Текст книги "Морозова. Тайны рода (СИ)"

Автор книги: Луи Залата

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 18 страниц)

Глава 30
Безмолвный свидетель

Этот сон нельзя было назвать приятным. В разум вторгались то сжигающие все золотые крылья, то холод, пронизывающий до костей. Потом появился исполинский Разлом, и из него вылез огромный безглазый урод. Его рука потянулась, схватила – и тело начало затягивать льдом. Холод, как и раньше, двигался от руки с кольцом, только в этот раз он шел и шел, не собираясь останавливаться.

Ледяная хватка сжалась на шее, и я поняла, что не могу дышать. Не могу вдохнуть! Не могу пошевелится, ничего не могу. А ко мне тянется что-то огромное и пугающее, что-то ужасное! Оно все ближе, ближе…

– Проснись. Проснись! – чужой голос разогнал наваждение. Голос и энергия.

Я открыла глаза и поняла что рядом, прямо на печи, сидит Распутин.

– Вы…

– Я, – он спрыгнул на пол. – Спите, Александра, ночь на дворе. Все в порядке, спите.

Я прислушалась к себе и, с сожалением выдохнув, принялась выпутываться из одеял.

– Боюсь, время прогуляться.

Распутин нахмурился. Использовал какой-то амулет, расслабился и заметил:

– Там вместо стен иллюзии. Качественные, не удивляйтесь. И я на вас температурный щит наложу.

Спорить я не стала. Не хотелось, как и идти на улицу, но что уж.

Щит Распутина заставлял шрамы чесаться. Но зато казалось, что на улице так же тепло, как и в доме. Только снег под ногами поскрипывает, луна… Разбитый забор и окруженный иллюзиями нужник, стены которого пострадали в сражении.

Никаких измененных и ни следа Разлома, только луна и звезды в вышине. Не ощущай я себя столь погано – было бы красиво. А так… словно воспаление легких подхватила. Хочется вернуться в постель и из нее не вылезать.

Пока я ходила, Распутин где-то раздобыл шприц и несколько ампул. И еду подогреть успел – в домике пахло мясом. А есть-то хотелось, кстати.

Я оглянулась, пытаясь понять, куда все делись. Уехали в гостиницу? А, нет. Вон, в темном углу за иллюзией спальные мешки. Четыре, один пустой. Неяркие ощущения подсказывали: Элька с Максом там. Третьим, догадываюсь, Романов.

– Как тут… все?

– Понемногу. Поешьте, выпейте и ложитесь, – попросил Распутин. – Только без споров. Я хотел вас в больницу отправить, останавливает только что тут щиты, все же, есть, а там – непонятно какие. И непонятно на кого работает персонал.

– Да мне не так уж и плохо, – я села на лавку около печки. Близость тепла успокаивала.

– Спустя двое суток? Это радует.

– Двое⁈

– Ну а что вы хотели? Огромные нагрузки. Препараты – это прекрасно, как и знания Андреева с консультациями Пироговой и местного специалиста, но выше головы не прыгнешь. Ешьте.

– Чтобы потом опять усыпили?

Распутин покачал головой.

– Незачем. Вы в любом случае долго бодрствовать не сможете, восстановление еще идет. Поешьте, выпейте, я укол сделаю – и спите дальше. Может, завтра-послезавтра, как будете лучше себя чувствовать, съездим в хранилище.

– Вы его нашли? – оживилась я. – Как?

– Провели «часть к части» на Колесове и проверили те места, которые Дубова с Романовым посчитали подходящими. Отклик был совсем слабый, но был, так что нашли. И бумаги на доступ получили. Пришлось попотеть, на месте вашего бывшего имения теперь банк. Но все на руках.

– Как остальные? По вам эта тварь ударила…

– Не в первый раз, – отмахнулся не сводивший с меня взгляда Распутин. – Пострадала гордость да амулеты сгорели, в снежок приятно падать. Остальные – нормально. Андреев устроил тут психотерапию, да и потрепало разве что Романова. Сам Андреев потрепал, и за дело.

