Текст книги "Морозова. Тайны рода (СИ)"

Автор книги: Луи Залата

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 18 страниц)

– Лучше поешьте нормально, – посоветовала Евгения Владимировна.

– Когда на кухне порядок наведут, – заверила я. От куска мяса я бы не отказалась, траты-то сказывались. – Макс со своими?

Элька кивнула. Казалось, она недавно плакала. Но на вид уже успокоилась, расслабилась даже.

– Жень, давай я тебе покажу кое-что, а ты скажешь, что это такое, – попросил Ильич. – Лучше знать, с чем мы имеем дело, – пояснил он мне. – Одно дело «поводок», мерзкая, но легальная практика при согласии обоих сторон, другое дело – контроль.

– Я – не менталист, – открестилась целительница.

– Я прекрасно знаю, – мягко улыбнулся Ильич. – Но мне нужен взгляд целителя.

Евгения Владимировна кивнула и поймала взгляд бывшего воспитателя. Мои шрамы предсказуемо зачесались, но сейчас, в тепле, после длинного дня, это почти не волновало. Я запоздало сообразила, что осматривая меня целительница даром почти не пользовалась, полагалась на артефакты, универсальную магию и обычные, врачебные, методы. Хотя могла бы. Мелочь, а приятно.

Я поглядывала на гревшую руки о чашку Элю, но говорить не решалась, отвлеку еще. Подруга постаралась улыбнуться.

Мысленное общение долго не продлилось. Холод унялся, и взгляды обоих старших магов стали осмысленными.

– Интересно… А кто это? Местные?

– Мерцевские, – кивнула я. – Марк с сыновьями Антоном и Иваном.

– Вот так… Если можно воспользоваться телефоном, то я бы сделала пару звонков. Дары такого типа опасны для носителя, но это не повод сажать на поводок. К тому же это, похоже, недобровольно – иначе бы он в себя пришел бы.

– Может, из-за пролившейся крови? – предположила я.

Целительница покачала головой.

– Вот такая потеря сознания, глубокая и полная, скорее всего признак перегрузки. Нервной в первую очередь. Коль артефакт распознан как целительский, то это точно «поводок» или какая-то его разновидность, такие штуки нередко кодируются на голосовые команды. Возможно, конечно, использование Марком дара менталиста, такой может подавить чувствительность, или есть другой артефакт, который анализатор не нашел, но такие – большая редкость. Так что я склоняюсь к комбинации «поводоки блокирующий чувствительность к боли пассивный дар».

– Вот и я так думаю,– кивнул бывший воспитатель.

– Объясните, – попросила я.

– Скорее всего Антон не пришел в себя потому что сопротивлялся отданным приказам, – перевел на понятный мне язык Ильич. – Я тоже пришел к выводу, что это «поводок» и давящий боль дар. Или, что не так вероятно, обнаруженный анализатором артефакт подавляет боль, а Марк Мерцевский какими-то ментальными конструктами держит сына в подчинении. Как я понял, ты не уловила использования им дара?

Я покачала головой.

– Значит – или поводок и дар Антона, или предшествующая ментальная обработка и целительский, подавляющий боль, артефакт.

– То есть вы хотите сказать, что эти двое – не уроды, а жертвы своего отца? – нахмурилась я.

Элька вон как в кружку вцепилась.

– Нет, – успокаивающе поднял руку Ильич. – Мы лишь хотим понять, кто эти люди. Я согласен с Еленой – все это могло быть простой постановкой, призванной прикрыть проникновение в библиотеку, в кабинет или туда и туда. Надо понять, с кем из них можно об этом поговорить. Я уже ошибся, не понял намеренья старшего, и ты потеряла время, хорошо хоть Игорь Евгеньевич сообразил в чем дело. Лучше выяснить о них больше. Если подчинение недобровольное, то, возможно, Антон или Иван согласятся сотрудничать в обмен на помощь с избавлением от влияния отца.

– Это – дикость, – возмущенно проговорила Евгения Владимировна. – Калечить собственного сына – отвратительно, и неважно, как. Но я попробую выяснить, какой дар у этого Антона.

– Целители ведь не делятся информацией, – напряглась я.

