Текст книги "Морозова. Тайны рода (СИ)"

Автор книги: Луи Залата

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 18 страниц)

– Спокойно, – Распутин поднял руки. – Давайте без кошмаров, мне и так хватает.

Я ругнулась, сообразив, что едва не надавила на его вновь, вон холод уже поднялся.

– Ублюдок он. И намекает, что глава полиции у него в кармане. И вообще – я выбрала поединок на универсальной, без оружия, без даров и артефактов. Как в интернате, нас учили сражаться. Получит свое.

Распутин покачал головой.

– Вы не знаете Мерцевских. И Андреев, коль не вмешался, похоже, тоже. Если бы вы сражались с самим Марком, то я бы даже мог поверить в успех. Он – опытный фехтовальщик и стрелок с агрессивным даром, но поединки на одной только универсальной магии редкость. Но такие проводятся, даже соревнования по ним есть. И у Мерцевских есть деньги на то, чтобы нанять кого-то, кто в них участвует.

– Только не говорите, что он все продумал, – я скрестила руки на груди. – Его перекосило от условий.

– Не факт что все. Но, уверен, едва он приедет домой, как займется поиском подходящего человека. Убить – не убьет, но наверняка потребует извинений и брака своего сына на вашем вассале в качестве мировой.

Черт!

– Хотите сказать, что до завтра он найдет какого-нибудь чемпиона по боям на универсальной?

– Деньги многое решают. И связи. У меня есть пара знакомых…

– Ни за что, – отрезала я. Подумала и спросила: – он вызвал меня. Принял условия и сказал, что завтра ждет моего секунданта. Я могу потребовать поединка сейчас?

Распутин задумался.

– Это невежливо, – наконец признал он.

– Но возможно?

– Технически – да. Вы – вызванная сторона, и коль вызывающий не обозначил сразу место и время поединка, то договариваться будут секунданты.

– А если мой будет настаивать?

– Чего вы хотите? – в лоб спросил охранитель.

– Не дать ему никого выставить, да и все. Поедем к нему с Максом и Еленой, скажем, что надо решать все сразу – и пускай дерется, вот.

– Допустим Макс – ваш вассал, – кивнул Распутин. – Но Елена тут причем?

– Я не знаю, где он живет. И мобиля у меня нет.

– Может сработать. Но только если сумеете перехватить Марка до того, как он доберется до дома – пускать вас к себе он не обязан, и наверняка попробует потянуть время.

Черт!

– Спасибо!

Я рванула в библиотеку. Надеюсь, Елену удастся уговорить.

Затухавший Разлом за защитами, – погано, но сделать Эльку заложницей этого дерьма – еще хуже!

Глава 6
Дуэль

Мобиль Мерцевского Елена догнала лишь когда мы миновали Тверь. Движитель урчал пока мы неслись сквозь морозную ночь, то и дело загребая шинами снег. Торопится, торопится, сволочь!

– Мы тут… – начала было Елена – и выругалась.

Мобиль перед нами свернул на дорогу, заканчивавшуюся у освещенных алхимическими фонарями ворот. Поместье Мерцевского, почти наверняка.

– Черт! – Елена, выворачивая на ту же дорогу, нажала на что-то на приборной панели. – Тайная полиция, остановитесь и прижмитесь к обочине!

Ее голос раздался снаружи мобиля. Полезная штука.

Но не помогла – Мерцевский лишь ускорился.

– Черт! Не успеем.

– Могу помочь? – поинтересовался сидевший позади Макс, перекрикивая завывания ветра в салоне.

– Как?

– Ускорю. Ничего не испорчу, обещаю! – выглядел приятель решительно.

– Только если Морозова все оплатит.

– Конечно, – заверила я.

– Валяй!

В зеркале заднего вида было заметно, как Макс покосился на меня. Вдохнул, выдохнул – и, наклонившись, положил руку на пол мобиля. Мои и шрамы зачесались, но слабо, скорее напоминая о себе, чем призывая атаковать. Странный зверь, но – свой. Движитель рыкнул, гудение стало раздраженным. Елена выругалась, обернулась к Макса, собралась что-то сказать – и в этот момент звук движителя изменился. Он больше не рычал, как раздраженный зверь, а зло ревел. Мобиль бросило вперед. Скорость, казавшаяся предельной, увеличилась. Лязг и свист в салоне усилились, ледяной ветер забрался под мундир.

