332 500 произведений, 24 800 авторов.

Электронная библиотека книг » Максим Субботин » Мертвые не разговаривают (СИ) » Текст книги (страница 16)
Мертвые не разговаривают (СИ)
  • Текст добавлен: 4 октября 2016, 23:26

Текст книги "Мертвые не разговаривают (СИ)"


Автор книги: Максим Субботин




Жанр:

   

Ужасы



сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 18 страниц)

– А самого его порешить! – выкрикнул кто‑то из задних рядов. – Прожили двадцать лет – и еще проживем. Чего мы не видели там, с той стороны? – кричащий закашлялся, но все равно продолжил. – Одни душегубы да сволочи продажные. А здесь мы сами себе хозяева! Нашли же, как ужиться с городом? Нашли! И неплохо живем…

Он не закончил фразы, так как на него накинулись чуть ли не с кулаками. Похоже, кого‑то жизнь в закрытой деревне все же не устраивала.

– Пустить ему кровь! – противно закричала худая женщина. – Небось, и нет ее – тухлятиной потянет.

– А Аленка‑то, Аленка – бесстыжая! – вторила ей соседка. – Небось, она‑то знает, что у него там живое…

– Молчать! – голос старосты перекрыл разросшийся галдеж. Люди присмирели, вернулись на места. – Решение непростое и требует тщательного обдумывания.

– Это что же, родню своими руками? А где гарантии?

– Гарантий нет. И это чистая правда, – сказал Андрей. – Не стану лгать. Они не сказали напрямую. Все мои выводы – лишь плод моих умозаключений. Я видел немного больше вашего, но все равно не могу поручиться, что не ошибся.

– А ты, Степан Михайлович, часом, не виноват? – говорившего Андрей не увидел, но кричал явно мужчина. Причем его язык прилично заплетался. – Ты же учителем был. Так? Вдруг сам чего детишкам и наговорил, что они теперь осерчали на всех?

– А ты моего мужа не тронь! Поболе твоего для деревни сделал. Жилы рвал, чтобы ты, скотина, сейчас жил в сытости и под доброй крышей!

Галдеж и крики вспыхнули с новой силой.

Андрей стоял, не понимая, что происходит. И он‑то надеялся, что все решится за какой‑нибудь час. Час еще не истек, а аборигены готовы с кулаками защищать свою точку зрения. Оно и понятно – ключ к возможному спасению лежит через смерть. Что будет, когда они узнают, что лишены возможности выбора?

– Это не все, – повысил голос Андрей, стараясь перекричать вконец проснувшихся людей. Странно, но шум спал. – Они хотят, чтобы к ним пришли все. Будут ждать у детского дома. Только там гарантируют безопасность. Они сами выберут тех, кто виновен в их гибели. Остальных отпустят. После того как уйдут призраки – вы сможете вернуться в реальный мир – барьер спадет. Решение за вами. Я вам больше не нужен. Мог бы уйти – ушел, но тоже завишу от вашего решения. У меня больше нечего сказать.

Люди сидели, точно пыльным мешком пришибленные. Столько лет прятаться от призраков, учиться не попадаться им на глаза – и вот тебе, собраться кучей и идти на заклание. И что самое поганое – никакой уверенности, что все действительно закончится. Даже если призраки действительно сдержат данное ему слово.

– Ты уверен в своих словах? – Степан Михайлович подошел тихо, встал рядом.

– Иных вариантов не вижу. Куда идти и с кем говорить еще – не знаю. Похоже, решение принять придется.

– Тебе легко говорить. Ты ничем не рискуешь. Мы же… Они правы. То, что ты предлагаешь, – самоубийство. Безумное и очень болезненное. Пусть не для всех. И при всем при этом, не знаю почему, я тебе верю. Но этого мало. Решение должно быть общим. Я не стану давить. Не имею права.

– И как быть?

– Пусть подумают.

– Не хочу торопить, но я долго не продержусь, – Андрей повернулся к старосте. – В любом случае – у вас есть пища для размышления. Уверен, выполнить условие призраков детей сможете и без меня.

– Не продержишься?

