Текст книги "Морозова. Тайны рода (СИ)"

Автор книги: Луи Залата

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 18 страниц)

– Неужели все рассказы о том, что к вам ссылают тех, кто много знает – байка? – невинно поинтересовался Романов. – Нет никого, кто узнал много и теперь лечится тут?

– Я слышал о тех, – вклинился Макс, – кто своими глазами видел, как из людей делали Измененных. Их объявили безумцами чтобы не болтали.

– Байки, – отмахнулся Разумовский.

– И что, никто не рассказывает ничего интересного? – надавила я, решив корчить из себя богатую дуру. – Совсем? Мой род готов поддержать ваше заведение сверх оговоренного… Но не просто так. Считайте моим личным капризом. Я девять лет провела в интернате и слышала, что происходит в местах подобных вашему. О том, как познавшие тайны Той Стороны томятся здесь годами. Даже если это все и ложь, то я, коль здесь, хочу на них посмотреть. Послушать их.

– Госпожа, пациенты – не… не существа в зоопарке.

– Разумеется. Но ведь все люди хотят быть выслушанными, разве нет? – я постаралась мило улыбнуться. – Едва ли им станет хуже. Я удовлетворю свое любопытство, прикоснусь, можно сказать, к тайне, вы получите финансирование. Все в выигрыше. Если опасаетесь, что мы вчетвером потревожим ваших больных то давайте я с моим женихом прогуляемся по территории, а мои вассалы изучат все ваши выкладки, на прототипы посмотрят. Может, что-то я приобрету… Для личного пользования.

Странный какой-то взгляд стал у Разумовского. Очень странный. Но он, после паузы, кивнул и поднялся на ноги.

– Идемте. Можете взять папку, у меня есть копия. Проведу вас к моему заму по проекту, Черкасовой, ну и экскурсию устрою, если уж так хотите. Послушаете и уясните себе, что все эти истории о жутких санаториях и просветленных, узнавших тайны и запертых за это знание – бред, как и то, что рассказывают сошедшие с ума маги.

Черкасова оказалась коллегой Разумовского, немолодой худощавой женщиной, отдаленно напоминавшей Пирогову. Элька быстро забросала ее вопросами, подключился соображавший и в артефактах Макс – и за них можно было не волноваться.

Мне же предстояла экскурсия по психушке.

Глава 20
Экскурсия

Отделение для способных выздороветь напоминало наш лазарет или больницу в Туле. Только двери были побольше и больше одноместных палат, ну и щиты на стенах сильные, сразу видно – место только для магов. А так все то же самое: кровати, тумбочки, лекарства, медсестры с лекарями, общие комнаты. В некоторых «одиночках» лежали странноватые на вид люди, но никто не кричал, не дергал себя за волосы и не бросался на двери, как, говорят, происходило в обычных психбольницах.

Разумовский, начавший объяснять ворчливо, – «экскурсия для богатых господ» его явно не радовала, – постепенно втянулся, да и Романов задавал, судя по реакции лекаря, неглупые вопросы. Ну а я просто глазела на «не сумевших самостоятельно справиться со сложными переживаниями». Это были и те, кто, по мнению коллег, мог Уйти, и увидевшие что-то ужасное, потерявшие товарищей, и просто оказавшиеся в сложной ситуации. Как одна женщина, в один день потерявшая семью и теперь вместе с менталистами пытавшаяся собрать жизнь заново.

Грустное место. Но по сравнению с основным корпусом – так, курорт.

Господский дом поместья Крестовских когда-то был большим и светлым, но сейчас по его коридорам сновали тени, и холодная, заползающая в разум странная сила вызывала желание бежать отсюда как можно дальше. Первый этаж был заполнен одноместными палатами, как у «выздоравливающих», только почти все местные обитатели были привязаны ремнями к койкам, и – большинство – безучастно смотрели в потолок. Второй этаж нервировал – тут концентрация магии была такой большой, что шрамы зудели не переставая.

– Так себе атмосфера, – не выдержала я, следуя за Разумовским по коридору, перегороженному решетками. К ним у лекаря был прямой доступ – отпирались они без всяких ключей, чистой магией.

