Текст книги "Норильск - Затон"
Автор книги: Людмила Сурская
сообщить о нарушении
Текущая страница: 9 (всего у книги 21 страниц)
– Хитёр командир, свою шапку пожалел, подождал пока старший лейтенант прибежит. Смех смехом, а ведь спасли тогда дивизион от беды. Остаться зимой без соляры, это конец. Пока Олег со своими надувными габаритами дополз до верха, общими усилиями все неполадки устранили. В тот раз тоже был виновен молодой солдат, которого Олег отправил одного без контроля, к резервуарам. Толку ну никакого, что ругали, что нет. Нигде не зацепило. Одно тогда твердил: «Я думал, товарищ командир, я думал…» «Хватит уж думать прыгать пора. – Орал на него Илья. А толку-то с того. Новый случай и опять тот же подход к делу. – Хочешь учить, блин, учи, но стой рядом. Понял?» «Понял», – согласился Олег в тот раз. А сам опять двадцать пять. Такому рассказывай не рассказывай всё едино медведь. Ничего не попишешь с этим, приходится работать с теми, кто в штат записан. О, телефон старается, сейчас из полка расскажут по полной раскладке что почём. ЧП на дивизионе это пучок крапивы в букете полка. Втыки долго ждать не довелось, всю раскладку взысканий расписали наперёд. Лодки вернулись в «Затон» только вечером. Увидев в кабинете командира свет, замполит, не раздумывая, потопал в штаб. Кинув у ног Ильи портфель, он проворчал:
– На, получи.
Седлер поёжился:
– Целый портфель взысканий привёз?
Замполит расплылся в ехидной улыбке.
– Догадливый, мало?
– Это добавка к телефонным, – постучал по ручкам полевых телефонов он.
– Много ввалили? – заинтересовался Юра.
– Показать? Что там с пацаном? – перешёл на серьёзное Илья.
Замполит, достав из кармана бутылку минералки, открыл её о крышку стола и разлил по стаканам, принялся рассказывать:
– Жить будет, рёбра поломал, голову зашиб, рука сломана. В основном костям досталось. Доктора радуются, что так повезло и поломанными рёбрами ничего не порвали.
– Уже лучше дышится, – хлебая минералку радовался Седлер.
– А ты что нашему Герасиму сделал?
Герасимом все величали Олега. Илья, подставив свой стакан под новую партию минералки, сказал:
– Машину ремонтировать послал. Не смотри ты на меня так, что с ним сделаешь, уродился дубинушкой таким. Дотерпеть его до замены придётся.
Замполит разлил последние капли минералки и вздохнул:
– Боюсь, он нас переживёт на «Затоне». Нашего брата поснимают и отправят на материк, а он так и останется ещё на срок здесь мычать. Похоже, ему понравилось. Что касается меня, то точно так и будет. Моё начальство сегодня так красноречиво расписало мне перспективу, что я, не тяня резину, зашёл в аптеку и купил себе валерьянки, на твою долю кстати тоже. Отдать?
– Смотрю на тебя и не узнаю бравого Юрка, – ухмыльнулся Илья.
– Какого рожна бравого, я еле живой, – заныл Юра. – Общипали всего.
Илья сочувствующе похлопал его по руке.
– Подумаешь, крылышки кошки погрызли, не мычи, прорвёмся, им в комфортабельном Норильске ничего не остаётся, как учить правильно нас жить в тундре. Печатку купил?
– Ну.
– Ещё раз не спрячь на помойке. Покажи.
– Интересно, догадается она или нет? – улыбнулся своему предположению Юра, доставая из нагрудного кармана кольцо.
Седлер покрутил в пальцах печатку и спросил:
– На прежнем, глаза были?
– Что ты имеешь ввиду? – вытаращился тот.
– Гравировка? – пояснил Илья, возвращая кольцо.
– Откуда.
– Значит, проскочишь, – заверил он. – Ценник только убери, а то получится, как в анекдоте с хрустальной вазой. Каждый разбитый кусочек в отдельной упаковке.
– Кто-то же найдёт её холеру когда-нибудь, – вздохнул замполит.
– Ага, и даже, может быть, здесь откроют прииск, – хохотнул Седлер.