Расстояние до мобиля впереди стремительно сокращалось. Еще быстрее, еще… Елена принялась обогонять Марцевского. Колеса зарылись в снег, что-то застучало по днищу – но скорость мы не сбавили.

Ворота совсем рядом, Мерцевский не останавливается…

Наш мобиль торжествующе взвыл и вырвался вперед, на корпус, на два, больше…

И Елена резко крутанула руль. Мобиль занесло, вой из торжествующего стал яростным. Нас развернуло, я едва успела ухватиться за ручку двери. Страх сковал тело – вот так погиб отец, и…

Движение остановилось. Мобиль, словно выпустивший когти барс, вцепился в обледенелую дорогу, разворачиваясь и преграждая путь всем и каждому, кто решит проехать. Теперь ворота были за нами. Мерцевский приближался. Елена с руганью ударила по панели – и нас окутал видимый шит. Такой же под визг тормозов накрыл несущийся к нам мобиль…

Я выставила свой щит, пытаясь растянуть его на всех, надеясь, что железный кузов смягчит удар. Но не понадобилось – Мерцевский затормозил. Его мобиль влетел в наш, но остановился во вспышке щитов нос к носу, даже металл не скрипнул.

– Не высовывайтесь. Выходите как я закончу, – бросила Елена и выбралась из мобиля, на ходу доставая из-под ворота артефакт. А она, похоже, не простой агент… Или, может, Распутин как-то передал ей полномочия, черт его разберет.

Дверь Елена захлопнула, и я могла только догадаться, что она говорила сидевшему за рулем покусанному.

Макс тряхнул головой и резко выдохнул.

– Это было невероятно, – я обернулась к нему. – Ты…

– Хорош, ага, – приятель отряхнулся, словно мокрый пес. – Честно говоря, не был уверен, что получится, это все-таки чужой дух махины, но… Черт, если эти уроды что-то сделают Эле, я ее… Украду, вот.

Я усмехнулась.

– Побольше веры в меня не помешает. Получат по морде. Слушай… – мысль была странная, но почему нет? – Может, ну… В общем, помолвка отвадит всяких уродов.

– Что? Какая… Саша! Ты…

– Она тебе нравится, – я слепой не была.

Макс выдохнул и зарылся руками в волосы.

– Она найдет того, кто даст ей больше.

– Макс…

– Идем! – приятель распахнул дверь.

Я заметила, что вышедший было покусанный уже сел в машину, да и выглянувший старший Мерцевский собирался последовать за ним, и шустро вылезла сама.

– Не так быстро! Мы удачно вас встретили.

Марк Мерцевский порядком побледнел.

– Это – произвол тайной полиции, я буду жаловаться!

– На что? – усмехнулась Елена. – Я провожу проверку по делу о попытке похищения Эльвиры Дубовой вашими сыновьями, Иваном и Антоном, и уполномочена задержать вас. Вы только что заверили, что переночуете дома, завтра придете на опрос и задерживать вас нет смысла, так что…

– Я задержу, – я рванула к Мерцевскому. – Дуэль. Здесь и сейчас.

– Завтра, – отрезал Марк.

– Здесь и сейчас, – повторил Макс, распрямившись и смотря прямо в глаза старшему Мерцевскому. – Вы вызвали Александру, она хочет поединка сейчас, и я, ее секундант, настаиваю

– Завтра, уже поздно. Мы это обговорили. Дайте проехать.

– Мне нужно было позаботиться о вассале, – сказала я первое, что пришло в голову. – Только поэтому я не стала спорить. Но вы вызвали меня, и я требую поединка здесь и сейчас. Тут, – я указала на дорогу.

Оставшийся у машины парень, на которого я надавила даром, самодовольно улыбнулся.

– Может, нам еще расцеловать тебя?

– Поединка хватит, – отрезала я. – Я ничего не нарушаю, господин Мерцевский. Вы вызвали меня, даже зная о моем отсутствующем даре, вызвали, хотя мне шестнадцать, – стоило использовать все козыри. – Так имейте мужество сражаться. Решим все здесь и сейчас.

– Могу возвести артефактные щиты, – предложила Елена. – Российское законодательство допускает защиту чести и достоинства магического рода путем поединка, правила которого регулируются соответствующим кодексом.

