Текст книги "Морозова. Тайны рода (СИ)"

Автор книги: Луи Залата

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 18 страниц)

Глава 12
Поход в гости

Еще издалека я заметила, что ворота особняка Мерцевских приоткрыты. Нас ждут, что ли?

Распутин тихо ругнулся и, притормозив, использовал дар.

– Вы…

– Я вас прикрою, – заверили сзади.

Мерзкое ощущение – я знаю, что там кто-то есть, и даже фыркнувшая Перепелка знает, но если обернуться, то виден только размытый силуэт Победителя, и все. Шрамы зачесались, намекая, что другой зверь – тут, рядом.

Кого-то точно ждали – столбы забора подпирали двое мужчин в прилично припорошенных снегом темных тулупах.

– Кого это черт принес? – сипло проговорил тот что пониже.

Второй, повыше и рябой, невзначай поднял винтовку, которую до этого скрывал за спиной. Это что еще за шутки? Марк настолько опасается моего визита?

– Дело к Марку Мерцевскому, – я старалась говорить спокойно.

Что-то тут не так. Слишком напряглись эти двое при нашем приближении. да и рожи какие-то бандитские. Тот, которые со мной говорил – без половины передних зубов, второй – со шрамом всю щеку. Что-то не думаю, что таких красавцев благородные господа нанимают в охранники. Ну я бы не стала. Или хотя бы в мундиры бы нарядила. Мерцевский поставил тут кого нашел за вчера, что ли?

– Занят он, – просипел «низкий». – Не принимает.

– Меня примет, – со значением проговорила я.

Может и пошлет конечно, кто его знает. Но я бы на его месте приняла и поторговалась бы. Знает же, что сыновей за попытку похищения прижмут, особенно Антона этого – дар и так непростой, с такими все жестко. По крайней мере Распутин заверил, что может дойти и до временной изоляции в месте вроде «Покоя» или как там его, и наверняка Марк это понимает.

– Не принимает, красавица. Проваливай.

Второй цыкнул и перебросил винтовку из руки в руку.

– У тебя, девочка, револьвер больно хорош. Отдавай. Или худо будет, – пробасил он.

– Рябой…

– Заткись, Сер. Сама приехала, никто не звал. Давай револьвер, и деньги давай. Зря ты сюда приехала, ой зря.

– С чего это?

– Ряб…

– Захлопнись! Давай, красавица. А не то продырявлю, бежать-то тебе некуда, – рябой вскинул винтовку.

Испугаться я толком не успела. Холод, раздраженный даром Распутина, вырвался на волю, вторя моей злости. Эти двое не были хищниками, не были даже пищей. Так, тля. Насекомые.

Черная сила брызнула во все стороны. Перепелка с громким ржанием встала на дыбы, сбрасывая меня в снег. Рядом в ужасе заржал Победитель. Ругань Распутина прервал раскат выстрела.

Я вскочила на ноги, пытаясь поймать Перепелку, но зря – лошадь уже скакала прочь. За ней улепетывал Победитель.

Низкий бандит успел вытащить револьвер, пока борзой возился с перезарядкой. Мой холод коснулся обоих. Проник, сдавливая, мешая двигаться, думать, парализуя страхом…

Романов вон застыл в библиотеке. Но бандит с револьвером оказался покрепче – вскинул оружие. Попытался. Новые выстрелы, и он дернулся несколько раз и сполз в снег.

Остался один враг, с винтовкой. Я надавила сильнее, желая разорвать на куски, раздавить, как мерзкого таракана. Шагнула вперед – рябой выронил винтовку и повалился в снег, дрожа всем телом и закрывая голову руками.

Я вытащила свой револьвер и навела на него.

– Только дернись, мразь. Вы как? – я обернулась к Распутину, пытаясь понять, не задел ли его выстрел.

– Дырок во мне не прибавилось, а вот седых волос – очень даже, – недовольно проговорил окутанный слабым золотистым светом охранитель. – Вы, я смотрю, обожаете находить себе проблемы. Отзовете, может, дар?

– Еще чего. Чтобы этот ублюдок еще раз выстрелил?

– Вряд ли сможет, – заверил Распутин.

– Если эти двое меня пристрелили бы, это считалось за Войну Чести?

– Не знаю, – охранитель подошел к низкому и, вытащив из его расслабившейся руки револьвер, выщелкнул барабан. – Ох ты ж…

– Что?