– Безумие и дар – поганое сочетание, – ответил вместо целителя Романов. – Догадываюсь, для тех, кто часто бывает на Той Стороне, все еще хуже заканчивается. Просачивание?

Разумовский печально кивнул.

Я поежилась. Существовала такая штука. Иногда в наш мир пробиралась, именно что просачивалась Та Сторона. Не прорывалась через Разлом, а словно бы прибывала по каплям. Та Сторона – сосредоточие хаоса и изменений, и Просачивание проявляло эти изменения в реальности. Так и появлялись псевдо-артефакты и проклятые места. Вроде бы – никаких Разломов, активных, никаких измененных, а поди же ты…

– И врата… их разум? – тихо спросила я.

– К сожалению. Благо, как мы установили, полная изоляция дара, комплексная, облегчает состояние. И сильно. Что ж, если вы жаждите баек о Той Стороне, то давайте сходим к Петровскому. У него параноидальный бред, уверенность в том, что некие «они» принудительно изменяют неугодных магов Корпуса и скоро придут за ним. Так, нам в эту палату. Он, в целом, неопасен, но сначала захожу я…

Раздался скрежет несмазанной двери и из палаты, к которой мы подошли, появился рослый санитар.

– О, Илья, ты чего не на обеде? – удивился Разумовский. – Петро же должен быть в коконе, у него срок не вышел. Ладно, потом расскажешь. Заходите, – лекарь направился к двери.

Я шагнула следом и едва не взвыла от обжегшего разум рыка зверя. Западня, ловушка!

Зуд в шрамах усилился. Я обернулась, пытаясь понять, что не так – и наткнулась на взгляд санитара. Глубокий такой, потусторонний…

Нечеловеческий.

– Сними халат, – проговорила я, лихорадочно пытаясь сообразить, не показалось ли мне.

– Что? – Разумовский обернулся ко мне. – Госпожа Морозова…

– Сними халат, – произнесла я. – И докажи, что ты – не измененная тварь.

– Госпожа Морозова, – нахмурился лекарь. – С вами все в порядке? Это – Илья, наш санитар…

– Или нет, – поддержал меня Романов. – Ничего такого не просим.

– Ну, знаете ли! То развлекай вас, показывая пациентов, то стриптиз хотите устроить, то…

Санитар – или его видимость – пожал плечами и направился дальше по коридору. Мгновение я сомневалась, а потом рванула за ним. Ругнулся Разумовский, вспыхнул огоньком на шее сработавший амулет Ильича…

И я дотянулась до края халата.

Холод и тьма вырвались из шрамов. Желание уничтожить тварь, лишь прикидывающуюся человеком, взяло верх – и спустя мгновение вытянувшиеся когти полоснули по руке Имитатора.

Что-то закричал за спиной Разумовский. Санитар же улыбнулся – и его лицо потекло, меняясь. Мгновение я видела лицо мага из экспедиции, Савина, а потом резко изменивший пропорции монстр, состоявший из текучей серебристой субстанции, обрушился на меня жгутами-лапами. Я ударила – и тварь тут же перетекла в сторону. Раздуваясь, меняясь, словно подпитываясь от мира вокруг. Рядом кто-то завыл, раздались полные ужаса вопли. Монстр, стремительно расползавшийся, словно вбиравший в себя окружающее, рос и разрастался. Уже не человек, а тварь, заполонившая собой коридор.

Я пыталась достать по серебристому, переливающемуся, двигающемуся телу. Атаковала и атаковала, уклонялась…

И не поняла, в какой момент серебро оказалась за спиной. Справа, слева, вокруг… Тварь вдруг выгнулась, за мгновение перетекла в другую форму – и сомкнулась вокруг меня. Я ударила куда хватило замаха, окунула когти в серебро – без толку. Сфера-тварь сужалась, давила со всех сторон… И, как и золото крыльев Распутина, уничтожала мою холодную тьму. Я чувствовала страх этой твари, но он был слишком слаб, его было слишком мало чтобы хищник внутри меня мог за него зацепиться.

Я обратилась разумом к физическому щиту, к связи с Ильичом… Но связной артефакт не сработал, а щит лопнул за мгновение – чистое изменение, чистое серебро, искажающее все на своем пути, было могущественней, чем его жалкий осколок, подпитывающий мой амулет.