– А рукоприкладство и клевету оно допускает? – сморщился Мерцевский.

– Вы можете подать соответствующие заявление в органы правопорядка.

– Здесь и сейчас, – повторил Макс. – Я – секундант. Или вы отказываетесь?

– Всегда можем обговорить вариант с задержанием, – заметила Елена. – Вне зависимости от исхода поединка по защите чести и достоинства дело о попытке похищения будет расследоваться нашими силами. Если, разумеется, истец не отзовет заявление.

Истец – это я, так? Заявления я никого не писала…

Но могу написать, так? Или нет – если проиграю. Я почти видела, как то же самое доходит до Мерцевского. Елена что, мстит за эту поездку?

Или подначивает? Эта троица ведь может в мобиле запереться или обычную полицию позвать, устроить разбирательство.

– Вы отказываетесь от поединка? – надавила я. – Тогда победа будет за мной, не так ли?

Надо, надо было читать дуэльный кодекс! В Корпусе дуэли были под строжайшим запретом, как и в интернате, понятно. Да и вызвали, вроде как, нечасто, и если признают, что слишком надавил там или еще что – можешь потом и под суд, как убийца, пойти…

– Если вам угодно устраивать свару зимней ночью – прошу, – наконец решил Марк. – Но не жалуетесь на последствия, госпожа Морозова. Вашему роду придется ответить за вашу несдержанность. Вам и вашим вассалам стоит понимать, что подростковым капризам не место во взрослом мире.

– Ка… – начал было Макс, но я схватила его за плечо. Жестко, не рассчитала силу. Но приятель умолк.

Меня это тоже бесило, но стоило заткнуться. Пока.

– По секунданту и свидетелю есть, – негромко проговорила Елена, достав из кармана записную книжку и что-то вроде перьевой ручки. Чернила ж наверняка замерзли… – Кто будет поединщиками?

– Я, разумеется, – я поспешила опередить собиравшего сделать глупость Макса. – Александра Морозова.

– И Антон Мерцевский, – решил Марк.

Тот парень, на которого я успела надавить даром, содрогнулся всем телом.

– Но…

– Докажи фальшь обвинений, – с ощутимой угрозой проговорил старший Мерцевский. – Защити честь нашего рода, покажи, насколько ты достоин быть его частью.

Мне на крошечное мгновение даже стало жалко парня. Похоже, этот Марк только на словах готов встать на сторону детей, а так вон сразу прикрылся сыном. Или хочет свалить поражение на него? Вроде на реванш меня вызвать не должны. Кажется.

Надеюсь.

Место поединка быстро огородили – как оказалось, в мобилях возили сигнальные знаки-щиты. Простенькая такая иллюзия, показывающая, что проезд запрещен, и способная прикрыть от случайного наезда того, кто вышел на дорогу. Не то чтобы место было проезжим: вокруг ни души, и не единого мобиля или повозки не двигалось по дальней дороге, с которой мы свернули сюда, но все же.

Я стащила мундир, в очередной раз порадовавшись, что не повелась на уговоры мадам Совиной и не стала рисковать с платьем. И применение дара к этому Антону никто не заметил, и теперь никаких конфузов. Отдала Максу мундир и все амулеты, и принялась разминаться, пока младший Мерцевский стаскивал с себя перчатки с шапкой и путался в пуговицах пальто. И зачем все это нацепил? Не минус же тридцать.

Вообще-то холодно. Но в интернате нас не баловали, занятия порой и зимой проводили на улице. Не из садизма – на Той Стороне погода могла меняться внезапно и в принципе отличалась от нашей. За Разломом мог быть и лютый мороз, и к этому надо быть готовым. Как минимум – разумом.

Мороз покусывал за пальцы и щеки, проникал под блузку, но тепловой полог мне хорошо давался. Поддерживать его таким, чтобы было тепло, не стоило – сожрет все силы. Так, просто чтобы ничего не отморозить.

Антон снял свои артефакты – и напялил пальто обратно.

– Не так быстро. Момент.

Елена принесла из машины анализатор и использовала его сначала на мне – предсказуемое ничего, потом – на Антоне.

– Снимай амулет, – бросила она.

– Он – целительский, – отрезал Марк.

– И без него Антон не можешь жить?