– Попробуй не спать несколько дней, поймешь меня.

– Да–да… – рассеянно произнес староста. – Подожди, сейчас позову свою старуху, сделает тебе чай.

– Не стоит. Думайте. Ты бы не стоял в стороне. Все‑таки решение важное. Касается каждого из вас.

Андрей сам не заметил, как перешел на «ты», хотя при общении с малознакомыми людьми обычно использовал уважительное обращение. Но собеседник, похоже, не обратил внимания на подобную мелочь. Староста выглядел растерянным. Он будто не мог для себя решить – то ли присоединиться к гомонящей толпе, то ли остаться сторонним наблюдателем.

– Где Алена?

– Там… – Степан Михайлович рассеянно махнул рукой в сторону, потом поднял на Андрея взгляд. – Не вздумай ходить к ней.

– Ты же понимаешь – все ваши законы исчезли. Исчезли несколько минут назад, когда люди узнали о пути к возможному спасению. По–прежнему уже не будет.

Староста молчал.

– Не буду мешать, – Андрей пошел вглубь деревни.

От того мертвого спокойствия, которое встретило его с полчаса назад, не осталось и следа. Не все остались на месте «собрания». Некоторые разбрелись по домам, по улицам. Небольшими группами, парами, в одиночку. И всюду разговоры, споры, рассуждения.

Вряд ли кто‑то помышляет о сне. И по–прежнему действительно не будет. Они или согласятся искать того, кто необходим призракам, или останутся по две стороны баррикад. Наверное, надо бы чувствовать себя виноватым. В конце концов, люди действительно жили двадцать лет и прожили бы в уже устаканившемся укладе еще не один год. В этом сомнений нет. Но пришел незваный гость и все поставил с ног на голову. И все же Андрей не чувствовал вины. Он до сих пор не был уверен в своем выводе относительно способа спасения, но в содеянном не раскаивался. Он больше не может тащить все на себе. Слишком тяжело, слишком устал. Стоит немного расслабиться – и мир вокруг замирает, становится вязким.

Ночь манит сонными объятиями, утяжеляет веки. Он будто бредет по дну океана – безбрежного, умирающего. Кое‑кто из его обитателей еще высовывается из потайного схрона, но тут же нырнет обратно. Боится. Тонны воды давят на плечи. Так нечестно. Трудно дышать. Хочется вынырнуть на поверхность, скинуть с плеч тяжесть, вздохнуть полной грудью. Увидеть солнце. Но океан не пускает. Напротив – дно под ногами проседает и начинает затягивать.

И все же он гнал наваждение прочь. Рано опускать руки.

В голове родилась дикая мысль: а что, если попытаться вытащить Алену в ту, другую версию Водино? Он же способен перетаскивать из мира в мир неодушевленные предметы, так почему бы то же самое не сработало и с живым человеком? Да, придется хорошо подумать, как совершить такой переход. Ведь повторной попытки может и не быть. Достаточно ли ему просто держать ее за руку, или необходим более тесный контакт?

Андрей усмехнулся собственным мыслям.

Единственное, что останавливает от подобного эксперимента, опасение – сможет ли она спать на «той стороне»?

Его провожали пристальными взглядами. Не всегда приветливыми. Несколько раз в спину летели не самые приятные выкрики. Кое‑кто из аборигенов увидел в госте из другого мира явного врага. Пока недовольство его присутствием не выплескивалось за рамки банальных оскорблений, но долго ли горячие головы смогут сдерживать свою ярость? Вряд ли. Андрей был уверен: вскоре обстановка накалится куда сильнее. А уж тогда держи ухо востро.

Андрей всматривался в покосившуюся постройку, напоминающую сарай, сложенный из самых корявых в деревне бревен, когда над частоколом поднялся горящий шар. Небольшой, размером с футбольный мяч. Похоже, шар запустили издалека. Летел он по длинной плавной дуге и упал как раз среди домов.

Заторможенное сознание еще только пыталось осознать увиденное, когда в месте падения шара раздался сильный взрыв.

Ночь всколыхнулась.