– Наличие определенного типа даров, вроде нечувствительности к боли или возможности некоторых специфических трансформаций, вроде превращения в водно-дышащего – открытая информация. Эти дары, и другие им подобные, опасны для владельца, если они есть, то в целительских картах ставят красную метку. Указание та то, что нельзя ничего делать не выяснив подробности о даре. Иначе можно случайно убить пациента. Это – международная практика. О самом даре мне вряд ли расскажут, а вот о наличии метки – да. Такие вещи, по-хорошему, стоит узнавать до того, как соглашаться, скажем, на работу семейным целителем. В открытом доступе такой информации нет, то ее можно узнать если знаешь, кого попросить. Поздно, но мои знакомые – совы. Если вы, Александра, не против, то я воспользуюсь телефоном.

– Нет конечно, – заверила я.

Похоже, мне с моим внутренним чудовищем еще повезло, меня оно хотя бы не убьет. Я как-то и не думала о том, что оборачиваться же можно не только в медведя или тигра, но и в дельфина какого-нибудь. Или рыбу. И дышать-то нормально не выйдет…

Целительница ушла. Ильич сказал, что попробует разузнать что-то о Марке, прикрыл глаза и отрешился от мира.

Элька, выдохнув, озвучила мою мысль:

– Знаешь, мне еще повезло. Всего-то магией не могу пользоваться, но и на меня ничего не действует. А могла получить ту же реакцию на солнечный свет или там потребность в крови. Я о таком читала, но как-то не думала, что, знаешь, такое реально встретить.

– А толку с таких даров? – не поняла я.

– Ну насчет крови – вроде из нее информацию получать можно или себя с помощью нее усиливать. Но, вроде, ее будет хотеться все время. А насчет света – не знаю. Я… В общем, некоторые ученые думают, что Покровители наделяют нас дарами случайно, что они, может, даже не понимают, что нам нужно, а что – нет. Вот и получается иногда всякая ерунда вроде, эм, производства паутины.

Я вспомнила одного гордого владельца такого дара, и едва сдержала улыбку. Хотя не то чтобы сейчас было время для веселья.

– Как ты?

– Руки-ноги на месте, – скованно улыбнулась подруга. И призналась: – страшно. Я даже и не поняла, что происходит, что меня пытаются в мобиль затолкать. Крикнула, не соображала ничего. Потом дошло, что могу укусить, что этот тип хоть и здоровый, но и у нас такие были. Но как ты уехала, так трясти начало, Евгения Владимировна сюда отвела. Мы поговорили, и легче, но… Наверное, и хорошо что в экспедиции меня не возьмут, страшно оно очень.

– Прости, – тихо проговорила я. – Втянула тебя в это дерьмо.

– Саша, ты чего? Эти ублюдки пусть прощения просят.

– Если бы не я, была бы ты дома, университет себе подбирала, а не это все.

– Ага, конечно… У нас бы денег на выкуп не хватило. Да и если хватило бы – подъехали бы и на улице бы так же попытались затолкать к себе. Это жениться без согласия нельзя, а развлечься – можно. И никто бы не вступился… – Элькак хихикнула. – Макс расстроился. Говорит, что должен был за меня драться, а вышло как-то неправильно.

– Он помог мне добраться до места драки. Да и я дуэль затеяла. Если хочет драться, то может присоединиться к нашим тренировкам. Чего ты хочешь?

– В смысле?

– Что с Мерцевских требовать? Они извинятся, но этого мало.

– Слушай, Саш, пускай отстанут – и все, и маму с папой не трогают. Ты ведь победила, тебе и решать.

– Но привязались они к тебе. Думай. Или, хочешь, поговори с Максом, может он что-нибудь придумает. Решили, что могут к тебе лезть – пусть платят.

Элька кивнула и отпила чай. На ее лице появилось задумчивое выражение.

Я решила не отвлекать. Да и самой подумать о требованиях стоило, что-то подсказывало, что надо соображать быстро, пока эти Мерцевские не попробуют еще что-нибудь выкинуть.

Мысли ворочались медленно. Я еще перебирала варианты, когда Ильич открыл глаза.

– Не знаю, менталист ли Марк Мерцевский, увы. Но выяснил, что ему в последний год не везет – один Разлом, открывшийся прямо в самом крупном цеху его флагманского предприятия, и пожар через месяц – в том же самом цеху. Мой хороший знакомый намекнул, что Корпус вызвали и после пожара.