– Это – целительский артефакт, – жестче проговорил старший Мерцевский. – В бою он применяться не будет, а остальное – не ваше дело.

Я нахмурилась и посмотрела на Макса. Тот чуть пожал плечами.

– Госпожа Морозова – принимаете нарушение условий дуэли? – поинтересовалась Елена. – Так, для протокола.

– Это – не нарушение, – влез Марк. – Целительские амулеты разрешены.

– Только первой категории.

– И тем не менее…

– Да, – быстро влезла я.

Тепловой полог жрал силы. Сам Марк явно сражаться не будет, я это по глазам вижу. Иван – немаг. Так что выбора нет: или так, или дальше ругаемся.

– Но он не будет использовать амулет против меня или для усиления себя, – быстро поправилась я.

– Разумеется. Дуэльное право мы уважаем, – отмахнулся Марк.

– Готовы? – уточнил Макс.

– Да, – я повела плечами и шагнула на огороженную часть дороги. Магия, словно услышав меня, окутала тело.

Вне колеи, оставленной нашим мобилем, и той, которую оставил мобиль Мерцевских, лежал снег, и немало – сапог провалился по середину голенища. Ну хоть не по пояс.

– Да, – Антон встал напротив. Его энергия тоже стала заметной.

– Начинайте! – скомандовал Марк.

Наша сила, смешавшись, разлетелась в стороны, создав что-то вроде большого круга.

Я отскочила от неожиданности – столь сильно изменился голос Мерцевского. И не зря – Антон рванул на меня словно Дорожкина, только что копытом не стукнул.

Сражаться с тем, кто больше тебя, нас учили. И вне арены тоже приходилось, так что я быстро отпрянула в сторону, поставили щит – и едва не пропустила прямой в голову. Чужой кулак вспыхнул энергией.

Младший Мерцевский, казавшийся вроде обычным парнем, атаковал со скоростью отличника магической самообороны. Энергии, благо, вкладывал немного, и мои щиты, усиленные за последние полгода, держались. Но проходи поединок без магии – меня бы вырубили.

Об атаке я даже и не помышляла, сосредоточилась на уворотах – щит не был вечным, перегрузит еще… Снег мешал, радовало только, что Антону он мешал больше – парень крупнее, и явно не торил тропы и не бегал по снежной целине. А я-то думала: «не пригодится, не пригодится»…

Чем больше шкаф – тем громче падает. Этот шкаф меня выше, сильнее, бьет сильно… Но сколько у него магии? И сколько он сможет держаться в своем пальто, наверняка с тепловым пологом, и атаковать?

Я отшатнулась от очередного удара – и сняла свой полог, усиливая щит. Мороз переживаем.

Холод тут же укусил за спину, за щеки и ладони, схватил все тело. Ну да плевать. Главное – дышать через нос, не отморозить пальцы и следить за чужими руками. Ногами Антон попытался пару раз махнуть, по низу, грамотно, но из-за пальто толком не смог.

Попробуем измотать. Шаг, еще шаг… Вот так, давай-ка в снег. Тут тебе не колея, тут как бабочка не попорхаешь.

Я отступала и отступала, чувствуя себя попавшей к Пантерке и компании – порой приходилось уворачиваться и уворачиваться, выжидая момента разбить чей-то нос. Или если марать руки не хотелось – бывало и так.

Холод кусал. Начался снег, Антон атаковал и атаковал, щит вспыхивал все чаще – я уставала.

Но уставал и он. Я чувствовала это всем телом, видела в движениях. Пусть он и доставал по щиту, в ударах было все меньше энергии, двигался он все медленнее.

Я пнула по ноге. Попыталась – увернулся Антон резво, еще и чуть в голову не попал, пришлось подныривать. Ага, не привык сражаться с теми, кто ниже. Рано полезла, надо ждать. Ждать, терпеть и уворачиваться. Шрамы слабо чесались, словно хищник не понимал – это сражение или игра.

Я сосредоточилась на уклонениях и том, что водить противника по глубокому снегу. Надо измотать, измотать как можно сильнее. Даже без вложения энергии удары все равно тратят силу. И сами атаки, и покров, и щиты – а Антон их держал. Пока держал.

Я кружила и кружила, выжидая. Не в первый раз, не в первый. Кружила – и подыгрывала, запаздывая. Начала дышать через рот, тяжело, опустила немного щит.