– Почему?

– А вы не поняли? Он предложил закрыть Разлом родовой силой, – в голосе охранителя появились рычащие нотки. – Потому что читал об этом в книгах. В книгах! Без понимания того, какой нужен объем энергии, как будет идти процесс, какие риски! – Распутин перешел на свистящий шепот. – Ну и вы хороши: советоваться с Андреевым, специалистом, не стали, ухватились за идею этого… болвана, полезли в огромные энергии бездумно. Как мотылек на свет! Я вас зачем в доме оставил? Чтобы вы дверь выбили и побежали самоубиваться?

Ну, знаете ли…

– А у вас был план как остановить это существо? – я впилась взглядом в Распутина. – Вы хоть знаете, что это?

Охранитель смотрел мне в глаза. Долго. Но все же отвел взгляд первым.

– Нет.

– И я, Игорь Евгеньевич, нет. А я выросла в интернате при Корпусе.

И я принялась есть. Вкусно, вообще-то. Не знаю, кто готовил, но вкусно.

Распутин долго молчал, смотря куда-то в стену, но потом признал нехотя:

– У ваших вассалов, в основном у Дубовой, с подачи этого… умника возникла теория. Безумная, но Зубатов склонен, пока, с ней согласиться.

– А вы?

– А я – не ученый, госпожа Морозова. Звучит невероятно, но логично. Как у всех безумцев.

– Что за теория?

– О связи «Ока» с демонопоклонниками, – кисло признал Распутин. – Вот уж не было печали… Вроде как люди Чингисхана и правда могли как-то научиться получать силы у могущественных измененных. Во время опричнины использовавших это вычистили, но не до конца, и теперь это знание вновь кем-то открыто. Звучит как бред, но Герасимов ухитрился непонятно как разорвать вашу связь с даром, а пока он находился в мощнейшем изоляторе, изнутри его тела открылся Разлом. Это, открывающиеся в «нужных» местах прорехи в реальности и превращение экспедиционных магов в тварей с Той Стороны, по мнению наших юных исследователей, связано с Покровителями-измененными и их силами.

– Звучит, правда, логично, – признала я. И спохватилась: – а мы тут никому не мешаем?

– Иван с Василисой уступили нам этот дом, – отмахнулся Распутин. – Временно. Вы не выглядите удивленной.

Я пожала плечами.

– После вчерашнего… позавчерашнего я могу поверить во что угодно.

И сил у меня на удивление не было. Да, за долгие века после Сопряжения ничего подобного не открыли. Или об этом, по крайней мере, никто не писал и не говорил. Но я, бездарность и вторая дочь, отправленная с глаз долой, стала одаренной главой собственной семьи, и теперь вот запросто общаюсь с охранителем, а в углу деревенского домика в глухой провинции спит один из Романовых. Всякое возможно.

Хотя размышлять об этом не хотелось совершенно, хотелось спать. Все живы – и хорошо.

Не прибавилось сил и на следующий день. Но любопытство влекло вперед, и я, поев и выпив несколько отвратных микстур, решила ехать к хранилищу.

Честно говоря, я, как с выкупом, ждала чего-то хоть немного торжественного. Но получила только взгляд недовольного клерка, не желавшего вести меня с Распутиным – остальные не поехали, не хотели мешать, а Романов в мою сторону и не смотрел даже – в подвал, где хранились деньги клиентов. Но охранитель его убедил.

Холод в дальней стене пыльного полупустого хранилища я ощутила без всяких подсказок. Капнула кровью, прислонила перстень, пропуская через него энергию – и на старых камнях проступили древние руны. В подвале похолодало. Стена покрылась инеем, и посередине появилась тяжелая темная дверь с латунными петлями.

– Я подожду тут. Только недолго, – попросил Распутин. – Заберите записи – и уходим.

