Текст книги "Морозова. Тайны рода (СИ)"

Автор книги: Луи Залата

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 18 страниц)

Глава 28
Выверт

Денег местным охранителям, похоже, платили мало. Ну или они предпочитали максимальную скрытность: иначе сложно было объяснить, почему управление тайной полиции занимало небольшой деревянный домик на окраине города. Сама Чердынь казалась мне старой, основательной и при том приятно-сонной. Если лежавший в Перми снег смешивался с темными тучами и давил, то местный напоминал о близости праздников и нес спокойствие.

Ну или это «кисель» так аукался. После шумного вокзала мы, найдя второго извозчика, забрались в фаэтон и покатились по улицам за мобилем, в который залезли Распутин с «жертвой» и Романов. Сидевшие рядом со мной Макс с Элькой вели себя как ни в чем не бывало, хотя я бы на их месте смотрела бы в оба.

Мы ехали по узким улочкам, обрамленным одевшимися в белое деревьями. Старые дома перемежались построенными в прошлом веке, основательные и строгие храмы – пышными и нарядными магазинами. Колокольный звон казался тихим, теряющимся в ветвях деревьях и лежащем снеге. Словно смерть императора была чем-то далеким от чердынцев.

Никаких восстаний, криков или стрельбы. Тут и фабрик было всего ничего и одна из них, похоже, не работала – никакого дыма, только темный силуэт на пригорке.

Чердынь казалась… Уютной, что ли. Спокойной. Почти как Тверь, какой она была, наверное, лет сто назад. Или двести. Без нашей и Мерцевских фабрик, без переселенцев с области.

Мобиль оторвался от нас на прямой дороге, и к нужному дому, выглядевшему совсем невзрачно, Распутин с Романовым и пленником прибыли первыми. Я после не самого быстрого путешествия на землю едва не вывалилась – ноги затекли. Макс подхватил, не дав упасть.

– Саш…

– Все хорошо, – я восстановила равновесие. – Спасибо.

– Так вы, господа, легко одеты-то, – подал голос возница. – И не ели, поди, ничего. Вы в трактир наведайтесь, он недалеча от вокзала, «Кость и топор» называется, готовят отменно.

Получил свои деньги – и был таков.

– Спорим что у него родственники в этом трактире работают? – предположила Элька.

– Или друзья, – кивнула я. Поймала взгляд Макса и тихо уточнила: – ты нашел этого урода? И Распутина привел?

– Ага. Прости, не сообразил пойти за ним сразу, оно… Пробирает, – с усмешкой заметил Макс. – Но мне… В общем, думаю, мне было не так страшно как многим. В соседних купе визжали, словно режут их.

А я и не слышала…

– Забей, – отмахнулся друг. – Хотя нет, есть у меня одна просьба.

– Какая? – напряглась я.

– Когда увидишь в следующий раз уродов, которые Эльку лапали…

– Макс! – возмутилась подруга.

– Ладно, ладно! В общем, если встретишь тех мразей, которые лапы свои тянули, – напугай до усрачки. Так, чтобы в постель лечь боялись.

– По возможности, – заверила я.

Все равно, чувствую, скоро мой дар перестанет быть тайной… Если уже не перестал.

– Ладно, идем, – Элька кивнула на приоткрытую калитку. – Нас ждут.

– Ага. Вещи мои утащили – и ждут, – мрачно проговорила я и направилась к дому.

Если тут и были защиты от чужаков, а они должны были быть, то на меня ничего не среагировало. Ярко, по крайней мере. Какое-то прикосновение магии вроде было, но совсем слабое. Или я так нечетко все ощущала?

Дом оказался истинно деревенским: большая комната, в одном углу которой сгрузили пленника, в другом – вещи. У печи возился Иван, но больше местных не было.

– И это – резиденция тайной полиции? – не удержалась я.

– Ага, – Иван важно кивнул. – В подвале клети есть, хранилище улик, все честь по чести. А тут редко кто-то бывает. Ну обычно есть дежурный, с полномочиями, но у нас уполномоченных в городе-то двое всего, и Михаила Вениаминовича вызвали в Пермь, там группировку усилить, а Василиса Никитична сейчас на заводе, который Козловских. Там социалисты стачку организовали, вот договариваются. А меня встречать послали. Не знаю уж, сколько она там пробудет…

– Съезди за ней, – попросил Распутин, – но не мешай работать, нет никакой спешки.