Чужие атаки стали резче. Не слабее, нет – резче. Торопится, хочет закончить поединок. Еще немного…

Я ослабила щит еще сильнее. От нового удара он вспыхнул и погас. Я замешкалась, словно возводя новый – и Антон рванул в атаку. Увидел шанс добить, понял – цель тут, рядом!

Первый удар – в лицо. Я отшатнулась. Второй, вложенный – в живот. Хотел сбить дыхание, потом добить…

Щит я выкинула мгновенно. Резко прыгнула в сторону и тут же, зачерпнув носком снег, бросила его в Антона. Он на мгновение замешкался: как же, противница не согнулась пополам, не открыла голову…

Мне этого мгновения хватило. Я развернулась, приседая – и врубилась вложенным ударом, с энергией, еще и тяжеленным сапогом, в чужую голень. Сзади, в мышцу, подрубая ногу Антона. Его щит, и так не лучший, ослабленный из-за теплового полога и ради атаки, не выдержал, лопнул. Нога подломилась, и я, распрямившись, отточенным сотней схваток в интернате движением заломила чужую руку, выкрутив сустав.

Этого хватало. Этого всегда хватало.

Но сегодня я уже решила, что выиграла – и получило в лицо. Настороженность осталась – и не зря. Антон выкрутился, ломая свое же плечо без единого возгласа, и ударил. Кулак прошелся вскользь – я успела отшатнуться. И тут же отпрыгнула в сторону, пытаясь понять, как это вообще возможно.

Дар⁈ Или что-то иное?

Антон рванул ко мне. Одна его рука висела плетью, он хромал – но атаковал!

Хищник заскребся, откликаясь на мой страх. Можно напасть, вонзить клыки, уничтожить «это»…

И проиграть. Ну уж нет!

Я замешалась, почти непритворно. Антон попытался атаковать правой – не вышло, рука не слушалась. Левая пошла в дело, сильно, быстро… Но хромота помешала прицелиться. Атака ушла мимо – и я еще раз, уже быстрее, врубилась в голень. Туда же. Боли он, похоже, не чувствовал, но от последствий атак – страдал.

Я не пытаясь выкручивать руку. Ударила еще раз по ноге, вкладывая как можно больше, не думая о холоде и щитах – и под тяжелой подошвой сапога хрустнула кость.

Антон попытался вскочить, но свалился, едва оперся на сломанную ногу.

– Думаю, хватит, – проговорила я, отскакивая подальше и тяжело дыша. – Я не знаю, почему он продолжает, но милосерднее закончить.

– Борись! – рявкнул Марк.

И Антон рванул на меня. С висевшей рукой, подволакивая сломанную ногу и оставляя за собой красные капли на снегу.

Я увернулась. Легко. И еще раз, и еще… Ударила по второй ноге – он упал. Поднялся, атаковал еще раз…

– Вам не жалко сына, Марк? – поинтересовалась Елена. – И себя.

– Что?

– Контролирующий артефакт. Поводок, – усмехнулась агент. – Запрещен для детей старше трех.

– Как вы смеете утверждать подобное⁈

– Да обыкновенно. Или поводок – или Антон Мерцевский опасен для себя, и, следовательно, для окружающих, – легко проговорила Елена. – Какой вариант вернее?

Марк выругался и бросил:

– Иван, останавливай поединок. Антон, хватит.

Мой противник, пытавшийся вновь нанести удар, вздрогнул и со стоном рухнул на снег.

– Моя победа, – уверенно произнесла я.

Уверенно, но без всякой радости. Легкие горели, холод охватывал тело и забирался в душу. Потерявший сознание Антон лежал у моих ног неаккуратной кучей. Кровь из его ноги оставила цепочку следов на снегу.

– Поединок окончен победой Морозовой, – слегка запинаясь проговорил Макс.

– Поединок окончен победой Морозовой, – глуховато ответил Иван, смотря на брата широко раскрытыми глазами.

Я постаралась успокоить дыхание и собраться. Вспомнить, что хотела, о чем думала до поединка.

– Вы и ваш род извинится перед Эльвирой. Публично, – холодно проговорила я, стараясь не смотреть на Антона. – Никаких предложений о замужестве, никаких уговоров, угроз, подкупа или любого вреда моему роду и ее. Размер материальной компенсации мы обговорим, а пока вашему сыну нужна помощь.