– Альтеновые. Полные.

– Серьезно? – я уставилась на охранителя, стараясь игнорировать холод и пляшущие на снегу тени. – Они что, магов в гости ждали?

– Похоже на то.

Полные альтеновые пути – мерзкая и дорогая вещь, похожи на те, которые используют маги против измененных. Только сила тут уже вложена. Такая дрянь может пробить магический щит.

– Вы звонили Марку? – спросил охранитель, обыскивая низкого. Тот не дергался, да и давить уже давно было не на что. Похоже, охранитель задел сердце – вон дыра в тулупе.

– Нет.

– Сверните дар. Попробуем узнать, что происходит. Не нравится мне это.

А то мне нравится. И хищнику не нравилось, он хотел раздавить насекомое, а заодно и с собратом помериться силами. Но пришлось запихивать его в будку, подальше. Насекомое неопасно, а второй хищник пока на моей стороне.

Распутин переложил винтовку подальше от скрючившегося на снегу рябого и спросил:

– Тайная полиция. Что вы тут делаете?

Нет ответа.

– Тайная полиция! Отвечать на вопросы!

Нет ответа.

– Что вы тут делаете?

Молодчик только сильнее сжался.

Распутин ругнулся и, спрятав в кобуру револьвер, достал из подсумка амулет и влил в него энергию. Ощутимое тепло окутало лежавшего. Тот дернулся и спустя мгновение сел на снег. Его взгляд ничего не выражал.

– Как тебя зовут?

– Ваня. Рябой, – проговорил стрелок безжизненным голосом.

– Фамилия?

– Сохов.

– Что ты тут делаешь?

– Сторожу.

– Зачем?

– Чтобы никто не вошел.

– Кто тебе сказал это делать?

– Череп.

– Кто такой Череп?

– Череп.

Распутин ругнулся.

– Чем занимается?

– Работу дает. Дела делает.

– И какое у него дело тут?

– Общипать богатея.

– Кто заказчик?

– Морозов.

Я поперхнулась.

– В смысле⁈

На меня этот Рябой даже внимания не обратил.

– Какой Морозов?

– Не знаю.

– А что знает?

– Череп.

– И где он?

– В усадьбе.

– Сколько с ним человек?

– Дюжина.

– Что делают?

– Щипают.

– Кто еще там?

– Не знаю.

– Марк Мерцевский тут?

– Нет.

– Вы здесь давно?

– Не знаю.

– Замерз?

– Не сильно.

– Что ты должен был делать, когда появится Марк Мерцевский?

– Скалиться.

– Ты…

Договорить Распутин не успел – глаза Рябого закатились и он упал лицом в снег. Охранитель грязно выругался.

– Я тут ни при чем. Что вообще такое «щипать»? – я вопросительно посмотрела на поднимавшего винтовку Распутина.

– Мы выясним, кто их нанял. «Щипать» – вымогать деньги. Чаще всего берут заложников и выносят все ценное, реже – только выносят.

– Скалиться?

– Угрожать оружием. Ладно. Я должен вмешаться. Ждите здесь.

– Исключено. Вы можете сделать незаметными нас обоих? С лошадью получилось.

– Вы – не лошадь, а маг. Так что ждите.

– Чтобы кто-то, прикрываясь моим родом, наворотил дел? Ну уж нет, – я направилась к воротам. Распутин перегородил путь. – Вы меня не остановите.

– Вы никуда не идете. Ваши силы еще могут помочь против измененных, но не против людей из плоти и крови.

– Сейчас…

– Сейчас один стрелок успел выстрелить, второй – почти успел, – отрезал Распутин. – Остаетесь здесь, или мне придется применить силу. Речь идет о вашей безопасности.

– У меня есть амулеты.

– А у них – альтеновые пули. Или у вас есть что-то, что позволит атаковать на расстоянии, до того, как вас заметят? Я себя могу скрыть, как вы уже видели.

Ничего такого у меня не было. Два физических щита, ментальный, одноразовый атакующий парализатор, маячок для Ильича… Он закончил с Мариной? А если нет? Ладно, узнаю.

– Есть кое-что, – проговорила я. – Сейчас.

Распутин хмыкнул и, достав наручники, надел их на лежавшего лицом вниз Рябого.