– Пошли спать командир, наверное, всё, что запланировано небесной канцелярией на сегодня уже случилось. Помойку поковыряли, на ковёр к начальству попали. Больше точно ничего не отломится.
«Затон» в заложниках у зеков
Но спалось тоже не совсем спокойно и сладко. Несколько раз поднимали звонки из полка, интересовались обстановкой. Илья заверил, что пока: «Тьфу, тьфу!» нормально. Никаких чужаков не замечено. Про себя выругался: «Раз все дёргаются, значит, головную боль не поймали, и ребятки наверняка где-то отсиживаются». Только спрятался под одеяло, придвинув к себе Лизу, молнией пронзила мысль, а что если в тундре, в балках и кто-то из них не новичок в этих краях. Всё, какой там сон. Выскользнул, укрыв жену, оделся и в штаб. И каждый час проверка караула, к утру подтянулся и начальник штаба, стало полегче проверяли по очереди. Выслушав предположения Седлера, замполит дозвонился в полк, попросил хотя бы краткие данные на беглецов. По вытянувшемуся лицу Юрка Илья понял, что догадка его попала, скорее всего, в точку. Их дальнейшей беседе не дал состояться приход Лизы с пакетом еды, сопровождаемый ворчанием:
– Вы что себя решили заморить, не спите, ни едите… Выбрали б какой другой вид смерти менее мучительный. Завтракайте вот.
Позавтракать, тоже не удалось. «Как-то говённо день начинается», – подумал Илья, показывая замполиту на телефон. Посмеиваясь, тот снял трубку, но тут же выпучив глаза и проглотив язык, передал её Седлеру.
– Алло! – промямлил он, пытаясь целиком проглотить кусок и показывая Лизе на термос с кофе. Мол, дай запить, подавлюсь. Но то, что он услышал дальше, протолкнуло тот несчастный кусок без запивки.
– Папка, папка, родненький, нас сделали заложниками. Я не шучу, с тобой дяденьки говорить хотят, выслушай их.
Понявшая, что во всей этой мимике и игре глазами что-то не так. Мечущаяся между ними Лиза не могла добиться от мужиков ничего вразумительного. Видя, как чернеет лицо мужа, и ходят скулы, сообразила, что хорошим от этого звонка не пахнет. Дослушав до конца, Илья трахнул трубку так, что пластмасса треснула.
– Лиза, ты сейчас останешься тут со мной. Куда? – успел он поймать её метнувшуюся на выход. – Сядь. Почти весь дом занят уголовниками. Послушной оказалась только жена старшего лейтенанта. Она, как и велено было мной, сидела на запоре. Получилось, всем остальным этот приказ, как до лампочки, в том числе и вы с моей мамочкой проигнорировали его. Вот и поймали опасность…
– А мои? – всунулся Юра.
– Твои тоже такие же олухи, как и все. Звони наверх, обрадуй, сообщи соколикам, что пропажа нашлась.
Замполит крутя трубку кинулся в рассуждения:
– Дьявольщина, что они с ними сделают?
Глянув на побелевшую жену Илья рявкнул:
– Закрой рот…
Юрок отшвырнул, поднятый было стул к стене и, скрипя зубами, спросил:
– Хорошо, просят что? – И в трубку: – «Калина», дай «Клён». – И снова на Илью.
Тот сквозь зубы объявил:
– Это другой разговор. Пять автоматов, с полными магазинами. Запас патронов, тёплой одежды, продовольствия и вездеход.
Замполит погрохал кулаком по столу:
– Ни черта себе кино… Хорошо хоть ракету не просят.
– Офицера наведения в наличии, наверное, не имеют, – съязвил Седлер. – Лиза не плач, – развернулся он к жене. – Мама не даст его в обиду. Сейчас прибудут спецы, чего-нибудь придумают.
Замполит не отказал себе в язве:
– Ага, они пригонят и придумают… Шпиона уже ловили.
– Юрок, заткнись, – рявкнул опять Седлер. – И говори уж с «Клёном».
Пока замполит докладывал, все морщились. Полк говорил с ним так, как будто он лично и дивизион виноваты в побеге заключённых. Другого никто и не ожидал. Юра положил трубку, вытер лоб и обернулся к Седлеру:
– Я к тому, что самим думать надо. Переводить не буду, думаю, сам всё понял.