Брать деньги казалось неправильным, но что еще? Будет Эльке на что-нибудь.

– Вы заберете заявление? – глуховато спросил Мерцевский.

– Я подумаю. Займитесь сыном.

Мундир ни черта не грел, а надетые амулеты лишь обожгли замерзшую кожу. Елена притащила аптечку и теперь Иван дерганными движениями пытался помочь брату. Марк Мерцевский вернулся в машину.

Кажется, мне еще повезло с семьей.

Глава 7
Детсад?

– Что это вообще было? – тихо проговорила я, пытаясь отогреть пальцы. Елена включила отопление, но все равно было чертовски холодно.

Я думала, этому Антону вызовут целителей, деньги-то у Мерцевских водились. Но Марк засел в мобиле, помочь брату пытался только Иван. Помогла и Елена, стабилизатор у нее в аптечке нашелся. Может, был и у Мерцевских, но Иван им воспользоваться все равно не смог бы, а сам Антон отключился. Не пришел он в сознание и когда его загрузили его в мобиль. Иван скованно поблагодарил, залез на водительское место, и, стоило Елене вернуться за руль и освободить путь, рванул в особняк.

А мы – ко мне. О дуэли напоминала только кровь на снегу, холод, хватавший пальцы и щеки, и усталость во всем теле. Ну роящиеся в голове вопросы.

– Сражение со сломанной ногой? – уточнила Елена, выворачивая с дороги, ведущей к поместью Мерцевских.

– Ну да. Я не хотела, ну, так.

– Зачем оправдываться? – спросил Макс. – Ты что могла – сделала. Он, вообще-то, Эльку собирался похитить, и явно не чтобы чаем поить.

Я кивнула. Все так. Больной ублюдок. И отец его такой же, похоже.

– Думала, хватит залома руки, – я постаралась говорить спокойно.

Антон пытался навредить Эльке. Он – мразь. Но все равно что-то внутри протестовало против случившегося. Я победила. Планы Марка пошли прахом, Эльке ничего не грозит. Будут деньги и извинения.

Тщетно пытающийся атаковать Антон, красные капли на снегу – все это стояло перед глазами. Мне хватило бы просто победы. Без увечий. По крайней мере – без таких.

– Что-то похожее на ментальный поводок, – негромко проговорила Елена. – Скорее всего, я не гарантирую, что угадала. Такие штуки для детей используют, чтобы не лезли в опасные места, чтобы знать, где чадо, и, если ребенок силен, но ничего не соображает, то чтобы магией никому не навредил. Со взрослыми такое незаконно, но…

– Но?

Елена покосилась на меня.

– По согласию такое иногда практикуют.

– Кто на такое согласится? – удивился Макс.

– Ну как сказать… Некоторые пары любят, чтобы власть была у одного. А остальное пускай тебе Андреев рассказывает, коль он ваш детсад воспитывает.

– С чего это детсад? – мрачно спросила я.

– Потому что тебе шестнадцать, а твоему вассалу – пятнадцать, если бы не вассалитет и эмансипация, должен был на каждый чих у семьи разрешения спрашивать, – усмехнулась агент. – И подруге твоей лет тоже немного.

– И что? Мы не тупые.

– Но опыта с гулькин нос.

Я фыркнула. Моего – да. Но приходившие во снах другие места и события научили смотреть на вещи чуть иначе. Иногда. Изредка даже.

– Похоже, мне с отцом повезло, – заметил Макс. – И что, этот поводок всех в берсеркеров превращает?

– В кого? – не поняла я.

– Берсеркеры. Рода с боевыми дарами у северян, они и оборачиваться могут, и боли не боятся. У меня дядя двоюродный в столице живет, общается с финнами, такие и среди них есть, потомки всяких шведов. Их все жутко боятся.

Я попыталась вспомнить хоть что-то о наших северных соседях.

– У северян же вроде их боевые маги с Разломами помогают, почему боятся-то?

– Помогают не берсерки, а йормсвикинги, – поправила Елена. – И они очень не любят, когда их берсеркерами называют. Берсы – беззаконники, те, кто после Сопряжения шантажировал всех вокруг опасностью своего дара, вымогал деньги и положение. А йормсы – что-то вроде нашего Корпуса и тайной полиции, общей для всего Объединенного Севера, мы иногда с ними дело имеем. Такая единая для всей Скандинавии служба защиты от измененных и преступников разом.