Ильич появился рядом спустя всего мгновение после того, как браслеты защелкнулись.

– Что… Целы?

– Целы. Там в особняке дюжина умников, – Распутин распрямился, – и ваша подопечная рвется поучаствовать в штурме.

«Штурм». В каких-то снах я, кажется, это слышала.

– Они прикрываются моим именем! Я не могу все так оставить!

Ильич подлетел к воротам, но заходить не стал. Повисел, повисел и резюмировал:

– Щиты тут неплохие, но в них уже пробили дыру, так что минут на пятнадцать я могу всех занять.

– Мне ничего не нужно, – отмахнулся Распутин. – Я могу…

– Не стоит переоценивать себя, – покачал головой Ильич. – Где один сильный артефакт – там и другой. И лучше чтобы кто-то прикрывал спину. К тому же вы знаете, что ваши крылья без подпитки Лихо не удержат, так что Александра все равно не будет ждать тут.

Распутин скривился.

– Ладно. Морозова, делать что я скажу, держаться позади и в спину не стрелять. Мне в смысле. С кем я связался…

– Пятнадцать минут, – напомнил Ильич. – Потом я извещу лекарей и ваших коллег.

– На местном отделении щиты хорошие. Новые, – со значением проговорил Распутин. – Лучше с Еленой, если сможете, свяжитесь.

– Костю я найду, – заверил Ильич и исчез.

Я покосилась на бандитов. Почему-то мертвец не вызывал такого отвращения, как измененная-Осипова. Просто поднял оружие – от него и погиб. Второй тоже лежал неподвижно, но был жив. Хищник видел в дергающегося, почти раздавленного таракана.

– Что с ним? – спросила я изымавшего патроны из чужого подсумка Распутина.

– Остался без мозгов, – без особых эмоций проговорил тот.

– Насовсем?

– Это пускай ваш Андреев и выясняет. Полное подчинение после ментальной атаки – не лучший расклад. Не отставать, – Распутин, забрав все, что хотел, рванул через ворота, на ходу ссыпая патроны в карман. Я направилась следом.

Совсем недавно подо мной летела вперед Перепелка, а теперь приходилось бежать на своих двоих. По колее, неглубокой, запорошенной снегом. Голые кустарники справа и слева, парк, замерший фонтан…

Распутин несся вперед, и я старалась не отставать. Впереди показался белокаменный особняк. Куда меньше моего, со здоровенными колоннами, портиком. На ступеньках у входа стояли четверо.

– Ждать! – рявкнул Распутин и, ускорившись, активировал дар.

Зачем? Если бы увидели, то уже выстрелили бы уже. Ильич обещал их занять… Но я все же остановилась, оглядываясь по сторонам. Вдруг помешаю?

Может, обойти? Мало ли… Черный ход тут точно есть. Не торчать же на дороге? Или Марк вернется, или время закончится, а я и не замечу. Что-то подсказывало, что мой дар поможет только если враг будет рядом. Кто боится хищника, пока тот далеко?

Я рванула в обход, утопая в снегу. Дорожки-то чистить надо! Казалось, что кто-то двигался, готовился стрелять, слева или справа, от дома или дальше… Страх – мой ли? Или из странных воспоминаний? – поднялся из глубин разума. Я – на открытом пространстве! Надо двигаться быстрее!

И я могла. Стоило выпустить холод – и мое тело изменилось. Снег – не преграда для хищника.

Я понеслась вперед длинными прыжками. Обогнула особняк и понеслась дальше, вперед и вперед.

Черный ход. Один противник. Хищник, слабый, почти безобидный. Стоит, замер, борется за свой разум. Дернулся при моем появлении, попытался поднять оружие…

Я врезалась в него, роняя на снег. Могла бы впиться когтями, но не стала. Плевать. Ударила по правой руке – нечего стрелять! – разрывая кожу и все под ней, ударила по левой – на всякий случай – и рванула дальше, внутрь особняка.

Кто-то вскрикнул при моем появлении. Вокруг были живые – под столом в кухне, в кладовке, еще где-то. Слабые. Не враги. Не добыча… Пока.

Кровь. Мужчина в костюме на полу коридора и, напротив него, еще один, в тулупе. Падаль.

Комнаты, еще комнаты. Кто-то – в шкафу. Плевать. Еще одна комната – здесь рылись. Дальше, в коридоре, застывший противник. Мой холод окутал его, проник в разум и заставил упасть, свернуться словно ребенка. Погрузил в кошмары.