Серебро меняло все на своем пути. Прикоснется. облепит кожу – и мне конец.

Я окутала себя черным холодом, энергией Покровителя. Сильнее надавила когтями, попыталась разрезать вязкую массу, уже почти касавшуюся лица. Моя чернота сдерживала ее, но и сгорала сама. Чистое изменение не боялось смерти, оно…

Оно – все еще тварь. Все еще разумная, какой бы ни была. Я – все еще сильнее!

И я обещала Лу вернуться. Обещала!

Чернота вспыхнула, уплотняясь. Я усилила нажим. У тебя, тварь, есть чувства, ты будешь, будешь меня бояться! Будешь!

Мгновение – или чертову вечность – ничего не менялось. Потом серебро дернулось, заволновалось, и я явственно ощутила – оно чувствует. Меня, кого-то другого – плевать.

Оно чувствует. Может бояться. И будет!

Я надавила еще сильнее. Не кромсая плоть – бессмысленно – а вонзая в эту бесформенную лужу одну чертову мысль: «Ты – мертва».

И тварь поддалась. Что-то внутри серебра изменилось – и не мой холод начал сгорать, а чужое серебро. Задыхаясь от нехватки воздуха, облепленная этой дрянью, я почувствовала – она проигрывает.

И вгрызлась еще сильнее, надавила своей волей, своими силами, своим даром.

Миг – и кокон посветлел и распался. Руки теперь опирались на пустоту.

Я завалилась на четвереньки вместе со звуком падающего на пол кристалла. В ушах набатом стучал пульс. Холод исчезал, отступал в шрамы. Его было слишком мало чтобы оставаться в реальности.

– Саша! – Элька села рядом. – Саша, слышишь меня? Саш!

– Да, – голос звучало глухо.

Я постаралась выровняться. Села на колени – подруга поддержала – и обернулась. Рядом с шокированным Разумовским висел в воздухе Ильич. Романов отступил, в ужасе смотря на коридор перед собой. Макс, стоявший дальше, у решетки, все еще держал на вытянутой руке какой-то артефакт. Друг раскраснелся, словно от быстрого бега. Позади него маячила Черкасская.

– Что… что это? – голос Разумовского подрагивал.

– Тварь. С Той Стороны.

– Это я понял, – с трудом проговорил лекарь, – но… как… тут? Петровский мертв, это…

– Если вы боитесь слежки, то это не значит что за вами не следят! – истерически хохотнул Романов.

– Давайте поговорим в другом месте, – твердо произнес Ильич. – Нужно проверить всех, кого Имитатор выпил, но и ответы, полагаю, вам нужны.

– А нам – Распутин, – с трудом проговорила я, поднимаясь.

Где-то же должно быть тело санитара… Или нет.

– Макс, померишь натяжение? – попросила я, пытаясь прийти в себя.

Откуда-то он ведь пришел… Где-то тут мог открываться Разлом. Константин дал анализатор. Поганый, кривой, но лучше чем ничего.

Друг серьезно кивнул.

– Спасибо, – сложно было обращаться хоть к кому-то. – Это было… дерьмово.

Вниз я ползла с помощью Эльки. Не особо думая зачем, просто не хотелось больше оставаться тут, в компании безумцев. Может, уже и мертвых – тварь не просто так росла, пользовалась, пользовалась этим чертовым просачиванием…

Разумовский собрался. Или Ильич ему что-то объяснил, но в холле лекарь меня догнал, выдал противную на вкус таблетку и воду, и заверил, что в кабинете поможет больше.

Мне бы помог сон, но увы. Элька держалась рядом, как и, похоже, шокированный Романов.

Разумовский в кабинете развел бурную деятельность: выдал и еще таблетку, и микстуры, и успокаивающий чай сделал. Принесли обед, вернулся Макс, появился Ильич с Черкасской. Стало людно, но хоть – живые рядом, а не… это.

– Пятеро мертвы, – с сожалением проговорила Черкасская. – Это… существо резко вытянуло из них энергию. Массивное кровоизлияние в мозг, никак не помочь.