Я кивнула. Прикоснулась к двери – и та отворилась сама собой, словно приглашая шагнуть в темноту. Я прошла через мощную защиту, ощущавшуюся прозрачным желе…

И наткнулась на небольшую совершенно пустую комнату. Она походила на ту, которая в особняке находилась под Скрытым Садом, и почти наверняка тоже служила чем-то вроде ритуальной. Эхо старой магии наполняло стены, но казалось лишь отзвуком, отпечатком былого. Легко представить, как когда-то тут проводились сложнейшие ритуалы, как мои предки рисовали десятки, сотни фигур прямо на этом полу.

Но это давно кануло в Лету. Осталась лишь совершенно пустая комната, в центре которой, прямо на полу, лежала массивная черная книга в кожаном переплете. Я присела рядом, прикоснулась к обложке, на которой не было ни автора, ни названия, и почувствовала отклик. Холодный, но приятный. Магия Морозовых.

Открыла книгу и наткнулась на бумагу, исписанную знакомым почерком. Я такой уже видела – так писал дед.

'Алексей! Если ты это читаешь, то, значит, наш общий дневник вернулся в твои руки и то, чего мы опасались, все-таки случилось. Зло подняло голову. Я отвез сюда, в наше хранилище, свои записи и книгу рода. Может, я параноик, но я боюсь, что кто-то захочет проникнуть в наш дом и дотянуться до нее.

Я молю Господа, чтобы тебе и твоим детям и внукам не выпала судьба Александры Морозовой, но холодные звезды и круговорот магии влечет все к ужасному исходу. Я знаю, ты радеешь за свою семью, но помни: магия Покровителей дана не для праздности и развлечений, а для борьбы с Той Стороной и ее порождениями. Наш род остался свободным от клятвы Романовым, но я не знаю, проявил ли кто-то кроме наших предков твердость духа и сумел ли заслужить Прощение оставаясь верными своему предназначению. Савва пошел на сделку с совестью, отдав императору все, что наши предки сумели узнать о Впустивших, предателях людского рода. Все о темных временах Сопряжениях, о годах после, о Великой Чистке, вымаранной из истории и оставшейся лишь «опричниной», не первой и не последней гражданской войной… Он отдал все, но избежал клятвы. Избеги и ты ее. Любой ценой. Тот, кто должен был сражаться со злом, Великий и Грозный, после гибели сына сам впустил в себя тьму, польстившись на ложные посулы. У Псиглавцев, устоявших в те годы, не отвернувшихся от своего предназначения, не было выбора. Мы поклялись уничтожать колдунов, и должны продолжать делать это, в чьем бы обличии Та Сторона не проникла к нам. Нищий. Калека. Князь. Царь.

Может быть сам император.

Зло не исчезло. Я, пытаясь разгадать загадку перемещений по Той Стороне, пришел к выводу, что это совершенно невозможно без нечестивой помощи сил, которые даруют Великие Властители Той Стороны и которые оберегают от их порождений. Да, мы пытались найти обходные пути, но без толку. Казалось, наши исследование бессмысленны, и человеку никогда не подчинить себе пространство за Разломами. И каково же было мое удивление, когда по Той Стороне ко мне пришел юный Юсупов, сын Кирилла Мстиславовича. Я не узнал его сразу, но сделал то, что нигде не описал и никому рассказал – атаковал. Скрутил. Использовал один из ритуалов наших предков, не применявшийся веками – и он дал отклик. Я еще не знал, кто передо мной, но видел – он впустил в себя Ту Сторону. Колдун понял, что раскрыт, и рванул прочь. Я попытался достать его, но лишь ранил. Он ушел, воспользовался еще пульсировавшим, ждущим Виктора Разломом, и унес ноги.

