бедра, потому что мое тело предательски откликается, а пульсация между ними с каждой секундой становится все сильнее.

Как такое возможно – он такой засранец, а мне все равно хочется, чтобы он делал со мной самые грязные вещи?

– Ты даже не представляешь, что я могу сделать этим ртом.

О, боже.

Прежде чем я успеваю собрать разумные мысли для ответа, он добавляет:

– Но если попросишь вежливо, может, я тебе покажу.

Я ощущаю каждое его слово прямо на клиторе, пульсирующем в каком-то безумном ожидании, которое я никогда раньше не испытывала.

Он пульсирует в унисон с сердцем.

С Чендлером я заходила не дальше… честно говоря, почти никуда. Мы терлись через одежду, это было неудобно и совсем незапоминающимся.

А теперь я здесь, готова броситься на парня, которого я искренне ненавижу.

Я каким-то образом умудряюсь на мгновение рассеять туман в голове:

– Х-хорошо… – голос слегка срывается, во мне смесь желания и нервозности. Я верчу кольцо на пальце и добавляю: – Но секса не будет. Я… это исключено.

Его густая бровь поднимается, гладкая кожа между ними хмурится:

– Но… все остальное можно?

Я киваю.

– Я… неопытная.

– Правда? Я тоже, – уголок его губ поднимается в самодовольной улыбке, и я закатываю глаза.

Я почти уверена, что он написал книгу про случайные перепихоны.

– Замолчи. Серьезно. Я… девственница. И я почти ничего не делала… вообще. Но со всем, кроме секса, я согласна. Я просто пока к этому не готова.

После паузы он кивает, взгляд падает на мои сжатые губы, и только тогда я понимаю, что все еще прикасаюсь к нему, ладони все так же прижаты к его твердой, обнаженной груди.

– Я не могу быть нежным и мягким. Я не такой…

– Мне это не нужно. Только потому что я неопытна, не значит, что со мной надо обращаться, как с хрупкой вещью. Я знаю, как попросить то, что хочу. Думаю, ты уже понял это.

Я вижу удивление на его лице, которое мгновенно меняется, превращаясь в… голод, темное выражение пробегает по его лицу.

С таким взглядом я жду, что он меня поцелует или прикоснется… хоть что-то сделает, но вместо этого он опускает руку и поворачивается, уходя. Мышцы на его спине ритмично напрягаются при каждом шаге.

Что?

Я почти спрашиваю, не передумал ли он, когда он грациозно садится на скамью, раскинув руки вдоль спинки, как король на своем троне.

Он разводит ноги, и глаза приковывают меня взглядом, который не позволяет отвернуться.

С легким движением головы он зовет меня к себе без единого слова.

Эти темные, бурные глаза словно горят, медленно скользя по моему телу, отслеживая каждый шаг, который я делаю к нему.

Несмотря на дрожь в ногах, я продолжаю идти по раздевалке, пока не останавливаюсь прямо перед ним.

Он даже не прикоснулся ко мне, а мое тело уже словно в огне. Дикие языки пламени облизывают каждый дюйм кожи.

Ожидание сжимается внутри меня, сжатая потребность, отчаянное желание большего того, что я чувствовала в прошлый раз, когда мы были вместе.

Как зависимость, которую могу утолить только я с ним.

Я едва могу стоять на месте, ожидая, когда он сдвинется с места.

Говори.

Сделай что-нибудь.

Любое действие.

Наконец, когда сердце готово выпрыгнуть из груди, он наклоняется и скользит крупными, грубыми руками по задней поверхности моих бедер, пока они не оказываются прямо под краем моей юбки. Мучительно медленно он поднимает их выше, исчезая под тканью и заставляя меня вздрагивать, все это время удерживая взгляд так интенсивно, что я почти сдаюсь под его тяжестью.

Большие пальцы скользят по оголенной коже на задней поверхности бедер, опасно близко к изгибу моей попы.

Я пытаюсь не дрожать.

Одним резким движением он садит меня на свои колени, мои ноги обвивают его бедра, а его рот в миллиметре от моего.