Воздух загудел, наполнился запахом сгорающего пороха. Андрей бросился на землю, но слишком поздно. Осколки, рванувшиеся во все стороны, уже изрешетили близстоящие дома. Ему повезло – оказался под защитой какого‑то строения. Когда начал подниматься с земли – ночной воздух уже разрывали отчаянные женские вопли и ругань мужиков, спешащих на леса частокола. Похоже, за всеми этими спорами часовые позабыли о своей службе, а потому прозевали нападение… падальщиков?

В небо поднялся еще один горящий шар. На этот раз с противоположного конца деревни. Андрей видел его всего мгновение, но дожидаться взрыва не стал – бросился к сараю из корявых бревен. Если это не «холодная», тогда все плохо.

Прозвучавший взрыв все же заставил вздрогнуть. Андрей подлетел к сараю, вцепился в кольцо, заменяющую ручку. Дернул на себя. Дверь не шелохнулась.

– Ален! – заорал что было сил.

С той стороны двери послышалась возня.

– Я здесь! – в голосе девушки звучало напряжение.

Андрей снова рванул дверь на себя и только потом взглянул на нее внимательнее – засов. Ругаясь сквозь зубы, он вытащил кусок дерева из пазов, открыл дверь.

Новые снаряды увидел краем глаза, бросив случайный взгляд в сторону. Над деревней зависло сразу три горящих шара. Даже красиво…

Он метнулся в раскрытую дверь. Врезался в начавшую выходить Алену. Та вскрикнула, упала на спину. Андрей успел захлопнуть за собой дверь, когда за спиной рвануло. Ударную волну он ощутил даже через доски.

Отличное развитие вечера! Зато проснулся.

Все стихло.

Ни взрывов, ни криков.

– Что это? – шепотом спросила Алена.

– Не знаю. Тебе лучше знать. Любители человечины? Кто еще может?

– Никогда прежде…

Тишина взорвалась. Снаружи раздались крики и звуки одиночных выстрелов.

– Проголодались, наверное, – стиснул зубы Андрей.

Он попытался рассмотреть хоть что‑то через щель над дверью, но снаружи клубился дым.

– Зачем ты здесь? – спросила девушка. Судя по звуку, она поднялась.

– Как думаешь?

– Ты обещал не спорить.

– Я и не спорю.

Снаружи, совсем близко, раздался стрекот автомата. Длинная очередь оборвала чей‑то отчаянный вопль.

– А если они пришли за мной? – сглотнул Андрей.

– С чего бы это?

– Тот падальщик, с которым я столкнулся, когда ходили к церкви, сказал, что мы еще встретимся.

– И все?

– Ты сама говорила, никогда прежде они не позволяли себе такого. Значит, случилось нечто, что подвигло их рискнуть. Нападение на хорошо защищенную деревню – шаг отчаянный. Не находишь?

Девушка молчала.

– Раньше вы брали кого‑нибудь из них живьем?

– Да, случалось.

– Они не пытались отбить своего?

– Некого отбивать, – хмыкнула Алена. – Уж не знаю почему, они сами убивают себя. Каждый раз по–разному, но всегда находят способ. Может быть, боятся мести с нашей стороны. Может быть, еще зачем‑то. Из них и слова не вытащить.

– Понятно… Тогда версий не остается. Если я прав, они не уйдут, пока не перережут всех или не найдут меня.

– Ты же не собираешься?..

– Сдаться? Нет. Но и сидеть здесь нельзя. Из меня хреновый солдат, но сейчас там, снаружи, каждый защитник на счету, – Андрей понизил голос до еле различимого шепота, прильнул к щели над дверью. – При должном умении даже десяток уродов с огнестрелами расправится с теми, кто вооружен мечами и луками. А падальщики, похоже, знают, что делают.

Алена продолжала молчать, за что Андрей был ей благодарен. Слух не подвел. Несколько секунд промедления – резкий пинок по двери. Та с грохотом вылетела на улицу, ударилась о замершего перед ней человека. Человек вскрикнул, повалился на землю. Андрей вылетел, не медля ни мгновения. Подбитый дверью пытался подняться. В темноте и дыму видны лишь очертания фигуры, но разбираться – свой–чужой – некогда. Резкий удар в висок снова опрокинул противника. На этот раз никаких криков.