Холл. Трое стоят на коленях. Антон, Иван и еще одна девушка. Чья-то кровь, свежая, еще теплая. Рядом – двое надсмотрщиков с револьверами, готовые стрелять, но пока замершие. Еще двое в тулупах у лестницы, борются, почти свободны от чужой воли.

Там, за дверью, на крыльце, хищник-союзник разбирается с остальными…

Я ударила ближайшего надсмотрщика по руке с револьвером. Оружие с грохотом упало – и враги вокруг дернулись, словно пробуждаясь ото сна. Я выпустила холод во второго противника, еще не совсем освободившегося от наваждения, заставила завопить и рвануть прочь. Прочь!

На крыльце раздались выстрелы. Двое с лестницы разделились – женщина рванула ко мне, мужчина – на выход.

Я надавила на новую противницу даром. Ее страхи были глубоко. Слишком глубоко, чтобы достать их быстро. Я надавила сильнее – где-то позади охнули, но противница удержалась. Оскалилась в ответ, рыкнула по-медвежьи – и рванула ко мне под звук рвущейся ткани.

Окутанные чернотой когти оставили глубокие борозды не на человеческом лице – медвежьей морде. Вот же! Оборотница! И быстрая – лапа едва не снесла мне череп. Хищник внутри взревел, захватывая разум без остатка. Враг, равный, сильный, мой!

Быстрая, злобная. Но я тоже быстра. Моя атака – и когти увязали в чужом боку, оцарапали, но не ранили. Чудовищные лапы опускаются на мою голову, готовые раздавить, но делают это так слабо и медленно, что я успеваю отшагнуть, зайти за спину…

И получить задней лапой.

В спину врезалась жесткость пола. Я вспрыгнула на ноги быстрее, чем медведица развернулась, и вновь нанесла удар. Пробить жир сложно, но чернота ползет в ранах, она обязательно сделает свое дело…

Лапа пролетела около уха. Мимо! Моя атака тоже нашла пустоту. Мой рык, ее рев…

Обрушившееся сверху золотистое крыло придавило медведицу к полу. Я отпрыгнула назад, озираясь. Хищник хотел добить, но хотел и знать – что за враг? Кто вмешался в наше сражение, кто забрал добычу⁈

Клекот. Песнь сильного и равного.

Я рыкнула, злясь на приближающегося в золотом сиянии хищника. Напасть на него?.. Можно.

Но неправильно! Неправильно. Я зацепилась за эту мысль и отскочила еще на шаг, оглядываясь.

Никакой опасности. Золотистое крыло обернуло медведицу, надавило на ее, словно выжимая обратно, в реальное, настоящее тело. Второе обернуло застывшего около входа мужчину, не давая ему двинуться. Там, за его спинами, кто-то… связанный? Наверное. Сложно понять. Там – насекомые, не враги…

Медведица, сжимаемая золотом, начала меняться, и совсем скоро на ее месте появилась женщина. Раненая и слабая – рухнула на мраморный пол как только крыло ее отпустило.

Я рыкнула, тряхнула головой, и, сделав еще шаг назад, постаралась вернуть себе привычную реальность. Не с кем больше сражаться. Одни слабаки… С этим, золотистым – не время. Но хищник не хотел уходить. Он дал мне силы и жаждал крови.

Крыло потянулось ко мне, словно намекая. Я тряхнула головой и, закрыв глаза, обратилась к наполнившей тело черноте. Довольно. Хватит.

Внутри бесновалось: «Почему? Враги живы, живы!»

Потому что я так хочу. Этого достаточно. Вон! Внутрь, в будку!

Черный холод сопротивлялся. Помогло подсказанное Ильичом упражнение – запирать дар на выдохе, а на вдохе концентрироваться на себе, а не на холоде, на своих руках и ногах, а не на энергии.

Стоило уйти холоду, как до ушей донеслась ругань Распутина:

– Я вам что сказал делать⁈ Стоять, стоять на месте! А вы что сделали? А если бы оборотница вам голову снесла⁈ У вас мозги есть? Одни капризы! Думаете что бессмертны?

– Нет. И могли бы сказать спасибо.