– Новый Разлом? – поняла я.

– Похоже на то. Ладно, рассказывай, Саш, что было и что ты видела. Уверен, и Эльвире интересно, да и выводы стоит обсудить.

Сидели мы за обсуждением долго. Сначала втроем, потом Макс с Еленой подошли, потом ненадолго заглянул Распутин. И не один.

– Александра, вы собираетесь заявлять на неудавшегося воришку?

– Я больше не буду! – заверил закованный в наручники Тимофей Смирнов. – Мне правда очень деньги были нужны.

– Ничего не знает, – покачал головой охранитель. – Ничего полезного. Ни про исследования своего деда, ни про смерть бабушки, ни про кончину кого-то из Морозовых. Одни девки в голове и девять лет назад были, и сейчас.

Я обернулась к Ильичу. Может, Тимофей ничего и не знает, но что-то мог же видеть. И квартиру этого Смирнова стоило проверить на целостность пространства.

– А Константин тут?

Бывший воспитатель кивнул.

– Возится с дополнительной защитой в кабинете. И, между нами, надеется на ужин.

– Конечно, я Михаилу скажу. Да и на ночь пусть остается.

Работает-то почти бесплатно, «по старой дружбе», и вообще вроде человек неплохой, как мне показалось. И на меня не смотрел испуганно.

– Тогда не подам. Если Тимофей покажет все, что о деде знает, и потом даст осмотреть его квартиру. И с матерью поговорит чтобы она нам все рассказала.

– Я всего не узнаю даже за десять лет, – открестился Ильич. – Это с Михаилом было просто – нужный эпизод он помнил.

– Ну может хоть что-то будет.

Тимофей сглотнул. Ильич задумчиво посмотрел на него.

– Ладно, может что-то и получится. Но после таких вмешательств лучше сразу лечь спать, да и скорее всего найдется пара образов, не больше.

– Комнаты есть, – заверила я. И поинтересовалась у Распутина: – вы нашли того блондина?

Охранитель покачал головой. И заверил:

– Я, если вы не против, останусь на ночь. Советую, кстати, перезарядить ловушку. Мало ли кто проснется раньше времени.

– Я больше не буду, клянусь! Только в полицию и маме не сообщайте.

Я оглядела Смирнова – здоровый лоб, не сильно младше Распутина, – и, не удержавшись, оглянулась к Елене:

– Мне кажется, или это больше похоже на детский сад?

Агент усмехнулась и захрустела булочкой.

Глава 8
Вторжение

Меня разбудил рывок, словно лопнуло что-то натянутое. В этот раз никто не отвлекал, рядом не стоял урод-Мерцевский, и я сообразила: сработал ритуал. Кто-то – опять! – проник в библиотеку.

Злость разбудила окончательно, и я рванула туда. Интернат приучил спать в такой пижаме, в которой не стыдно выглянуть в коридор, и это чертовски помогало. Особняк спал, но у дверей библиотеки я столкнулась с Распутиным. Похоже, не ложился – в форме. И без лампы, только глаза чуть-чуть искрятся золотом.

Хищник внутри заворочался, отвечая на чужой дар и мою ярость, и я первой распахнула дверь.

Свет почти полной луны заливал помещение. Вляпавшийся в мой ритуал стоял около стола, спиной ко мне. Рядом лежала раскрытая книга. По артефактам, но другое издание.

– Попался, – усмехнулась я, подходя ближе.

Хищник поднял голову. Ровно так же, как рядом с тем блондином, но этот человек – темноволосый, да еще и в мундире Корпуса без погон. Беглов? Но как⁈

Я сделала еще несколько шагов – и увязший в магии, как муха в сиропе, сумел-таки повернуться. Я замерла – на меня смотрела моя же собственная копия. Какого черта⁈

Это – неправильно. Совершенно неправильно! Я уступила хищнику, позволила прикоснуться к обманке, стянуть мою личину. Покажись, урод! Ты – живой человек, ты боишься!

Мой двойник болезненно выдохнул. Попытался отпрянуть, но не сумел – магия держала крепко. Он защищался – я чувствовала, как моя чернота, холод и тени натыкаются на панцирь, броню…

Которую можно продавить. Надо лишь нажать сильнее, рыкнуть погромче, показать, кто главный. Этот урод стал мной!