– Хорошо, ваше благородие. А это, чай, баранки, конфеты… Водка еще есть, каньак какой-то, мясо.

– Чаю давай выпьем, – покорно кивнул охранитель. – С баранками. Но потом – вези.

Иван оказался тем еще болтуном. Попытался вызнать и то, кто мы и почему приехали с Распутиным, и кто наш задержанный, и что собираемся делать. Возвращался к описанию города и заверениям, что «несмотря на прискорбные обстоятельства, у нас все под контролем», потом вновь к вопросам…

В итоге Распутин мягко спровадил местного агента, заверив, что торопиться и мешать старшей коллеге «разрешать кризис» не нужно.

– Словоохотливый малый, – заметил Романов, когда мобиль Ивана выехал со двора.

– Недолго у нас, – отозвался Распутин. – Молодые агенты совершенно не умеют сдерживать свое любопытство. Можно было его сразу отослать, но тогда бы он торопился вернуться с начальством, стремясь «уважить» и за стол вместе сесть.

– И везде так? – поинтересовалась я.

– Только где мой визит, скажем так, официальный. Я не планировал здесь светиться, но увы, – Распутин указал на пленника. – Планы приходится менять при встрече с реальностью. Колесов, Романов – помогите вытащить его на улицу.

– Зачем? – с неподдельным интересом поинтересовался Ник.

– Хочу один ритуальный рисунок нарисовать. Не на полу же этим заниматься? Да и начнет дергаться – все тут порушит. А в камерах внизу лучше не допрашивать.

– Почему? – заинтересовалась я.

– Потому что, госпожа Морозова, я понятия не имею, что от него ждать. Вы же не удержитесь, придете смотреть, пусть даже издалека. Некоторые могут и приказом присутствие себя любимого на допросе выбить, – охранитель выразительно посмотрел на Романова. – Значит, внизу будет толчея и это добавит проблем. Если этот умник владеет чем-то, что способно за мгновение разорвать связь контроля мага и дара, связь, которая с семи, так-то, лет нарастает, то лучше не полагаться на защиты провинциального управления. Знаю как их финансируют, сам в таком начинал.

– Исчерпывающе, – сказал Романов и, поднявшись на ноги, направился к пленнику.

Рисовал довольно сложный узор Распутин быстро, явно не в первый раз, пусть и сверялся с вытащенной из подсумка схемой. Романов сначала помогал – нас охранитель сразу отослал подальше, «ничего интересного для детей тут нет», – но потом тоже был направлен «в безопасность».

В дом. Куда охрантель милостиво передал транслятор…

И магией запер дверь.

Романов, который и принес транслятор, выругался, обнаружив невозможность выйти. Тихо – но слышно. И предложил:

– Возьмите оружие. Боевые артефакты, все, что есть. Вообще все.

– Ты что-то знаешь? – поинтересовалась я, направляясь к вещам. Совет-то неплохой.

– Только то, что удерживающие амулеты самого широкого спектра на этого странного мага действуют не так хорошо, как должны. Ну и что я раньше не читал о веществе, которое за один вдох лишает контроля над даром. Или его способности куда сильнее всех, с которыми когда-либо имели дело, или…

– Или?

– Или мы чего-то не знаем.

– Демонический Покровитель? – тихо спросила поднявшая свой револьвер Элька.

– Я не знаю, – с сожалением признал Романов. – Но что я точно скажу: Герасимов – не целитель. По крайней мере «Око», которое я на нем использовал, такую направленность дара не показало, выдало какие-то странные цвета вне спектра. Игорь Евгеньевич уверен, что его возможностей хватит чтобы сдержать этого урода, но лучше быть начеку. Все же, что бы он ни умел – его можно убить. Я постараюсь использовать те артефакты, которые имею, но… – он посмотрел на меня.

– Но его сила может дотянуться сюда, – сообразила я.

– Нет. Рисунок должен полностью заблокировать вообще всю магию, которую только может применить этот Герасимов. Но если вдруг что-то пойдет не так – твой дар самый сильный и направлен на убийство других. Возможно, его придется использовать.

Было бы там что использовать… Холод и чернота казались слабыми, едва ощутимыми. Ну да ладно, что-нибудь придумаю.

