Текст книги "Путь Стратега 6. РеалРТС (СИ)"

Автор книги: Луций Корнелий

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 30 страниц)

Однако пора заканчивать эту трагедию.

Я отдал команду, и красная вспышка озарила темные улицы, затмевая немагический свет жаровень.

Когда Орина снова открыла глаза, вокруг не было ни ашминитов, ни трущоб, ни древних башен на фоне. Светло-серая пелена облаков казалась по Канртегским меркам отличной погодой. Впрочем, мы были уже примерно в двадцати девяти километрах от города. Проклятье здесь еще сильно, но уже не так лютует. Особенно приятно для глаз смотрелись белый песок и темно-зеленые пятна водорослей, выброшенных на берег острова.

Девушка огляделась, медленно поднимаясь с носилок, на которых ее сюда доставили. Рядом лежали бутыль с водой, кольчуга, одноручный меч и щит-парма из арсенала Децималы. У горизонта замерла армада имперского флота. Вокруг небольшой песчаный остров, не отмеченный на картах. Мелкие крабы суетились у подножия единственной здесь скалы. Чуть поодаль от нее находился сложенный из досок ринг. Где-то семь на семь метров. Сражаться на мокром песке кинематографично, но утомительно.

Кроме нас двоих, здесь присутвовали Гинд, Ган и Арамиа, но они держались метрах в ста.

Орина глянула сначала на меня при полном параде, потом на деревянный ринг, а затем потянулась за водой. Жадно пила ее крупными глотками.

– Что произошло? – наконец спросила девушка, утолив жажду.

– Произошла чистка, – пожал плечами я. – Торговцы, ремесленники, рыбаки, ополченцы объеденились с остатками старой власти и ашминитами. Вместе они начали уничтожать самых распоясавшихся мародеров. Естественный процесс.

– Ты знал об этом?

На ты? Впрочем, общаться в такой ситуации и атмосфере на вы было бы даже странно.

– Сначала догадывался. Потом узнал все от бывшего скупщика краденого. Как его там?

– Климендис, – мрачно ответила девушка, кутаясь в синий плащ.

– Точно. Он был одним из идейных вдохновителей нового заговора. Круговорот власти сделал новый виток.

"Кто сказал, что бесполезно

Биться головой об стену?

Хлоп – на лоб глаза полезли,

Лоб становится кременным.

Зёрна отольются в пули,

Пули отольются в гири.

Таким ударным инструментом

Мы пробьём все стены в мире!

Из нас теперь не сваришь каши,

Стали сталью мышцы наши.

Тренируйся лбом об стену,

Вырастим крутую смену".

– Но ашминиты! – негодующе воскликнула Орина. – Эти чудовища столько крови вытянули из города.

– Эти чудовища работают почти за даром, а еще они – крайне организованная и боеспособная сила. Часть бунтовщиков при посредничестве старой знати с ними договорилась. Разумный ведь шаг?

– Да… – тяжело согласилась Орина. – Наверное. Но почему все так…

– Ужасно закончилось? Ты еще всего не знаешь. По договору с ашминитами часть пленных погромщиков и нищих обратят в трутней, другую – продадут в рабы. Представители от поедателей ашмина войдут в городской Совет. Иронично, правда?

– О, боги…

– Нет. Люди. Обычные люди и обычная логика разделения власти.

"Обращайтесь гири в камни,

Камни обращайтесь в стены.

Стены ограждают поле,

В поле зреет урожай".

– Но почему? Как они могли так поступить со своими согражданами⁈ Они сражались вместе! – растерянность Орины сменил гнев.

Звонкий голос девушки эхом отдавался на пустынном острове. Наивный молодой гнев, чистый, острый и хрупкий, как горный хрусталь.

– Сограждане? – переспросил я. – Для тебя все жители серых кварталов одинаковы, но для рыбака бандит, нищий или конкурент – такая же проблема, как и зарвавшийся ублюдок из городского Совета. Толпы никак не могли успокоиться. И честные труженики нашли управу на разгул головорезов. Именно так они это видят, а не как предательство бывших товарищей. Такие истории они расскажут своим детям и будут по ночам спать спокойно. По крайней мере, большая их часть.

Девушка немного успокоилась. Кажется, гнев в ней быстро перегорал. Его угольки с шипением гасли под холодным потоком безысходности.

– Элиты обновились, – продолжал рассуждать я. – Самых нежизнеспособных и потерявших берега уничтожили бандиты, которые затем сами потеряли берега и были разгромлены наиболее организованными силами. Это ещё относительно повезло. Прежняя власть и наименее радикальные бунтовщики вроде бы нашли общий язык. Есть шанс, что все на этом затихнет, и новых витков насилия не будет. По крайней мере, масштабных. А так, уверен, что в ближайшие месяцы неопознанных трупов и пропавших без вести людей в городе прибавится.

– Где я ошиблась?

– Не надо было так упорно истреблять ашминитов. У Климендиса и компании была изначально мысль позвать тебя в заговор, но они быстро поняли, что ты не согласишься.

– Я не об этом, – отмахнулась Орина. – Разве за это мы сражались?

– Ты не за это. Остальные? Именно за это. Они не представляют город другим. Без рабства и ашминитов. Без этого не будет прибыли. Сейчас, уверен, многие из бунтовщиков думают, что поступили наилучшим образом. Жить в городе таки станет легче. Самые наглые из прошлой элиты мертвы, бандитов осадили, ашминитов снова поставили на службу Канртегу.

На волне бунта и революции преуспевают самые радикальные деятели: сторонники репрессий, непримиримые идейные борцы, анархисты и просто грабители. Но затем наступает время не разрушать, а восстанавливать. Строить нечто новое на руинах старого. И тогда волна откатывается обратно. Обычно происходит некая амнистия наиболее полезных деятелей прошлого, а самых-самых радикалов, наоборот, уничтожают бывшие товарищи. Отсюда, собственно, и выражение про то, что революция пожирает собственных детей.

Причем таких волн может быть несколько. И Канртегу ещё относительно повезло. Но, впрочем, он сам не такой уж большой – буря в стакане. И для множества волн насилия банально не хватает масштаба.

Каждое зерно стремится пробиться сквозь стены, но в конце концов заменит их. Круговорот власти. Убив дракона, сам становишься драконом. А если не получится, то найдется более драконистый кандидат из твоих бывших соратников. Далее смотреть пункт про революцию, пожирающую своих детей.

– Понаблюдал пока за вашей песочницей, – продолжил речь я. – Пофантазировал на тему того, как оно будет в Империи. Гром там обязательно грянет. Причем у нас все будет намного масштабнее и сложнее. Этот конфликт решит не только судьбу отдельных городов, но целых регионов и царств.

Орина не ответила. Кажется, ее поплавило. Я дал бывшей принцессе время собраться с мыслями. Она криво улыбнулась, смахивая с лица волосы, и спросила голосом человека, которому уже нечего терять:

– А я умру здесь, да? Ведь неразумно терять ценный опыт и отдавать другого избранника богов на растерзание ашминитам. Нерационально, да?

– Конечно, – согласился я. – И, думаю, должно быть очевидно, что просто отпустить тебя нельзя. Ты уже на прицеле у могущественных сил мира сего. Отпущу я – не отпустит Сандис. Или ты ещё к кому из врагов примкнешь. Не вариант. Но умрешь ли ты здесь сегодня? Все зависит от твоего решения.

– Неужели? – удивилась девушка, явно не веря моим словам.

– Да. У меня есть три варианта прощания с тобой. До первого ты уже сама догадалась. Вот, – я указал на настил ринга. – Мы сразимся с тобой насмерть.

– Разумеется, в честном бою, – не скрывая иронии добавила девушка.

– Конечно, нет. Но в достаточно честном, чтобы у тебя были шансы меня убить. Я готовился, стал сильнее, но в бою без магии ты все еще можешь выиграть. Веришь или нет – мне без разницы.