Трус! Покажи себя!

Броня лопнула. Притворщик рвано вздохнул, и его лицо начало меняться. Кожа стремительно бледнела, волосы белели, глаза краснели. Изменились плечи и бедра, мундир повис, как на вешалке, рукава стали коротки – новый владелец был чуть выше и худой как щепка. Он сглотнул, попытался что-то сказать когда чернота придвинулась вплотную…

– Ник⁈ – удивленно проговорил Распутин. – Александра, отзовите дар. Он нам не враг.

Хищник так не думал. Он видел притворщика, того, кто покусился на мое лицо и на мою собственность! Тени набухли, обхватывая альбиноса со всех сторон.

– Я объясню! – голос был знакомым. Очень.

Блондин, точно он.

– Александра! – надавил Распутин. – Именем тайной полиции приказываю отозвать дар.

Я ослабила хватку, «оттаскивая» черноту, но недалеко. И обернулась к охранителю.

– Потому что он ваш друг?

– Потому что он работает на императора, – поморщился не особо радостный Распутин.

– И твой кузен, – звучало это почти испуганно.

– Четвероюродный. Александра, отзовите дар. Я ручаюсь за этого человека. Он действительно все объяснит, – сказано было так, со значением. – Произошло какое-то недоразумение, и мы выясним, в чем дело.

Вот же… Но не ругаться ведь? Хищник требовал компенсации, требовал крови или хотя бы чужого ужаса, больше, больше чем сейчас. Но я управляю им, а не наоборот.

Загонять черноту и холод «в стойло» в этот раз оказалось непросто: в крови бурлило желание действовать, ответить на угрозу. Пришлось сделать несколько вдохов как советовал Ильич, успокаивая разум, и только после этого удалось пересилить черноту, загнать ее внутрь.

– Отлично! – широко и с явным облегчением улыбнулся альбинос. – А теперь освободите меня, пожалуйста.

– Ну уж нет. Сначала – ответы.

– Александра…

– Ответы, – мрачно повторила я, смотря на Распутина. – Он, может, и работает на императора, но пробрался в мой особняк и украсть хотел вещь моего рода. Вещь, из-за которой погибли мои родные!

– Я извиняюсь. И соболезную, – в голос альбиноса прокрались умиротворяющие нотки.

А он ведь красивый. Такие руки, приятный голос…

Шрамы обожгло холодом – и я с рыком надавила на урода, вновь пытавшегося применить дар. Альбинос вскрикнул, дернулся всем телом. На его груди начал пульсировать амулет.

– Александра!

– Понял, понял, больше не буду! Серьезно! Не нужно, правда, у вашего рода будут из-за меня проблемы!

Он мне еще и угрожает⁈ Я рыкнула, давя сильнее. Амулет вспыхнул и распался, тени приникли к альбиносу…

– Саша, – Распутин поймал меня за плечо и развернул к себе, – отпустите его. Моя личная просьба. Я не ничего не предпринял после ваших нападений, и теперь прошу отпустить этого человека и отозвать дар.

– Он пытался воздействовать!

– Он – идиот, – тяжело признал охранитель. – Александра, прошу вас. Он все понял. И у него может не выдержать сердце, а труп вам тут не нужен, правда.

Я выдохнула. Бросила взгляд на альбиноса – тот смотрел в никуда расширившимися от ужаса глазами и тяжело дышал – и, прикрыв глаза, принялась во второй раз, еще с большим трудом, отзывать пировавшую чужим страхом черноту.

Сумела. Но альбинос так и застыл, и не из-за сработавшей ловушки. Распутин чертыхнулся вполголоса.

– Боюсь, придется будить Андреева. И, возможно, Пирогову.

– Он залез куда не должен был, – мрачно проговорила я.

– Я вас не виню, – заверил Распутин. – Хотя могли бы не давить так сильно, – это было сказано почти сварливо.

Ильич довольно быстро привел в чувство нежданного визитера. Целительница появилась сама – не то менталист попросил, не то еще не легла. Обнадежила тем, что завтра узнает насчет опасности дара Антона, осмотрела вяло сопротивлявшегося альбиноса и недовольно заметила, что ему нужна нормальная помощь и укрепляющие составы, а не «нервные потрясения». И пошла этими самыми составами заниматься в лаборатории, пока Распутин помогал вторженцу спуститься. В комнату к Ильичу, чаю и самовару.