Я повесила на пояс саблю, зарядила револьвер шестеркой дорогих альтенных патронов – пригодятся – и вернулась к окну.

И поняла, что пропустила весь ритуал – светящийся золотом Распутин стоял рядом с сидевшим на коленях пленником. Снег вокруг них растаял, и линии ритуала сияли энергией на темной земле. Ретранслятор ожил.

– Имя! – властный, холодный голос Распутина.

– Я… не… помогите! – голос пленника звучал надтреснуто, смято.

– Имя!

– Герасимов. Митрофан Сергеевич.

– На кого ты работаешь?

– Это серьезные люди, страшные люди! Они опасны!

– Имена.

– Вы не понимаете!

– Имена! – рявкнул Распутин. Ритуальные линии вспыхнули, пленник дернулся.

– Я не знаю! Не знаю! Они никогда не представлялись… А нет, нет, один в последний раз сказал, что я могу передать привет от Беглова. Это страшные люди!

– Как ты вышел на них?

– Никак! Они пришли ко мне, пришли сами! Я проигрался, был в долгах! Мне предложили заработать. Не у себя, там узнали бы менталисты, в других местах.

– Как?

– По-разному! Я лечил, одного, потом выписал справку о смерти, потом еще одного лечил, потом написал, что забираю пациента к себе, а его забрали они! Я хотел, хотел все прекратить, но мне нужны были деньги! Я переносился с прыгуном, делал нужное. Потом он, тот человек, который ко мне приходил, сказал, что нужно помочь инсценировать смерть, нанести раны. Я отказался, но он сказал что убьет, убьет! И один раз, клянусь, он появился прямо из Разлома! Я сделал, как он сказал, но мне стала так больно. Я не мог работать, ничего не мог, ничего! Тогда он пришел ко мне и показал знак, и сказал воззвать, призвать! Я хотел вернуть магию, мою жизнь вернуть хотел! И я сделал, и теперь он в моей голове! Помогите!

– Кто?

– Он!

– Кто это⁈

Ретранслятор заскрежетал. Помехи? Но почему?.. Сказанное пленником казалось тарабарщиной…

Но, похоже, несло в себе силу. Линии ритуала ярко вспыхнули. Пленник дернулся – и спустя мгновение на его груди появился знак. Такой же, какой был и на полу в его квартире. Я видела этот знак так ярко и четко, словно не было окна, метров до места ритуала и силуэта пытавшего удержать энергию под контролем Распутина.

Пытавшегося, но не сумевшего. Линии ритуала вспыхнули режущей глаза грязной желтизной – и поднятая энергия отбросила Распутина на спину. Прокатилась, ударила в щиты на доме – и стекла подернулись трещинами.

Но я все равно видела то, что происходило за окном. Видела, как желтый свет стал темнее, перетек в отвратительный фиолетовый – и сконцентрировался в символе на груди пленника.

А спустя мгновение в глубине этого символа зародился Разлом. С треском разорвав реальность, искорежив тело Герасимова, он ширился и ширился, добрался до высоты двух человеческих ростов… И в его глубинах что-то зашевелилось. Что-то громадное.

Я с трудом заставила себя собраться. Страх – потом, иначе будет поздно! Думавший, похоже, так же Романов поднял руку, разрядил артефакт – и дверь домика слетела с петель.

– Закройте Разлом! – рявкнул он, выбрасывая еще одну вспышку в направлении прохода на Ту Сторону.

Без толку. Энергия примененного артефакта рассеялась в паре метров от дыры в иное пространство. Дыры, из которой лезло что-то гигантское. И уродливое.

Холода осталось мало. Слишком мало, чтобы его хватило окутать мое тело, чтобы хватило защитить. Но достаточно, чтобы вывести его на клинок.

Я рванула наружу. В Разломе показалось что-то, напоминавшее гигантскую руку с огромными когтями. Искаженная лапа высунулась из верхней части прорехи, а снизу выскочила какая-то совершенно несусветная на вид тварь. Гигантская переливающаяся всеми цветами жаба, окутанная ярким облаком уже виденной желтой субстанции, резко прыгнула – и поднявшийся Распутин сбил ее выстрелом прямо в полете.

– Вам жить надоело⁈ Морозова, назад! – он запулил чем-то ярким, с артефакта, в огромную руку, но та лишь продолжила высовываться. – Назад, черт вас побери!