– За что⁈

Я оглянулась. Надзиратель так и валялся неаккуратной кучкой, девушка-заложница тихо плакала, парни смотрели на нас полными ужаса глазами. Где-то кричал, – догадываюсь, изуродованный мной маг, – стонала пытавшаяся надавить на свои раны оборотница.

– За то, что не пришлось сражаться со всеми разом.

– То есть вы еще и считаете себя правой⁈

– А вы бы справились сами? – удивилась я.

– Морозова! Я…

– Целы? Отлично. Марк Мерцевский скоро приедет, – проговорил появившийся рядом Ильич.

Распутин ругнулся.

– Надейтесь, что он будет достаточно признателен вам, – мрачно проговорил он.

– Думаю, будет, – я мрачно посмотрела на заложников. И как охранитель собирался спасти их от расправы? Что-то я сомневаюсь, что он успел бы. – Вы в одиночку не смогли бы гарантировать их безопасность, не так ли?

На лице Распутина боролись оскорбленное чувство собственного достоинства и понимание моей правоты.

– Шансы на осложнения были минимальными.

– Но, думаю, главе рода стоит знать, благодаря кому минимальные стали нулевыми, – я не собиралась отступать.

Вот и козырь в переговорах.

– Посмотрим, – мрачно заметил Распутин. – Не забывайте, кто их послал.

– Не я!

– Очень на это надеюсь.

И серьезно так ведь…

Наверху что-то со звоном разбилось. Раздался странный звук, словно на землю упал мешок, и вопль боли. Рядом появился Ильич.

– За последним можете не бежать. Медиков я вызвал, с Еленой поговорил.

– Задержите Ефима Морозова, – напряженно попросил Распутин.

– Это еще почему? – возмутилась я.

– Потому что есть шанс, что за этим и правда стоят Морозовы, – отрезал охранитель.

– Или принявший чужое обличие. Николай, например.

– Он никуда не сбежит, – заверил Распутин.

Из-за открытой двери донеслось стремительно приближающееся гудение мобиля.

* * *

Конец ознакомительного фрагмента. Всем активным комментаторам постараюсь оперативно разослать промокоды, но сделать это смогу только если у вас открыта возможность получать личные сообщения.

Глава 13
Второй слой

Я сжала и разжала кулаки. Ожидание раздражало больше, чем все остальное.

Приехавший старший Мерцевский не стал устраивать скандал в холле. Окаменел лицом, замер на мгновение и почти вежливо осведомился, что происходит. Объяснения не заняли много времени. Может, не достань Распутин амулет служащего охранки, был бы скандал, но ничего подобного. Пленных бандитов заковали кого в обычные наручники, кого в магические – их привезла Елена и приехавшая с ней уже виденная мною троица агентов. Прибывшие врачи и целители занялись ранеными и побывавшими в заложниках.

Появилась полиция, началась ругань. Бандитов собирались увезти к себе коллеги Распутина, но к спорившим с этим полицаям прибыло подкрепление в виде толстого усача на шикарном мобиле. Быстро появился и какой-то из начальников охранителя, в невзрачном мундире и с такой аурой силы, что даже мой хищник решил, что связываться себе дороже.

И теперь важные чины ругались, бандиты ждали своей участи, где-то в недрах особняка раздавались причитания и оханья испуганных женщин, а мы с Распутиным пили чай. В огромной гостиной с белой мебелью, белыми обоями и потолком. В ожидании, когда Марк Мерцевский закончит свои дела.

Для меня это была уже третья кружка чая – меня отправили «отдохнуть» уже давно. Распутин же только подошел, злой и уставший.

– Почему вы тут? – спросила я чтобы хоть как-то нарушить молчание. В таком доме и у стен могут быть уши, но не молчать же?

Распутин поднял бровь.

– Не с коллегами, – пояснила я.

– Личная заинтересованность, – скривился охранитель. – Несмотря на то, что мы еще дальше, чем обыкновенная полиция, от всех склок, и при всем желании не имеем право получать хоть что-то хоть от кого-то, но меня, все же, считают заинтересованным лицом. Лично, так сказать.

– Потому что вы их задержали?

– Потому что пришел с вами. А вы, так-то, пока обвиняемая.

Я чуть чаем не подавилась.

– Я? Серьезно⁈

– Не нужно кричать. Вы – единственная известная Морозова под рукой, а показания с этого Черепа и его мохнатой подруги официально никто не взял.

