Текст книги "Морозова. Тайны рода (СИ)"

Автор книги: Луи Залата

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 18 страниц)

Глава 15
Намеки

Еще совсем недавно в большой гостиной Вавилов говорил о новом проекте. Теперь он с супругами Островскими корпел над новыми расчетами в бильярдной, а в этой самой гостиной вместо богатых соседей и торговых партнеров Морозовых расположились «дешифровщики» и Зубатов. За окном стемнело, ярко горящий камин и алхимические лампы освещали комнату, но не могли прогнать мрачную тень дурных предчувствий. Московский охранитель выглядел еще более мрачным, чем в особняке Мерцевских. Словно и правда считал, что я это все затеяла…

Не по себе было не только мне. Романов старался казаться незаметным, Распутин держался так, словно палку проглотил, Елена неестественно расправила плечи. Даже Элька выглядела настороженной – похоже, аура силы вокруг этого Степана Андреевича была не только магического происхождения. Лишь Ильич, во плоти, держался отстраненно и спокойно. Он, наверное, такое дерьмо в экспедициях видел, что Зубатов – так, ерунда.

Сам москвич оставался совершенно невозмутимым и подчеркнуто вежливым. Поздоровался со всеми, оценивающе осмотрелся, поблагодарил пришедшую с подносом горничную и теперь пил чай из расписной чашки, похрустывал конфетой и выглядел как человек, пришедший в гости к другу.

Молчание раздражало. А еще больше раздражало то, что говорить вроде как мне, вот только что? Понятия не имею. Не «зачем приперлись?» ведь. Распутин ничего не пояснил, только сказал, что они возвращаются втроем с Зубатовым, и все. И, как назло, приехали ровно в тот момент, когда Ильич с Романовым и Элькой собирались поведать, что нашли в книге.

Не успели. И теперь рассказывать придется и этому безмятежно пьющему чай охранителю. От еды он отказался, а так, наверное, и трапезничали бы в тишине…

На второй чашке чая и четвертой конфете я не выдержала. У меня не было вечности в запасе.

– Не хочу показаться невежливой, хотя покажусь, – сил выдумывать что-то красивое не было, – но что вы хотите от этого визита, господин Зубатов?

Москвич допил чай, отставил чашку и поймал мой взгляд. Ощущение было словно мне через глаза ввинтили в мозг щуп. Злость вспыхнула – и прогорела. Я слишком устала для ярости и слишком хорошо контролировала себя чтобы выпустить поднявшего голову хищника, хотя удержала его не без усилий.

Оторвать взгляд от темных глаз охранителя не удавалось, и я потянулась к энергии рода. Направила ее в перстень, стараясь защитить разум. Сырая сила откликнулась ярко и сильно. Барьер, универсальный получился ощутимо-плотным…

И заставил Зубатова убраться из моего разума. Ненадолго, я не обольщалась. Хищник твердил – этот зверь умен и чертовски осторожен, да я это и сама понимала.

– Применять дар ментального типа к гражданскому лицу незаконно, разве нет? – говорить я старалась ровно.

– Когда речь идет о подозреваемых, решение о применении поверхностного сканирования остается за уполномоченным агентом, – ровным голосом проинформировал меня Зубатов. – У меня нужные полномочия имеются.

– И я для вас подозреваемая? Серьезно⁈

– Уже нет, – спокойно отозвался москвич.

Распутин ощутимо расслабился, Елена мне подмигнула. Отлично, значит и они меня подозревали… А Игорь Евгеньевич еще заверял, что понимает – я ни к чему не причастна. Ага, как же.

– Признаться, вы – крайне сомнительная кандидатура на роль заказчика в этом деле, – негромко заметил Зубатов. – Но стоит проверять все варианты.

– И что вы увидели?

– Достаточно злости, но недостаточно страха. Я читал отчеты о деле и успел выслушать краткий пересказ всего случившегося от господина Распутина. Но хотел бы ознакомиться и с вашей точкой зрения, особенно в той части, которая касается «удачно» появляющихся Разломов.

Я покосилась на Распутина. Тот в ответ посмотрел извиняющееся и указал глазами наверх. Видимо, это переводилось как «начальство, что тут взять». Елена старалась не смотреть на Зубатова, Романов вон обратился в слух, Элька, судя по виду, чувствовала себя еще более неловко… Ильич в ответ на мой взгляд легонько кивнул.