– Кто это? – послышался из‑за спины шепот Алены.

– У него автомат. Что это значит?

– Падальщик…

– Спрячься, – Андрей быстро обыскал поверженного. Забрал автомат (обычный калашников), самодельный нож и цепь с крючьями. Впрочем, как обращаться с последней, он не знал, а потому отложил в сторону. Ни к чему лишнее. Да и звенит. Именно легкое позвякивание и выдало ее хозяина.

Затем проверил состояние человека – живой, только без сознания. Добить? Ни отвращение к людоедству, ни осознание, что человек пришел за его головой, не позволили Андрею завершить начатое. Забросив автомат за спину, он оттащил бессознательное тело в «холодную», запер дверь.

– Извини, прятаться придется в другом месте, – сказал Алене.

– Я бы и не осталась здесь одна, – фыркнула девушка.

– Не удивлен, – усмехнулся Андрей.

С одной стороны, решительность девушки ему очень нравилась, но с другой стороны – как бы такое рвение не обернулось бедой, прежде всего для нее самой.

– Только осторожно, не отходи далеко. Держи, – он протянул Алене нож. – Увидишь человека с огнестрелом – прячься за меня. А еще лучше – за дом.

– Идем. Хватит наставлений.

Боевая, ничего не скажешь. Да и боевого опыта у нее, похоже, больше. Быстро пришла в себя от первого шока. Кто еще кого инструктировать должен? И куда только делась та испуганная девчонка, которая встретила его в деревне в первый раз, которая боялась пошевелиться в комнате старосты?

Андрей перевел автомат в режим одиночной стрельбы.

Они двинулись вдоль частокола. Огненные бомбы больше не летели, но и тех, что упали, оказалось с лихвой достаточно, чтобы деревню охватили языки разгорающегося пожара. Огонь бушевал сразу в нескольких местах. И все бы ничего – возможно, общими усилиями его бы и удалось потушить, вот только падальщики не дали этого сделать.

Ночь наполнилась криками, шумом пламени и звуками выстрелов. В основном стреляли у ворот. Похоже, каким‑то образом людоедам удалось миновать охрану. А была ли она на месте? Андрей скрипнул зубами.

Он среагировал на шум на стене. Поднял взгляд, успел отшатнуться, крикнуть Алене, чтобы та уходила. У самого виска что‑то свистнуло. Из темноты рухнул человек, тут же взмахнул рукой. Металлический звон заставил уйти в перекат. И вовремя – в землю, где только что стоял Андрей, ударили крючья.

Он выстрелил. Падальщика отбросило назад. Цепь выпала из его руки. Но сам людоед не упал. Из его груди вырвался озлобленный крик. Он выбросил перед собой руку.

Андрей выстрелил снова.

Падальщик рухнул на землю. Его тело била судорога. Он продолжал что‑то выкрикивать, но слов не разобрать. Человек будто языка лишился.

Откуда‑то сбоку вынырнула Алена, склонилась над людоедом – ударила того точно в висок. Человек затих.

Андрей молча подошел к поверженному противнику. Прежде всего, его интересовали руки падальщика. Короткий осмотр. Так и есть: ладони окровавлены, с глубокими ранами.

– Они даже не замотали руки, когда перелазили через колючую проволоку, – проговорил сам себе. – Почему?

Рядом раздался безумный вопль.

Андрей повернулся на звук. Еще один падальщик перемахнул через частокол и схватился с каким‑то мужиком. Невысоким, вооруженным мечом. Мужик замахнулся своим оружием, но людоед ловко поднырнул под него – прыгнул, точно высвобожденная пружина, ударил противника в лицо. Тот рухнул, точно подкошенный. Падальщик вмиг оказался сверху, прижал его коленями.

Андрей закричал, пытаясь привлечь внимание людоеда к себе. Стрелять он не стал, опасаясь в неверном свете попасть в мужика. Падальщик повернул голову в его сторону, а потом, не глядя, ударил человека под собой. Даже не ударил – будто отмахнулся от него. Но в до того пустующей ладони внезапно появился нож. Сталь вспорола шею мужика.