Может, тут было что-то ментальное, но в теплом помещении альбинос окончательно пришел в себя. Долго грел руки о чашку, стараясь не смотреть на меня, выпил предложенный Ильичом, нарезавшим хлеб с бужениной, настой и глухо проговорил:

– Приношу свои извинения роду Морозовых и лично вам, Александра. Мне не следовало проникать в ваш особняк без спроса и уж тем более не следовало использовать на вас магию.

– Дар, – поправила я. – Дважды минимум, не говоря о копировании моей внешности. И назовите хоть себя.

Альбинос посмотрел на Распутина.

– Говори, Ник. Александре можно доверять.

– Она юна.

– А то ты – старик, – отмахнулся охранитель.

На вид этому умнику было лет двадцать, может, с небольшим.

– Эм… Ну ладно. Ник, э… Ну, Николай. Романов.

– Очень приятно… – стоп, что⁈ – ваше, э…

– Не надо, не надо! – замахал руками альбинос. – Во-первых я не тот Николай, не сын императора, точно нет.

– Но тот Романов? – севшим голосом уточнила я.

– Ну… Да. Но не надо никаких титулов, я что-то там двадцать восьмой в очереди на престол и вот это все.

Я покосилась на Распутина.

– А вы – родственники, и…

– Сорок девятый, – скучающим голосом отозвался охранитель. – Выкиньте из головы. Наше родство – через бастарда и вообще скорее случайность.

– Ну, знаешь ли…

– Может, перейдем к конструктивному обсуждению? – поинтересовался невозмутимый Ильич, доливая чай. – Ночь, конечно, еще длинная, но выяснить отношения вы сможете и потом. Как вы оказались здесь, Николай?

– Ник, пожалуйста. Ну и… – альбинос покосился на меня, – примерно так же, как и сумел остаться тут.

– Надели чужую личину, – кивнула я. – Разговор со мной нужен был чтобы скопировать мою?

Не слышала о таком даре, но почему нет? Всякие бывали. Да и внешне Ник вон какой: бледный, почти безликий, даже брови бесцветные. Словно специально «никакой», чистый лист. Ну и если хочешь где-то остаться, то проще всего выдать себя за владельца дома – он-то точно может находиться где угодно. Достаточно было просто переждать где-нибудь наверху или в ванной.

– Эм… Ну… – Ник глянул на Распутина.

– Говори как есть.

– Вы знали? – я мрачно посмотрела на охранителя.

– Ага. Так хорошо, что рванул в библиотеку едва сигналка сработала. Нет конечно, меня в такое не посвящают.

– Вы из тайной полиции? – поинтересовалась я у Ника.

– Эм… Да нет. И может, ну, без «вы»? Я не настолько старый…

– Вежливость, Ник. Вежливость, – напомнил Распутин.

– Ладно… В общем – нет, я не из тайной полиции. Я, эээ…

– Он занимается защитой императорской семьи и личными поручениями Его Величества, – Распутин потерял терпение. – Проходил у нас подготовку, но впрок она ему не пошла. Агент из него никакой, зато дар – подходящий.

– Два дара, – сообразила я. – Мимикрия и обольщение, так? Как это возможно?

Альбинос чуть покраснел.

– Ну… Высший зверь. Эм… Двух даров не бывает, – проговорил он уже увереннее. – Это – разные аспекты одного. Как у вас. Страх, и, эм, боевая форма ужаса.

– Что? Какая форма? – я оглянулась на Распутина и Ильича. Оба только руками развели.

– Это в отчетах так, – извиняющееся произнес Ник. – Я ничего не выдумывал, правда. И, в общем, я думал, что получится, эм… Договориться, в общем.

– Вам нужна книга? – я прищурилась. – Или записи в ней? Что вы о ней знаете?

Альбинос посмотрел на Распутина. Тот кивнул.

– Эм… Немного, – с сожалением признался Ник. – Правда. В книге, вроде бы, есть что-то, что может угрожать империи, потому меня за ней и послали. Вроде как она была у Владимира Морозова, потом пропала, а теперь всплыла вновь у его сына. Тот погиб, но книга должна была остаться в особняке, вот я и пошел за ней.