– Дежурного ко мне, – прокричал Илья в открытую дверь.
Через минуту влетевший в кабинет капитан застыл в ожидании:
– Прекратить все хождения по городку. Всем семьям запереться на имеющиеся запоры. К «ДОСу» 1 не подходить. Усилить караулы и глядеть в оба. Сейчас здесь будет свистопляска. Уберите лишних людей с глаз.
– Я понял. Разрешите выполнять.
– Давай.
Прикрыв за дежурным по плотнее дверь, он повернулся к замполиту.
– Что там твоё начальство рассказывает нам?
– Гонит сюда, пойду, обед закажу.
– И на моё тоже.
– На спецназ не забудьте, – наполнил вошедший начштаба.
– В общем, пожрут всё, и обойдётся нам это дороже того, что запросили уголовнички, – присвистнул замполит.
– Кстати про них, начальников складов продовольственного и вещевого ко мне, – гаркнул он в трубку и Николаевича тоже.
Начштаба осторожно предположил:
– Будешь готовиться?
– А что ещё остаётся. Если они что-нибудь весёленькое придумают, то хорошо, но штурмовать дом не дам.
– Я знаю, что надо сделать, – влезла Лиза.
– Лиза, это серьёзное мужское дело, я тебя понимаю у меня у самого там две дочки и жена, – встал около неё начштаба, – но не лезь.
– Пусть говорит, – перебил его Илья, у баб иной подход к вещам. Подсказала же она с дизельной. А ну давай твоё «знаю что».
– Согласитесь на всё. Дайте вездеход, у вас их три, два в боксах про них никто не знает даже в полку. Вот и дайте им старый. Пусть Николаевич постарается дать ему хода километров пять или десять. Не мне его учить как. Потом вы его на двух других догоните.
– А автоматы? Они ж нас покосят.
– Вы, конечно, мужики умный народ, но тугодумы…
– Чего тут думать пули-то убивают, – заерепенился опять начштаба.
– Холостые не убивают.
– Но они не дураки, отличат боевой патрон от пустышки. Пули-то на носу нет.
– А зачем им носы показывать. В магазинах их не разглядеть. Риск есть, если проверят запасные, правда, хвосты, что у тех, что у других одинаковые, а выколупывать из гнёзд и проверять носы, у них времени нет.
– Я, кажется, понял тебя, детка, – сдвинул фуражку на затылок Илья. – Мы им дадим холостые. Сколько у нас имеется в наличие, несите сюда и язык за зубами держите.
– Но ведь они проверят, непременно пальнут… – схватился и замполит.
Седлер уже представлял всю цепочку.
– На этот случай первыми несколько штук заложим боевых. Готовимся. Пусть пакуют тёплые бушлаты, валенки, ватные штаны и коробку с продуктами, естественно.
– Эй, мужики, вертолёт уже завис и катера к причалу причаливают. Сейчас начнётся руководство. – Процедил вошедший комбат. – Советую отправиться встречать.
Так и есть руководили все, только вот кроме штурма так ничего толкового и не присоветовали. Из дома, звонками, плачущие женщины подстёгивали на действия, а всё опять тормозилось. По каждому чиху звонили на верх утрясали и заручались поддержкой. Те просили подождать и звонили выше. Никто ни за что не отвечал. Седлер скрипел зубами. Терпение у зеков может кончиться в любой момент. Замполит, курсируя между уголовниками и штабом, тянул время, как мог, выговаривая каждый пункт. К ночи вымотался и он, понимая, что уже больше нельзя предел, дальше может случиться трагедия, у беглецов начали сдавать нервы. Уже знакомый Илье командир спецназа, выведя его из совещательной комнаты в коридор, затолкав в попавшийся под руку пустой класс, спросил в лоб:
– Чего упираешься против штурма, майор? Это понятно не конфетка, будут жертвы, но хоть кто-то останется жив. А так эти подонки вырежут всех. Не понимать ты это не можешь. Тогда в чём дело?
Седлер огрызнулся:
– Вот именно кто-то… и не пихайся тут. Караулить лучше надо было, раз посадили.
Тот на ругань не повёлся.
– Ты парень не зайчик, раз ерепенишься наверняка есть план. Колись.