Падальщик тут же взвился на ноги, метнулся к Андрею.

Выстрел.

Людоед, точно предвидел опасность, – вильнул в сторону.

Еще выстрел.

И снова мимо.

На третий выстрел времени уже не хватило.

Падальщик снова прыгнул. Андрей ударил наотмашь прикладом. И вот на этот раз попал – прямо в челюсть, на противоходе. Людоеда будто срубило. С приглушенным рыком он рухнул на землю. Но не остался лежать без движения – попытался полоснуть ножом. Отчаянно, мало чего видя вокруг. Его лицо заливала кровь, нижняя челюсть сместилась. Но урод все равно не терял сознания, продолжал рваться в атаку.

Боли они, что ли, не чувствуют?

Падальщик рвался, точно бешеный пес.

Андрей ударил его снова. Прикладом, по голове.

Собственное сознание заволокло тягучей пеленой, сквозь которую с трудом пробивались мысли.

Алена ухватила его за руку.

– Идем, быстрее!.. – почти прокричала в ухо.

Андрей тряхнул головой. Бросил еще один взгляд на неподвижное тело падальщика.

Шок? Шок от убийства?

Только не сейчас! Потом – сколько угодно. Но не сейчас!

Он не нашел ничего лучшего, как с силой вцепиться зубами в собственную руку. Во рту появился вкус крови. И тут же тягучую пелену точно прорвало. Перед внутренним взором Андрея появилась тварь – ухмыляющаяся разорванным ртом, втягивающая в себя капающую по подбородку кровь, вгрызающуюся в собственную руку.

Андрей увидел себя.

Нет! Этого не будет!

Алена что‑то кричала, куда‑то указывала рукой. Он ничего не слышал. В ушах звенело, а по коже стекали крупные капли холодного пота. Не хватало воздуха, хотелось бежать прочь. Подальше от всего этого безумия.

Он не превратится в ту тварь! Нет!

Голова раскалывалась, ее будто распирало изнутри. Лопнет. Сейчас лопнет!

В реальность его вернула жгучая боль.

– Ты что?! – крик Алены ворвался в уши.

Одна щека пылала. Это что, она его саданула?

– Спасибо… – пробормотал Андрей.

Он сходит с ума. Так же, как и все в Водино.

– Стой! – обхватил Алену за плечи. – Если я изменюсь. Если потеряю над собой контроль – уходи. Не оставайся рядом.

В ее глазах читалась растерянность. Понимает ли, что с ним происходит?

Девушка неуверенно кивнула.

– Обещай мне! – Андрей повысил голос.

Наверное, выглядит сейчас ничуть не лучше любого падальщика.

– Я не дам тебе уйти, – твердо проговорила она.

Андрей хотел было спросить, что девчонка имеет в виду под этими словами, но обоих отвлек взрыв отчаянных криков. Детских криков?

Они звучали совсем близко. В одном из соседних строений.

– Библиотека! – выдохнула Алена и сорвалась с места.

Андрей побежал за ней. Никаких мыслей! Никаких видений! Он не думает и не вспоминает!

До библиотеки Алена добралась первой, выскочила за угол – и тут же на нее набросился падальщик. Девушка едва успела увернуться от взрезавшей воздух цепи, упала.

Андрей открыл огонь на бегу. Не попал, но хотя бы заставил людоеда отпрянуть.

Алена быстро вскочила на ноги, метнула нож.

Удачно или нет – пока не видно.

Андрей добежал до угла. На самом пороге входа в библиотеку лежал отец Всеволод. Рядом, покачиваясь на нетвердых ногах и наклонившись вперед, стоял падальщик. Из раны на его голове обильно текла кровь. В его ногах валялось разбитое в щепы ведро. Земля кругом – мокрая. Еще один падальщик только–только выдернул из своего плеча нож, с безумным блеском в глазах провел по нему языком.

Андрей нажал на спусковой крючок, но выстрела не последовало.

Кончились патроны?

Падальщик с ножом в одной руке и с цепью в другой руке ощерился. Пошел на Андрея.