Кажется, проходит вечность, пока я жду, а он остается неподвижным.

– Ты поцелуешь меня или нет, Сатана?

Его губа дергается, когда он наклоняется и мягко проводит носом по моему, губы скользят так близко, что я почти могу почувствовать их вкус, но все равно… он не целует меня.

Боже, это мучение, его руки повсюду, но не там, где мне нужно… Это сводит с ума.

Я пылаю.

И вдруг он внезапно атакует, его рот сталкивается с моим, вырывая дыхание. Мои руки вплетаются в его волосы, пальцы запутываются в темных прядях. Он дразнит край моих губ, не спрашивая, а приказывая открыть рот, и я послушно делаю это. Он проглатывает каждый мой стон, каждое всхлипывание, лаская мой язык, пока его руки находят мою попу, скользят все выше по спине, и я прижимаюсь к нему всем телом.

Мои соски напряжены и тверды, болезненно трутся о бюстгальтер. Каждое прикосновение ткани ощущается катализатором взрыва внутри меня.

Сейнт отодвигается и откидывается назад, его грудь вздымается.

– Сними, – его взгляд падает на мою майку.

Боже, он что, чувствовал их через ткань?

– Сейчас же, Леннон.

Я слегка откидываюсь назад, тянусь к краю короткого топа и медленно снимаю его, бросая куда-то позади. Я никогда особо не стеснялась своего тела, но под его раскаленным взглядом уверенность слегка колеблется.

Пока не вижу, как его кадык дергается от сглатывания, а глаза скользят вниз к моей груди, загораясь. Его язык медленно облизывает губы.

Черт, когда парень смотрит так…

Это заставляет меня чувствовать себя могущественной.

И теперь я еще больше благодарна, что сегодня надела свой любимый бюстгальтер, кроваво-красное кружево, явно ему по вкусу. Красный всегда идет мне, так как резко контрастирует с моей бледной кожей.

– Я хочу, чтобы ты использовала меня, чтобы довести себя до оргазма, – его низкие, хриплые слова вызывают искры в моих венах.

Я делаю паузу, потому что не совсем понимаю, как признаться в этом, не сгорев от стыда. Тепло поднимается к щекам, его брови хмурятся, когда он замечает это.

Я выдыхаю и говорю.

– Я… не знаю как.

– Что значит «не знаю как»?

– Я имею в виду, что не знаю, как довести себя… потому что у меня никогда не было оргазма.

Я чувствую, как все его тело слегка напрягается, почти незаметно, но это есть. Темное выражение пробегает по его лицу, тишина растягивается вокруг нас, и я уже не могу вытерпеть ни секунды.

– Боже, скажи что-нибудь.

Наконец, он говорит.

– С кем-то еще или… вообще?

– Вообще, – отвечаю я. – Я пыталась сама, но… – я замолкаю, желая, чтобы пол вдруг проглотил меня целиком. Опускаю взгляд на колени, и чувствую, как его палец подталкивает мой подбородок вверх, заставляя снова смотреть на него. – Я просто не могу. Просто не происходит. Думаю, я одна из тех девушек, у которых… просто не получается.

– Чушь.

Прежде чем я успеваю спросить, что он имел в виду, он наклоняется, скользит рукой в мои волосы, ладонью обхватывает затылок, и тянет мой рот к себе.

Он сосет мой язык, целует так, словно это последний вдох на земле, пока я не извиваюсь как змея.

– Вот так, – мурлычет он, отрываясь от моих губ и глядя на меня. Я была так поглощена поцелуем, что даже не заметила, как сама качалась взад-вперед о его эрекцию, ища трение .

Тепло проходит через меня, когда я чувствую, какой он твердый подо мной. Боже… он огромен.

Почему меня это нисколько не удивляет, что мужчина ходит с этим в штанах?

Я закусываю нижнюю губу, втягивая ее в рот.

Ткань моего костюма тонкая, почти нет преграды между нами, а он все еще в крошечном полотенце, так что каждый раз, когда я двигаю бедрами, я ощущаю, как головка его члена трется о распухший клитор.

Боже, это так хорошо.

Сейнт так чертовски хорош.

Я ненавижу это и одновременно зверски хочу.

Странное сочетание, и все равно я гонюсь за этим кайфом.

Сейнт опускает взгляд на мое лицо, словно анализируя каждое движение, каждый вдох, и я не знаю, что здесь еще горячее… использовать его или видеть, как он наблюдает за этим.

ГЛАВА 32

СЕЙНТ

– О, Боже. Господи, – стонет Леннон, ее голос срывается, а бедра двигаются все быстрее, находя тот самый ритм, от которого мой член готов взорваться.

Я вот-вот кончу, а я ее еще даже не трогал.

Не видел, что под этой чертовой юбкой, которая сводит меня с ума.

Если я отодвину этот жалкий лоскуток ткани в сторону, я знаю, что найду ее там мокрой, розовой и сияющей, ее маленький клитор будет умолять, чтобы его пососали и поласкали языком.

Мои пальцы сжимают спинку скамьи, дерево трещит и стонет под напором, а отчаяние змеится вниз по позвоночнику и сковывает меня.

Черт, как же я хочу войти в нее и забыться.

Внезапно ее тело натягивается, как струна, и замирает, ее расширенные зрачки опускаются между нас.

– Сейнт.

Я следую за ее взглядом и вижу, что мое полотенце разошлось, освободив мой член, на головке которого поблескивает густая капля смазки.

Губы Леннон приоткрываются.

– Это… Это что, он… – ее слова обрываются, и я усмехаюсь.

– Пирсинг? Ага, Золотая девочка. Так и есть.

Ее глаза расширяются, взгляд медленно скользит по всей моей длине, останавливаясь на серебряной штанге, проколотой через низ, прямо под головкой.

Я смотрю, как она сглатывает, разглядывая с робким любопытством и интересом.

Мои руки перемещаются на ее бедра, крепко сжимая их, я медленно подтягиваю ее вперед, пока влажное, теплое тепло ее киски не оказывается у основания моего члена, заставляя нас обоих шипеть.

– Если захочешь узнать, каково это – чувствовать его внутри, дай знать, – шепчу я, прежде чем захватить ее рот своим, проникаю языком между ее приоткрытых губ и поглощаю ее сладкий стон.

Где-то в глубине души просыпается что-то собственническое, первобытное, от осознания, что все ее «первые раза» будут моими. Что никакой урод на этой планете их не получит.

Она моя, черт возьми.

Она моя, даже если это ненадолго, даже если не навсегда. Даже если это всего лишь стратегия.

Подушечки моих пальцев впиваются в мягкую плоть ее бедер, я покачиваю ее взад-вперед по своему члену. Неторопливые, контролируемые движения, от которых ее мокрый клитор трется о мой ствол.

Я не спешу, мне некуда торопиться. Я готов сидеть здесь целый день, лишь бы увидеть, как она кончает в первый раз.

– Боже, как же это… – выдыхает она, глаза закрываются, голова запрокидывается, и она двигается быстрее, ее ногти впиваются в мое плечо, оставляя на коже крошечные полумесяцы. – Так хорошо. Я… я хочу, чтобы ты тоже кончил. Со мной.

Твою мать.

Ее слова – прерывистый шепот, грудь быстро вздымается, и я не могу оторвать взгляд.

Не могу перестать на нее смотреть.

Убрав руку с ее бедра, я ловлю ее зеленые глаза, и подношу раскрытую ладонь к ее лицу.

– Плюнь.

Ее зрачки темнеют, становятся мутными и несфокусированными, она закусывает нижнюю губу.

И, как хорошая девочка, какой, я черт возьми знал, она и будет, она слушается и плюет мне на ладонь, не отрывая от меня глаз, отчего мои яйца сжимаются.

Дааааа, черт возьми.

Я сглатываю, провожу ладонью по головке члена, покрывая ее слюной, и начинаю грубо дрочить.

Я на краю, мое самообладание иссякает, уступая место отчаянной потребности прикоснуться к ней.

Облизать ее, трахнуть, взять все, что она может дать.