– В палате первого погибшего мог быть Разлом, – подтвердил мою идею Макс. – Превышение натяжения там есть.

Разумовский ругнулся. Обвел всех взглядом и, посмотрев на меня, спросил негромко:

– Вы, определенно, знаете, что происходит. Расскажите? Погибли люди.

– Вы мне амулет спалили, – мрачно заметила я. Из вредности.

– Компенсирую. Знаете ли, когда маг в вашем положении начинает заставлять санитара раздеться и хватает, то это… наводит на некоторые мысли. Я посчитал, что вы кинулись в атаку, и попытался вас остановить.

– Положении? – собралась я.

Разумовский посмотрел на Черкасову.

– Я посмотрю бумаги по Петровскому, – та правильно поняла его взгляд и ретировалась.

– Распутин… – я обернулась к Ильичу.

– Скоро у вас будет.

Разумовский выразительно посмотрел на Эльку с Максом, потом – на Романова. Я отмахнулась.

– Говорите уже.

– Вы росли в приюте тридцать третьего управления, – а он немало знает, – получили главенство над родом в юном возрасте и имеет крайне опасный дар. Более того – мне сообщили, что вы будете опасны для пациентов и сотрудников, и предлагали хорошие деньги за помещение вас и всех кто с вами прибудет в коконы и передачу тем, кто «стремится обезопасить страну». Это были указания в том числе и приближенных к высшим чинам людей.

Я замерла. Посмотрела на чай, на спокойного Романова…

Мир начал размываться.

Глава 21
След

Я попыталась опереться на стол. Ильич сказал что-то, ускользнувшее от понимания, и лекарь быстро поднялся на ноги.

Надо уйти. Надо встать и уйти!

В руках Разумовского появился шприц и какой-то бутылек с синеватой жидкостью. Лекарь выбрался из-за стола, двинулся ко мне…

Кто-то прикоснулся к плечу, но я вывернулась и вскочила на ноги. Теперь схватили сзади, быстро и резко. Ладонь Разумовского легла на лоб. Чужая магия окутала разум, вызывая зуд в шрамах. Я подняла остатки черноты, обернула ими руки…

И магия с холодом исчезли, словно их никогда и не было. Даже перстень на пальце теперь казался просто игрушкой.

– Сядьте,– похоже, Разумовский говорил это уже не в первый раз, но раньше я его не слышала. – Сядьте, Александра.

– Саш, сядь, – Ильич с ним заодно⁈

Меня толкнули на кушетку. Макс?.. Предатель!

– Руку придержите, – попросил Разумовский, занося шприц.

– Вы хотите нас…– говорить получалось плохо. Я попыталась призвать магию, попробовала окутать тело щитом – безрезультатно.

Мою руку поймали. Романов. Схватил так… деловито, что ли? Лекарь ввел подозрительно-синюю жидкость, левитацией отправил шприц на стол и зажал пальцами место прокола, заращивая ранку.

– Хотел бы – мы бы тут не разговаривали, – сварливо проговорил он. – Спокойно, не нужно магию поднимать, вы и так слишком сильно на свой дар потратились.

Разве? Я сражалась с Харвестром, с Сшивателем…

– Саш, посиди, – попросил бесплотный, стоявший прямо в столе Ильич. – Противостояние с Имитатором слишком много сил твоих выпило. Нервы, напряжение – и тебе плохо в итоге.

– Нормально, – я постаралась говорить членораздельно и посмотрела на Разумовского, – вы нас в коконы хотите запихать!

Лекарь покачал головой. Убрал руки – холод дара и магия тут же вернулись – и отстранился.

– Я, госпожа Морозова, лишь сказал, что мне предлагали за это деньги, – он вернулся на свое место. – Это не значит, что я собираюсь так поступить. Сидите спокойно. С детьми я не воюю.

– И деньги нужны, – хмыкнула я, следя за безмятежно потягивающим чай лекарем.

– И деньги нужны, – тот покосился на Ильича. – Не буду врать: если бы я увидел в вас угрозу, то изолировал бы. Сразу. Но не из-за чьих-то посулов, а просто потому что маг с неподконтрольным даром – угроза для всех, и неважно о ком идет речь.

– Мило, – усмехнулась я.