– Прочь! – крикнул тот Алене, которая было решила встать на пути людоеда.

Цепь взметнулась над головой последнего, сделала виток и разъяренной змеей бросилась к Андрею. Тот рванул в сторону, но стальные крючья ударили в плечо, впились в плоть. Падальщик рванул цепь на себя – и Андрея бросило вперед. Он не удержался на ногах, упал. Автомат загрохотал рядом.

Андрей успел развернуться на спину, когда падальщик рухнул на него, целя ножом в грудь. Удар удалось перехватить, но раненое плечо тут же отозвалось жгучей болью, рука почти онемела. Лезвие ножа опустилось, почти коснулось рубахи.

– Я же сказал, что мы еще увидимся, – прошипел людоед.

Только теперь Андрей узнал его. Тот самый урод, у которого он отнял добычу у храма.

Губы падальщика раздвинулись в кровожадном оскале. Изо рта пахнуло гнилью. Он еще сильнее надавил на нож. Навалился всем телом.

Андрей закричал. Лезвие ножа вспороло кожу, уперлось в ребро.

Звона цепи он не слышал, зато увидел, как она вдруг обвилась вокруг шеи людоеда. Улыбка тут же слетела с его лица, напор исчез. Падальщик откинулся назад. Андрей, не мешкая, вскочил следом. Теперь он оказался наверху. Людоед попытался отмахнуться ножом, но его удар наткнулся на блок. Андрей резко вывернул кисть противника. Та хрустнула, оружие вывалилось. На лице падальщика не отразилось и тени боли. Он продолжал сверлить Андрея ненавидящим взглядом, но ничего сделать уже не мог. Цепь плотными кольцами обвила его шею и продолжала душить.

Другой конец цепи держала в руках Алена. Девушка уперлась ногами в землю и стояла с каменным лицом. Андрей еще раз подивился ее смелости. Падальщик, который недавно мучился головой, теперь лежал без движения. А вскоре затих и тот, который чуть было не расправился с Андреем.

– Спасибо, – проговорил он, морщась.

Рукав рубахи пропитался кровью.

Алена только кивнула, отбросила цепь и бросилась к отцу Всеволоду. Перевернула того на спину. Из дверного проема послышались нарастающие рыдания – и на пороге показались дети. Мальчик и девочка. Как они сюда попали?

Андрей поднялся, подобрал нож падальщика. Отличный из него защитник, ничего не скажешь!

Духовник был жив. Без сознания, с рваной раной на боку, но жив.

Между тем стрельба в деревне стихла. Пожар усилился и охватил почти все дома. Воздух наполнился треском и клубами дыма.

А вот библиотека все еще стояла, не тронутая пламенем. Возможно, именно поэтому в ней пытались спрятаться дети. Алена исчезла в темноте дверного проема, но вскоре вернулась. На руках она несла еще двух малышей, третьего вела за руку.

– Поможешь ему? – кивнула на отца Всеволода. – Надо уходить. Иначе сгорим.

Жар стоял сильнейший. Искры поднимались в воздух целыми снопами. Кожа горела от их прикосновения.

Андрей попытался поднять духовника на руки. С огромным трудом, сжимая зубы, ему это удалось.

Они вернулись к изгороди и пошли вдоль нее. Тут жар чувствовался не столь сильно, а искр было значительно меньше.

К тому времени, когда они добрались до ворот, Андрей почти не воспринимал окружающую действительность. Боль раздирала плечо. От крови рука стала скользкой – и тело духовника все время норовило вывалиться.

Он дошел. Отца Всеволода перехватил кто‑то из мужиков. Поддержали и самого Андрея, не дав ему рухнуть тут же.

Алена на некоторое время исчезла, но потом появилась снова. С полосками чистых тряпок, водой и какой‑то мазью. Вывела его за ворота.

– Мы победили? – спросил Андрей, еле ворочая языком.

– Да… – ее голос звучал будто издалека.

Он не чувствовал, как она перевязывает его рану. Выпал из реальности. Странно, что не уснул, не потерял сознания. Разум просто отключился. Ненадолго, минут на десять. Когда Андрей вздрогнул и судорожно принялся озираться, пытаясь понять, где он находится, девушка как раз заканчивала перевязку.