Я уже потом понял, кто это был. И я не могу говорить за весь род, быть может, лишь этот юноша отверг Покровителя и обратился к Той Стороне. Но я боюсь, что все может быть масштабнее и хуже. Я спрятал дневник со своими записями и книгу здесь. Эти знания не должны пропасть, не должны оказаться забыты. Если в нашей стране вновь поднимает голову принесенное Сопряжением зло, то о нем должны знать. Все. Каждый. Предупреди. И исполни долг, если час пришел'.

«П. С. Ты не интересовался „старыми легендами“, как ты их называл. Я не давил на тебя, не желая отвлекать от важных и нужных дел в настоящем тем, что должно было остаться в далеком прошлом. Наши предки считали, что книгу рода стоит читать лишь носителю перстня и ему решать, кому доверять написанное в ней, и я хотел оградить тебя от всего этого. Может и зря. Прочтя, ты поймешь, почему я не хотел чтобы ты называл дочь Александрой, несмотря на все просьбы Натальи. В нашем роду уже была Александра Морозова, и ее жизнь была полна силы, ярости и боли. Она совершила величайший подвиг и погибла в безвестности, уничтоженная за совершенное ей преступление».

Я медленно убрала письмо. Открыла первую страницу книги и увидела надпись. С ятями, но вполне понятную:

'Я взял на себя смелость переписать наши хроники так, чтобы мои дети и их дети не продирались через древнюю грамматику. Зверь внутри заставляет шрамы зудеть, просит окунуться в бой. Честь говорит, что я должен отвергнуть сделку, не должен отдавать то, что моя семья хранила веками.

Но только так мои дети смогут вернуть магию. И только с ней мы сумеем вновь встать на защиту страны, если в этом будет необходимость. Без магии, слабые, потерявшие Древо и родное поместье – кому мы нужны? Никому. Оригинал этой книги отправится в Санкт-Петербург, в руки императора и задуманного им Корпуса. Но я перепишу все для потомков. Читающий эти строки, знай: мы несли смерть тварям Той Стороны. Мы охотились на колдунов, предавших людской род. Мы были теми, кто стал на острие атаки и не дал обезумевшему Грозному, Черному Дракону, впустить в мир легионы измененных. Мы – Морозовы. И здесь – наша история'.

И подпись: «Савва Морозов».

Глава 31
Прошлое и будущее

Вечером того же дня

Я положила руки на книгу. В «избушке» царило гробовое молчание. Не потому что нас могли подслушать – Распутин заверил, что использованные им артефакты полностью исключают любую запись, чтение и дальнее наблюдение. Сам дом, использовавшийся тайной полицией, уже был защищен от подобного, но Игорь Евгеньевич, как старший по полномочиями, мог перебить возможное наблюдение коллег. Хотя у тех, по-моему, и так забот хватало – пока ехали обратно, миновали митинг. Без выстрелов и выкриков, просто рабочие, в основном женщины, с транспарантами «Константина на трон», но все равно как-то неуютно было.

Но еще неуютнее стало сейчас, под взглядами собравшихся. Элька смотрела сочувственно, Макс нахохлился, словно собирался драться непонятно с кем, Романов переплел пальцы будто хотел их сам себе сломать, а Распутин не отрывал взгляд от книги.

Занявший место на лавке Ильич, точнее его проекция, уточнил:

– Саша, ты понимаешь, что не существует никакой судьбы? То, что в твоем роду когда была женщина с таким же именем, говорит лишь о том, что в твоем роду, собственно, была такая женщина.

– И она убила царя, – глуховато проговорила я.

И не только. Книгу я «сожрала» за несколько часов. Текста в ней было немного, больше картинок и замечаний предков. Ладно хоть написано почти на современном, яти и обороты ста с лишнем давности пережить можно. Боюсь представить, как текст выглядел изначально, ведь первые записи оставил основатель рода, Александр Морозов. Живший, так-то, в годы Сопряжения. Писал, догадываюсь, не он, а кто-то с его слов, там было много церковной и политической ерунды, но главное я уловила быстро: его Покровителем было то же существо, которое дало магию и дар мне.