Почесав за ухом, выложил свой план.
– Есть. Только между нами. Будут много знать, сорвётся всё. Штаб есть штаб. Начнут согласовывать и рассуждать…
Спецназовец мысленно поздравил себя с тем, что оказался прав в своих догадках.
– Я понял. Моего слова тебе достаточно?
– Пошли, я покажу…
Выслушав и посмотрев все приготовления, он повеселел:
– Риск остаётся не без этого, но это шанс. У вездехода чтоб не было людей. Пусть Николаевич подгонит и уходит. Бочку с соляркой продырявьте заляпав так, чтоб соляра вылилась по дороге. Тряханёт на кочках и…
– Думаешь, могут проверить автоматы на толпе…
– Загнанный зверь не предсказуем. Вездеходы пусть на парах у закрытых ворот боксов стоят. А солдаты со своей оптики отслеживают, сколько смогут путь этих резвых.
– Я понял.
– Ну и ладно. Кто к ним пойдёт?
– Я, – шагнул Юра.
– Комиссар?! Тогда с Богом.
Мужики обнялись. Шли на риск. Никто не знал, чем кончится их затея.
Николаевич подогнал вездеход со спущенным верхом прямо к крыльцу. Всё на виду. Вышел, закурил и не торопясь отправился к штабу. Замполит выбрался тоже и встал рядом с вездеходом, посматривая на свои окна. За ними внимательно следили из открытой двери коридора. Подождав и проверяясь, бочком и крадучись появились из дома несколько человек, таща за собой детей. Пока одни держали вопящих ребятишек, другие обшаривали кузов и кабину ГТСКи. Найдя всё выторгованное за заложников, проверили автоматы, пройдясь очередью по кустам. Увидев срезанные веточки, удовлетворённо заржали. Тут же из подъездов вывалили и остальные. Побросав детей, которых тут же прикрыл собой Юра, полезли в уже ревущий вездеход и с гиканьем покинули «точку» взяв курс на тундру.
Ох, что тут началось.
– Что вы натворили, – ругалось начальство, – мало того, что выпустили, ещё и обеспечили боеприпасами и жратвой под завязку.
– Преследовать не можем, единственный вездеход и тот у них, а вертолёт обстреляют, вы им умники автоматы подарили. – Гремело гневом и давило авторитетом и ещё большее начальство. Как водится, ругать и командовать все горазды. Крайних тоже находят быстро. Ответственность взять на себя не хочет никто.
– Раз виноваты, будем уж как-нибудь выкручиваться, – пожимал плечами спецназовец. – Разрешите действовать, время поджимает?
– Может быть всё обойдётся, – туманно промычал Седлер.
– Катитесь с моих глаз, – рявкнул один чин, что помельче. Остальные в своём гневе просто отвернулись. Правда один всё же не утерпел и пригрозил:
– Завтра с вами разбираться будем.
– За всё ответите, – пообещал тут же другой, но уже тот, что покруче.
– Есть! – щёлкнули каблуками офицеры.
Торопясь уйти подальше, чтоб ещё раз не вернули, вылетели на крыльцо. В уже стоящие у штаба вездеходы грузился спецназ. За одним сидел Николаевич, другим управлял комбат старта Олег. Учитывая ещё оставшийся резерв боевых патронов у беглецов, солдат не брали. Поправили портупею и переглянулись: «С Богом!»
– Я, пожалуй, тоже поеду с вами. Мои люди тут с тобой и сам к тому же слышал про завтрашний день. Начштаба, остаёшься за меня, – полез в кабину и Седлер.
Начальник штаба так закашлялся, что казалось, никогда не перестанет. Наконец прохрипел:
– Ты о чём?
– Мне надо, говорю…
– Хорошо, возьми бронежилет и каску, раз уж так приспичило. И не веди в атаку там, у них свой командир есть, – просил Илью начальник штаба.
Все, скрывая нервозность и нетерпение, подтрунивали друг над другом, над всеми вместе. Дело такое не простое, никто не обижался.
– Замполит тут остался. Прикинь, со знаменем бежать некому, я только морды бить умею, – басовито громыхнул Илья.
Одна за другой машины уходили в тундру.
Через полчаса погоня завершилась успехом. Они стояли примерно там же, где и предполагал Николаевич. Несколько опасных выстрелов и автоматы превратились в детские игрушки. Но лёгкой победы не получилось. Вытащив ножи, братва билась до конца.
– Твоё умение бить морды, как раз и пригодилось, – смеялся спецназовец. – Смотри, два раза нас жизнь свела и заметь за короткий срок. Третьего, похоже, не избежать.
– Типун тебе на язык, – сплюнул Седлер.
– Зубы целы майор?
– Нос опять разбит. Чёрт, мать ругаться будет. Грузимся и поехали. Жрать хочу.
– Ну, ты даёшь майор!
Ротация на «Затоне»
Так же как и женщина, тундра тянет пору своей красоты, не пытаясь с ней быстро расстаться. В начале сентября она ещё отливает багрянцем и позолотой листвы, синью озёр и лазурью неба. Но сколько девка не ломается, а природой определено бабой стать и потихоньку полегоньку, не заметно в старушечий платочек обрядиться. Так и в тундре случается уже в сентябре ложится снег. И она ещё тёплая не остывшая начнёт меркнуть. Кончилась благодать, с севера дохнуло холодом. Пошли дожди, загуляли по равнинам пронизывающие сшибающие с ног ветры. Солнце низкое и греет чуть-чуть. Сразу потускнели краски, потухла трава. Засеребрились от изморози косогоры, зазвенели на озёрах корочки льда. Самое время для снегопада. Для дивизиона наступают тяжёлые времена, «Рыбак» встаёт на прикол. Связь с миром прерывается. А зима знай, наступает. «Затон» с нетерпением и тревогой ждёт её. Ой как ждёт крепких морозов восстановивших дорогу по льду с Норильском. Тогда белым саваном покрывается подмёрзшая земля. Сейчас же птицы устремились на юг. Летят круглые сутки, косяк за косяком проходит над затоном. Не спешат покинуть тундру только куропатки, иногда остаются совы. Когда мороз сковывает реки и озёра как-то сразу исчезает хмурое небо. Появляется огромное оранжевое солнце, раскрашивая тундру своими закатными зорями. В ночные часы по небосводу начинают играть первые сполохи северных сияний. «Вот и дожилась, посмотрела ещё и это чудо», – удивлялась Елизавета Александровна, выведенная Ильёй ночью на крыльцо. Лодки на «Затоне» убрали подальше от воды до лучших времён. Пройдя последний рейс, встал на прикол и «Рыбак». Надеждой и центром жизни затона становится вертолётная площадка. Сегодня как раз такой день, вереницей потянулись в ожидании «вертушки», дембеля. Таща на плечах забинтованные бинтами оленьи рога. Сувенир тундры на материк. Память о закончившейся службе. Потихоньку и всё население дивизиона подтягивалось к площадке. Вертолёт доставит почту и молодёжь. Дембелей заберёт, а мальчишки останутся тут. И всё закрутится по новой. Илья стоял с матерью на пригорке, отдельно от толпы.
– Илюша, – тронула мать за рукав, – а если эта железная птичка сломается, как же я попаду домой?
– Останешься до ледяной дороги.
– Пугать обязательно.
– Тебе, что с нами плохо?
– Сынок не начинай всё с начала, как отправишь, скажи?
– Отправлю, не боись.
– Как?
– Ну, ты мать даёшь, как следователь на допросе. Попрошу у директора комбината его вертолёт, домчит тебя до самого аэропорта.
– Не обижайся, я ж должна знать, что ты меня не разводишь.
– Слов каких от Тимки набралась «разводишь». Кто из вас кого воспитывает? Не морщись. Вот скажи мне: что ты делать будешь в своём Саратове? Наверняка с подружками чаи гонять, да чирикать, а тут Лизе с тобой веселее. Режете, кромсаете, портняжите себе, трещите без остановки, Тимоша рад. Опять же, полезное побоище сапогом устроила, мне б без тебя не выпутаться было. – Притянул он мать к себе. – Где ты на материке такое развлечение сыщешь.
– Трепло.
– Какие словечки опять, осторожно, тебя внук слушает, какой пример ты подаёшь, – посмеивался он над ней.
– Ты смотри, весельчак, семью не погань. Свои кобелиные забавы приткни, – погрозила она ему, – посматривая на стоящую, на пригорке невестку и внука. – Предупреждаю, я их не хочу терять.