– И они умеют обращаться? – заинтересовался Макс.

– Умеют. Кто-то. Хотя программа тренировок сложная. Я общалась с одним норвежцем – они там и в ледяной воде плавают, и по скалам лазают. Но «поводок»– это просто штука чтобы ребенка одернуть. Так что или нечувствительность к боли – дар, или Мерцевский посадил сына на что-то пожестче. Но тут менталисты нужны, я в этом не разбираюсь.

– В смысле? – я уставилась на Елену. – Мы же без даров договаривались!

– Ну что поделать. Полностью пассивные не запрещены дуэльным правом.

– Это нечестно! – тут же возмутился Макс. – И амулет он оставил, и дар использовал, урод!

– Можете подать апелляцию, Суд Чести для этого и существует. Но они вас скорее всего пошлют: Александра победила, да и такие дары допустимы. Их владелец не может выбирать, пользоваться ими или нет.

– Как это? – не понял Макс.

– Как у Эли, – сообразила я. – Так?

– Ага.

Приятель хмыкнул.

– Интересно, кто его Покровитель? Даже не представляю, кто мог такое дать. Тупая медуза какая-нибудь? Хотя так-то круто – можно бегать сколько угодно, драться легко…

Я посмотрела на свои покрасневшие пальцы. Побаливают… Но понятно почему. А если бы не болели? Вот так выходишь без перчаток, гуляешь, приходишь домой – а они все черные уже, отмороженные?

– Представь: чистишь картошку, отвлекся – и с пальца кожу срезал. Опустил руку в воду – и до волдырей не понимаешь, что она слишком горячая. Я бы так не хотела.

– Ну… Ты права, наверное. Но мне плевать – уроды они. Все трое, папаша не лучше.

– Вопрос в том, было ли это уродство велением души или, скажем так, запланированной акцией, – усмехнулась Елена.

– В смысле? – я отвлеклась от попыток растереть руки.

– Пока ты ругалась с Мерцевскими, Смирнов шустро полез в библиотеку, а в кабинете Владимира Морозова начал открываться Разлом. Или кто-то наблюдал за происходящим и решил, что настал удачный момент, или кто-то знал, что тебя отвлекут. Уж прости, но твоих вассалов обвести вокруг пальца – раз плюнуть.

– Вот еще! – недовольно фыркнул Макс.

– И Александру тоже, – агент не пожалела и меня. – Ввязалась в заведомо проигрышную дуэль, ладно хоть хватило мозгов самой не вызывать, иначе бы разделали тебя как липку. Не знаешь, что сделать – хоть Андреева своего спроси. Хотя не удивлюсь, если он думает только о Разломах и магии, а не о низменных матерях вроде чужих возможностей. А кто-то должен знать врагов, Александра. И пока это будешь не ты – будут проблемы. Дерешься ты неплохо, но если бы мы не успели перехватить Марка с сыновьями – не помогло бы.

Я фыркнула и запихала ладони в рукава мундира. Хотелось в тепло, нормальное, а не продуваемое всеми дорожными сквозняками. Отчитывают, как щенка какого-то…

Хотя Елену было за что поблагодарить. И не только ее.

– Спасибо, – после паузы проговорила я. Язык не отсохнет. – Макс, ты помог с мобилем и секундантом побыл, вам – за поездку и урок.

– Урок? – агент едва не пропустила нужный поворот.

Фары мобиля осветили силуэт удаляющейся от особняка коляски. А вон мобиль, и еще один… Если среди гостей есть немаги – придется им по холоду ехать.

– Удар в лицо. После того, как я выбила саблю.

– А. Всегда пожалуйста, в рожу – это можно. В аристократическую – тем более. Что? Я – из простых, а тебя подначивать – как с кутенком барахтаться. Весело, и себя не такой облезлой старой сукой чувствуешь.

– Вы – не старая, – тут же заявил Макс.

– Но облезлая и сука? – хохотнула агент. – Ладно вам, щенята. Даст бог – вырастите в матерых зверей, а пока если за пятки «Око» покусаете – уже неплохо будет.