Я тряхнула головой.

– Мне оно ничерта не сдалось, серьезно. Мерцевский – скот, его детишки – еще хуже, но я шла торговаться, а не вот это все.

– Я знаю, – с усталым спокойствием отозвался Распутин. – Потому и попросил Зубатова вмешаться. Наше местное управление с Ляпуновым ссориться не хочет. Людей у нас мало, если полиция откажется помогать в будущем, то будет погано. Москва – другое дело.

– Почему не столица?

Не то чтобы мне это было интересно, но хотелось отвлечься. Мерцевский где-то бродил, возбуждение боя давно ушло, поместье мне не нравилось, но домой пока не вернуться… Хоть какой-то разговор.

Распутин неопределенно повел рукой.

– Столица – для высоких родов и всех, кто вьется при дворе. Москва – для всех остальных.

– И для Сибири или там Чукотки?

Нам говорили, что даже управления Корпуса там были по сути независимые – много куда летают только дирижабли, в глухих лесах есть места, где годами не закрывают Разломы…

– В итоге – да. Хотя там и местные начальники есть, выше городских и губернских. Не забивайте себе голову. Зубатов многим не нравится, но поступает по справедливости.

– И по закону? – не сдержалась я.

Распутин вновь неопределенно пожал плечами.

– Это не я.

– Я понимаю. Хотя бы потому, что вы были перед глазами у меня или у Елены. И, несмотря на ваше прошлое и сомнительных вассалов…

– Я попрошу!

– Вы едва ли бы могли все это устроить, – не моргнув глазом продолжил Распутин. – Да и с Мерцевским поссорились лишь на приеме. К тому же я больше поверю в преднамеренное убийство, чем во всех этих бандитов, которых, очевидно, наняли чтобы подставить вас.

Я ругнулась.

– Почему нас просто не оставят в покое, а?

Распутин невольно улыбнулся.

– Выясним, кто наниматель, и спросим.

Я хотела было заметить, что пока с выяснением того, кто точил на нас зуб, все не очень, но не успела: дверь распахнулась и Марк Мерцевский ворвался в гостиную. За ним по пятам шел тот самый неприметный высокопоставленный охранитель. Зубатов, выходит. Спокойный такой, хотя взгляд его заставлял ежиться, а хищника внутри – скрести когтями и бесноваться. А вроде мужчина как мужчина – короткие черные с проседью волосы, никаких украшений, но инстинкты подсказывали: лучше не рыпаться. Вообще.

– Объяснитесь! – выплюнул Мерцевский и швырнул на стол передо мной клочок бумаги. Еще и навис так угрожающе…

Но на него было плевать, а вот на Зубатова, сделавшего всего два шага и ничего не говорившего – нет.

– Вы – малолет…

– Довольно, – говорил московский охранитель негромко, но Мерцевский заткнулся так быстро, что едва язык не прикусил.

Чего они хотят-то? Я повертела в руках смятую бумажку. Разгладила – и поняла, что это записка.

«Предъявителю выдать весь рублевый залог». Ни имени, ни подписи… Но печать есть. Знакомая такая, до ужаса. Гербовый щит со снежинкой, даже холод знакомый ощущался. Только слабый такой. И с самим щитом было что-то не так. Я прищурилась и вытянула руку с перстнем, пытаясь найти отличия.

В интернате не изучали геральдику. Зачем? Тварям плевать, кого жрать. Я сама иногда лазила по геральдическим книгам в поместье, но лишь иногда. Но наш герб знала – геральдический щит, разделенный четверочастно. В верхней левой и нижней правой части – снежинка, в верхней правой и нижней левой – расправивший крылья ворон, символ возрождения из небытия, старых корней и прошлого. Здесь же птица была другой. Журавль. Бдительность, кажется…

Пришлось напрячь память.

– Как смел ваш род напасть…

– Не мой, – открестилась я.

– Здесь ваш герб!

– Не мой. Наши ветви полтора века назад разошлись, – я положила бумагу на стол. – Это – герб уральских Морозовых.

Нет, ну мы родственники конечно. Но все же не самые близкие – рода-то разошлись давно. Моя семья тут ни при чем. Это я и сказала, смотря в глаза Мерцевскому.