Разумовский в ответ только плечами пожал.

– Что за люди? – взял быка за рога Романов. – О ком вы?

– И почему этим интересуется некто Архипов? Вам ведь с этими людьми не тягаться в любом случае.

Романов скрипнул зубами.

– Не нужно игр, – предостерегающе проговорил Ильич.

– А зачем они мне? Просто нет желания рассказывать все подросткам.

– То есть деньги требовать – так пожалуйста, а информацией делиться – нет? – я села ровнее. Слабость отступила, хотя спать все равно хотелось.

– Во-первых – не требовать, а просить, – наставительно проговорил Разумовский, – во-вторых – прототип артефакта помог против измененного, и в-третьих – вы же сами говорили, что к вам должен приехать представитель тайной полиции. Проще все рассказать всем и сразу. Может, к тому времени мы сообразим, сколько Илья уже… Хоть что-нибудь сообразим, в общем. Санитары сейчас территорию прочесывают.

Я отмахнулась. Соображала я так себе, но некоторые вещи были очевидными.

– Не найдете ничего.

– Это еще почему?

– Разлом у этого Петровского. Из него и появился Савин. Имитатор.

– Ты уверена, что это был он? – уточнил Ильич.

– Да. Видела лицо до того как оно… Изменилось, в общем. И вовремя он… Кому вы звонили после того как я сказала что приеду? – я уставилась на Разумовского. – Не врите!

– Не собираюсь. Никому – у Арсеньевой начался судорожный припадок, с ним и его причинами разбирался.

– И это существо так удачно нас ждало? – я медленно поднялась.

– Саш, не пори горячку, – вмешался Ильич. И обратился к лекарю: – Как давно Петровский в коконе? И с какой частотой к нему реально ходил кто-то кроме Ильи?

Разумовский задумался.

– На этой неделе поставили новый. Он – пациент Ильи, он за ним присматривал. Кокон ставил я в понедельник, никаких изменений состояния. Могу передать данные, у меня все записано.

– И к нему подходил только санитар? – подал голос Романов. – Не вы и не остальные лекари?

– Санитар. Нас, господин Архипов, тут всего десяток, а пациентов – три сотни. В случае старых нарушений и стабильного состояния мы вмешиваемся только при явных изменениях.

– То есть подмена могла случиться в любой из дней недели, – Элька что-то черкала на листе. Видно было, что она испугана, но старается не подавать виду. – Вам не казалось, что Илья ведет себя странно? Вы его ментально не пытались, ну, просматривать?

Лекарь потер лицо. Видно было что и он сам, пусть и пытался казаться хозяином положения, потрясен случившимся.

– Нет. Он, пусть и санитар, сам почти закончивший обучение менталист, и работать с коллегами, даже младшими, без прямого запроса и без очевидного повода – нарушение этики и просто моветон. Он сам по себе не слишком общительный был.

– Но говорил хоть что-то? – уточнила Элька.

– Да, конечно. Ходил в последнее время задумчивый, но работу свою делал. Сложности в семье, у него мать болеет, приступ, положили в больницу. Я и не лез к нему, у нас новое поступление было, и…

Разумовский оборвал сам себя и уставился в никуда. Я вопросительно посмотрела на Ильича.

– Ментальная речь, – бывший воспитатель подтвердил мелькнувшую догадку.

Я потянулась к чаю и конфетам. Руки подрагивали и от усталости, и от понимания, что тварь могла меня угрохать. Не Осина-Королева, отвратительное существо, не Харвестр, здоровенный и опасный, не Сшиватель на том складе… Да черт, даже волколак сейчас казался менее опасным. Хотя если бы не пробудился дар – прикончил бы, но…

Но теперь дар у меня есть, и вроде как сильный. Вот только одна встреча с этим Имитатором – и все?.. Даже думать об этом не хотелось. Я откусила большой кусок шоколадки. Так, просто чтобы чем-то себя занять.

Распутин появился в кабинете когда надолго ушедший в себя лекарь только-только вернулся в реальность.

– Вас и на пару часов оставить нельзя, – мрачно проговорил охранитель, садясь на краешек кушетки. – Нашли себе проблемы.

– Скорее они – нас, – я посмотрела на очевидно огорченного Разумовского.