– Тише, – проговорила она, положив ему руку на грудь.

Неужели беспокойство в его глазах столь велико?

– Кого‑нибудь живым взяли? – немного погодя спросил Андрей.

– Да. Несколько человек.

– И они до сих пор не убили себя?

– Пока нет, – чуть заметно усмехнулась Алена. – За ними хорошо следят.

– Нам нужны все, – Андрей сел поудобнее. Плечо, туго перетянутое полосками тряпиц, почти не болело. – И те, кто остался в лесу. Все падальщики.

Девушка нахмурилась.

– Это потребует времени, – неуверенно сказала, чуть помедлив. – Ты уверен, что это необходимо? Ловушки…

– Я помню. И потому не настаиваю. Только напоминаю. Решать вам.

Тело охватывала приятная слабость. Андрей все еще сидел с открытыми глазами, но даже собственные слова звучали издалека. Будто чужие. Иногда кто‑то проходил мимо, что‑то говорил или спрашивал. Слов не разобрать. Окружающий мир схлопывался, тонул в сгущающемся мраке невосприятия. Как хорошо! Ничто не отвлекает, ничто не бередит. Всему есть предел. И Андрей своего предела достиг. Он был готов уснуть, а там – будь что будет.

Реальность вернулась неожиданно, жгучей болью в щеке. Андрей дернулся, попытался защититься здоровой рукой.

– Мне показалось, ты уходишь… – услышал взволнованный голос Алены.

– Ухожу? – в отличие от реальности, способность мыслить более–менее здраво возвращалась очень неохотно.

– Засыпаешь.

Андрей помотал головой, коснулся ладонью щеки.

– Спасибо, – он еще не окончательно пришел в себя, но падение в вожделенный мрак беспамятства прекратилось. Или, по крайней мере, сильно замедлилось. – Много народу погибло? Падальщики что‑то говорят? Много раненых? Вы приняли какое‑то решение?

Сознание на автомате выдавало вопросы. Начни девушка на них отвечать, не факт, что Андрей бы уловил суть ответов.

– Тебя ударить еще раз? – ее голос звучал жестко, из него исчезли теплота и беспокойство.

– Нет, – Андрей оперся о землю, кое‑как поднялся.

Алена ему не помогала.

– Вот и хорошо, – продолжила она. – Люди готовы идти за тобой. Тебе поверили. Но они не пойдут за развалиной, которая вот–вот потеряет сознание, – девушка немного помедлила. – Ты понимаешь, что я говорю?

– Мне бы воды…

– Хочешь пить?

– Нет – за шиворот. Я все понял. Скажете, когда будете готовы.

– Придется подождать, – поморщилась Алена. – До утра.

Андрей открыл было рот спросить, почему, но девушка его опередила.

– Ты сам сказал, что нужны все. Идти в лагерь падальщиков ночью – самоубийство.

– Хорошо. Если что – можешь приложить меня снова, – усмехнулся он. – Бодрит, надо сказать. Хотя и вода не помешает.

Алена еле заметно улыбнулась.

– Ты понимаешь, у нас больше нет дома? – в ее глазах появилась боль. – Конечно, все можно отстроить снова. На этом месте или в другом – не так важно. Но там, – она указала рукой на стены деревни, за которыми все еще бушевал пожар, – погибло все, что у нас было. Погибли семена, заготовленные на весну. У нас нет выбора.

Андрей почувствовал, как в груди ширится холодный ком. Случилось именно то, чего он так опасался: от него ждут чуда, ждут спасения. Очень плохо! У него у самого нет уверенности в правильности избранного пути, а ведь еще нужно заразить этой уверенностью остальных. Впрочем, как бы погано это ни звучало, но нападение людоедов сыграло ему на руку – аборигены вмиг утратили все сомнения. И плевать на то, чего добивались сами падальщики. За ним ли они пришли, или за своим человеком.

– Понимаю, – проговорил Андрей. – А потому сделаю все, на что еще способен. Но обещать ничего не стану.