– Нонсенс! У вас общее предприятие на Урале, тесное общение, ваша «не семья» у вас в поместье. Вы – глава основной ветви рода. Я требую немедленного задержания! Почему она еще не в наручниках⁈ – это явно было сказано старшему охранителю.

– Потому что без доказательств сговора одно только родство не является причиной для ареста, – скучающим голосом ответил тот. – В случае, если побочная линия не связана с действующим главой рода ближе чем в четвертом поколении, действия ее членов являются независимыми, и глава рода несет за них лишь материальную ответственность по остаточному принципу.

Я еще и материальную ответственность несу! Ну просто прекрасно…

– То есть вы оставите преступницу безнаказанной⁈ – Мерцевский ткнул в меня пальцем. – Устроила это все, изобразила героическое вмешательство…

– Попрошу! Это клевета, вообще-то, – огрызнулась я.

– Преступника мы задержим, – заверил Зубатов, жестом подзывая записку. – Сама по себе расписка ни о чем не говорит, ее могли написать по множеству разных поводов, и как она оказалась у задержанного еще предстоит выяснить. Что хотел я узнал. Игорь Евгеньевич, на два слова, – и глава московских охранителей вышел за дверь.

– Что⁈ Я требую ареста! – Мерцевский вылетел следом за ним.

Распутин тяжело вздохнул и попросил:

– Никуда только не уходите.

Поднялся – и был таков. Оставил меня с еще большим количеством вопросов. Ефим это затеял? Но зачем, ради чего? Что за идиотское нападение, заложники эти, зачем оно?..

Я подошла к окну. У крыльца мобилей и повозок – с десяток… Вон одна, самая покосившаяся, большая, вроде бандитская, слышала я об этом. И что? Они реально хотели заявиться сюда, устроить непонятно что, взять детей этого Марка в заложники – и сбежать на повозке? Серьезно? Какими же идиотами надо быть…

В дверь тоненько постучали. Я обернулась – и обнаружила на пороге девушку-заложницу. Платье она сменила, но синяки на лице остались.

– Простите, – она глубоко поклонилась. – Я могу с вами поговорить?

– Да, – это что за шутки? Зачем мне кланяться?

Девушка подошла ближе, еще раз поклонилась и протянула мне небольшую шкатулку. Открытую. Внутри лежала золотая цепочка. Я посмотрела на цепочку. На девушку. На цепочку…

– Прости… Простите?

– Это – от меня, – девушка порозовела. – Эм, я не представилась, София Мерцевская. Вы мне жизнь спасли, госпожа. Что там отец с братьями решит – их дело, эту цепочку мне мать оставила, и распоряжаться ей только мне. Возьмите. Вы жизнью рисковали, хотя отец и Антон с Иваном повели себя с вашим родом грязно и низко. Прошу, не думайте о нашей семье плохо, они к вам не питают зла.

Я подняла бровь.

– Серьезно? Мне показалось иначе. Сначала пытались похитить мою подругу на моем же приеме, потом язык распустили, правила дуэли нарушили.

По лицу Софии пробежала тень.

– Прошу, поверьте: они не желали вам зла и если бы могли, то поступили бы иначе.

Вот, значит, как… Соображала я не очень, в этикете так особенно, поэтом проговорила прямо:

– София, цепочка красивая, но она – вашей матери, да и не ношу такое, правда, – по лицу девушки казалось, словно она готова заплакать. – Расскажите о том, почему ваши родственники напали… эм, устроили все это – и будем в расчете. С вами, – подчеркнула я. – Ваш отец мне кое-что должен за поигранную Антоном дуэль. Ногу ломать я не хотела, это он не заканчивал поединок никак. И вообще – если что, то тайная полиция вас защитит.

София горько усмехнулась.

– Какой от них прок? Шпики везде одинаковы. Ладно, если такова ваша воля… – она закрыла коробку и проговорила тихо: – я не все знаю. Отец во многое меня не посвящает. Да ладно – никого не посвящает, он вообще последние пару лет, как матери не стало, в себя ушел. На Антона давит пуще прежнего, а Иван за брата боится, кивает в ответ на все идеи отца… В общем, у нас открылся Разлом. На заводе. Были смерти, деньги потеряли, репутацию, отец был расстроен. Тут дядя еще с предложением о выкупе, а то и о передаче перстня… И второй Разлом, пожар из-за какой-то твари. И тогда к отцу пришли какие-то люди. Сказали – или будет третий, или он подчиняется.