Я поежилась.

– Подробнее, – настороженно попросил Ильич. – Что значит «угрожать империи»? Романовым?

Ник неопределенно пожал плечами.

– Подробнее мне ничего не сказали. Вроде бы в книге есть записи лунными чернилами, которые не должны быть обнародованы. Большего я не знаю. Я – исполнитель, пусть и талантливый.

Распутин фыркнул.

– Попался, как муха в сироп, еще и с Александрой договориться не смог. Да, талантище. Тимофея ты привлек?

– Ну… да.

– А Мерцевские? – тут же спросила я. – Вы им заплатили?

– За что?

– За попытку похищения Эли, за скандал и все это?

– Нет, нет! – замахал руками Ник. – Только за доступ к рассылаемым вами приглашениям, а то был риск столкнуться с, эм, владельцем позаимствованной внешности.

– Ну знаете ли… И как – удобно в чужой личине?

– Нет, правда. Я сожалею, госпожа.

– Итак, ты нанял Тимофея, – вернул наш диалог к конструктиву Распутин, – под метаморфозой?

– Да, конечно, меня-то узнать легко. Хотел, чтобы он все рассмотрел, объяснил, что и как. Ну и попросил, как все пойдут на салют, поискать книгу, поспрашивать о ней.

– Но салюта не было, – кивнула я самой себе.

– Я не сразу узнал об этом. Зато ваш вассал рассказал все о книге сам. Продать секрет, кстати, хотел.

– Ага, я же его и попросила. И вы намекнули Тимофею идти на дело, пока внизу скандал? Илья Ильич, Смирнов, кстати, знает-то хоть что-то?

Я спать легла раньше, чем менталист закончил. Он сразу сказал, что это надолго.

– «Что-то», – лаконично проговорил бывший старший воспитатель. – Ничего тайного: деда Тимофея эта книга беспокоила, после смерти Валентины он был сам не свой и отдал ее твоему отцу. Владимира Морозова Тимофей видел мельком один раз, лет десять назад, и тогда и он, и Виктор Смирнов выглядели очень встревоженными, говорили о чем-то за отрезающим подслушивание артефактом.

Говорил это Ильич так, весомо. И следил за альбиносом, как и я. Ник выглядел немного заинтересованным, но не более. Понял, что мы на него смотрим, и скованно улыбнулся.

– Я правда ничего не знаю, господа, сверх того, о чем сказал.

– Просьба внутренняя или внешняя? – уточнил Распутин.

Я скосила глаза на охранителя. Ник вон его понял, замялся…

– Внешняя, – признался он.

– Вот как… Похоже, проблема серьезнее, чем мы думали.

– Объяснишь?

– О чем вы…

Договорить мне не дали – в дверь постучали. Резко, требовательно – и она почти тут же распахнулась. На пороге стоял кряжистый Константин в наспех натянутых штанах и рубахе.

– Напряжение предельное… О, приветствую, вы тут.

– В чем дело? – насторожилась я.

– Я ставил поверх защиты фоновые плетения регистрации, – быстро проговорил бывший маг Корпуса. – На всякий случай, вдруг Разлом активизируется. И теперь показатели растут. По третьему типу.

Ильич выругался. Я прикинула, что это могло значить, порылась в своих знаниях и сообразила:

– Набухание в особняке?

– Нет, тут все обновлено и чисто. Возможно – за территорией поместья.

– Но может быть и внутри, – сообразила я.

Защиту-то ставили только внутри самого особняка, вокруг него и всех наших зданий, но растягивать ее просто по площади – нереально, это же не обычные щитовые чары, которые можно на забор нацепить.

– Без меня никуда не уходите! – я рванула из комнаты. Наверх, обуться нормально и оружие захватить. Мало ли.

Зуд, похожий на тот, который я чувствовала вечером, вновь появился где-то внутри. Далекий такой… Возможно – лишь пока.

Собиралась я быстро. Нацепила мундир, сапоги, оружие взяла, но опоздала. Внизу обнаружился только недовольный Распутин. И Ильич, расслабленно закрывший глаза. Почти наверняка вызвал проекцию.

– Где эти двое?