– О, придумала воспитывать, мне годков-то сколько, забыла?
– Знаешь, похоже, мужиков до седых волос надо уму разуму учить.
– Это не ко мне.
– Ну конечно. Не ты первый, все так говорят, а потом глазунью со сковороды соскабливают. Я про вашего брата давно всё поняла, поэтому и стараюсь до твоих яиц достучаться.
– Мать мне не до ерунды, сама же видела, какая техника на моих плечах висит, а ещё и людей сколько, их быт, хозяйство.
– Не путай одно с другим. Ты думаешь, я про твои подвиги малолетства не знала?
– Не морочь мне голову?
– Ещё как в курсе была и тисканий в сараюшках и гаражах, с жаркими холостячками да разведёнками.
– Ты из меня томат организовала, – ткнул он, в свои щёки, оглядываясь по сторонам, не слышит ли кто их задушевно воспитательный разговор. Учти, если всё время в одном месте бурить, что может чертёнок выскочить. Такого расклада ты не боишься?
– Тормозить свои кобелиные заскоки не будешь, я из твоих яиц точно сок томатный выжму. Так и знай. А чертёнок выскочит из меня. – Не удержавшись, ущипнула она его пониже спины.
– Кот в сапогах. – Таращил на неё глаза Илья. – Вот прорвало. Когда было-то. Сладким пацанов поманили, балдели.
– Бабы, сынок, гиблое дело. Распусти себя, конца уже не будет. С каждой новой счастья не добавится. Был бы ты помельче и посерее, я может и не так волновалась, а так посмотришь на тебя, как с картинки. Бабы вон глаз не отводят. А ты всё берёшься и берёшься мужской силушкой.
– Что ты предлагаешь, в котёл нырнуть с кипящим зельем, как в «Коньке Горбунке», чтоб сразу старым и немощным. Я в непонятках, мать, от твоих путаных речей.
– В узде себя надо постоянно держать, контролируя проход гормонов от яиц до головы и обратно.
– Всё?
– Угу.
– Я тебе вертолёт достану, не переживай, На худой конец Никитин из старых вездеходов соберёт, но ты улетишь. Обещаю.
Гул приближающейся железной птицы прервал их содержательный разговор, народ зашумел, заволновался. Прощались солдаты, офицеры отпускники подтягивали свои чемоданы, медсестра ждала поступление лекарств. Двадцать минут удовольствия и вертушка высадив призыв, возвращающихся из госпиталя солдат, проверяющих, груз для санчасти, и забрав пассажиров, взмыла в небо. Дивизион махал, прощаясь до новой оказии. Проводив, таявшую в небе точку, все переключили внимание на жавшихся друг к дружке в стайку, прилетевших служить срочную, пацанов. Много южан. Попасть из тёплых краёв в такой морозильник, не позавидуешь ребятам. Перепуганная ребятня чуть не плакала. Все понимали их состояние. Из центра России, Украины, Армении, Киргизии, Грузии и попасть на Север. И не просто в северные земли, а Заполярье на «Затон». «Ништяк, как повезло!» – усмехался Тимка.
– Бойцам не к лицу дрожь, – улыбается замполит. – И здесь люди живут. Посмотрите, женщины, дети, встречают вас улыбкой, а вы что слабее их и не осилите север?! Да запросто! Пошли знакомиться с вашим новым домом.
– Ничего сынки, мы ещё здесь не только жить будем, но и служить постараемся, я вас заверяю в этом. Боевое дежурство нести, послала вас сюда страна и вы справитесь с задачей, как только, что уволившие ваши земляки. Не так страшен чёрт, как его малюют, будем служить, сынки. – Старался ободрить стоявших в шеренгу бойцов и Илья.
Лиза развернула своих к дому. Всё закончилось. Солдат сейчас уведут. Чего тут на ветру дрожать.
– Как птенцы, – пожалела мальчишек свекровь, провожая неровный строй.
– Полгода тяжело будет, – вздохнула Лиза. – А потом привыкнут. Увольняются уже повзрослевшими, сильными мужиками. Север не лепит, а льёт мужиков.
– Это как водится, трудности мужицкую силу укрепляют.
