Текст книги "Без твоей любви этот мир не для меня (СИ)"

Автор книги: Мара Евгеника

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 16 страниц)

Глава 19План

Марина

– Рассказывайте, Марина, – мягко и спокойно говорит спокойно адвокат Кира Беляева, откидываясь на спинку. Мне нравится ее профессиональный голос – ровный, без эмоций..

Только я – не спокойная. Очень. Сижу на краю кресла, сжимаю ручку сумочки до боли в пальцах.

Пытаясь отвлечься, разглядываю кабинет адвоката. Он мне нравится. И запах тоже. Потому что пахнет дорого и статусно – ее парфюмом и кофе.

Всё как я люблю.

Думаю, о том, что тоже могла бы быть адвокатом. Диплом о высшем юридическом у меня есть.

«Вон Кира Беляева. По виду моя ровесница. Спокойная. Взгляд острый, как сканер, который видит насквозь», – думаю, вспоминая, почему я выбрала именно Беляеву.

Да… Ее мне посоветовали. Сказали, что она не проигрывает. Но…

Для меня было главным, что она женщина. Значит, меня поймёт.

– Я люблю Мамонтова с пяти лет, – выдыхаю, чувствуя, как слёзы уже подступают, но я их глотаю. – С пяти лет, Кира. Он водил меня на каток. Держал за руку. Говорил: «Я никуда не уеду». Мы очень рано стали родителями. Все по любви. Я ездила все время с ним везде. В горы, на море, на соревнования. Рожала ему детей. Пятерых. Не спала ночами. Боялась, что упадёт, разобьётся. Я жила им. Дышала им. И только один раз – один! – не поехала с ним на Алтай. Поссорились. Дурацкая ссора, я уже и не помню из-за чего. Он уехал один. И там... там он изменил мне с какой-то бабой.

Голос срывается. Я делаю паузу, собираюсь с силами.

– И не просто изменил. Ребёнка ей сделал. Сына. Эта женщина умерла недавно – рак. И теперь Савва решил, что этот мальчик будет жить с нами. В моём доме. С моими детьми.

Я сжимаю пальцы в кулаки и все таки восторг носом.

– Я не хочу. Я не приму этого нагуляша. Я лучше чужого из детского дома возьму. Но… Не этого. И у меня самой пятеро. Я света белого не вижу. Я в больнице сейчас лежала, Кира. У меня случился нервный срыв. Потому что меня накрыло от подлости Мамонтова. Накрыло с головой...

Беляева кивает, что-то помечает в блокноте.

Её лицо не меняется – спокойное, внимательное. Потом она поднимает голову.

– Марина, я должна вам сразу сказать. Многодетные семьи суд разводит даже в ситуации измены очень неохотно. Понимаете? У вас пятеро несовершеннолетних детей. Судья обязательно даст время на примирение. Месяц – но даст. Могут вмешаться органы опеки. Будут проверять жилищные условия, доходы, психологическую атмосферу. Уверена, что вам с мужем придется посетить психотерапевта.

– Но он изменил! – перебиваю, взвиваясь, как пламя.

Понимаю, что меня несет, но остановиться не могу.

– Он предал меня. Он с другой бабой спал. Пусть и всего раз. Он подонок…

– Измена – не повод для немедленного развода с точки зрения закона, когда на кону судьба пятерых детей, – Кира смотрит на меня в упор. – Суд будет исходить из интересов детей. А не из вашей боли. И ещё... – она делает паузу. – Вы не работаете. Только что лежали в больнице с нервным срывом. Это зафиксировано в документах. Если Савва подаст ходатайство... детей могут оставить с ним. Как с более стабильным родителем.

От слов адвоката мой мир снова даёт трещину. Чувствую, как земля уходит из-под ног.

– То есть... они могут забрать у меня детей?

– Могут, – спокойно отвечает Кира. – Я не пугаю – предупреждаю. Поэтому мы должны действовать аккуратно. Без истерик. Без скандалов.

– Да это он! Савка…

Я вскакиваю, но тут же сажусь обратно.

– Это Мамонтов решил из меня психически больную сделать! Психиатра притащил и психотерапевта... Лекарствами меня начали пичкать. А я нормальная! Я просто... я просто люблю его слишком сильно…

Говоря, лезу в сумочку за платком, потому что слезы текут по щекам.

– Я не спорю, – Кира смотрит на меня поверх блокнота. – Но суду нужны будут доказательства. Его измена – да, это плюс. Но ваша нестабильность – минус. Что говорит ваш муж по поводу развода?

– Сказал, что даст, – отвечаю, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо. – Савва – человек слова. Если обещал – сделает. И он уже всё переписал на меня. Бизнес, недвижимость. Всё, Кира. Всё. Он избавляется от меня…

– Всё? – она удивленно поднимает бровь.

– Всё, – киваю. – Он сказал: «Это бизнес моей семьи. Моей жены и моих детей».

Кира молчит. Потом говорит:

– Тогда, возможно, у нас есть шанс договориться без суда. Но готовьтесь – будет непросто.

Из адвокатского бюро я выхожу с тяжёлой головой.

Мысль, что детей могут оставить с Мамонтовым как с более стабильным родителем, меня прибила. От нее меня трясёт.

Сажусь в машину. Кладу руки на руль. Пальца ходят ходуном.

Пью холодную воду и таблетку, что врач прописал. Дышу и еду в фирму. К Савве.

Нет – к себе. Это теперь всё моё.

В приёмной вижу Карпова.

Слава стоит у стойки секретаря, такой же напыщенный, как всегда. Увидев меня, улыбается.

– Марина! Какими судьбами?

– К Савве, – сухо отвечаю.

– Его нет. Он на объекте. А ты... ты чего такая? Ну, идем в мой кабинет…

– У меня теперь свой есть, – резко осекаю Карпова и обращаюсь твердо к секретарю:

– Откройте мне дверь. Теперь я ваш работодатель.

Девушка, имени которой я не знаю, поджимает губы, но дверь открывает.

Мы с Карповым заходим. Я отмечаю идеальный порядок, наши семейные фотографии на столе. Сажусь в кресло Саввы. Смотрю на Славу.

И вдруг – выплёскиваюсь на него, потому что снова не могу сдержать в себе.

– Мы разводимся, Слава. Савва мне изменил. На Алтае. Баба родила ему сына. Теперь он хочет, чтобы этот мальчик жил с нами. Так что теперь буду работать.

Карпов округляет глаза.

Вижу – он в шоке. Настоящем.

– Не может быть, – выдыхает он. – Савва? Савка изменил? Нет… Это... это нонсенс. Он же, Марин, тебя боготворил. Всегда. С детства. Может, ребёнок не его? Может, анализ перепутали?

– Анализ подтвердил, – отрезаю я. – Его. Я видела тест ДНК.

Карпов молчит. Потом смотрит на меня. В его глазах появляется что-то новое. То, что мне не нравится.

– Марина, а ты... ты как собираешься всё это тянуть? Детей, компанию... одна-то?

– Не знаю, – честно говорю. – Но как-нибудь. Не боги горшки обжигают…

– Ну... – он делает шаг ко мне. – Я могу помочь. Мы же партнёры. Вместе сила, Марина. Ты мне всегда нравилась... Я, если честно, всегда мечтал о тебе.

Карпов смотрит на меня – масленым взглядом.

Понимаю, что Карпов подкатывает.

Прямо здесь, в кабинете моего мужа.

Нет, уже бывшего мужа.

– Ты, Слава, попридержи свои яйца, – цежу сквозь зубы.

Но… в голове что-то щёлкает. План. Да…

Рождается план. Карпов – самоуверенный идиот, но он – часть бизнеса.

Он очень даже может пригодиться мне...

Решаю, ничего не говорить ему, а использовать, как темную лошадку.

– Ладно, – говорю с улыбкой. – Ты прав, Слава. Вместе мы сила. Пошли пообедаем.

