Текст книги "Лисья Нить (СИ)"

Автор книги: Марамак Квотчер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 22 страниц)

...

Выбравшись наконец из отдела шифровальщиков, семеро... нет, теперь восьмеро, пар ушей осели на скамейках по краю прохода, откуда была прекрасно видна панорама планеты сквозь зеленоватую линзу, такую же как у котанка; место это напоминало не иначе как какой-нибудь сквер, а не палубу крейсера – со всех сторон стояли ящики с землёй, в которых росла не только трава, но и даже кусты со вполне съедобными ягодами.

– Вона, пробаните ЧПР, – показал Марамак с набитым ртом.

– Чиво-чиво? – улыбнулась Трикси, – ЧПР?

– ЧерноПлодная Рябина, – пояснил грызун, – Только немного, в сон сильно вгоняет.

– Мне крыжовник нрава, – сказала Калимма, громко хрумая ягоды.

– Ну что, – цокунла Фира, – Кто куда теперь? Я так полагаю что за разбор очередного завала нам полагается отходняк.

– Пожалуй я соглашусь, – кивнул Марамак, – Домой бы слетать...

При слове "домой" морды грызунов приняли исключительно мечтательное выражение, а уши развесились по сторонам.

– Кстати, – добавил грызун, – Я предложил бы кому не лень, смотаться с нами. Покогог не так уж далеко.

– Я таки за-за-за! – навострила уши Трикси.

– К вам запросто пускают инопланетников? – уточнила Калимма.

– Не запросто, – пояснила Фира, – Но вас конечно пропустят.

– Ко, ты как насчёт такой прогулки? – спросила шнерковку Трикси.

– Пол-галлактики это для вас уже "прогулка", – хмыкнула Контра, – Не знаю... Мне было бы интересно, но честно говоря я просто не хочу мозолить глаза грызунам. Вселенная велика, и я бы например не хотела чтобы по моей планете шарахались все кому интересно. А чего не хочешь себе, не делай другим.

– Разумно, – кивнул Марамак, – Но уверяю тебя, глаза там мозолить просто некому. Проскользнём так что ни на кого не наткнёшься. Мы не любители сбиваться в кучи.

– Если так, то я не откажусь, – повела ушами шнерковка.

– Оперативный план! – подняла палец Фира, – Дабы не зря грызть свои орехи, узнаем что мы можем сделать на Покогоге для содействия. Как грызть дать для постройки планетоидов нужно что-нибудь чего у нас полно.

– Да, пожалуй, – кивнул Гохра, – Я знаю к кому пристать с таким вопросом в нашем флоте.

– Ибо! – подытожил Марамак, приквохтнув, – Покрутимся.

...

В то время как они начали крутиться, всё остальное тоже набирало обороты. Фериты потихоньку начинали выходить из своих подземных убежищ – несмотря на многие поколения жизни там, они отнюдь не привыкли к постоянной сырости и отсутствию неба над головой, так что сейчас валили валом. Соответственно, из тех мест, куда они валили, требовалось в срочном порядке убирать микуро-шнеркское население. Правительство Федерации на ликвидацию Паклуха конечно смотрело без радости, но жёстко спорить со сквирами и спайдерфоксами, чьи корабли сотнями торчали в системе, было накладно. А спорить мягко, предъявляя резонные аргументы, тем более было бесполезно, так как факт оккупации и геноцида в отношении феритов сомнению не подлежал. Большая группа "Иголок" прибыла в окрестности Имбларка и немедленно начала возведение космической платформы для размещения на ней планетоидов; население бывшего Паклуха, ныне Орликто, оценивалось в девять миллиардов шнерков и пятнадцать – микур, так что было от чего схватиться за голову. По рассчётам выходило, что если использовать стандартные станции "бочка" вместимостью по сто тысяч пар ушей, их потребуется двести сорок тысяч штук! Тем не менее, вряд ли это могло остановить кого-то из тех, кто взялся за расхлёбывание такой густой Каши, и уж точно не сквиров-терроформеров. Они были вполне привычны к космическим стройкам с соответствующими сроками по сотням лет; видя, что озвученные 240.000 штук станций грызунов совсем не испугали, спайдерфоксы тоже решили не бояться и поплевав на лапы и засучив рукава, взялись за работку. Возле 7й планеты Имбларка стали стремительно расти нагромождения конструкций, по размеру не сильно уступающие самой планете...

Седьмая катушка.

–46–

Добираться до Покогога пришлось исключительно "попутным транспортом", так как пока ещё регулярных рейсов между Пролесьем и системами Союза налажено не было. Из расположения терроформерской эскадры компания отправилась на Гухник-7, вместе со сменой сквиров из экипажей; состояла экспедиция из двухпар ушей спайдерфоксов, в виде Трикси и Кефлона, двух грызунов в виде Марамака и Фиры, а также Контры и Каеры. Выдуманная на скорую лапу ботва заключалась в том, чтобы прокопать вопрос о том, есть ли на Покогоге возможность раздобыть двутавровых текфонитовых балок – на самом деле, никто особо про балки не думал, хотелось просто пооколачиваться, а пользотворные эффекты – в нагрузку. В самую первую очередь трёххвостые, шнерковка и Каера смогли нос к носу столкнуться со сквирским межзвёздным транспортом, который имел значительные отличия от любого другого по Вселенной. В данном случае в качестве перевозчика выступал корабль типа "Сом", почти прямоугольная посудина того же Е-класса, что и котанки, окружённая зелёной прозрачной линзой. Судно было похоже скорее на морской сухогруз, особенно здоровенными блестящими трубами, торчавшими наверх; всю панораму металлических боков, лестниц и балконов, заставленных ящиками с кустами, шестеро смогли полностью наблюдать, переходя на транспорт с одной из "Ёлок" по прозрачному стыковочному корридору.

– Это относительно новый, – цокал Марамак, – Раньше они были просто как ящики. Теперь как фигурные ящики.

– Зачем столько зелени? – отодвинула с дороги ветку Контра, – Я не против ботвы, но сдесь просто как в теплице с гогурцами!

– Сдесь ещё мало! – огорошила Фира, – Когда много, пуха с два пройдёшь! А зачем, да просто так.

– Не просто так, – возразила Трикси, обрывая ягоды с грозди черноплодки и кидая их под зубы.

– Ну и для этого тоже, – цокнула белка.

Вместе с ними по корридору на корабль постепенно подтягивалась основная масса пассажиров, грызуны довольно разнообразных окрасов – от ярко-рыжего до песочного, не говоря уже о забелённых и зачернённых. Поскольку летели они не куда-то, а по домам, то радостное цоканье и почти непрекращающийся ржач был обеспечен.

– На сорок три процента больше, Мер-пуш!! – ухахатывалась одна грызунья, повиснув на белкаче, – Аапушнеееть!...

– Чего она так укатывается? – спросил Кефлон у грызунов.

– Просто так, конечно, – не моргнув глазом ответили те, – Смех без причины – признак белкачины!

– Ну это я уже заметил, – хмыкнул трёххвостый.

На самом входе на палубу судна стояла прозрачная тумба, внутри коей была видна куча разнообразных дензнаков, кусков металла и прочих платёжных единиц, а также рулон бумажных талончиков. Фира накидала в кассу монет и оторвала шесть штук талонов – маленькие такие бумажки, с надписями "МПС – Межзвёздные рейсы – 2 ДЗ".

– Хм, – оглянулся на кассу Кефлон, – А кто смотрит за тем чтобы все прошедшие заплатили?

– Никто, – пожал плечами Марамак, – Напуха?

– Потому что никто не лезет без билетов?

– Да нет, бывает что и лезут.

– Но как же тогда, – почесал уши трёххвостый, – Это должно как-то регулироваться! Получается форменное воровство.

– С воровством мы боремся нещадно! – заявил Марамак, – А именно просто считаем, что его нет. Оттого что один из сотни проедет без билета или стащит чего-то, страна не оскудеет. У нас просто нет понятия личной собственности, вот и всё. Ежели какая-то штука тебе так нужна или дорога, спрячь как следует. Если нельзя спрятать – повесь табличку "Нужна" или "НЕ брать!!". Вот за изподтабличивание можно по щам схлопотать.

– Нить-намотка... – задумался Кефлон, – Значит, можно тащить всё что ни попадя?!

– Нуээ... Мне это просто в голову не приходило.

– Тогда я подзаймусь рядом экспериментов! – потёр лапы тот, – Уй!... Что опять, Трикс?

– Не вздумай, Кеф! – оттявкала лисичка.

– Поч? – хмыкнул тот, – Видишь, это им даже в голову не приходило! А если кому-нибудь всё-таки придёт?...

– Ну это ты перегибаешь, Кеф-пуш, – сказала Фира, – Конечно такие варианты учитываются. У нас и милиция есть. Просто это совсем поперёк нашего духа – вопить что-то вроде "негодяй украл две бесценные дверные петли". Украл, да и пух с ним тридцать три раза...

– Хорошо, давайте так – я буду тырить а потом на место возвращать, идёт?

– Ну если тебе не лень, – пожал плечами Марамак.

Как и предполагалось зная беличью привычку всё делать или непомерно маленькое, или маньиакально большое, каюты на корабле были здоровенные, и количество их во много раз превышало количество пар ушей. Как цокалось, при плотной посадке на такой корабль легко войдёт тридцать тысяч грызунов, в то время как обычно летают от силы пять-десять. Шестеро расположились в нескольких жилблоках, разделённых перегородками; через все "каюты" шла прозрачная труба, посередь которой колосилась зелень, а вокруг текла прозрачная вода, в которой плавали довольно весомые рыбы и кувшинки. В остальном оборудование жилблока заключалось в сурковательных ящиках ( опять из того самого древометалла, который ещё с самого начала вводил Трикси в недоумение ), лампах наподобие дневного света, столике для харчевания; в углу стоял мощный железный шкаф с заморочным замком, в котором хранился комп. Рядом на стенах висели земляные ящики, из которых неуёмно лезла ботва, в том числе укроп.

– Ага! – ткнул пальцем Кефлон, – Что это! Замок!

– Я думаю несложно догадаться зачем он тут, – заметила Фира.

– Ну зачем вообще нужен замок, – почесала уши Контра, – Как всегда.

– Не, не для этого, – отмахнулся Марамак, – Подумайте. Несколько дней, а то и недель, дороги. А там комп. Ну?

Трикси открыла дверь шкафа, похожую на бронированный люк, и посмотрела на замок – с несколькими ручками, вокруг которых были проставлены цифры, и встроенными часами.

– Кажется поняла, – хихикнула она, – Это от самих себя.

– Именно, – кивнул грызун, – Замок с часовым механизмом. Поставил двое суток – и хоть лопни, а до компа раньше не доберёшься! Многие им пользуются, между прочим.

Перед тем как основательно отвалиться подрыхнуть, следовало сделать ничто иное, как набрать мха для заполнения сурковательных ящиков. Сдесь, в транспорте, использовался особый устойчивый мох, обладавший пониженной мусорогенностью и повышенной бактерицидностью. Хранился он в мохомешалках, находившихся на каждой пассажирской палубе корабля, и компания смогла наблюдать эти штуки, похожие на огромные вертикальные мясорубки, в которых переваливались пласты подсушенного мха. Для этого правда пришлось спуститься на три палубы ниже, ибо на 4й мохомешалка ввиду малой загрузки была отключена. Для перемещения между палубами имелись лестницы, довольно пологие для корабля, и лифты. В лифтах тоже стояли земляные ящики! Да везде, где горели постоянно лампы, были эти ящики. Причём стоит отметить, что чаще всего в случае с грызунами "земляной ящик" это именно земляной ящик, а не горшок или ваза; прямоугольный и сколоченный из обыкновенных досок. Как правило все эти настенные огороды были подключены к трубкам, по которым поступала вода и удобрения в жидком виде. Немудрено что при таком количестве насаждений в помещениях корабля летали мелкие птички, а кое-где и не такие уж мелкие. Каера например выпученными глазами смотрела на фазанов, курлыкающих на перилах перехода.

– Не, Ка, это не... не то что ты можешь подумать, – пояснила Контра своей четырёхлапой подруге, – Это животные. Они конечно вполне живые но не разумны, как ты.

– Я знаю про животных, – кивнула та, – Просто показалось, что они похожи.

Мох из мешалки нагребали просто, влапную – навалял ком побольше, забирай. Хранился он на постоянно движущихся винтах, а не в сарае, потому что требовалось его постоянно проветривать; кроме того, в мохомешалку ссыпали и старый, загрязнённый в первую очередь линялой шерстью, дабы он постепенно очищался. Набивали пассажиры свои сурковательные ящики самостоятельно, кто-то побольше, кто-то поменьше, по вкусу так сказать. Да и вообще сразу выяснилось, что пассажиры сдесь не просто груз, лежащий в каютах. Например, в экипаже вовсе не было грызунов, закреплённых за столовыми – один пух пассажиры вряд ли обойдутся без корма, так что придётся слегка пошевелить хвостами. На самом деле, очень слегка, при всей автоматизации и разумной организации хозяйства, но всё равно кто-то должен это делать. Через некоторое время после того как корабль отчалил из системы Пролесья и стало доподлинно известно количество ушей на борту, были составлены обычные в таких случаях "дорожные карты", то есть график общественных работ по судну. Компания летела на Гухник-7, прибытие туда ожидалось через 12 стандартных суток, так что и они получили свой кусок.

– Как-то это странно у вас, – сказала Контра, – Обязательные отработки по кораблю! Я вроде слышала от тебя же, Мар, что вы очень не любите всё обязательное!

– Это обязательное не принудительное, – цокнул сквир.

– Как же не принудительное, когда никуда не денешься! – фыркнула шнерковка, – Тот грызун с которым я бакланила на лестнице, сказал что раньше за отказ от "дорожной карты" за борт бросали.

– Ты не совсем права, – покачал пальцем Марамак, – Никуда не денешься после того, как зашла на корабль. В твёрдой памяти и трезвом уме, по своей воле, никто тебя сюда не тащил, верно?

– Как бы да, но... – задумалась Контра.

– Далее. Драить до посинения палубы и чинить сантехнику никого не заставляют. Небольшое дежурство по столовке или ещё чего, и всё. Пассажиров много, работы на каждого – пух да нипуха. Во-первых, просто занять лапы. Во-вторых, избавиться от необходимости ставить кого-то на такие мозговыедающие должности...

– Кхм, Мар! – ухмыльнулась Трикси, разглядывая "карту", – Ты цокал про сантехнику, никого не?

– "Надо заменить уплотнитель в бачке в гальюне ╧ 43", – прочитал грызун, – Подумаешь! Хотя, если как в тот раз...

– Это погрызец, Марамак-пуш, – кивнула Фира.

– Ну и ладно! Этим займусь лично, а вы берите кому что нравится больше. Или кому что меньше не нравится.

Дежурства однако начинались с четвёртых суток полёта, а до этого была таки благая возможность совершенно растечься в мягкой моховой подстилке и подрыхнуть. Ещё одна причина использования именно ящиков, причём довольно глубоких, заключалась в привычке грызунов держать в помещении зем-ящики, а соответственно и лампы для их освещения работали как минимум половину времени. Высокая стенка сур-ящика позволяла спокойно сурковать при работающих лампах, тем более что именно в этих каютах-жилблоках свет вообще не выключался, исходя от трубы с рыбами и ботвой, которая занимала всю стену, противоположную от дверей. Её можно было только занавесить плотной шторой, но всё равно из-под неё светило.

– Мдэ, – произнёс Кефлон, глядя на лениво плавающую в трубе белую рыбину, – Когда цокалось "слетать", я не думал что увижу такое. За какой намотенью тут вообще эта труба?

– Ну во-первых весело выглядит, – заметила Трикси, – А это уже пол-дела. Говорят это часть охладительной системы и канализации одновременно. И в этих же резервуарах растят креветок!

– Короче говоря, – щёлкнул когтем по стеклу спайдерфокс, – Уши завянут понимать объяснения, зачем было так уделывать обычное транспортное судно.

– Но уделано-то знатно, согласись. Я слышала между площадками есть заросли кустов, там ежи водятся. А возможно и что-нибудь ещё более крупное.

– Лисы например, – повёл ушами Кефлон, обнимая лисичку и поглаживая её по шёлковым ушкам.

– Да-а, большие пуховые зверьки! – засмеялась Трикси и лизнула его в нос.

Сурковательный ящик надо заметить неплох не только для того чтобы там дрыхнуть, но чтобы основательно потискать кого-нибудь, кто не прочь потискаться. В распоряжении спайдерфоксов была целая комнатушка, отгороженная от остального жилблока, так что этим они воспользовались сполна. Кроме этого, обычным времяпровождением на борту судна, пока оно лопатит через многие тысячи световых лет, было пооколачиваться в столовке. Тут опять же следует заметить, что эти столовки двольно отличались от того, что можно увидеть на том же Паклухе, к примеру. В первую очередь, у грызунов использовались столы двойной этажности, ради экономии места – ведь на верхней полке столов стояло нетрудно догадаться что, а именно зем-ящиик, на этот раз с луком, укропом и кинзой для непосредственного употребления в корм. Как правило столовка устраивалась в достаточно большом зале, где ставились длиннющие столы, а в конце этого зала оснащалась раздача и кухня; по стенам зачастую можно увидеть несколько компов, дабы быстро узнать какую-нибудь дурь, пришедшую в голову во время харчевания. Не менее стандартной частью любой столовки было вечнобубнящее радио. "... Последствия оккупации планеты Ориликто микуро-шнеркской Федерацией будут ликвидированы в течении ближайших десяти лет, по словам представителя Планетсовета от феритов. Феритская цивилизация в морде Планетсовета выражает благодарность экспедиционным силам спайдерфоксов и сквиров в разрешении долговременного конфликта. Поскольку "спасибо" в карман не положишь, в скором времени руководящие органы намерены детально определить ответную помощь в адрес трёххвостых и грызунов. Вероятнее всего это будет лимитирование рабочей силы для нужд флота..." Конечно, нынче почти все выпуски новостей были посвящены ситуации вокруг Федерации, а обычно, надо заметить, там могли и битые сутки проболтать про клубнику, например.

Именно в одной из столовок дежурство досталось Трикси и Кефлону; помимо них там было несколько грызунов, так что было у кого спросить. Вообще же на случай спросить – существовал БЦМ, Бортовой Церебральный Модуль, готовый по мере сил ответить на любые вопросы. Кефлон немедленно задался длинным списком таковых.

– А вот это, – говорил он в телефонную трубку, – Что такое церебральный модуль?

– Полуискуственный интеллект на базе натуральной модели сознания, – отвечали "мозги", – Основой является сознание сквироморфа, к которому подключаются дополнительные модули. В итоге достигается стабильность и высочайшая работоспособность.

– Но, мне интересно, мозги-пуш, вы помните кем вы были до... ну вот до этого?

– Частично, – уклончиво сказал БЦМ, – Это малозначительно для моих функций.

– Кеф, хватит выносить мозг мозгам, – тявкнула Трикси, – У нас гора капусты.

Капусты действительно было предостаточно – грызун привёз на тележке со склада целую металлическую сетку, набитую белыми кочанами аж с горкой. Рядом громоздилась куча мешков моркови.

– Ну, Калли бы припушнела, – заметила лисичка, – Не любит она капусты.

– Видимо поэтому она предусмотрительно отказалась, – хмыкнул Кефлон.

С капустой разделывались довольно просто: обрывали верхние вялые листья с кочана и ставили его кочерыжкой на выемку на разделочном столе. Над этой выемкой имелся резак в виде острой трубки, вырезавший кочерыжку, как огрызок из яблока. Резак был закреплён на рычаге, так что надавливая на длинную ручку, можно было легко продавить кочан насквозь. Далее овощ валился просто-напросто в измельчитель для салата. Трёххвостые быстро освоили эту операцию, хотя для того чтобы добраться до дна сетки, в конце Кефлону пришлось влезать туда и кидать кочаны по навесной траектории; Трикси ловила и расчекрыживала их. Капуста шла быстро, ведь кочаны большие и соответственно даже в целой сетке их не так уж много. с морквой пришлось повозиться куда больше, её требовалось обрезать с двух краёв и засунуть в чистилку, которая обдирала овощ железными щётками. В этом деле главное – не сунуть туда случайно лапу; на случай если кто-нибудь всё же сбакланит, на стенке висел шкафчик, как на нём было написано, "для горячей медицины", то бишь с регенераторами. За час двое трёххвостых перевели на салат не меньше трёхсот кило овощей, причём сделали это не торопясь.

– Неплохо пошло! – заметил Кефлон, стаскивая с себя замусоленый передник, который пришлось одеть дабы не быть по уши в очистках, – Теперь пошли сами навернём салатика.

– Угхх, – подёрнула ухом Трикси, – Ты ещё можешь на него смотреть после этого?

– Ещё как! – бодро ответил тот, наваливая из огромного чана в миску, – Одно дело производить салат, другое дело уничтожать его!

Через некоторое время в столовке собрались остальные участники похода. Контре, как выяснилось, досталось погонять по корридору уборочную машину, причём когда та отказалась работать, Каера без никаких усилий отыскала оторваный провод. На мордах же грызунов было чётко написано "я ненавижу уплотнители". Вопроса там на пол-пушинки, заменить резиновую муфту, а возни – как повезёт. На этом "дорожные карты" оказались исчерпаны, и несколько следующих суток прошли в состоянии, близком к отключке – поочерёдное зависание за компом и суркование. Судя по тихой атмосфере, прочие грызуны из пассажиров также не намеревались особо буйствовать; Марамак заметил, что это сдесь, на относительно коротком рейсе, а если попасть на тот что идёт месяц – вот там начинаются всякие штуки вроде загона курицы по машинному отделению. А тем временем судно отмахивало всё больше и больше парсеков.

–47–

Как это всегда и бывает, космопорт Покогога находился близко к полюсу планеты, в ледяной пустыне – занимать так много места в других широтах грызуны бы никогда не стали. В нынешнее время корабли стали меньше и могли садиться на любой аэродром, но транспортную сеть строили за тысячу с пухом лет раньше, когда было по другому. Посему прилетающих встречал морозец под -50, ветерок и бескрайнее поле посадочной площадки, выложенное бетонными плитами – оно было не просто большое, а уходило за горизонт, и даже транспорт смотрелся на нём, как муха на столе.

– Ничего себе площадочка! – присвистнула Трикси, – Так и хочется её чем-нибудь заставить.

– А! Известная шелуха, – кивнул Марамак, – Дух противоречия. А если бы была заставлена, хотелось бы очистить.

– Вы ещё склады не видели, – прицокнула Фира, – Космопортские склады это тоже самое только под крышей. Большая их часть под этой площадкой. Ох и барахлища там!...

– Но туда, – добавил Марамак, – Лучше на своей машине, и чем быстрее машина, тем лучше. Иначе пилить неделю.

Преодолев метров сто пронизывающего свежачка от трапа корабля до дверей терминала, шестеро оказались в здании вокзала. Огромные залы с не особо высокими потолками, и конечно, все колонны обвешаны хмелем и виноградом; как и предупреждали сквиры, грызунов сдесь было довольно мало, все они как-то сразу рассыпались по неоглядным просторам вокзала, так что крупных куч пуха нигде не было заметно. На выходе из транзитной зоны компанию подвергли некоторому шмону при помощи сканеров; естественно, подробнее всего грызунов интересовали шнерковка и Каера.

– Можете проходить, – сказал наконец сквир, – Но вот вас я предупреждаю, что если что-то случится – ваши уши будут оторваны в самую первую очередь.

– Не нужны, – отмахнулась Фира, – Ничего не случится.

– А вот этого бы я кстати не утверждал, – заметил Кефлон, – Хвосты всё ещё при нас, так что эффект утроения я думаю от нас никуда не денется и сдесь, ведь у сквиров по одному хвосту.

– Ну, у нас вообще как бы так просто ничего не случается, – заметил Марамак, – Если не лезть на рожон.

– Например не заходить в корабли? Ладно, посмотрим.

– Ну конечно, – фыркнула Трикси, – А если где-нибудь живут вообще безхвостые существа? Для них теория вероятностей отменяется, чтоли?

– Нет, – задумался Кефлон, – Хотя я бы хотел прогуляться по миру безхвостых и посмотреть, что со мной будет.

– Некоторые бесхвостые виды есть, – сказал Марамак, – Фывы, например. Ещё антропы.

– Вообще без хвоста?! – удивился Кефлон, – Это невозможно!

– Кефыч, я лично разговаривал с разумным массивом кремниевых кристаллов, – цокнул сквир, – Это тоже форма жизни. Так что не говори мне про "невозможно".

– Хорошо, говорить не буду, – кивнул трёххвостый.

Из космопортового вокзала можно было уехать или улететь в любой райцентр планеты; для этого имелись линии самолётов, автопоездов и электричек на воздушной подвеске. Дабы добраться до нужной платформы по огромному, на много килошагов вокзалу, имелись транспортёры весьма заморочного свойства. Это были белые пластиковые дорожки, чрезвычайно скользские при наступлении на них – стоять можно только широко раздвинув лапы и балансируя. Вдоль дорожек были протянуты тросы, двигающиеся с различной скоростью, от малой до весьма большой. Наблюдая за грызунами, было нетрудно понять принцип действия этого транспорта: становишься на полотно, берёшься за трос и разгоняешься; перебирая лапами по тросам, быстро но плавно набираешь максимальную скорость и скользишь куда надо.

– Ниточки!! – обрадовались трёххвостые.

– Кстати очень прочные ниточки, – заметила Каера, – Я бы даже сказала, невозможно прочные, раз висят натянутые на таком длинном отрезке.

– Угу, – кивнул грызун, – Мономолекулярное волокно, разорвать практически нереально.

– Тут главное что, – цокнула Фира, – Чтобы не вылезти перед кем-то едущим, сшибут.

– Ифф, не достану, – вздохнула Каера, глядя на тросы.

– Ничего, я помогу, – подняла её с пола Контра.

Трикси улыбнулась – вообще с тех пор как они нашли это существо в Шпиле, шнерковка обращалась с ней, как с дочерью, да и чувства видимо испытывала похожие. Каера была довольно толстолапой и двигалась всегда довольно медленно и мягко, напоминая не иначе как огромного котёнка. Тем не менее, если не спешить, она успевала за остальными своим ходом. Нагрузившись на "белую дорогу", шестеро пар ушей с ветерком преодолели почти два килошага до требуемой платформы. Это была совершенно обычная бетонная платформа, каких на Паклухе водилось в изобилии; но в отличие от тамошних, эта была окружена не торгточками, а густыми зарослями кустов, а на стенах не имелось ни одной лишней надписи типа кричащих ( причём истерично кричащих ) рекламных плакатов. Собственно всё что висело на стенах – часы, расписание и номер платформы. Счесть за лишние надписи те, что были нацарапаны на кирпичной стенке возле кассы, тоже нельзя – там были надписи, оставленные самыми различными гостями, посещавшими Покогог в разные времена. Грызуны показали едва заметную от времени надпись в самом углу, сделанную не иначе как маркером: " 4233, Марамак и Фира Квотчеры".

– Это не мы, – пояснил Марамак, – Это очень далёкие предки, их тоже так звали. Вот эти двое грызунов основали в своё время посёлок Речкин, когда планету ещё только открыли для заселения.

– Платформу с тех пор не перестраивали? – удивилась Контра.

– Напуха? Да, насчёт с тех пор... Посмотри вон между плит.

Между бетонными блоками, державшими платформу, имелся небольшой зазор, и было видно, что всё пространство под платформой, а это минимум полтора метра в высоту, было забито чем-то однородным, похожим на мелкие щепки...

– Ореховая шелуха?! – поперхнулась Трикси, – Сколько же надо сгрызть орехов!!