– Так оно, но север ещё тяжёл для плеч мальчиков.
– Человек ко всему привыкает, милая, потянут и они. – Взяла под руку сноху свекровь.
Представление закончилось, народ расходился по «ДОСам», казармам и просто своим делам. Привыкшие уже к теплу люди пока прячутся от торопливо надвигающегося холода. Скоро вообще накатит истинно северное время, то которое в годовом движении солнца залито чёрной краской – пора, когда ни рассветов, ни закатов. В голову и душу заползают сомнения, кажется, что вовсе не бывает на земле весны, лета, осени. Это время, когда полярная ночь накрывает тундру.
Елизавета Александровна всё чаще наседала на Илью, требуя отправить её на Большую землю. – Хватит, насмотрелась тундры, вашей вечной мерзлоты, покупай билет на самолёт и точка, – зудела она ему.
– Кто уверял, что без нас жить не может. – Пытался отшутиться сын, но это давалось ему с каждым новым разом всё труднее.
– В зиму выйду на работу, подруги зовут.
– Мать, тебе подруги дороже нас, – обижался Илья.
– Дело не в любви, до пенсии надо доработать, за свой счёт отпуск брала. С таким скрипом выпросила. Надо возвращаться. Работу могу потерять.
– Я тебя, что не прокормлю?
– Ты меня тоже сынок пойми, не смогу я на твоей шее всю старость сидеть.
– Ладно, нашла отмазку, позвоню сегодня, возьмут тебе билет на самолёт.
– А «вертушка» прилетит?
– Без проблем, сам с тобой полечу и в самолёт посажу, не мучайся только бессонницей.
Но планы Ильи нарушил, как раз вертолёт. Что-то у лётчиков там не сложилось. Техника подвела. Обещали устранить неисправность через час, потом через два, три. Не став больше рисковать, Седлер вышел на Тимофея Егоровича.
– Это командир затона, Тимофей Егорович. – Звонил он по оставленному ему когда-то номеру. – Помните? Тимофей Егорович, помогите, очень прошу, завал у меня. Проблема? Угадали, чёрт бы их побрал эти наши проблемы. Полковая «вертушка» накрылась, а матушку в аэропорт надо отправить. Да, гостила, сегодня вот на Большую землю собралась. Отложить? Не могу, билет куплен на самолёт и настроилась она, не удержать. Что, не понял, плохая связь, Вы с другом в тундре, на охоте? Как же нас соединили? Рация. Я понимаю, извините, значит, не судьба ей лететь. Переживём. Удачно вам пострелять.
Всё слышавшая мать разволновалась.
– Илюша плохо всё, да?
– Ма, прости, так получилось, ты же видела, я не нарочно. – Оправдывался он, сжимая в своих ручищах маленькие изработанные руки матери.
– Илюша, а билет, что будет с ним, он же денег стоит.
– Постараюсь сделать что-нибудь. У нас дивизион стоит под самым аэропортом. Жена начальника штаба работает в аэропорту, договоримся.
Но через полчаса успокоившемуся и настроившему себя на дальнейшее проживание матушки Илье, позвонил сам Тимофей Егорович.
– Майор, встречай. Мы летим. Подтягивайтесь к взлётной площадке.
– Спасибо, конечно, но мы навряд ли уже успеем, из Норильска до аэропорта тоже не близкая дорога.
– Успеете, добросим прямо до аэропорта, не волнуйся. Улетит твоя мамаша на материк.
Побросав все дела, начали спешно опять упаковываться и бежать к вертолётной площадке. Тимка канючил, не желая расставаться с бабулей. Лететь с командиром, выбивать из полка запчасти на вездеходы и зимнюю машину, что выходит обычно на ледяную дорогу, собрался, услышав, такое дело про вертолёт и прапорщик Никитин.
– Позвонили, был завоз в полк, борт пришёл армейский. – Объяснял он Илье.
– Николаевич, только мы в аэропорт летим. Как ты потом до полка добираться будешь?
– Господи, в чём проблема-то лишь бы отсюда выбраться, а там, такси найму.
– Смотри сам, я после аэропорта буду в полку, состыкуемся, как добираться обратно.
– Надо по горячему хватать пока всё не заныкали и не растащили. – Тюкал своё прапорщик.