Называю рестик, где мы с Саввой любили бывать.

Карпов улыбается – самодовольно. Думает, что я ведусь. А я думаю о своём.

В ресторане заказываю то, что обычно брал Савва.

Смотрю на Карпова и представляю, как мужу расскажут о том, что его жена была с мужчиной.

Карпов что-то говорит, я киваю, не слушая.

План в моей голове обрастает подробностями…

Глава 20Точка опоры

Марина

Мой демарш с походом в ресторан с Карповым остаётся Мамонтовым незамеченным.

Той реакции, которую я хотела получить, не случилось.

Савва даже не звонит. Не спрашивает. Ничего. Будто ему всё равно.

Словно я для него уже пустое место.

Дальнейшие события развиваются с такой скоростью и в таком направлении, что мне самой становится страшно.

Савва фактически не появляется в офисе.

Всё время чаще оставляю детей на няню и на экономку.

Внутри меня все больше растёт раздражение, что я не справляюсь. Мне нужно на кого-то опереться. Не только в бизнесе, потому что Карпов не помощник от слова совсем, но и дома.

Прошу приехать свою мать.

Дети, когда узнают, начинают корчиться, морщиться и возмущаться:

– Мам, зачем нам бабушка?

Психует Платон.

– Нам и без бабушки хорошо. Будет только на нас орать.

Марк более сдержан, но и он поддерживает брата:

– С бабушкой скучно. С ней ничего нельзя. Мам, давай мы сами с Машей посидим, – гундосит сын.

Слава и Ия смотрят на меня с неодобрением.

– Пусть лучше папа пусть приедет, – с добавляя в голосе говорит Платон. – Нам без папы плохо. Тебе даже книжку нам почитать некогда. И ты сейчас всё время уезжаешь на работу, а мы остаёмся одни.

Поджимаю губы и вздыхаю на нытье сыновей.

– Ия, ты можешь по вечерам читать парням сказки. Или рассказывать истории, – спрашиваю дочь как бы между прочим.

– Могу, – отвечает дочь. – Но дело не в этом. Просто мы все скучаем по отцу. Папа с нами был всегда. Нам его не хватает.

Дочь смотрит на меня – с укором и с болью, высказывая мне свое нелицеприятное мнение.

Я не спорю. Мне нечем крыть. Савка и дети всегда были единым целым.

Мать моя после долгих разговоров все же приезжает.

И сразу начинается полный треш.

Она командует, критикует, лезет во всё.

Через несколько дней у Славы с ней возникает конфликт.

Мой спокойный, уравновешенный сын – такой же, как Савва, – не выдерживает.

– Слушай, ма, – говорит Славка, заходя на кухню, где я пью остывший кофе. – Наверное, будет всем лучше, если я перееду. У меня в городе, в конце концов, есть своя однушка. Думаю, пришло время мне начинать самостоятельную жизнь.

– Что? – я не верю своим ушам.

– И ещё я разговаривал с отцом, – продолжает Славик. – Решил на каникулах поработать на объектах.

– Ты о чём? Собираешься подниматься высотки?

– Ну конечно…

Пожимает плечами сын.

– Я же не просто так занимаюсь альпинизмом. Отец меня научит. Мне нужно в конце концов становиться взрослым.

– Нет, – отвечаю категорично. – Я не разрешаю…

– Мам, я с отцом этот вопрос согласовал. Он меня берёт. Но если хочешь, сама с ним пообщайся по этому вопросу.

– Я не собираюсь с ним ни о чём разговаривать! – говорю жестко.

Слава вздыхает. Смотрит на меня – как на больную.

– Как хочешь, – хмыкает сын и уходит.

Остаюсь одна на кухне. Сжимаю кружку. Руки дрожат.

Я теряю контроль. Теряю семью. Теряю детей. Сначала Савва, теперь Слава. Кто следующий?

Последние недели у меня уходят на судебные хлопоты.

Я все же подала заявление на развод.

Суд будет только через месяц. Адвокат объясняет:

– До этого времени вам нужно получить документы. Справку от психиатра, от психотерапевта. Для опеки это будет важно. В вашем случае непросто, и органы опеки однозначно будут приглашены.

– Почему однозначно? – уточняю, напрягаясь.

– Потому что у вас пятеро детей, Марина.

– Но я уже работаю, – возражаю неуверенно. – Официально. У меня хорошая зарплата.

– Да, – кивает адвокат. – Но вы недавно работаете. До этого времени всё время находились дома с детьми. Всё равно органы опеки должны будут всё посмотреть. Это обычный стандартный развод. У каждого развода есть свои закавыки, скажем так, юридические. И не думайте, что ваш муж пойдёт вам навстречу и даст вам единоличную опеку над детьми.

– Я об этом и не думаю, – выдыхаю нервно, потому что знаю уже ответ Мамонтова.

Он мне об этом сам сказал ещё в больнице.

Вспоминаю тот разговор.

Голос Саввы был жёстким, не терпящий возражений: «Я готов отдать тебе всё, Марина. Но детей нет. Будет пятьдесят на пятьдесят. А если нет, то я буду настаивать и заберу детей».

Я знаю. Савка просто так слов на ветер не бросает.

Утром собираюсь в офис.

Карпов требует оплаты счетов за какие-то работы, которые я проверить не могу.

Мне надо поговорить с Саввой. Но…

Он на связь не выходит, а я сама звонить ему не стану.

Сегодня у меня очередной дурдом с утра.

Я уже почти собралась и готова выйти, как дома снова возникает скандал.

Мать отчаянно ругается с детьми. Кричит на них. Позволяет себе некрасивые слова в их адрес.

– Платон, ты что, идиот?!

– Мама, пожалуйста, не надо, – прошу я. – Мои дети не привыкли к этому.

– Бабушка, ну зачем вы так? – вмешивается Ия.

Но… мать не унимается.

Она в своей стихии.

Она всегда была такой.

И я вдруг с ужасом понимаю, что смотрю на себя. На то, кем я могу стать.

– Балованные, эгоистичные идиоты! – орёт она.

– Мама! – пытаюсь остановить её.

– Ты, – поворачивается она ко мне. – Ты их разбаловала. Ни дисциплины, ни порядка.

Закрываю глаза. Внутри – пустота.

Раздается звонок, который из-под меня окончательно выбивает почву.

Оказывается, няня Маша заболела. Ангина. Приехать не может. Мне нужно что-то делать с Машкой.

Понимаю, что лучший выход – забрать её с собой. Славки нет. Ию я сейчас завожу на занятия. С мальчишками Машу оставить просто не могу. Несмотря на то, что они уже и не такие маленькие.

В последний момент начинаю быстро собирать Машулю.

Помочь мне сейчас некому. Ия сама собирается. Экономка ещё не пришла.

Обращаюсь к матери:

– Мам, пожалуйста, помоги мне Машу!

– Ничего себе, – она кривит губы. – Ты нарожала – весь этот выводок, А я тебе помогай? Я тебе и так помогаю, присматриваю за твоей оравой.

– Мама.., – тихо рычу, чтобы Машу не напугать.

– Не ори на мать, – отмахивается она. – Хотя, в принципе, чего я ожидала? Ты вся в своего папашу… А дети у тебя такие же наглые, как и их отец. Тебе некогда ими заниматься, а твоему экстремалу это нахер не надо. Настугали детей, теперь не знаете, как с этим дальше жить.

– Мама, хватит, – пытаюсь её остановить, но она не слышит.

– Я тебе говорила! Говорила! Ты меня не слушала! Зачем ты их рожала одного за другим? Думала, таким образом мужика удержишь? Детьми мужика не удержишь! Все они кобели… им бы хер…

– Мама, хватит! – голос мой срывается на крик.

Понимаю, что мне надо уехать. Зову Ию. Но…

Оказывается дочь, пока я ругалась с матерью, ушла на школьный автобус.

Быстро сама собираю Машу. Сажаю в детское кресло. Выезжаю.