– И он подчинился? – нахмурилась я.

Уж больно похоже на попытку снять с себя ответственность.

– Не знаю. Он таким не делится, это Ваня, выпив, душу излил. Думают, что коль я младшая, то не понимаю ничего. Но сначала у нас тут появилась новая охрана, а потом отец наоборот всех уволил и привез новую прислугу из какой-то глухой деревни. Когда вашего отца не стало, ходил сначала довольный, потом чернее тучи стал. Ну и на прием меня отказался брать наотрез. Привез Антона со сломанной ногой, целителя позвал… Ну я и подслушала потом разговор Антона с Иваном. Ваня жаловался, что отец угрожал за провал его наследства лишить, а Тоня говорил, что, мол, плохая была идея с самого начала. А потом отец ворвался и начал скандалить: все не так, все не то, и даже девчонку, мол, победить не смог, а у него теперь проблемы. Что, мол, надо было все сделать и можно было бы торговаться тогда, а теперь никаких шансов нет и нас раздавят… Я к себе ушла – не мое это дело. А тут эти головорезы явились, устроили погром, Афанасия, дворецкого нашего, зарезали – он за меня вступился. И я слышала – нас убить хотели. Этот, главный который, и хотел. «Чтоб неповадно было». На глазах у отца, мол «и одного ребенка хватит», – София утерла слезы. – Не знаю я, что это, но, правда, вам отец зла не желал, нас хотел спасти.

И что дальше? Просто кивнуть, сделать вид, что я в это верю, и считать этого Марка с сыновьями жертвой обстоятельств? Нет уж.

– Идемте, – я кивнула на дверь.

– Куда? – напряглась София.

– К вашему отцу.

– Но…

– Он вляпался, так? Серьезно, эти головорезы к нам отношения не имеют, их наниматель – мой враг и враг моей семьи. И их на вас уже спустили. Или спустят новых, или ваш отец будет с властями сотрудничать.

– Мне не стоило…

– Поздно, – безжалостно проговорила я. – Да и толку было спасать, если вас угробят следующие бандиты?

Это подействовало – девушка робко кивнула. Явно сама не рада, что рассказала, но я ее за язык не тянула.

Мерцевский обнаружился в холле, где полный усач в полицейском мундире с поддержкой из пятерки офицеров напирал на Зубатова. Речь опять шла о том, куда везти задержанных и надо ли тут же ехать ко мне в особняк «за уликами». Охранитель, казалось, просто развлекается, молча слушая аргументы, но не сдвигаясь с места. Хозяин поместья стоял тут же, наблюдая за происходящим, Распутин встал позади шефа вместе с Еленой, Константин изучал какой-то артефакт…

– Думаю, нам стоит поговорить, – я подошла ближе.

– Не о чем, – отрезал Марк.

– О людях, которые умеют открывать Разломы где захотят, – негромко заметила я, кожей чувствуя внимание Зубатова. – Об «Оке», Беглове и, возможно, Савине.

Фамилию последнего я с трудом вытащила из памяти. Так солиднее должно быть.

Мерцевский развернулся ко мне всем телом.

– Откуда вы его знаете⁈

– Может, об этом и поговорим?

– Все вместе, – ко мне развернулся и Зубатов. – И, Ляпунов, если еще хотите сохранить за собой пост главы полиции – заканчивайте балаган и возвращайтесь вместе со своими людьми к работе. Сейчас же.

Я поежилась. Не хотелось бы служить под началом такого человека… Усач вон тоже сдулся и, гордо подняв голову, проговорил:

– Мы наведем порядок.

– Надеюсь, – холодно проговорил Зубатов. – Троих человек – в общую следственную группу, они пускай едут вместе с задержанными, агенты – приступайте к допросам, Распутин – за вами контроль. А мы с вами, – старший охранитель посмотрел на Мерцевского, – пообщаемся.

У меня в такой компании желания общаться не было. Но Зубатов этот информацией явно делиться не будет. А я хочу знать, кто пытался похитить Элю и что вообще происходит.

– Это проблема и меня касается, – мрачно заметила я.

– Ваш род… – начал было Мерцевский, но осекся.

– Ни при чем. Но есть Беглов, – негромко проговорила я, – Савин. И Осипова, превратившаяся в измененную и решившая заглянуть ко мне в гости из Разлома.