Пока мы ездили туда-сюда, Михаил начал спроваживать гостей. Но именно что начал – пришлось еще с десятком раскланяться, обмениваясь заверениями в искренней признательности… Подошли бы и другие, но я встретилась с Пироговой.

– Ну-ка идем, – Евгения Владимировна сцапала меня за руку. – Елена, вы куда смотрели? Что за развлечения?

– Какие развлечения? – не поняла агент.

– Те, после которых появляется обморожение первой стадии. Уши, нос. Пальцы, я уверена – тоже. Вы без куртки зачем гулять пошли? Что за снежки посреди ночи?

– Все в порядке, – заверила я. – Пройдет.

– Кто из нас – целитель? Идем.

– Куда?

– Куда, куда… Лечиться. И руку наверняка нагружали, так?

Я вздохнула. До этого мне ни разу не удавалось отделаться от целительницы.

– Макс, скажи Михаилу чтобы дальше без меня все делал. Пускай передаст гостям что положено: радость от знакомства, пожелания скорейшей новой встречи и вот это все.

– Как скажешь, – покладисто кивнул Макс. – Заодно узнаю, где Элька.

Я кивнула и покорно направилась за Пироговой.

Спустя длинную лекцию о вреде пребывания на холоде без полога и теплой одежды – похоже, все целители обожают читать лекции – одну теплую ванну, три мази и теплый чай жизнь стала лучше. Теплее уж точно – я наконец согрелась. И пальцы тоже – их целительница, особенно на ногах, долго ощупывала, но магию применять не стала, дала мазь.

– Я была о вас лучшего мнения, – строго проговорила она, закончив. – Вы должны быть примером для сестры, в том числе и во всем, что касается здоровья и заботы о нем. А вы в легкой одежде бегаете по парку зимой.

– Нигде я не бегала, – отмахнулась я, натягивая теплые носки. – Была дуэль.

– Магическая? – тут же насторожилась Евгения Владимировна. – Мы с вами обговаривали: использование дара может нагрузить и кости руки, и в целом магическую систему. Лучше его избегать, не говоря уже об этической стороне вопроса.

– Не, ничего такого. Только универсальная магия.

– Но траты были, – больше сама себе проговорила целительница. – И вы молчите… Так, сейчас тогда сделаю еще укол. Откуда у всех, кто в Корпусе, такая тяга к саморазрушению?

– Профессиональное, – проговорил появившийся рядом Ильич. – Нормальные люди раз за разом рисковать жизнью в Разломах не будут.

– Я сама говорила об этом сотню раз. Тебе – особенно.

– Ладно, ладно… Саша, как ты?

– Да нормально все, – я выразительно покосилась на целительницу, принявшуюся рыться в своем сундучке с препаратами. – Елена рассказала, как все прошло?

– Да. И показала. Хороший бой.

– Как Эля? Она к вам подходила?

Я надеялась, что она поговорит с Ильичом.

– Она у меня, – заверил воспитатель. – Переживает, конечно, но все проходит. Подходите как закончите.

Я кивнула. Евгения Владимировна уже достала и бутылек с алхимической бурдой, и разборной шприц. Потерплю, не в первый раз.

Особняк притих. Где-то тут мать с Мариной, где-то в гостевых комнатах – Ефим Морозов с женой и дочерью, родители Эльки и Макса. Нанятые работники прибираются под руководством Михаила и Авдотьи. Последние гости вот-вот отправятся восвояси…

И хорошо. Отлично даже. Все эти приемы – не мое.

Комната Ильича быстро превратилась в подобие его «каморки» в интернате. Сама комната, конечно, куда больше, с большими окнами, с отгороженным деревянным ширмой спальным местом, и стол покрепче, да и мебель не самая шикарная, конечно, но и не рассохшаяся поскрипывающая интернатская. Я предлагала лучшую сверху, но бывший воспитатель отказался наотрез, заверив, что ему проще так. Самовар вон вообще с собой привез…

Тут было как-то спокойно, что ли. Ну или мне так казалось. Словно кусок интернатовский жизни, оставленной, но понятной, теперь тут, в особняке. Не только Элька с Максом, старающиеся держаться, но настороженные, непривычные ко всему новому, но и Ильич, на вид совершенно не смущенный размерами поместья и всем прочим. И чай у него был не дополнением к алхимии, а отдельным, очень вкусным напитком. Со слоеными булочками так вообще отлично.