На подъезде к городу звонит Марк.

– Мама, убери от нас эту психическую! Она Платона побила! Ударила его сильно. Теперь у Тоши синяк на лице будет!

Господи. Только этого мне ещё не хватало. И это перед тем, как к нам должны прийти из органов опеки.

У меня начинают трястись руки. Я отвлекаюсь. Подрезаю машину. Попадаю в аварию.

Удар. Скрип металла.

Машка начинает орать.

Меня трясёт ещё больше.

Это первая авария в моей жизни.

– Всё хорошо, малышка, всё хорошо, – бормочу, успокаивая дочь, хотя сама не верю в это.

Знаю, что надо вызывать ГАИ.

Ещё эти чёртовы документы, которые нужно привезти подписанные в офис.

Меня трясёт. Сердце останавливается. Машка орёт.

Из другой машины выскакивает злой мужик.

Он орёт на меня.

Я в полном отчаянии, потому что еще никогда не была в такой ситуации.

Понимаю: сейчас лучше всего позвонить Савве. Он приедет, всё разрулит. Но…

Я не могу позвонить Мамонтову. Меня душит гордость.

Звоню Карпову.

– Слава, я попала в аварию, – объясняю сбивчиво дрожащим голосом. – Ты не можешь приехать? У меня Маша. Мне нужна помощь. И документы, и встреча с клиентом...

– Слушай, Марин, – отвечает мне Карпов сонно и недовольно. – Я тебе не муж. Навешивать на себя твои проблемы я не собираюсь.

– Слава, пожалуйста...

– Ты счета подписала? – опуская ответ на мою просьбу, спрашивает Славка.

– Да, подписала, отправила бухгалтеру. Когда их оплатят – не знаю. Сейчас приеду – уточню. Ты можешь приехать, Слав?

– Мне сейчас некогда этим заниматься, – отрезает Карпов.

– Слава...

– Нет, Марин. Ты у нас бизнес-леди. Компания уже почти твоя. Учись жить самостоятельно. Я жду платёжки.., – говорит Карп и отключается.

Мужик на меня орёт. Я мысленно ругаюсь матом и набираю номер полиции. Вызываю. Мы стоим, ждём. Мужик тоже вызывает полицию. Мне ничего не остаётся.

Смотрю на Машку. Она плачет, тянет ко мне руки. На дороге – пробка. Сигналят. Орут.

Я стою посреди всего этого ада и чувствую, что земля уходит из-под ног.

Набираю номер Саввы.

– Савва, – голос срывается. – Я попала в аварию. Не знаю, что делать. Машка со мной. Пожалуйста... приезжай.

На том конце провода – тишина. А потом его голос – спокойный, твёрдый, тот самый, который всегда возвращал меня к жизни.

– Координаты мне скинь. Я еду. Успокой Машулю…

Глава 21Разговор не по душам

Марина

После звонка Савве я немного успокаиваюсь. Прижимаю Машулю к себе, целую в мокрую от слёз щёчку.

– Всё хорошо, доченька. Всё хорошо. Сейчас приедет папа.

Машка всхлипывает, тычет пальчиком в разбитую машину, что-то лепечет на своём – испуганно, отрывисто.

Качаю дочуринку, глажу по спине, а сама смотрю на дорогу. Жду Савву...

Сердце колотится в горле, бьет в виски барабанными палочками.

Мамонтов приезжает не быстро. Но…

Приезжает.

Увидев внедорожник Савки, испытываю микс противоречивых чувств и эмоций.

С одной стороны я ужасно рада и мне хочется кинуться к нему на шею.

С другой меня начинает потряхивать от злости, обиды и досады, потому что именно он со своей изменой и своим нагуляшем виноват во всем происходящем.

Наблюдаю, как Мамонтов паркует рендж и выходит из салона – мощный, быстрый, собранный, – и у меня сердце замирает.

Потому что все равно МОЙ.

Савка даже не идёт, а летит.