Ну так-то вариантов все равно нет. Мне совершенно не нравилось посвящать кого-то в дела семьи, но таким как этот Зубатов вряд ли можно отказать. А Романов, похоже, сам все узнает, если надо.

Я отпила чай и пустилась в пересказ. Как учили в интернате: быстро, четко, по существу.

Получалось. Поначалу. Но стоило добраться до подозрений Михаила насчет того, что деда убили, как Зубатов живо заинтересовался выводами дворецкого и попросил ненадолго позвать его. Стоило упомянуть о том, что узнал у духа мобиля Макс – и его попросили присоединиться. Потом москвич решил выяснить, какие именно защиты от Разломов стояли в доме – и пришлось звать уже Константина. Только теперь я поняла, зачем в большой гостиной столько стульев.

Периодически Зубатов что-то уточнял. У Ильича, похоже, мысленно – они просто встречались взглядами, как и с Распутиным, а вот остальных спрашивал вслух. Ладно хоть не стал давить на Макса с Элькой, уточнил только про тип, хотя посмотрел на каждого так, изучающе…

Признаваться в том, что я заставила взорваться Харвестра и прикончила Сшивателя, не хотелось, но пришлось. Да и Распутин наверняка в каких-то отчетах, секретных надеюсь, про это упоминал. Лицо Макса надо было видеть. Да и Элька смотрела разом и испуганно, и с гордостью. Я до этого не рассказывала подробности, да и сейчас постаралась не заострять на них внимания. Нервы целее будут.

Прием и все случившееся во время и после него пришлось описывать детальнее. И Эльке, и мне, и Елене с Распутиным, и Константину как первому заметившему открывшийся ночью Разлом.

– И сколько существ вам удалось уничтожить? – уточнил Зубатов когда я закончила.

– Простите?

– Существа. Измененные, просочившиеся к вам этой ночью. Сколько?

– Три десятка, – нехотя признала я. – Это важно?

– Три десятка. И четверо нейтрализованных бандитов. Четыре с половиной, если считать раны, нанесенные Лесной. Совсем на ваш счет не запишу, но все же. И вам шестнадцать. Или в вашем интернате готовят сверхлюдей, или ваш дар крайне могуществен.

Я чуть пожала плечами.

– Отвечать обязательно?

– Нет. Но где могущество, там и опасность, и искушения. Итак, в сухом остатке: Милорадов провоцирует неисправность в машине Алексея Морозова, тот погибает на месте, Марину Морозову похищают, при этом оставляют «тело», скорее всего, кого-то с даром имитировать смерть. Милорадов в обмен на место регента предлагает Наталье Николаевне помочь найти дочь. На следующий день во время экспедиции пропадают Беглов, Осипова и Савин. Вы, Александра, забираете перстень, переживаете покушение, находите сестру – и рядом открывается Разлом. Вы выясняете, кто подстроил аварию, но к этому момент Милорадов убит, а место, где он работал, в том числе и над «Победоносцем», разрушено тварью из нового Разлома. Все тихо до приема, где в борьбу за случайно найденную книгу с некими шифрованными записями включается нанятый Романовым Смирнов-младший. В это время пытается сделать свой ход шантажируемый вернувшимся с Той Стороны Савиным Мерценский, и кто-то еще пробует через Разлом дотянуться или до гостей, или до книги. Замечу, что, предположительно, некто девять лет назад с помощью Разлома или после его появления убил вашего деда. По мнению Игоря Евгеньевича – из-за какой-то тайны, которую, похоже, тот сумел записать. Ничего не упустил?

– Осипова, – мрачно проговорила я.

– Осипова, – кивнул Зубатов. – Хотя вот тут логика действий пока не ясна: даже наводни твари всю территорию, до книги они не сумели бы добраться.

– Акт устрашения, – негромко заметил Распутин. – С Мерцевским получилось. Предположу, что «Око» не стало начинать с заводов, понимая, что денег на восстановление Морозовым хватит. А так просто и наглядно.

– Боюсь, это скорее демонстрация возможностей, – глуховато проговорил Ильич. – Не зря появилась именно Осипова. Если кто-то может сознательно создавать измененных, то это… тревожит.

– Вы уверены в том, что «создавать» – правильный глагол? – уточнил Зубатов.

Ильич кивнул.

– Я говорил с ребятами в тридцать третьем. Ни по ней, ни по Савину не было никаких рисков. Там не новички, все друг за другом приглядывают. Так что едва ли изменение случилось по доброй воле.

Константин тихо ругнулся.

– Это возможно? – поинтересовалась Эля. – Ой, простите…

– Вопрос правомерный, – отмахнулся Ильич. – Пока все наши знания о Той Стороне говорят что нет. Но мы не изучили до конца ни ее, ни возможности альтена. Открывающиеся без ритуалов с нашей стороны, но в нужном месте, Разломы, тоже, в теории, невозможны. Но на практике они в последнее время появляются, и некие люди уверяют, что могут их контролировать. По крайней мере по словам Мерцевского.

– И ключ ко всему, надо полагать, здесь, – Зубатов указал на книгу, которую прижимал к себе Романов.

– Да.

– И что же это?

Ильич покосился на меня. Ну вот все и выйдет на свет… Но сначала стоит прояснить одну вещи.

– Перед этим: моя семья не имеет отношения к нападению бандитов на Мерцевских. Ефим и остальные скрылись, но я ничего не знала об их делах. Надеюсь, это не они, но если и так – мы тут ни при чем.

Зубатов кивнул.

– Следствие лишь начато, но пока даже причастность кого-то из вашей побочной ветви под вопросом. С Черепановым встречался некий не показывавший лица субъект, передал задаток, записку с местом и временем атаки и мощнейший артефакт, которым и проломили щиты вокруг поместья. Черепанову и его подруге гарантировали отсутствие проблем: охраны нет, Марк Мерцевский – не боевой маг, некие «важные господа» выкупят их из тюрьмы при необходимости. Сумма значительная – миллион.

Я чуть воздухом не подавилась.

– Откуда такие деньги⁈

– Хороший вопрос.

– Пока удалось узнать только что деньги на Урале внесли, – дополнил Распутин, – в Первоуральске. Но было ли это добровольно и кем был наниматель Черепа и подельников – вопрос. Пока больше похоже на подставу: бумага с магической печатью, так себе путь отхода, словно нарочно предполагавший поимку если не самого Черепанова, то кого-то из его людей. Да и квалификация у них так себе, набирали второпях.

– И зачем? – осмелев, уточнила Эля. – Вы простите конечно, но это словно из книги какой-то про войны банд: сначала меня похитили, ну пытались, по заказу, потом дуэль, исполнители об… ошиблись, и вот уже их карают, но пытаются выставить все так, словно это сделал обиженный род.

– Устами младенца, – хмыкнул Зубатов. – Если бы нападавшие убили кого-то из заложников, то это определенно вышло бы за рамки Войны Чести. Улики могут теряться, но кто-то мог бы вспомнить, что видел у преступников записку с печатью. Состав преступления налицо, мотив у вас, Александра, есть. Дальнейшее – вопрос фантазии.

– Но герб на печати не наш!

– Это еще нужно заметить. Но давайте пока остановимся на том, что участие вашей семьи до новых улик мы исключаем, и сосредоточимся на первопричине. Что в книге?

Я посмотрела Ильича. Но ответил Романов:

– Кротовые норы!

Говорил так, словно речь шла о лучшем в мире десерте. Вот только, судя по виду гостя, Зубатов его не понял. Ильич пояснил:

– Предположу, что речь об одной из новых теорий в физике. И – нет, не совсем. Но суть близка: Владимир с соратниками, вне гранта, пытались решить одну из проблем перемещения по Той Стороне – неопределенность направлений. Если совсем коротко: за Разломами привычные физические законы не работают. Пространство там не тождественно нашему, но примыкает к нему. Теоретически по нему можно перемещаться, сокращая огромные расстояния, но помимо измененных и аномалий проблема, если по-простому, в отсутствии карты. Возможно, Та Сторона сократит путь хотя в Австралию – если знать, куда идти и как, а с этим есть проблема. Была проблема.

Я потерла лицо. Мозг окончательно сдал.

– Подождите. То есть дед и остальные изобрели какую-то универсальную карту, что ли?

– Нет. Они разработали ритуал, который оставляет метку в нашей реальности, и сумели понять, как наносить эту метку на артефакт. Достаточно оставить такой хоть в этой комнате – и маг, прошедший на Ту Сторону и знающий настройку на эту метку, может использовать ее как маяк.

И из-за этого убили деда, его товарищей, отца, Марина магии лишилась? Серьезно?

– Это бред, – не сдержалась я. – Что тут секретного и почему дед никому об этом не рассказал? И ваше задание, господин Романов, непонятное. Ну изобрел дед это и что? Все равно ты на Той Стороне или вляпаешься в аномалию, или измененные тебя порвут. Так себе место для прогулок. Да, экспедициям бы помогло, но убивать за это…

Зубатов улыбнулся. Нехорошая такая улыбка…

– Ты торопишься, Саш, – с сожалением проговорил Ильич. – Дело не в вешках, тем более что самой ритуальной формулы и характеристик нужного артефакта в записях нет, только указание на то, что удалось добиться рабочего варианта. Владимир написал: «Я, как договаривались, оставил все остальные записи в родовом хранилище, лучшей защиты нет. Слишком опасно – мы не знаем, какие рода замешаны в этот раз».

Повисла пауза. Охранители явно ничего не понимали, да и я тоже.

– И все? В чем тут тайна? Этим все равно никто не смог бы воспользоваться, разве нет?

Ильич кивнул.

– Сейчас – да. Есть два момента, которые, думаю, и сделали эти записи настолько важными: по всем расчетам выходило, что если решить проблему с измененными и обходить аномалии, то путешествовать по Той Стороне – реально. И второе, куда более важное: во время одного из экспериментов, когда Виктор потратил много времени, обходя аномалию, к Владимиру, ждавшему у вешки, вышел другой маг.

Я уставилась на Ильича. Тишина в гостиной была просто оглушающей.

– Кто это был? – Зубатов, похоже, на мгновение утратил хладнокровие.

– Нет прямого упоминания. Текст я вам дам, копию. «Молодой парень», как говорит о нем Владимир. Вот кусок переписки: «Я узнал кто это. Надо немедленно сворачивать все» – Владимир. Виктор: «Уверен? Говорил, что видел мельком». «Совершенно. Имен тут писать не буду, только в полных материалах. Их увезу завтра же. Я узнал его, но и он – меня. Будьте осторожны. Спрячьте книгу в сейф, Валентина знает как. Если меня не станет – будет вашим гарантом. Будет опасно – отдайте Алексею, пускай он решает что делать с этим наследием. Поместье неприступно. Но пока – сейф и тишина».

Елена кивнула, больше сама себе.

– Смирновы говорили, что после смерти Морозова их бабушка с дедушкой были напуганы. Они думали: потому что за экспериментом умер… Но, похоже, нет.

– Книга лежала в сейфе, – кивнул Распутин. – О ней не знали. Все успокоилось. Недавно Валентина, похоже, проболталась, коль напали на нее. Но книгу она успела передать мужу, тот – Алексею Морозову. Но, простите за откровенность – что тут, все же, такого важного?

Константин хрипло усмехнулся.

– Что кто-то ходит по Той Стороне как дома?

– Ушедшие, в теории, это могут, – негромко проговорил Ильич. – Но, судя по описанию Владимира, невольно вмешавшийся в эксперимент юный маг не был ушедшим. Он был обычным человеком и очень удивился, когда увидел Морозова, но сама вешка была ему знакома.

– Черт… – Елена проговорила тихо, но это все равно услышали.

Зубатов свел вместе кончики пальцев.

– То есть Владимир Морозов не был первооткрывателем. Кто-то еще умеет перемещаться по Той Стороне. Загвоздка, как я понимаю, в том, что кто-то, похоже, сумел сделать эти путешествия безопасными, верно?

Ильич кивнул.

– Но как это возможно? – проговорила я, ни к кому не обращаясь.

Та Сторона – не место для людей. Вообще. Там искаженно… Да вообще все. И измененных там сотни!

– Понятия не имею, – мрачно признал бывший воспитатель. – Владимир тоже не знал, потому и не стал подаваться на новый грант даже когда продумал вешку. И замечу: открыть Разлом изнутри легче, чем снаружи – достаточно пары артефактов и одного короткого заговора. С нашей стороны нужна куча стабилизации, оттуда – ничего. Так иногда поступают, если пробиться к стартовому Разлому не выходит. Это опасно, можно оказаться на дне морском, в горах или на северном полюсе, но в экстренных случаях это возможно. Кстати, в записях есть упоминание, что Валентина нашла в немагическом архиве записи о том, что во время опричнины Разломы тоже открывали в городах, «тут и там». Так что ничто не ново под луной, хотя я и не слышал никогда раньше о контролируемых прорехах в реальности. Но, с другой стороны, опричнина и смута перемешали многое, а бумаги Грозного пропали вместе с его библиотекой.

Распутин осмотрел всех нас.

– То есть у нас, похоже, есть какие-то маги, которые сначала ставят эти вешки, потом заходят в один Разлом, невредимыми проходят по Той Стороне, открывают новый Разлом у вешки, а потом исчезают, что ли? Но на складе не было никаких магов. И артефактов-вешек тоже.

– Изведанный путь? – почесал голову Константин. – Ну первый раз все как вы сказали, а потом просто идешь туда же, где был, да и все. Если твари на тебя не нападают и маршрут отметить, то это реально. А если вешка-артефакт на Той Стороне работает, то все проще: затаскиваешь внутрь и в следующий раз идешь к ней.

– Проблема с измененными, – негромко сказал до того молчавший Макс. – Они ж не машины, не големы, их нельзя заставить нападать на одного и игнорировать другого. Если бы было можно, то этим бы все пользовались, так?

Я бросила взгляд на Ильича. А он-то, похоже, знает в чем дело… И Зубатов, почему-то мне казалось, тоже. И…

– Демонические Покровители, – хрипло проговорила Элька.

Зубатов бросил острый, резкий взгляд на Андреева.

– То есть они реальны, так? – подруга, похоже, лишь предполагала. Но реакция москвича выдала его. – Я читала о таких теориях, о том, что обычные люди после Сопряжения поклонялись Измененными, верили, что те наделят их магией… Это – правда, верно?

– Это – ничем не подтвержденная теория, – отрезал Зубатов. – Думаю, все здесь услышали достаточно чтобы получить запрет на разглашение. – Артефакт в этот раз он доставать не стал. Щелкнул пальцами – и в моей голове словно бомба взорвалась. Похоже, на щиты ему было плевать.

Магия дома возмутилась, взметнулась холодом. Охнул Макс, ругнулась Елена, втянул носом воздух Распутин, резко выдохнул Романов… Только Ильич с Константином даже не пошевелились.

– На вас, юная леди, я повлиять не могу, – Зубатов повернулся к Эльке. – Но разглашение государственной тайны – измена стране. И Морозова вас не спасет.

Элька закивала.

– Что ж, думаю, мне пора. Игорь Евгеньевич – вы со мной.

– Я тоже пойду, – заявил Романов.

– Безусловно. Морозова – есть короткий конфиденциальный разговор.

Все засобирались. Я так и сидела за столом, не очень понимая, как ко всему этому относиться. Дед раскрыл какой-то заговор? Узнал о каком-то заговоре? Почему Ефим Морозов сбежал? Кто-то поставил эту «вешку» в парке, там, где ночью открылся Разлом?..

Безумно хотелось спать, а потом на свежую голову обо всем подумать, все обсудить. Элька и правда как-то читала про каких-то сектантов в Сибири, после Сопряжения решивших, что твари с Той Стороны дадут им силу. Или это секта у монголов была? Или у китайцев?.. Чушь. Бред. В интернате ни на одном уроке про такое не говорили.

Все вышли. Почти – Ильич остановился в дверях. Я обернулась к Зубатову, пытаясь собрать мозги в кучу и понять, чего он хочет…

И зверь рванул на волю.

Уничтожить, разорвать, сломать! Сейчас же, быстро!

Взметнулись тени. На мгновение я ощутила могущественного хищника рядом, его щиты, страх под ними, спрятанный, но существующий, который надо достать, сломать! Он – опасен. Михаил уберет тело. Я защищу семью, всех. Особенно Лу, она совсем мала.

Спящая Лу на руках. Доверчивая, создавшее «чудовище» так, как его видит…

А я готова стать настоящим монстром? Готова наброситься на этого человека без причины, потому что тварь внутри это хочет⁈

Я сжала зубы, сосредоточилась на теле и постаралась загнать дар под контроль. В тело, вглубь… Пальцы надавили на столешницу, тихо треснуло дерево. Тварь рвалась вперед. Ее тянули – и я пыталась ее остановить, вцепилась в «поводок»…

И все исчезло. В один момент.

– Что вы…

– Вы опасны, – спокойно проговорил Зубатов. – Не будь рядом с вами Андреева и не свидетельствуй за вас Распутин – ваш дар был бы ограничен. Минимум. Вы почти наверняка решите отправиться на Урал. Хотя бы потому что «Око» едва ли отвяжется от вас когда узнает, что вы расшифровали книгу. А они, рано или поздно, узнают. И поедите вы сами, без Ильи Ильича.

– И?..

– Езжайте. Если так сложатся обстоятельства. И если уничтожение измененных делает мир лучше, то убийство убийц лишь создает нового убийцу. Благодарю за гостеприимство.

Урод он, вот что… Форменный урод.