Новая лягушка выскочила из Разлома. В этот раз выстрелил Макс. Потом полезла еще одна, и еще… Я отшатнулась, пытаясь попасть в тварь. Грохот выстрелов оглушил – стреляли рядом. Элька, Макс, Романов? Еще и еще. Пороховой дым залез в ноздри. За лягушками полезли вараны, разбухшие, источавшие отвратительный аромат, от которого слезились глаза.

Гигантская, усеянная наростами рука вытянулась еще дальше. Она принадлежала поистине колоссальному существу, и весьма злобному. Рука дернулась и быстро устремилась к Распутину. Яркая вспышка – и поднявшего золотистый щит охранителя швырнуло прочь. Он проломил собой забор и полетел дальше, скрываясь с глаз.

Я выстрелила, сбивая еще одну лягушку. Нацелилась на в «варана», но револьвер лишь щелкнул. Нет патронов! А твари бегут, приближаются! Сожрут меня и всех остальных!

Я рванула наперерез. Ударила, саблей, еще и еще, вгрызаясь оставшимся холодом в мерзкую, покрытую нарывами, язвами и бубонами плоть. Гигантская рука вновь поднялась, замахиваясь…

Меня схватили за плечо. Я обернулась, вскидывая саблю, и поняла, что подошедший Романов что-то кричит. В ушах все еще звенело после выстрелов, в крови кипела ярость, и я не сразу поняла, что он показывает на мой перстень.

Глава 29
Холод

Раненый варан поднялся на задние лапы. Элька и Макс ударили артефактами – и тварь отлетела в сторону. Ее плоть заживала на глазах. Грязно-желтая сила была сильнее моей ослабевшей черноты…

Я наконец разобрала что кричал Романов:

– Перстень! Родовая сила, закрой ей проход! Закрой, пока оно не вылезло, закрой!!!

И как? В интернате об этом ничего не говорили!

– Я не знаю, как!

– Направь силу! Направь широкий поток с четким нужным образом и все, этого хватит!

Новый выстрел оглушил. Измененная жаба упала совсем рядом – и я едва успела отшатнуться от грязно-желтого тумана. Рванулась назад, сбила Романова, упала сама.

Гигантская рука опускалась прямо на нас. Почти добралась, но мощная вспышка магии отбросила ее в сторону. Пронесло, но на сколько хватит артефактов Романова?

Я поднялась на ноги. Измененные лезли и лезли, рука замахнулась вновь.

Выбора нет. Как и времени: или нас раздавит, или раздавит дом и нас засыплет обломками, или жабы доберутся и в этот раз я не удержусь, растерзаю всех!

Я коротким импульсом активировала связной амулет, надеясь на помощь Ильича, и сосредоточилась на перстне, на энергии, которая текла через него. Прося помочь, прося дать шанс закрыть Разлом, убрать его, закрыть врата на Ту Сторону. Вытянула руку, направляя поток энергии на дыру между мирами, прося сама не зная кого помочь закрыть эту прореху льдом.

Мгновение ничего не происходило, а потом ладонь окутало холодом, словно я опустила ее в прорубь. И опускала все дальше и дальше – холод полз, полз…

По моей руке – и по Разлому. Закрывая его разом снизу и сверху. Отвратительная конечность дернулась, опускаясь, уходя ото льда, и вновь промазала – в этот раз досталась сараю. В воздухе замелькали серебристые снежинки, окутавшие мою руку.

– Ты с ума сошла⁈ – в голосе появившегося Ильича плескался ужас. – Это не делают в одиночку! Не с таким Разломом!

А с каким делают?..

– Саша, прекрати проведение! Отзови энергию!

Чего он испугался? Но у Ильича опыт-то есть, стоит послушать. Я попыталась, но во второй раз за день почувствовала: от меня ничего не зависит. Совершенно. Только в этот раз энергия рвалась сделать хорошее, правильное дело.

Разлом зарастал. Медленно, но уродливую трещину в реальности затягивало льдом разом сверху и снизу.

Затягивала текущая через мое тело сила. И она же проникала все дальше и дальше, морозила и меня. Разлом – огромен. Я – нет.

– Эля, Макс – заберите излишки энергии! – воскликнул Ильич.

– Как⁈ – кто-то… Элька, кажется.