Лицо его напряжено. Желваки на скулах нервно дергаются. Ноздри раздуваются, как у быка на корриде.

Первым делом Мамонтов подходит к нам с Машей.

Со словами «все хорошо, родная» обнимает меня.

Прижимает к себе так крепко, что я чувствую, как бьётся его сердце.

Непроизвольно начинаю всхлипывать.

– Тихо. Тихо. Всё хорошо, куколка, – шепчет он мне на ухо, шумно втягивает воздух носом и целует.

И я на секунду верю.

Потому что с Савкой всегда было хорошо.

Потому что он – моя защита и стена.

Даже сейчас. Даже после всего.

Машка тянет к отцу ручки и с ревом кричит:

– Папа! Папа!

Савва забирает дочурину из моих рук.

Прижимает свою принцессу к себе, целует в макушку.

Машка мгновенно его обнимает и, всхлипывая, начинает что-то щебетать на своём языке – про страшно, про маму, про «бах-бах».

Савва слушает, кивает, успокаивает. Потом со словами «побудь с мамой, сладик», он передает мне дочь.

Сам идет к гаишникам и мужику, в которого я врезалась.

Дальше даже не вникаю, о чём идёт речь. Потому что теперь думаю: как мне разговаривать с Мамонтовым? Что сказать? Спасибо? Прости? Или снова послать подальше?

Я запуталась. Полностью. Окончательно.

– Марина, садись с Машей в мою машину, – говорит Савка, возвращаясь к нам.

Мы идем в рендж.

Саввка достаёт Машкино кресло из моего разбитого мерседеса, ставит его в свой внедорожник, фиксирует ремнями, усаживает дочь, дает ей тюбик банановой пюрешки и печеньки.

– Садись вперёд… На сиденье пакет с бургером. В подстаканнике кофе. Поешь, – поясняет Мамонтов.

В моей груди разливается елей и в голове пульсирует мысль: «Успел позаботиться!»

Да, мне ужасно приятно, но я все равно встаю на прежние лыжи.

– Нет, я сзади, – отвечаю резко и сажусь рядом с Машкой.

Держусь за дочь, как за спасательный круг.

Потому что если сяду рядом с Саввой – разревусь. Или ударю. Или обниму и поцелую.

Не знаю…

Мамонтов смотрит на меня, поджимая губы, но ничего не говорит.

Через время подъезжает эвакуатор.

Савва выходит, разговаривает с водителем. Потом открывает дверь с моей стороны.

– Марина, выйди. Надо подписать документы.

Я подписываю дрожащими пальцами.

Савва недовольно смотрит на мои руки.

– Садись на переднее сиденье, – повторяет снова он.

– Нет, посижу сзади, – стараюсь говорить как можно спокойнее.

Но... меня рядом с Мамонтовым просто начинает потряхивать и сдержать себя я не могу.

Савва сверлит взглядом, но не спорит и лишь тихо произносит:

– Всё будет хорошо, Мариш. Не переживай.

Мы расходимся по местам. Он заводит машину.

– Мерседес отвезут на сто. Туда же подъедет представитель страховой компании. Я уже позвонил, дал адрес. Куда вас с Машей везти? – Савва обо всем говорит и спрашивает меня так, словно мы утром завтракали вместе.

– В офис, – рявкаю нервно, потому что начинаю закипать. – У меня масса дел, которые надо решить.

– Хорошо, – отвечает Савка. – Я тебя услышал.

И больше не задаёт мне ни единого вопроса.

По дороге он с кем-то все время разговаривает по телефону. Объясняет, уточняет, решает.

Понимаю: речь идет про объекты, про работы, которые мы выполняем.

Мамонтов разгребает дела, пока я сижу сзади и смотрю в окно.

Машка засыпает в кресле.

У офиса Савва помогает мне выйти и бережно вынимает дочь из салона.

Мы поднимаемся наверх – вместе.

Секретарша распахивает перед нами дверь. Округляет глаза, не скрывая своего удивления.

Смотрю на нее, и у меня сердце колотится как бешеное.

На самом деле я даже дышать боюсь.

Боюсь, потому что прекрасно понимаю: Савва не просто недоволен. Он в бешенстве.

Я это вижу по его лицу, по сжатым челюстям, чувствую по тому, как он молчит.

Заходим в кабинет.

Я стою, как провинившаяся школьница. Потирая пальцы и кусая губу, наблюдаю, как Мамонтов кладёт спящую Машу в «чайной комнате» на диванчик, укрывает пледом.

Возвращается.

– Ну что стоишь? – говорит он. – Занимай кресло генерального.

Мотаю отрицательно головой и опускаюсь на стул у стола совещаний.

Савва садится напротив.

Складывает свои большие ладони домиком, упирается в них подбородком. Смотрит на меня тяжелым взглядом.

Молчит. Долго. Очень долго.

Я начинаю трепетать. Но…

Уже не от страха, а от желания скинуть с себя одежду и прижаться к нему голым телом.

Чтобы быть кожа к коже.

Чтобы слушать его сердце и дыхание.

Чтобы провалиться в него, согреться в его горячей крови, напитаться силой и воспрять для новой борьбы с ним или с собой.

Смотрю на Мамонтова, а в висках бьет, как молот по наковальне – «МОЙ».

Мой сеанс мысленного мазахизма прерывает Савва.

– Марин, ты взрослая женщина. Я не хочу тебя воспитывать. Ты приняла решение о разводе – я с тобой согласился. Мы разводимся. Я ещё до развода занялся процедурой переоформления на тебя и фирмы, и недвижимости. И знаешь... хорошо, что мы не успели всё закончить…

Мамонтов делает паузу и смотрит в мои глаза в упор.

Я не могу отвести взгляда. Чувствую себя кроликом, которого сейчас проглотить удав.

Облизываю и кусаю нижнюю губу.

Паузу прерывает Савка.

– Я сделал все, как обещал. Не лез. Постарался дать тебе время и не мешать, – говоря, Мамонтов понижает голос до шепота, от чего по моей коже бегут мурашки. – И что ты, Марина, сделала?

Ответить на его вопрос мне нечего, да и я не успеваю, потому что у Саввы звонит телефон.

Он извиняется и отвечает:

– Да… На месте. Вдвоём. Жду. Ок. Посиди в приёмной. Выйду, когда буду готов.

Мамонтов кладёт трубку. Снова смотрит на меня и продолжает говорить:

– Так вот. Я не думал, что за столь короткое время ты сумеешь наворотить дел. Еще и с Карповым. Марин, я ещё раз тебе объясняю: Карпов решил отделиться и отслюнявить часть бизнеса. И нам ему придется отдать то, что ему не принадлежит. Карп пришёл к нам пустой. Всё это время он тащил из бизнеса деньги. А ты решила поиграть на моём самолюбии и показать мне, что ты свободная женщина и имеешь право на личную жизнь. Поэтому демонстративно ходишь по публичным местам с моим бывшим партнёром, моим бывшим другом.

Мамонтов делает паузу.

Я молчу, тру подушечки пальцев и кусаю губу.

– Серьёзно я эту ситуацию не расценил, потому что знаю Славу. Карпову чужие проблемы не нужны. Так залезть в трусы… Но… когда ты увидишь... я думаю, ты всё прекрасно поймёшь. Он, кстати, тоже должен скоро подъехать.

– Теперь дальше…

Голос Саввы становится жёстче.

– Управлять бизнесом до развода ты не будешь. Я успел отозвать право подписи. Те финансовые документы, которые ты подписывала в последнее время по доброму совету Карпа... возвращены. Главный бухгалтер тебе не говорила – чтобы не нервировать ни тебя, ни Карпова. Мы договорились, что я скажу все сам.

Мамонтов говорит таким жёстким тоном, которого я от него не слышала никогда.

Не выдерживаю этого и произношу:

– Почему ты со мной так разговариваешь?

– Как, милая? Непривычно, да? Но… Я разговариваю с тобой как с партнёром, – отвечает Мамонтов, не повышая тона.

Только в его голосе такой лёд, что мне холодно.

– А с партнёрами я не привык цацкаться, – отрезает Савва. – Партнёры – они не женщины. Даже если они в юбках.

Сглатываю молча.

– Теперь по сегодняшнему факту…

Савва встаёт. Опирается руками на стол. Нависает надо мной как скала и смотрит.

Я тоже смотрю снизу вверх.

Вижу, как у него дерганно ходят желваки.

– То, что сегодня произошло, я расцениваю с твоей стороны как факт вопиющего безобразия, безалаберности и халатного отношения к своим родительским обязанностям.

Поджимаю губы, больно до крови кусаю нижнюю, чтобы не расплакаться.

– Я больше чем уверен, что с утра твоя ебанутая мамаша тебя завела. Ты была на нервах. Она наверняка отказалась остаться с Машей, традиционно орала всякую чушь. И кстати.., – Мамонтов рявкает и делает паузу. – Я настаиваю, чтобы твоя мать покинула наш дом. Она не будет заниматься нашими детьми. Если потребуется – наймём ещё несколько нянь, экономок, кого угодно. Пусть будет полный дом обслуживающего персонала, чтобы облегчить тебе жизнь. Но… Твоя мамаша прямо сегодня должна покинуть дом.

– Тебе дети нажаловались? – выдыхаю тихо.

– Нет…

Савва отрицательно качает головой.

– Но я уверен: внимание на дороге ты потеряла, потому что была взвинчена. А выводы сделал основываясь на том, что Славка хочет пожить один. Чтобы сын ушёл из дома, для этого должны быть очень веские причины. Сын тебя любит. Он не мог уйти из дома только потому, что вы поругались. Я в это не верю. Слава не такой, потому что он мой сын. Значит, ещё что-то случилось. Значит, твоя мамаша…

Мамонтов смотрит на меня, и я вижу – он не отступит.

Молчу, потому что он прав.

Прав абсолютно во всем.

– И еще… Я запрещаю тебе сажать в свою машину детей, – говорит Савва. – Хотя, в принципе, тебе больше не придётся садиться за руль. Теперь ты будешь ездить только с водителем. Я так решил…

– Ты не имеешь права! – вырывается у меня.

– Имею, – спокойно отвечает Мамонтов. – Ты, Марина, просто ещё не поняла: если бы не мужик, которого ты подрезала, потому что потеряла внимание, всё могло быть гораздо хуже. Ты вылетела бы на встречку. Вы с дочерью погибли бы обе. Я не хочу, чтобы ты и мои дети находились в опасности…

Снова кусаю губу, сдерживая себя от желания влепить ему пощёчину.

– Знаешь ли, Мамонтов, – выдыхаю, наконец-то.

Но… Договорить не успеваю, потому что Савка меня перебивает.

– Давай без криков и сцен, дорогая. Не до этого… Сейчас я тебе представлю управляющего – Ивана. Он будет управлять нашей фирмой, потому что встречаться тебе со мной болезненно. Я буду заниматься техническими вопросами. Карпов не будет заниматься ничем. И держи себя в руках, – произносит Мамонтов и открывает дверь кабинета.

Заходит Карпов. С подбитым глазом и опухшим носом.

Теперь я прекрасно понимаю, на что ранее непрозрачно намекал Савва.

И заходят ещё два взрослых мужика.

Одного из них Савва приглашает за стол. Второй остаётся стоять.

– Марина, знакомься. Это твой водитель – Пётр Григорьевич. Ближайший месяц он по твоему требованию будет тебя возить..

– Григорьевич, спасибо. Подождите, пожалуйста, в приёмной.

Водитель выходит.

Напряжение внутри меня не падает. Хотя понимаю: сейчас Савва разрешил самые большие для меня проблемы. И, как всегда, сделал это виртуозно – быстро и чётко. По-мужски.

Я выдыхаю. Но…

Про себя решаю: ничего не изменилось.

Разводу быть…