– Это к вопросу о том сколько лет станции. А ведь случается и такое, что её чистят.

Грызунов на платформе оказалось немало, но они равномерно рассыпались и толчеи не создавали, несмотря на то что у многих были громоздкие дорожные сумки и рюкзаки. Рядом например рыже-белый толстый грызун с пыхтением кантовал тележку с каким-то явно тяжёлым агрегатом наподобие электромотора. Раздался предупреждающий звонок, и к станции подкатился поезд – зелёный такой, слегка обшарпанный; двери с шипом раздвинулись, и пассажиры стали загружаться. Внутри всё как обычно – скамейки, окна с форточками, лампы на потолке.

– Закрываю двери! – отцокал машинист, – Следующая – райцентр Песцовый.

Поезд шипнул и медленно покатился вперёд, издавая характерные "тыхдын-тыхдын" по стыкам рельсов; скорость медленно увеличивалась, мимо проплывали стены вокзала, пути и стоящие составы вагонов. Однако как только электричка выкатилась за стены вокзала в открытую тундру, скорость резко пошла вверх, так что пришлось даже придерживаться за ручки на скамейках. Стук колёс перешёл в сплошной шум, не особенно сильный, но заметный. В окно было видно как поверхность земли, покрытая снегом, остаётся всё дальше и дальше внизу.

– Да ну! – прилип к окну Кефлон, – Почему поезд летит?

– Поезд летать не способен, – ответил Марамак, – Это подвесная дорога на высоких опорах, метров по пятьсот. На высоте поезд может разогнаться побыстрее, и место на земле не пропадает.

– По пятьсот?! – опять провела моментальный рассчёт Каера.

– Угу. Конструкционные материалы шагнули вперёд! Главное приложить их к правильной ботве.

Внизу распростёрлись заснеженные поля тундры, пологие сопки, кое-где попадались большие острова низкорослых хвойных кустов; низкое солнце лениво плескало свет на эту всепланетарную морозилку. Электричка двигалась более чем шибко, достигнув нескольких скоростей звука – как опять же пришлось объяснять Каере, не терпевшей таких непонятных вещей, на носу поезда установлен генератор холодной плазмы, облако которой полностью сводит на нет сопротивление воздуха. Ввиду этого разгоняться можно спокойно, не боясь что нос раскалится или конструкцию помнёт потоком. Из-за такой скорости тундра быстро осталась позади, и началось собственно основное, что занимало Покогог, как и любую другую сквирскую планету – Лес. Он простирался во все стороны до горизонта и перекатывался по складкам местности, как зелёные волны. Поезд летел над ним, как чайка над морем. Единственное, что можно было увидеть из признаков грызущей деятельности, так это высоченные башни, то и дело видные над ковром леса – где по одиночке, а где и кучками. Они были совершенно непохожи на "небоскрёбы", потому как имели мало остекления, в основном стены занимали балконы, заставленные зем-ящиками и всевозможным подсобным барахлом; от этого башни выглядели зелено. Кроме того, они никогда не сужались кверху, а даже скорее наоборот, у многих наверху были разлапистые отростки, что делало их похожими на деревья.

– Промбашни, обычно так это называется, – пояснял Марамак, – В высоту они настолько, насколько воздуха хватит.

– Зачем такие высоченные? – усомнилась Контра.

– Дабы не занимать место, – цокнул грызун.

– По-моему у вас этого места – выше крыши.

– Поэтому и, Контра-пуш.

– Похоже на Пролесье, – скзала Трикси, глазея на бескрайнюю тайгу.

– Как и много на что иное, – заметила Фира, – Хотя покопавшись в листве, всегда найдёшь много мелких отличий.

За два часа электричка прошла через много районных центров и в конце концов попала в Щебёночный. Как всегда по традиции объявляли эту остановку: "Окстись, грызун пропушёночный, остановка – райцентр Щебёночный!". Хотя в данный момент не все были грызунами, всё же из поезда вышли.

– Вот Щебёночный перестраивали сильно, – сказал Марамак, – Раньше эта станция была на земле.