Тот покосился на показавшего амулет Распутина и признал:

– Илью нашли по слепку разума, был заперт в кладовой. Сейчас у нас в лазарете, с ним работают. Позвонили матери – сказала что он уже несколько дней не приезжал. Он не в сознании, хотя еще вчера днем был адекватен. Похоже на какое-то чужеродное воздействие, – лекарь поднялся на ноги, – надо смотреть, что это. Коллеги говорят, что не прямое ментальное, что-то химическое или какое-то еще, но опосредованное.

– Его опоили? – предположил Романов.

– Возможно. И у нас пропал один из целителей. Не менталист, именно целитель, Герасимов. На обеде его не было, сейчас на территории его, судя по слепку разума, тоже нет. А он наш с вами телефонный разговор слышал, мы как раз закупки лекарств для целительского кабинета обсуждали, нашим пациентам иногда и такая помощь требуется.

Мог ли этот пропавший целитель быть тем, который помог похитить Марину?..

– Герасимов умел использовать стазис-артефакты? – озвучил мою мысль Распутин.

– Разумеется. У него была хорошая квалификация, хотя в последний месяц он больше на алхимию полагался. Но у нас и были-то в основном простуды да отравления. Господин охранитель, позволите мне выяснить, что с нашим санитаром? Может, что-то станет понятным.

Распутин глянул на Ильича.

– Я помогу, – заверил бывший воспитатель. – На расстоянии непросто, но, возможно, что-то замечу.

Разумовский спорить не стал. Игорь Евгеньевич кивнул Романову, и Ник направился к двери вслед за лекарем. Вылетел за ними и Ильич.

– Рассказывайте, – попросил охранитель, наливая чай. – Во что влезли?

Влезли? Вляпались во что-то серебристое…

Рассказывать пришлось мне. Слушал Распутин внимательно, не перебивая, и мрачнел с каждым словом. Я закончила – и вступил Макс:

– Мы рассматривали работающие, но не до конца стабильные артефакты по подавлению дара, когда женщина-лекарь, Черкасская, сказала, что у них происшествие наверху основного корпуса. Сказала ждать, но сама побежала, ну и мы за ней. Там эта тварь, ну я и ударил через артефакт, который в руках держал. Подумал, что если дар эта штука может подавить, то и на измененную тварь подействует. Ну вдруг. Не помогло.

– Помогло, – перебила я. – Он, Имитатор, словно… В общем, он что-то почувствовал, и я его смогла додавить.

– Да? Отлично, а то я думал, что зря амулет сломал, он потемнел и утратил всю вложенную энергию.

– Но, похоже, сработал, – задумчиво проговорила Элька. – Прости, Саш, я не помогла. Кричала, но не дозвалась, хотела подойти, и тут Макс помешал…

– Ты прям в эту тварь чуть не влетела!

– Я не дошла до нее, и…

– Детский сад какой-то – поморщился Распутин. – Ладно, сидите здесь, пойду узнаю, что это за Герасимов и может ли он быть связанным с Милорадовым или еще кем-то.

– Я с вами, – сидеть в кабинете я не собиралась. – Может там, где он работает или живет, будут следы Разлома?

– Давай лучше я это проверю, – предложил Макс. – Один раз получилось же.

– Ладно, тогда все за мной. Найдем местного менталиста и выясним, где его пропажа жила и чем занималась. Только не лезьте никуда и держитесь позади меня, – попросил Распутин. – Ясно?

Да уж куда яснее-то…

Разумовский был занят с парнем-санитаром, стоял у изголовья кровати и держал руки на висках. Шрамы рядом с ним заныли, но в разы слабее чем в прошлый раз. Отвлекать лекаря никто не рискнул, но находившаяся тут же, около пострадавшего – на вид просто спавшего – Черкасская объяснила, где найти вещи пропавшего целителя.

Работал Герасимов здесь же, в лазарете. Своего кабинета не имел, в бумагах из его стола Распутин покопался, ничего не нашел и решил забрать их с собой. Какие-то назначения, карты пациентов, вот это все.

Жил Герасимов в Крестовском. Для сотрудников на расчищенном от леса пятачке, за первым забором, но до второго, построили два двухэтажных дома. Безликие, казенные.