«В час лютой стужи и лютого страха мне явился он, глас погибели всего живого. Я застыл, скованный его волей, но ужас сменился восхищением – такое великое существо, с силами, которые помогли бы моей родине против проклятых басурман и их мерзких монстров. Ужас посмотрел мне в глаза, сжал мое горло – и я понял, что могу получить его силу, если поклянусь использовать ее против нечестивых тварей из ада и всех колдунов, вызывающих их. Я немедля так и сделал».

Элька, как об этом услышала, заверила, что по мнению исследователей большинство, если не все магические рода получили магию схожим образом. Покровители появились в мире после Сопряжения не просто так.

А вот что не было известно – или оказалось забыто – так это то, что после появления первого Разлома там, где жили кочевники, ему и выходящим из него существам начали поклоняться. Многие приходили к прорехе в реальности в надежде, что найдут там исцеление и силы. Многие входили в нее и погибали.

Многие, но не все. Были и те, кто выжил. Кому самые могущественные из высших измененных, обитателей Той Стороны, ответили. Их наши предки называли колдунами, их поставил к себе на службу Чингисхан. С ними боролись, их уничтожали… Но Разломы появлялись в новых и новых местах – и уже на нашей земле появились те, кто занялся нечестивым искусством. Об этом свидетельствовали записи моего рода. Рода хищников, истреблявших «порченое зверье», «Впустивших» или «Дверей», как их называли мои предки. Тех, кто добровольно становился проводником сил Той Стороны.

С ними боролись. Не только у нас, везде. Тайные и явные конклавы, договоры, охоты и костры. Веками. Но они существовали, и множились на трупе Орды, подпитываемые гордостью и желанием вновь захватить наши земли. И несли свою скверну дальше. «Двери» были невероятно сильны, настолько, что некоторые из них в одиночестве занимали места магических родов. Многие служили князьям и даже царям…

Но Иван Четвертый, Грозный, Белый и Черный Дракон, положил этому конец. Он призвал моих предков и другие хищнические рода уничтожить «Дверей», дал им право возглавить «Псиглавцев» и встать на острие атаки, вычищая всех Впустивших, невзирая на их лояльность и заслуги. Горели города, всех связанных с Той Стороной искали, пытали и убивали.

«И пролилась кровь рекой, кровь невинных и виноватых»…

Выжигали и все знания о том, как Впустить. Все, начисто. Так, как делали во всех странах мира и до, и после. Выжигали саму мысль о том, что кто-то мог заниматься подобным, что это вообще возможно.

Но Иван Четвертый сломался. Неудачи в войне, убийство сына… Он пошел против рода и Покровителя, обменял магию на колдовство когда один из недобитых Впустивших пообещал, что вернет сына. Года росшей тьмы… И остатки тех, кто некогда уничтожал колдунов, объединились в «Истинных Псиглавцев» чтобы совершить самое большое зло – убить государя.

«Ужасная и жестокая битва. Все, кроме Александры, мертвы, – это писал ее сын, – но ее схватили стрельцы и наутро повесят как убийцу царя».

И фамилии. Воронцовы, Серые, Грибовы, еще и еще… Те, кто погиб, сражаясь против царя. Для тех, кто ничего не знал, приготовили фарс с куклой, какие-то объяснения, но тайну его гибели скрывали пуще, чем причины опричнины. Сам царь – колдун… Но правда все равно выплыла на свет. Те, кто остался у власти после смерти царя, быстро растерзали «Истинных Псиглавцев», запечатав магию всех, до кого дотянулись. Потомки сражавшихся против колдунов рассеялись, Смутное время разорило тех, кто бежал и скрывался.

Но мы выжили. Книга писалась. Поколениями! Пока Савва не пошел на сделку: возвращение магии в обмен на оригинал книги рода и все знания Морозовых о Той Стороне. Под обещание тогдашнего императора не использовать даже крупицы тех знаний. Ну и взамен на то, что мы не принесли клятву. Однажды мы стали палачами царя – и готовы убить даже императора, если он отвернется от Покровителей и впустит в себя Ту Сторону. Но вернув нам магию, Александр оставил лазейку: если хоть часть этой истории выплывет наружу, если Савва или потомки заикнуться о том, что случилось в древности – род будет уничтожен. Весь, до последнего младенца. Савва хотел чтобы знаниями из копии книги распоряжались только получившие перстень, надеялся так сохранить тайну…

Сохранил.

А теперь у нас куча проблем… Потому что дед опознал в «заглянувшем на огонек» Юсупова. Чей отец, так-то – глава Корпуса уже не один год как.

– Саш, то, что сделали твои предки – их дело. У тебя – своя жизнь.

– Да. А еще у меня тот же Покровитель и рядом совершенно случайно оказался… оказалось существо, вылезшее из знака, который до этого встречался у шаманов-чингизидов.

Элька опознала знак. Наведалась в местную библиотеку, вспомнив, по какой теме нужен был том. Она, так-то, и вчера там сидела, и сегодня… И нашла гравюру какого-то грека, иллюстрировавшую «дозаклинательную псевдомагию».

– Давайте мыслить здраво, – встал на сторону Ильича Распутин. – Прошлое вашего рода – история. Да, ее не знают, но давайте оставим ее в стороне. Допустим, все это правда.

– Зачем предкам врать?

– Пока – допустим, – надавил Распутин. – И что дальше?

Я уставилась на него. Как – что?

– Я должна… надо найти этих всех. Беглова этого, Юсупова…

Романов коротко хохотнул. Выглядел он так себе, словно не спал несколько ночей: глаза красные, щеки впали, бледный как моль… но недовольство свое показал открыто.

– И вы, Александра Алексеевна, войдете в приемную главы Корпуса и предъявите обвинение в нестандартных магических практиках? – холодно поинтересовался Распутин. – А охрану на ленточки порежете? Или сразу самосудом займетесь?

Я тряхнула головой. Осознавать его правоту было неприятно.

– Слушай, ну император-то в курсе, как и его наследники, – попытался подбодрить меня Романов. – Ты говоришь, что твой предок написал о передаче оригинала книги в наш род. Ее не уничтожили, я уверяю. Такие вещи не сжигают. Значит, об этой угрозе знают.

Распутин покосился на Романова.

– Знают, – ухмыльнулся Макс. – Потому тебя, шпиона, отправили к Саше. Чтобы утащить книгу, которая дала нам в руки доказательства. Книгу, которую ты должен был забрать себе. И что дальше? Вскрыл бы хранилище?

– Нет.

– Серьезно? А то я не знаю, как вы это делаете и что происходит с провинившимися родами. Нагнали бы своих, сломали бы щиты, и….

– Нет, – жестче проговорил Ник.

– Моя родственница была в роду Архиповых. Рассказать, что с ними случилось? И вообще, – Макс поднялся, – думаю, ты с самого начала решил убить Сашу и нас всех. Заставил ее выпустить энергию в этот Разлом, так, чтобы и ее убило, и нас, потом договорился бы со своими дядюшкой-Игорем – и все. Демоны сожрали. Не было никаких Морозовых, а? Еще бы регента нашел выгодного…

– Макс, не нужно, – я постаралась осадить приятеля.

– Он хотел убить тебя!

– Я хотел спасти! – в голосе Ника прорезались истерические нотки. – Закрыть этот чертов Разлом, чтобы нас всех, меня, да, меня, такой я трус и эгоист, не сожрали! Ни один из артефактов не сработал, и я вспомнил что глава может справиться, что глава – рядом! А эта тварь, она, она… Если бы она вылезла – город бы разнесло. И не только его. Так уже было, – глухо проговорил он. – Я читал. Так было в Лондоне в тысяча шестьсот шестьдесят шестом.

Черт…

– Я запаниковал, да, черт побери. Когда такая тварь проявляется, когда Владыка вылезает в мир, он… Он могуществен. Он – кошмарен! Мы бы не справились… Да, черт, никто бы не справился, никто! Нужны сотни магов, солдаты, а тут все эти стачки и забастовки. Николай – вдруг император… Черт, простите, – Романов потер лицо. – Простите. Клянусь честью, жизнью и магией – я не желал зла.

В комнате вновь воцарилась тишина. Ильич смотрел на Ника совершенно бесстрастно, Распутин – с сочувствием.

Я попыталась уточнить:

– То есть ты знал о демонопоклонниках? Все это время?

– Я читал об этом, – «читал» прозвучало как приговор. – О том, что существует способ человеку стать проводником Той Стороны. Не Уйти, не раствориться, а стать… Вратами, да. Это было в исторических хрониках, и только. Последняя история – полтора века назад. Черт, я не мог и представить, что это – реально, взаправду, что я с этим столкнусь. Только когда я проверял этого Герасимова, то подумал – вдруг это? Подходит ведь… Но отмел это идею.

– Но сказал нам брать оружие, – напомнил Макс.

– Да. Да! Я побоялся, что если я вдруг, все же, прав и это безумие – реальность, то нужно сделать хоть что-то. Что пусть лучше мы будем дураками с оружием, чем мертвецами. Но это была просто тревога, – он с тоской посмотрел на Ильича.

Бывший воспитатель долго изучал Романова. Тот смотрел на проекцию словно удав на кролика. Потом расслабился и уронил голову на руки, пряча лицо.

– Идиот, – резюмировал Ильич. – Но не подлец.

– Вы на его стороне⁈ – изумился Макс.

– Я – ни на чьей стороне. В первую очередь я хочу, чтобы вы заканчивали наживать себе проблемы. Возвращайтесь домой.

– Но Екатеринбург… – начала было я, но Распутин перебил:

– Там все еще хаос. И, как доложили днем, поместье Ефима и его семьи опустело. Его завод затронут стачкой, там сейчас полный бардак. Да, у вас будут финансовые потери, но, госпожа Морозова, вы там ничего не решите. У вас только доля капитала, вас никто не станет слушать без Ефима. Возвращайтесь к себе. Вы посетили хранилище – этого достаточно. Будьте с семьей.

– Игорь Евгеньевич, – я почувствовала, что почти выплевываю слова, – моего отца убили. Мою сестру лишили магии. Я стала главой рода, не желая того. И за это никто не ответит⁈

– Госпожа Морозова, ответят. Но здесь и сейчас мы никого не найдем. Беглов растворился на просторах империи. Все остальные, кто участвовал в той истории, или мертвы, или в бегах. Но две зацепки есть, и обе связаны с вашим родом.

– Моим⁈

– Лидия, подставная Марина Морозова. И некий Шишкин, передавший заказ едва не застрелившему вас в проулке грабителю-Сеньке. Ситуацию в Екатеринбурге непростая и сложно сказать когда она стабилизируется. Я съезжу туда и выясню, действительно ли в городе нет Ефима и семьи. Если это так, то пока они не вернутся или не «всплывут» где-то еще, нам с вами все равно нечего там делать. Вас не потащу – это слишком опасно, да и на меня с тремя, точнее четырьмя подростками на буксире уже косо смотрят. Езжайте с Николаем домой, через Пермь, в служебных купе, он все обеспечит. Проведите Новый год и Рождество с семьей. И попытайтесь узнать у вашей матери насчет Лидии. Да, наверняка ту привлек Милорадов, но что-то же он знал. Расспросите ее обо всех подробностях жизни Дмитрия – как-то же Око нашло его, а он – Око. Но, в первую очередь – отдохните. Я напишу как выясню насчет ваших родственников. Если что – вернетесь с Еленой к плану с Екатеринбургом или узнаете насчет Шишкина через свою галерею. Ваш визит туда будет выглядеть вполне понятно – новый глава осматривает свои предприятия. Только сами не лезьте, или с Еленой, или мне позвоните. Зубатов будет знать, где я, вот номер нашего московского управления, – Распутин протянул мне карточку.