– Константин сказал, что сможет закрыть Разлом, Ник увязался за ним, – быстро проговорил Распутин.

– И вы его не остановили⁈

– Он выше меня по званию, – поморщился охранитель. – И чертовски любит Ту Сторону.

Идиот!

– Ладно, сидите тут…

– Ну уж нет. Я вас дожидался.

Я ругнулась.

– Тогда за мной. Оттащите только от Разлома этого Романова, и быстро.

Вроде Распутин сильнее и больше, должно получиться.

Я рванула в холл. Ага, вон следы в снегу… Но мне они не нужны – зуд, отклик от щитов, улавливающих магическое напряжение, указывал путь. От особняка, подальше, в самый угол, в заросшую часть парка, за старые, заброшенные конюшни…

Снег хрустел под ногами. Луна давала хорошую видимость, и я двигалась большими скачками, позволяя холоду и черноте вести меня вперед. Как тень, как хищник.

Я вылетела на поляну, где Константин дорисовывал сложные символы прямо на снегу, за миг до того, как набухавший сиреневым провал резко раскрылся и из него хлынули паукоподобные твари. Константин успел поднять щит, Ильич едва прикрыл замершего альбиноса. Какого черта полез⁈

Я на бегу выстрелила в гигантского паука с семью лапами. Черная клякса растянулась на брюхе, но не растаяла, не исчезла. Королева Выводка еще не появилась.

– Прочь! – рявкнула я, надеясь, что Ильич уговорит безоружного Константина и этого любопытного кретина убраться подальше. Вместе с Распутиным.

Я окунулась в холод и ярость, сливаясь разумом с сущностью в шрамах. Я тут – самый главный хищник. Это – моя земля! Мое! Прочь, твари!

Сабля слилась с ладонью. Еще пять выстрелов – и я выбросила бесполезный револьвер, позволяя черноте изменить руку. И окунулась в сражение. Насекомые, гигантские, черные, раздутые и искореженные, лезли из Разлома – и дохли. Уродские гусеницы, неспособные летать однокрылые тараканы, мокрицы с гигантскими жвалами, какие-то хитиновые уродцы – моих когти и сабля доставали всех. Они, примитивные твари, могли бояться. Боялись. И дохли.

Ихор, хитин, ошметки лапок – все это превращалось в черноту, в кляксы на снегу.

До тех пор, пока из Разлома не шагнула Она. Королева. Одно крыло – гигантской бабочки, второе – черного жука. Тело огромной пчелы, паучьи лапы, почему-то человеческое лицо с четырьмя фасетчатыми глазами и длинными усиками…

Черные кляксы рядом набухли, окружая, новые-старые твари обступили со всех сторон. Королева застрекотала, звук ударил по ушам.

Хищник внутри взревел, и я рыкнула вместе с ним, бросая саблю прямо во взлетевшую Королеву. Клинок попал в крыло – и тварь потеряла высоту. Я прыгнула, в полете врубаясь в нее когтями, и сшибла на землю, как кот – птицу. Врезалась ногами, впиваясь когтями, и прялась кромсать. Смяла дернувшееся крыло, ударила в грудь, раз, другой, пробила хитин, вгрызаясь чернотой и холодом в эту тварь…

И она изменилась. На мгновение человеческое лицо стало словно бы спокойным. Пропали усы-антенны, исчезла лишняя пара глаз, а вторая стала обычной, человеческой.

Губы растянулись, словно существо пыталось что-то сказать…

И я поняла, что это лицо мне знакомо. Знакомо!

Изо рта вырвался вопль, и я ударила, вонзая когти туда, где должна была быть шея. Хитин лопнул, ихор окатил– и тварь перестала существовать. Я могла поклясться – на мгновение на исчезающем лице мелькнуло облегчение.

Человеческом лице. Знакомом.

Удивление и отвращение прогнало черноту вернее, чем все иное, и я свалилась лицом в снег, туда где только что была тварь. Почему Королева обрела лицо Осиповой? Как⁈

– Саша!

Ильич. Рядом. Надо встать. Я попыталась. Оперлась на руки, на колени…

– Саша, ты…

– Все в порядке, – говорить было тяжело. – Она, она, эта тварь…

– Ушедшая, – глухо проговорил Ильич. – Да.

Ушедшие – это…

Меня вывернуло прямо на снег.