Дверь нужной квартиры открыл местный вахтер. Сжимавший в руках револьвер Распутин зашел первым, я – за ним. Шрамы пронзила боль. Холод, которого было совсем мало, заворочался, поднимая голову. Угроза. Тут должна быть угроза, это логово мерзкой твари!

Я сжала рукоять сабли, готовясь выхватить оружие, атаковать… Но некого. Крохотная квартира была пуста. Хозяин ушел, причем в спешке – разбросанные вещи, вывернутые ящики, разбитая тарелка, какие-то таблетки на полу.

И сигил. Его нашла Элька, зацепившаяся взглядом за сдвинутый ковер. Отогнула и обнаружила выцарапанный на паркете замысловатый символ из скрещенных под странными углами линий, при виде которого хищник внутри меня зарычал и заскребся.

– Что это за дрянь? – поинтересовался Макс.

Распутин вытянул анализатор, вгляделся в показания и покачал головой.

– Скорее всего что-то ритуально-религиозное. Культов много.

– Нет, – проговорила я негромко.

– В смысле – «нет»? – уставился на меня охранитель.

– Да в прямом.

Все чувства вопили: сжечь, сломать, уничтожить!

– Он не инертен.

Охранитель покачал анализатором. Я скривилась и указала на шрамы.

– У меня есть свой.

– Может, будет что-то в целостности пространства? – предположил Макс. – Анализатор может не уловить некоторые виды магического излучения.

– Хочешь затоптать все улики? – недовольно поинтересовался Распутин.

– Я осторожно!

– Ладно. Ничего лишнего в руки не брать.

Элька принялась зарисовывать знак. И не зря – судя по тому, что намерял Макс, отклонение рядом с ним было значительным. Будь больше – увидели бы Разлом, а так…

– Просачивание? – неуверенно предположил приятель. – Открывали Разлом и не закрыли до конца?

– Черт его знает. Давайте это как-нибудь изолируем и пойдем отсюда, – предложила я.

Нервировало меня это место, и сильно. Все равно Распутин ничего интересного не нашел. Или нашел, но не сказал.

– Может, Илья Ильич что-нибудь подскажет? – задумчиво проговорила Элька. – Мне кажется, я эту штуку где-то видела. Давным-давно… Или нет.

– Может, – согласился Распутин. – И, думаю, нам стоит вернуться в кабинет к Олегу Васильевичу и выяснить, кто знал этого Герасимова и куда тот мог податься. Здесь его нет и, очевидно, не будет – нет ни личных вещей, ни денег, ни зимней одежды. Потом передадим дело в полицию, а пока – идите. Я запечатаю квартиру, все будет полностью заблокировано и изолированно.

В кабинете нас ждал усталый и расстроенный Разумовский вместе с задумчивым Романовым. Ильича не было.

– Не нашли? – поинтересовался он, когда вернулся немного отставший от нас Распутин.

Охранитель покачал головой.

– Что творится… Ольга, младший лекарь, в понедельник видела Герасимова рядом с Ильей, тот про мать спрашивал, про диагноз новый и перспективы. Не представляю, что с ним случилось. Стабилизировать Илью удалось, но работать с ним, с его разумом, придется долго. Какая-то, похоже алхимическая, дрянь вызывала такие сильные переживания, что там половина контуров посыпалась, и… Ладно, неважно. Важно то, что он нам ничего не скажет в ближайшие месяцы, и прочитать ничего толком не выйдет.

– А о чем говорил тот бредящий? – поинтересовалась я. Имею право знать. – Ну, который считал что за ним придут и все такое. А другие с такими же рассказами были? И этот сбежавший лекарь у вас давно?

Распутин покосился на меня со смесью уважения и раздражения.