Я снова накрываю ее губы своими и притягиваю ее обратно на свой член, чувствуя, как половые губы скользят по мне, а головка трется о ее клитор даже через тонкую ткань, прикрывающую ее киску.

Бесшумный крик раздается у моего рта, ее пальцы впиваются в мои волосы и сильно дергают, она вращает бедрами, извивается, а мои тазобедренные суставы работают в унисон с ее движениями.

Оторвав свои губы, она зарывается лицом в изгиб моей шеи и стонет, погрузившись в то же забытье, что и я.

– Кажется… – ее губы шевелятся у моей кожи, она шепчет, – Я сейчас…

Моя хватка на ее бедре сжимается, когда возбуждение бьет в основание позвоночника, яйца сжимаются, я готов залить ее своей спермой.

– Кончи для меня, – мой голос так низок и груб, что звучит, как наждачка. – Будь моей Золотой девочкой и кончи на мой член.

Слепящие вспышки удовольствия пронзают меня, когда она делает именно то, что приказано, ее бедра дергаются, она разваливается на части.

Все ее тело напрягается, мышцы натягиваются, пальцы спутываются в моих волосах и дергают сильно, пока удовольствие накатывает на нее, оргазм, который она была так уверена, что не сможет достичь, накрывает ее, как приливная волна.

Черт, я бы хотел видеть ее лицо, когда она кончает, но оно упрятано в моей шее, ее зубы скребут по моей коже, пока она цепляется за меня.

Я чувствую, как дрожит все ее тело, бедра трясутся, пока она приходит в себя, и я уже не могу сдерживаться.

Моя голова запрокидывается, я кончаю, покрывая нас обоих, рисуя грязный портрет на ее животе, бедрах, киске, спермы так чертовски много, что она стекает на мой живот, скапливаясь в провале между прессом.

Уверен, я никогда в жизни не кончал так много, и все из-за этой девочки и моего дикого, гребаного голода по ней.

Дрожащий вздох Леннон овевает мою кожу, мы оба липкие от пота, не двигаемся после… что это, черт возьми, было.

Секунды тикают, медленно превращаясь в минуты, пока она переводит дыхание, расслабленная и удовлетворенная, сидящая на мне.

– Надо было сделать это раньше. Возможно, теперь я ненавижу тебя чуть меньше, – бормочет она, приподнимаясь. – Ну… совсем чуть-чуть, капельку меньше.

Я усмехаюсь.

– Да? Не сомневаюсь. Вспомни об этом в следующий раз, когда будешь мне хамить.

Ее губы складываются в легкую, слегка застенчивую улыбку.

– Уверена, тебе как раз мое хамство и нравится больше всего, так что…

– Не-а… твоя киска нравится больше.

Она фыркает и толкает меня в плечо.

– Мудак.

Затем ее взгляд падает между нами, туда, где мы оба покрыты моей спермой, и что-то животное вздымается в моей груди при этом непристойном зрелище.

– Это было неожиданно горячо, – говорит она, прикусывая губу, с довольным выражением лица.

Что ж, кончить на себя после сухого траха – не то, чего я ожидал от сегодняшнего дня, но она права. Это было, на удивление, чертовски горячо.

– Не верится, что я… ну ты знаешь.

– Кончила на мой член, – заканчиваю я за нее. – Я же говорил, что это чушь. Тебе просто нужно было перестать забивать себе голову и набраться терпения. Я не нужен был тебе, чтобы это случилось.

Она мычит в согласии и снова смотрит между нас, ее любопытный взгляд снова падает на сперму на промежности.

Поднимаю бровь.

Я протягиваю руку, провожу большим пальцем по передней части влажной ткани на ее киске, заставляя ее вздрогнуть, собираю немного спермы на подушечку и медленно подношу к ее губам. Она даже не колеблется, губы ее приоткрываются, и я вкладываю палец ей в рот.

– Посмотри, какой беспорядок ты устроила, Золотая девочка, – хриплю я, чувствуя, как она обвивает языком мой палец, пробуя на вкус сперму. – Бьюсь об заклад, ты не думала, что быть плохой так приятно, да?