– Присоединение, простое ритуальное. Это родовая сила, она и через вас пойдет. Романов, если хоть одна из тварей их тронет – станешь безвольной куклой!

Чьи-то выстрелы, крики. Элькино «но я же…» и «Это родовая, просто делай!» от Ильича. Еще выстрелы. Грохот совсем рядом – гигантская рука попала в забор, доски просвистели около лица.

Я ощущала только текущий через тело холод, в который уже погрузились рука, плечо, правая нога…

Сила рода, сила – я явственно это чувствовала – дарованная ради защиты от Разломов и измененных, текла через меня и закрывала прореху в реальности.

Но та была слишком большой. Сила прибывала и мне было все сложнее удерживать ее под контролем. Я погружалась в холод. Закралась мысль: «Промерзну с головой – и конец». Но я не могла остановить призванную энергию. Древний договор, суть которого я хорошо ощущала, гласил: сила нужна для борьбы с Разломами. И этой силе, чужой ведь, подаренной моим предкам, было плевать на жалких людей. Она боролась с тем, что было на Той Стороне, а слабые сосуды вроде меня ее не интересовали.

Холод окутывал. Левая нога. Живот. Кончики пальцев левой руки – корка закрыла половину Разлома – локоть… И продвижение льда внутри замедлилось. Не остановилось, но замедлилось во много раз.

Что-то изменилось. Сила теперь текла не только через меня, но через вставших позади Макса и Эльку. Ледяные искры заплясали в воздухе, по земле от моих ног пополз во все стороны наст и иней…

Мелькнул прыгнувший на меня варан, но его отнесло в сторону чьей-то атакой. Взмах устремившейся к нам руки отбило золотистое крыло. Какая-то тень врезалась в летевшую к нам от Разлома уродливую гигантскую муху и повалила ее в снег. Зазвенели бубенцы и появившийся невесть откуда конь снес многострадального варана…

Холод тек через меня. Через нас. Полз по моему телу, но разделенная на троих ноша стала несравнимо легче. Сила почти перестала замораживать меня, устремилась к тем, кого она еще не изменила. Потекла к Максу и Эльке, попыталась изменить и их… И принялась лизать металл, корежить его. Студить кору дерева, которую вроде бы нельзя было изменить. Остужая, но медленно. Очень медленно.

Лед добрался до гигантской руки. Теперь ей некуда было уйти – прореха в реальности и снизу, и сверху уже затянулась льдом. Моя сила надавила на руку. Та ощущалась гигантским щупальцем, протянутым с Той Стороны сюда, в реальный мир. Я усилила нажим – и лед, наступающий, неотвратимый, продолжил затягивать трещину в реальности, закрывая проход, через который рука тянулась к нам. Разрушая чужую плоть-энергию, уничтожая все наносное.

Лед заморозил Разлом полностью. Холод внутри меня дополз до левого плеча. Сковал тело, но не коснулся шеи. Гигантская занесенная рука, лишенная подпитки с Той Стороны, переставшая быть частью того, что обитало там, мгновение висела в воздухе, а потом растаяла. У моих ног упал здоровенный кусок кристалла. Альтен с грязной желтизной внутри, явно бывший частью чего-то большего.

Энергия, текшая через тело, потеряла направление. Потеряла цель… И я без труда оборвала ее поток.

Вот только холод внутри остался. Вопрос еще что хуже: золотистый огонь или этот лед.

– Саша, – Ильич появился прямо передо мной, – знаю, что ты меня слышишь. Постарайся подвигаться. Пальцами левой руки, потом ладонью, локтем, плечом. С ногами так же, от пальцев, левую и правую. Медленно. Потом правую руку разомни.

– Как остальные?.. – говорить я, как ни удивительно, могла.

– Все в порядке. И займутся делом в самое ближайшее время, не переживай за них. Смотри на меня и делай что я сказал, ага?

– Вы…

– Делай. Я работал с твоим дедом, я знаю какие последствия несет ваша сила. Пошевели пальцами. Начни с большого на левой руке. Давай.

Мимо прошел Макс. Мелькнул Романов, устремился к закрытому уже Разлому. Там же, кажется, был Распутин и кто-то еще…

– Саша, – надавил Ильич, – сосредоточься на мне. Пошевели большим пальцем левой руки. Сейчас.

Я попыталась. Рука заледенела, и смазанное движение получилось только на третий раз.

– Хорошо. Теперь мизинец.

Макс с Романовым достали спицы, где-то в доме, кажется, возилась Элька.

– Саша! – окрикнул Ильич. – Не отвлекайся, делай!

Черт…

На мизинец ушли все те же три попытки. Как и на остальные. А вот сжать все разом… Не понукал бы Ильич – осталась бы ждать, когда само пройдет. Но он понукал, тормошила и раза с седьмого я сжала кисть. С локтем тоже получилось через несколько попыток, как и с плечом. Сжимать пальцы в ботинках и вовсе казалось пыткой.

Совсем рядом сшивали реальность, в самом прямом смысле. А я боролась с собственным телом – правая рука, которую Ильич заставил разминать от плеча к пальцам, почти не слушалась. Плечи и локоть еще ладно, но двигать кистью и пальцами едва-едва удавалось. Большой согнулся раза с двадцатого, на мизинец ушло и того больше времени. Над последним, безымянным, я билась дольше, чем над всем остальным вместе взятым. Но Ильич не отставал, и спустя вечность мышцы наконец поддались, согласились согнуться по моей команде…

И лед, невидимый, но ощутимый, захвативший тело, миновавший только шею и голову, сломался и распался. Я резко вдохнула, понимая, что ничего больше не сковывает мышцы, ничего не мешает – и медленно осела на снег. От количество проведенной энергии мутило.

Ильич опустился рядом.

– Дыши глубже, – попросил он. – Дыши, Саш. Сейчас Эля сделает отвар, выпьешь, станет полегче.

– Что это?..

– Холод? Слабые частицы искажения. Энергия, чистая магическая энергия, не инертна и не нейтральна. Она привносит холод, жар, окаменение или текучесть, неподвижность, механичность – сотни образов, вариантов много. У тебя очень мало опыта управления родовой, а этот недоумок Романов решил, что нашел палочку-выручалочку.

– Но получилось.

– Да. Но твое тело и разум неспособны выдержать столько энергии, Саш. Пока – нет. И вообще большие Разломы закрывали всегда родом. Как ты думаешь, почему во время Сопряжения и после были родовые княжества, а то просто и клочки земли, обороняемые именно магическими семьями? Потому что родовая сила давала вот так вот запечатывать Разломы, и со временем реальность залечивала раны. Этот лучше зашить, но оставайся ты недалеко и подпитывай заморозку – он бы за несколько месяцев зарос бы сам.

Я слышала о том, что можно закрыть Разлом энергией рода. В Корпусе говорили, что это – сказки… Выходит – нет.

– Это не миф?

– Нет, Саш. Но подвластно только главам родов, и силы нужно очень много. Владимир делал так, но с куда меньшими по размеру и плотности прорехами. Боюсь, не будь у Эльвиры дара на резистентность к изменениям, в том числе и к таким, вы даже втроем могли бы не справиться. Ты одна – гарантированно нет.

– Весело, – с трудом произнесла я. – Не позвала сразу…

– Сделанного не воротишь, – Ильич опустил руку мне на затылок. Прикосновение было ощутимо. Хотя он был далеко, все равно – ощутимо. – Далеко пойдешь, Сашка. Только не убейся по дороге, зови, прежде чем что-то делать. Даже с родовой силой.

– Вот, – Элька села рядом, протягивая мне щербатую кружку. Ну хоть не кисель…

Руки-то подрагивали. И сильно… Но настой я выпила. И пошутила тоскливо:

– То сжигают и отпаивают дрянью, то замораживают и отпаивают какой-то другой дрянью.

– Сжигают? Кто? Что случилось? – тут же напрягся Ильич.

– Потом, – попросила я. Сил рассказывать не было.

Ильич без затей вывел на снегу: «Отведи в дом, уложи». Без всяких движений, чистой магией. Вот как он, похоже, общался с Элькой… И сейчас говорил, вообще-то, про меня.

– Я сама, – на ноги я поднялась. Ну как поднялась – встала и тут же навалилась на подставившую плечо Эльку. И поползла в дом. От мысли о том, чтобы куда-то ехать и искать гостиницу становилось дурно.

Стекла в доме покрылись трещинами, но не пострадали. Кто-то – Элька? – растопил печь. Не горячая, но теплая. И подушка с одеялами тут имелись. И плевать, что скажут местные. Все вопросы – к Романову с Распутиным.