– Пять лет работал, – рассеянно отозвался лекарь. – Петровского и еще двух его товарищей из одного управления перевели. Индуцированный бред, сверхидея. Они считали, что некоторые разведывательные экспедиции организовываются чтобы неугодных магов завести подальше и скормить неким сущностям Той Стороны, которые делают из них Измененных. Не нужно так смотреть, я обо всем доложил. Было расследование, все проверяли. И Петровский с Магдалиновой и Сурниковым были не просто борцами за правду или теми, «кто слишком много узнал». Они были агрессивны, использовали свои дары и магию на каждом, кто с ними не соглашался, рвались в столицу к императору, рассказывали совершеннейшую ерунду про разговаривающих Измененных, какие-то демонические королевства и ад. Религиозный бред в чистом виде. Все трое попали в аномалию, постарались помочь им на месте, но увы.

– Если вам кажется, что за вами следят, то, возможно,за вами и вправду следят, – глухо повторил уже высказанную недавно мысль Романов.

– Господа, я могу отличить бред от реальных воспоминаний. – нахмурился лекарь. – К тому же и нет ни одного свидетельства, ни одного успешного примера недобровольного Изменения. Это невозможно. У нас за тридцать лет тут знаете сколько таких знатоков тайн мироздания? Была паранояльная акцентуация – и вот, пожалуйста, необратимое повреждение сознания.

– И товарищи этот Петровского рядом с ним были? У вас, – уточнила я.

– Да. Погибли, к сожалению. Дурдом…

– Думаю, пора вызвать полицию и Корпус. Вам стоит и защиту получше поставить, и заявление о пропаже без вести написать, – предложил охранитель. – А вашим гостям пора и честь знать.

– Расскажите про тех, кто хотел за нас заплатить, – вмешалась я. – Что это за высокие чины?

– Было три разговора. Сначала – звонок. Человек представился полковником Мурадовым и сказал, что в интересах безопасности страны задержать Александру Морозову и ее соратников, если они решат посетить наше заведение. Было это недели три назад, может чуть больше. Я сказал, что сделаю это как только мне пришлют официальный приказ. Таких звонящих много, периодически семьи пытаются от своих родственников избавиться. Я попытался узнать, не такой ли случай, но трубку бросили. Спустя две недели мне перезвонили еще раз. Я вновь повторил насчет приказа – и через три дня появился некий Нарышкин, представился сотрудником службы имперской безопасности. Показал удостоверение и повторил просьбу.

– И вы не послушали? – удивился порядком побледневший Романов.

– Я не воюю с детьми. И я знаю, какие защиты носят представители силовых ведомств, господа. У этого человека были очень странные ментальные щиты. Крайне странные. Удостоверение он показал мельком, и я решил сначала выяснить, действительно ли на вас, Александра, есть какие-то прегрешения.

– И как? – не сдержалась я.

– Интересно. Знакомые в Твери намекнули, что с вашим возвращением домой совпало появление нескольких Разломов, вот только вышедшие из них твари погибли до их прибытия. Ну и что в вашем особняке находится Андреев, сильный менталист и опытный экспедиционщик, который девять лет работал в интернате где вы воспитывались. Те же девять лет, которые мы по просьбе вашего деда исследуем подавление дара. Сложить два и два было несложно. Но если имперская безопасность хочет задержать шестнадцатилетнюю девушку – то пускай это делает. Сама. Я не намерен использовать ментальную магию без показаний. Хотел остановить нападение на санитара, потому разбил вам амулет, и ограничил дар на время введения препарата, но и только. Я – лекарь, а не сыщик или шпион. Здесь – место, где помогают, а не… Арена.

– Вы рискуете, – тихо заметил Романов. – И нарушаете закон.

– Я выполняю свой долг, юноша. А в игры с задержаниями пусть играют другие. – Говорил Разумовский с немалой силой.

Я подумала и предложила:

– Если… В общем, если вдруг еще кто-то придет – езжайте к нам. В имение. Это официальное приглашение. И за разрушенный прототип я заплачу, и то, что отец платил вашим пациентам, тоже.

Лекарь слабо, но искренне улыбнулся.

– Благодарю, госпожа. Мое место – здесь, но я буду помнить о вашем предложении. Я не беззащитен. От средств для лечебницы не откажусь, мы, если все удастся, сумеем помочь многим. И я с коллегами проведу переоценку состояния, посмотрим, найдутся ли сходные элементы бреда у кого-то еще… Вдруг.

Я кивнула и потянулась в карман пальто за чековой книжкой. Правда, пора и честь знать. Ничего не узнали… Или узнали много.