Я прищурилась. Что-то тут было…

– В чем дело? – напрямую спросила я.

Охранитель вздохнул и указал на книгу.

– В ваших руках то, за чем охотится Око. И крайне важно доставить эту вещь в ваш дом, под защиту рода. Потому что открыть ее может только кто-то из Морозовых. Ну и Романовы, но у них своих дел хватает. Потому не надо тащиться в смуту, в Екатеринбург, и рисковать попасть под пули. Я сделаю вид, что мы едем туда, это должно отвлечь наблюдателей. Сядем вместе в частный мобиль, потом вы пересядете к Ивану и поедите в Пермь, а оттуда уже домой. Это – лучшее, что вы можете сделать. Для рода в первую очередь. Разберитесь с бумагами, с предприятиями, со всем остальным. Вас сестра ждет, в конце концов.

– Возвращайся, Саш, – согласился с Распутиным Ильич. – Ты потратила много родовой силы, щиты поместья лучше восстановятся если глава будет рядом. И тебе самой восстановиться надо – выжигание, траты, огромные причем… ты сейчас не в том состоянии, чтобы хоть что-то из себя представлять. Возвращайся. И скорее – в Твери тихо, но ходят слухи, что по железной дороге везут големов, не представляю зачем. Лучше чтобы ты была в поместье. Вы все.

– Я закончу с Екатеринбургом и вернусь, а пока пришлю вам охрану.

Романов переплел пальцы.

– Я… я так понял, в книге есть список родов, которые уничтожили ваши предки? – тихо уточнил он.

Я кивнула.

– Я могу попробовать осторожно выяснить, не связаны они с какими-то ныне существующими. Насколько я понял, колдуны действовали целыми семьями, так?

– В том числе, – кивнула я.

Обычно писали «получил черную силу», «отвернулся от Покровителя и получил черную силу», «предал Покровителя, потерял светлую магию и обратился к тьме, получил силу Ада». Информативно, конечно… Но, похоже, силу измененных можно было получить отрекшись от Покровителя или, как этот Герасимов, предав его.

– Эти списки – тоже улика, – мягко проговорил Распутин. – Я извещу Зубатова, он постарается вас прикрыть и подумает, как можно выйти на Юсуповых, чем и как прижать. Это – не нашего уровня противник. Пока. Езжайте в поместье, потом, как все эти забастовки закончатся, решим, что дальше делать. И езжайте сегодня же – отправимся в полночь, чтобы вы с утра были в Перми.

– То есть разъезжаемся? – уточнила Элька.

– Да. На время. Не привлекайте к себе внимания, – это было сказано Романову.

Я подумала и, неловко поднявшись, направилась в угол, к рюкзаку. Хотелось сделать это сейчас. Потом еще куплю, в Твери, что-нибудь.

– Католики Рождество отпраздновали, Новый год еще будет, но… Пока мы тут вместе, я хочу подарки подарить. Может, знакомство, иногда, и недолгое, но… Хочу, в общем.

Романов вспыхнул и тихо проговорил:

– Я тоже… В общем, у меня тоже есть. Так, мелочи, но… пусть будут.

– И у меня, – заверила Элька.

– Тоже, – кивнул Макс.

Распутин вздохнул.

– Детишки… Ладно. Пара безделиц на память найдется.

– Не отвлекаю, – улыбнулся Ильич. – Мои подарки ждут вас в особняке. Возвращайтесь.

Сказал – и исчез. А я принялась неловко копаться в своем рюкзаке. Избушка наполнилась шорохом и шуршанием – все остальные проделывали то же самое.

«Око», колдуны, выжигающий все огонь внутри, хищник, готовый растерзать друзей, огромная тварь с Той Стороны…

Это – было. А новый год – будет. И подарки, которые мне есть кому дарить.