– Обещать и не надо, – наконец улыбнулась Алена. – Просто не уходи.

– Ну, на всякий случай держи под рукой скалку, – попытался пошутить Андрей. Вышло плохо – девушка только тихо хмыкнула.

Остатки ночи прошли для него под знаком непрерывного труда. Андрей сам попросил дать ему работу. Благо, в последней нехватки не было. Деревня выгорела за считанные часы, потушить ее не удалось – оказалось просто нечем. До единственного колодца не добраться, а больше взять воду поблизости неоткуда. Поиски выживших и мертвых, а также остатков уцелевшего инвентаря, инструмента и еды затянулись как раз до утра.

Андрей старался не скатиться к монотонному труду. Сам копался в обгорелых остовах домов, вскрывал полы, разгребал завалы. Поглощенный поисками, он упустил момент, когда полтора десятка вооруженных мужиков покинули пепелище. Лишь спустя время, решив немного передохнуть, поинтересовался у Алены, что все же местные решили с падальщиками. Оказалось, не только решили, но и отправились на поиски. Но прежде вроде бы получили кое–какую информацию от одного из пленных.

Оставалось только ждать. Работать и ждать. Причем работать на голодный желудок. Но что еще более мучительно – почти без воды. Вода в деревенском колодце, казалось, впитала в себя большую часть пепла с пожарища. В вытаскиваемых из него ведрах плескалась грязная жижа, которая даже после фильтрации через ткань полностью не избавлялась от примесей.

В воздухе стоял тяжелый запах гари. В горле першило, глаза слезились. Андрей перемазался с ног до головы. Раненое плечо снова начало болеть. Но работал он не зря. Не считая некоторого количества найденного хозяйственного инвентаря, он обнаружил в подвале одного из домов запертую там семью. Обвалившиеся крыша и стены не оставляли людям шансов на спасение своими силами. Даже их крики были не слышны до тех пор, пока Андрей не прислушался специально, присев на корточки среди все еще тлеющих развалин. Только тогда различил под ногами невнятный шум, похожий на далекие, приглушенные крики.

Он не ошибся. Стоило постараться и приподнять несколько половых досок, как крики стали более явственными. Несчастных достали. Оказалось, что во время спешного спуска сломалась лестница – и люди просто не могли подняться к люку.

Небольшая экспедиция, ушедшая к лагерю падальщиков утром, вернулась чуть раньше полудня. Вернулись не все. Из полутора десятков шестеро так и остались в лесу, еще трое шли с большим трудом. За собой они вели людей – грязных и оборванных, с затравленными, но не испуганными взглядами. Женщины, дети. Ни стариков, ни мужчин. По всей видимости, в набег ушли все, кто способен держать оружие. Хотя, с другой стороны, поимка даже тех, кто остался на хозяйстве, обошлась аборигенам немалой кровью.

– Теперь все, – к Андрею подошел староста.

– Значит, выступаем?

– Да. Закончим все сегодня. Дотемна, – на его лице застыло выражение отрешенности. Степан Михайлович будто смотрел в себя.

О чем думает? Правильно ли решение принял, поддержав чужака? Правильно ли поступает теперь, намереваясь идти в неизвестность? Да, они многое и многих потеряли. Но выжившие вполне могут попытаться начать все заново. Без прыжков в колодец вслед за странным человеком, появившимся из ниоткуда. Это их мир. Привычный, облеченный собственными законами и правилами.

Староста кивнул и отошел.

– Скажи, что все будет хорошо, – голос Алены вырвал Андрея из размышлений. Он обернулся. Девушка стояла, сжимая в черных от копоти руках, фляжку. – Хочешь пить? – протянула фляжку ему.

Андрей не стал отказываться. Вода была холодной, но горчила. На зубах после нее осталось ощущение мелкого песка. И все же жажду такое питье немного утолило.

Он поднял взгляд на девушку. Она неотрывно следила за ним.

Уйти от ответа не выйдет.

– Все. Будет. Хорошо, – раздельно проговорил Андрей.

Губы Алены дрогнули в легкой улыбке.

– Спасибо, – прошептала она.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю