Текст книги "Без твоей любви этот мир не для меня (СИ)"

Автор книги: Мара Евгеника

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 16 страниц)

Эпилог 1Без тебя этот мир не для меня

Савва

Три года. Три долгих года Маринка меня мариновала.

Я сто раз делал ей предложение.

Три раза – с кольцом и на коленях. Но…

Моя заноза сначала категорически говорила «нет», а потом – хохоча, убегала, пряталась за детей.

Я догонял. Обещал, клялся, уговаривал.

Она качала головой, смотрела на меня своими «кошачьими» глазами и говорила: «Посмотрим, Мамонтов. Посмотрим».

Я ждал.

И вот сегодня – наша фарфоровая свадьба. Двадцать лет совместной жизни. Но это не всё. Сегодня мы ещё обвенчались и официально регистрировались наш брак.

Снова. Теперь – навсегда.

Я стою перед алтарём, смотрю на свою любимую. Маришка идёт ко мне в белом платье – лёгком, летящем, как облако.

Машу и Ваню она попросила быть рядом – они несут её фату.

За спиной – Слава, Ия, Платон, Марк. Все наши дети. Все наши птенцы. Все наши сокровища.

«Господи, какая же она красивая», – думаю, и слёзы наворачиваются на глаза.

Я никогда не плакал. Никогда. А сейчас – на грани. Потому что это она. Моя Маринка. Моя Хозяйка Медной горы. Моё всё.

Маришка подходит, берёт меня за руку. Пальцы дрожат, но она улыбается уверенно.

– Ну что, Мамонтов, – шепчет. – Дождался?

– Дождался, – отвечаю. – Твоими молитвами.

Батюшка читает молитву. Мы обмениваемся кольцами.

Я смотрю на её палец – там снова моё кольцо. То самое, которое она сняла при разводе. Теперь оно вернулось. Как и она. Как и я. Как и мы.

«Объявляю вас мужем и женой!» – для нас сегодня произнесла дважды. Но…

Я готов слушать эту фразу и сто раз.

Как и целовать свою малышку. Долго. Как в первый раз.

– Я люблю тебя! Люблю! – шепчу ей в губы.

– А я тебя! Даже когда ты козлишь, – тут же вставляет шпильку моя занозка.

– А ты моя коза, – усмехаюсь в ответ.

– Сам ты козёл, – бьёт меня в грудь, но глаза сияют.

После торжественных мероприятий – праздник. Во дворе нашего дома веселье, играет музыка. Гости смеются, говорят тосты в нашу честь.

Машке пять, Ване шесть – они бегают наперегонки, хохочет и визжат.

Слава крутит камеру, снимает всех.

Всё, как в хорошем кино. Как в счастливой жизни.

Ко мне подходит друг – Миха, с которым мы в молодости «не слезали» с гор.

– Слушай, Мамонтов, – говорит он, отводя меня в сторону. – Через месяц соревнования по экстремал-джипингу. Ты как? Поедешь?

Смотрю на него, улыбаюсь. Потом перевожу взгляд на Марину. Она стоит с Ией с бокалом. Такая красивая. Такая родная. Моя.

– Я, как настоящий подкаблучник, такие вопросы сам не решаю, – говорю намеренно громко. – У меня для этого есть жена. Теперь только от неё зависит, поеду я или нет. Без её разрешения – ни ногой.

Гости смеются. Кто-то одобрительно свистит. Маринка оборачивается, поднимает бровь.

– Что ты там про меня рассказываешь, Мамонтов?

– Что ты у нас главная, – подхожу, обнимаю её. – Что без тебя мне горы не нужны. Что решаешь все ты.

– Правильно, – она прижимается ко мне. – Запомните все. Главная в этом доме – я…

Говоря, Маришка вычислять смеется.

– Обижаешь, – игриво строю языки и целую жену.

– Терпи…

Мариха смотрит на меня, и вдруг её лицо становится серьёзным.

– Савва... спасибо тебе.

– За что?

– За всё. За терпение. За любовь. За то, что ждал. За то, что не бросил. За то, что мы снова вместе.

Я целую её снова, потому что мне приятны ее слова.

И тут Марина просит тишины. Гости замолкают.

– Дорогие мои, – говорит Мариша громко, так, что все слышат. – Я хочу кое-что сообщить.

Смотрю на неё, не понимая.

– Мы с Саввой давно не были в отпуске. И я решила... – она делает паузу, – на соревнования мы поедем.

Я улыбаюсь. Гости аплодируют.

– Но это не всё, – продолжает она. – Поедем, потому что скоро нам будет не до поездок.

Жена моя замолкает и смотрит на меня. Потом переводит взгляд на детей, на гостей, снова на меня.

– Через семь месяцев, – говорит она, – нас станет больше на одного «мамонтёнка».

В воздухе повисает тишина. Гости замирают.

Как Ваня шепчет Машке: «Я буду любить нашего нового мамонтенка».

Слышу, как бьётся моё сердце.

– Что? – говорю я. – Что ты сказала?

– Ты глухой, Мамонтов? – она смеётся, а по щекам текут слёзы. – Ребёнок у нас будет. Седьмой…

Хватаю любимую на руки, кружу.

Гости кричат «Горько!», дети визжат, музыка играет громче.

Ставлю жену на землю, смотрю в глаза.

– Мариша... – не могу найти слов, но все равно тихо спрашиваю. – Как? Таблетки же…

– Перестала пить и вот, – она смотрит на меня хитро. – Детей много не бывает…

Смотрю на свою счастливую сияющую малышку, с мокрыми глазами и улыбкой до ушей. И меня накрывает от понимания – она ко мне вернулась. Мы снова вместе. Мы снова – мы.

И в моей голове опять картинки нашего детства. Один подъезд на двоих. Мне десять, ей пять.

Я впервые ставлю её на коньки. Держу за руки, боясь, что упадёт.

Маринка смотрит на меня огромными, полными обожания глазами. Тогда я ещё не знал, что эта девчонка станет моей жизнью. Моей судьбой. Моим всем.

– Я люблю тебя, – говорю, растворяется в ней.

– Я знаю, – отвечает она

Гости скандируют: «Поцелуй! Горько!»

Мы целуемся. Долго. Как тогда, на катке. Как всегда.

Вечер заканчивается. Дети засыпают в своих кроватях.

Мы с Мариной сидим на террасе, смотрим на звёзды.

– Савва?

– Ммм?

– Скажи, ты счастлив?

Поворачиваюсь к ней. Беру за руку.

– Счастлив. Каждую минуту. С того самого дня, когда ты впервые сказала «Хочу на каток».

– Я сказала «Савка, веди меня на каток».

– Я помню.

– Ты всё помнишь.

– Всё, – киваю. – Каждое слово. Каждый взгляд. Каждую улыбку.

– И что это меняет?

– Всё, – говорю я. – И ничего. Как было, так и осталось – ты – моя жизнь. Без тебя, Маришка, этот мир не для меня…

Моя принцесса, нет, уже королева, кладёт голову мне на плечо.

Я обнимаю её. В доме тихо – дети спят. Только мы. Только звёзды. И наша любовь, которая прошла через всё.

– Савва, а ты боишься?

– Чего?

– Что мы снова не справимся.

– Нет, – говорю уверенно. – Потому что теперь мы умеем слушать и слышать друг друга. Прощать. Доверять. И любить. По-настоящему. Без условий.

Мариша поднимает голову, смотрит на меня. В её глазах – звёзды. И океан. И жизнь.

– Я тоже не боюсь, – говорит она. – Потому что ты рядом.

– Всегда, – обещаю я. – Я всегда буду рядом с тобой.

Целую свою любимку. Звёзды смотрят на нас. А где-то там, за горизонтом, – наша жизнь. Длинная, счастливая, полная детей, смеха и любви.

Жизнь продолжается. И это – самое главное…

Эпилог 2Нам не жить друг без друга

Марина

Десять лет прошло с того дня, как я прилетела на остров.

Десять лет с того мгновения, когда впустила в сердце чужого мальчика и навсегда сделала его своим. Десять лет счастливых, трудных, безумных, прекрасных лет.

Мы вместе. Мы – семья. Настоящая. Большая. Шумная.

Я, Савва, Слава, Ия, Платон, Марк, Машка, Ваня. И маленький Игнат – наш седьмой сын. Самый младший мамонтёнок. Ему скоро семь.

Он похож на меня – такой же взрывной, такой же упрямый.

Савка со смехом говорит: «Это ты, Маринка, в квадрате. Берегись, мир».

Я и берегусь. Всех берегу. Потому что я – их мать. Я – Хозяйка Медной горы, они мои сокровища.

И я никому не позволю отнять у нас это счастье, которое нам далось дорогой ценой. Не позволю даже себе.

Вспоминаем ли мы о том, что случилось с нами десять лет назад? Да. Вспоминаем.

Два раза в году. На день рождения Вани. И в дату смерти его мамы, Маши. Мы садимся все вместе. Я зажигаю свечу. Мы молчим минут пять. А потом Ваня говорит: «Мама, а расскажи про мама Машу. Какую-нибудь историю. Я хочу знать».

Я рассказываю то, что знаю о женщине, которая дала Ване жизнь. Про её печальные глаза. Про то, как она смотрела на детей. Про то, как Бог сначала не дал ей детей. А потом дал. Ваню.

Иван слушает внимательно, не перебивая. Потом кивает и уходит.

Я смотрю ему вслед и думаю о том, как вырос мой малыш. Какой он стал. Худенький, как и был, но сильный. И глаза – всё те же, Саввины. Синие-синие. Добрые.

Мы долго не говорили Ване правду о его своей матери. Думали, как, когда, зачем. Но…

За нас всё сделала чёртовка Маруська.

Я помню этот вечер, как сейчас.

Три года назад. Ночь. Я вышла попить воды. В доме тихо – все спят.

Проходя через гостиную, замерла.

На диване сидел Ваня. Нахохлившись, как воробей. Глаза большие, грустные.

Я подошла, села рядом.

– Ванюша, ты почему не спишь?

– Думаю, – ответил тихо сын. – Мама, вы отдадите меня в детский дом?

У меня сердце оборвалось и рухнуло вниз.

– Ты о чём, сынок?

– Я же не ваш сын…

Ваня смотрит на меня, и в его взгляде – была такая боль, что я перестала дышать.

– Ну, то есть ты не моя мама...

– Кто тебе об этом сказал? – еле выдавила я из себя.

– Маша…

Ваня вздохнул.

– Мама, не ругай Машу. Она не со зла. Она просто сказала, что я приёмыш. Что у меня была другая мама. А потом она умерла. И меня отдали вам.

Ваня опустил голову.

И я увидела, как его плечи затряслись. Но…

Он не плакал. Он держался, как настоящий мужчина. Точно как Савва.

Тут же из спальни выбежала Машка. Сонная, растрёпанная, но глаза испуганные.

– Я не хотела! – прошептала дочуринка. – Я не со зла! Я просто... я просто сказала правду! Ваня, прости! Я тебя люблю! Ты мой брат! Самый лучший! Не уходи! Пожалуйста, не уходи в детский дом!

Машка бросилась к Ване, обняла его, поцеловала в щёку.

– Ты глупая, – ответил Ваня тихо. – Я никуда не уйду. Куда я без тебя, Машуня?

Они сидели обнявшись – маленькие мои.

Я смотрела на них и чувствовала, как слёзы текут по щекам.

– Ты наш, Ваня! – тихо произнесла я. – И только наш! И я твоя мама, а ты мой сын. Но... у тебя правда была мама.

Ваня поднял голову, посмотрел на меня.

– Расскажи, – попросил.

И я тогда рассказала впервые:

– Мокрое мама была хорошая. Она тебя любила. Очень. И хотела, чтобы ты жил в семье. В настоящей. С папой. И с мамой.

– С тобой? – спросил Ваня.

– Со мной, – кивнула я. – Она знала, что я смогу тебя полюбить.

– И ты полюбила?

Ванюша посмотрел на меня в упор.

– Я полюбила тебя в ту секунду, как увидела, – честно сказала я. – И я поняла – ты мой.

Ваня плакал. Машка плакала. Я плакала. Мы сидели на диване, обнявшись, и плакали все вместе.

– Она на небе? – спросил Ваня.

– Да. В раю.

– Она видит меня?

– Конечно. И гордится тобой.

– Я буду стараться, – прошептал он. – Чтобы она гордилась.

– Я знаю, – сказала я. – Ты и так молодец.

После этого разговора прошло три года.

Ваня ни разу не говорил о детском доме. Ни разу не сомневался, что он наш. Он принял правду. Он живёт с ней. Он знает, что у него две мамы – одна на небе, вторая здесь, на земле. И обе его любят.

Иногда я смотрю на него и думаю: как я могла когда-то не хотеть его принимать? Как могла говорить: «Я не буду воспитывать твоего ребенка»? Как могла желать... страшного? Господи, какой же я была дурой.

Но теперь – всё иначе. Теперь я – мать. Его мать. И я никогда не отдам его. Никому.

Прошлой зимой мы с Саввой снова поехали на остров.

На пляже Савва обнял меня. И мы смотрели на океан.

– Жалко, что нельзя вернуть время назад, – произнёс мой любимый.

– Зачем? – удивилась я.

– Чтобы избежать ошибок. Не причинять тебе боль.

– Не надо, – произнесла я, прижавшись к нему. – Всё было правильно. Каждая ошибка. Каждая слеза. Каждая боль. Без этого мы не стали бы теми, кто мы есть сецчас.

– Кто мы есть? – спрашивает он.

– Семья, – отвечаю я. – Настоящая. Которая прошла через ад и не сгорела. Которая умеет прощать. Которая любит. Настоящей любовью. Безусловной.

Савка смотрит на меня. Долго, нежно, как в тот первый раз на катке, когда мне было пять, а ему десять.

Я закрываю глаза и чувствую, что время остановилось. Не потому, что мы застыли. А потому, что мы нашли друг друга. И больше не отпустим.

Вечером мы сидим на веранде. Дети уже спят. Мы с Саввой пьём чай и смотрим на звёзды.

– Марин, – говорит он. – Ты жалеешь?

– О чём?

– Что вышла за меня. Что родила столько детей. Что прошла через всё это.

– Нет, – отвечаю я. – Ни разу. Даже когда ненавидела. Даже когда плакала. Даже когда хотела убить.

– Прямо-таки убить? – смеётся Савка.

– Прямо-таки, – киваю. – Но потом передумала.

– Почему?

– Потому что поняла: без тебя не смогу. Ты – моя жизнь, Савва. Даже когда ты козло–баран…

– А ты – моя…

Говоря, Савка подхватывает меня на руки и усаживает к себе на колени. – Даже когда ты стерва…

– Я не стерва, а стервочка, – уточняю безобидно.

– Ты – Хозяйка Медной горы, – улыбается. – Это страшнее.

Мы молчим. Смотрим на звёзды.

– Савва?

– Ммм?

– Спасибо тебе.

– За что, милая?

– За то, что ждал. За то, что любил. И любишь.

– Я любил тебя, моя заноза, и буду любить всегда, – говорит Савва. – Всегда.

Я вспоминаю нашу жизнь. Взлёты и падения. Ссоры и примирения. Развод и воссоединение. Столько всего. А кажется – только вчера.

В моей голове проносится картинка. Один подъезд на двоих. Савве десять, мне пять. Он впервые ставит меня на коньки, держит за руки, боясь, что упаду. Я смотрю на него и влюбляюсь. На всю жизнь.

Тогда я ещё не знала, что этот мальчик станет моим мужем. Отцом моих детей. Моей опорой. Моей болью. Моей радостью. Моим всем.

– Жизнь продолжается, – говорю я.

– Продолжается, – соглашается Савка.

– И это прекрасно.

– Прекрасно, – повторяет мой муж.

Я смотрю на звёзды и думаю о том, что всё будет хорошо. Потому что мы вместе. Потому что мы семья. Потому что мы – Мамонтовы.

Семь детей. Безумная любовь. Бесконечное счастье. И вся жизнь впереди…