Главное, чтобы поверил Забытый, а он увидит правду в моем сердце.

– Я приказал своим людям не трогать тебя в случае моей смерти, но не могу гарантировать, что они выполнят этот приказ.

– Ясно. Услышала. А какие же еще два?

– Во-вторых, я могу передать тебя на попечение одного чародея из Багрового Круга.

– Продать на опыты?

– Это можно назвать очень по-разному, – усмехнулся я. – Но все шансы на выживание у тебя есть. Не уверен, зачем этому магу понадобился стратег, однако он охотно принял мое предложение, и цена его устраивает.

– Сколько же я стою на рынке продажи людей магам?

– Я затребовал десять артефактов на призыв демонов, которые используют гробничники, одного разумного демона рангом выше и одно вмешательство самого мага в конфликт, не затрагивающий Шадд, Сулим и Ти-Шадай. Поверь, это очень и очень много. Альденг в свое время продали несоизмеримо дешевле.

– Какая честь… А третий?

– Ты останешься стратегом-наемником. Среди моих людей есть заклинательница крови. Она заключит между тобой и заказчиком особого рода сделку. Магическую клятву на крови, в случае нарушения которой – ты умрешь.

На самом деле зелье действует не так эффективно как хотелось бы. Но, во-первых, Орина пока едва ли в курсе таких особенностей ти-шадайской магии, во-вторых, есть и другие способы обеспечить исполнение клятвы.

– И кто же заказчик? – спросила Орина.

– Я.

Глава 10

На холодном ветру

Черная скала на фоне облачных небес, белый песок, темно-зеленые пятна водорослей, светлое дерево свежих досок и два человека друг напротив друга. Два избранника богов.

Я следил за тем, как меняется лицо Орины. От горькой усмешки переходит к удивлению и непониманию, но затем возвращается на стартовую точку невеселой улыбки. Она явно устала. Только что смерть в виде орды ашминитов чуть было не уволокла ее в царство теней, а теперь снова манит к себе костлявым пальцем.

– Целых три варианта, – задумчиво произнесла девушка. – Какая щедрость. Хотя, если отбросить мишуру, то два: неволя или смерть.

– Вот только не надо детского максимализма, – скривился я. – Как будто Альденг предлагала тебе нечто иное? Она просто была более соблазнительна и лжива. Но суть оставалась та же. Ты либо следуешь ее указаниям, либо сидишь в темнице. А если бы совсем отбилась от рук, то уверен, что тебя принесли бы в жертву прокачке Иворна Сандиса или кого-то из его пешек.

– Как все логично… – вздохнула она, подняв серые глаза к облачной пелене небес.

Налетел легкий порыв ветра, колыхнувший выбившиеся из длинной косы девушки светлые волосы.

– Может быть, еще какие-то вопросы? – уточнил я.

– Поединок – это ясно… – ответила Орина, продолжая смотреть наверх. – С чародеем – тоже. Отправить меня куда-подальше за хорошую цену. Но третий вариант?.. Не понимаю. Откуда уверенность, что я буду помогать даже под кровавой клятвой? Разве эти чары так идеальны? Почему не предполагаешь предательство? Пусть не действием, но бездействием. Мало ли способов. Не вовремя доложить, что-то забыть, куда-то опоздать…

– Логичный вопрос. У меня есть два аргумента. Во-первых, я не стану доверять тебе безоговорочно. Найдутся способы контролировать твои действия не только через зелье. Во-вторых, я слишком хорошо тебя знаю. Ты не из тех, кто нарушает клятвы даже данные негодяям. Альденг убила твоего товарища, Луна угрожала тебе в прошлом. Ничего. Вы ужились. Я видел людей помешанных на мести. Аргет был таким. Ты? Нет.

– И какая же я?

– Для тебя важны справедливость и обязательства.

– Ничего пока не могу сделать с этими недостатками.

Думаю, ответ был искренним. Не шутка, а этакое признание собственной слабости в мире, где коварство и предательство возведены в ранг достоинств.

– Вопреки расхожему мнению, иногда держать свое слово важно и полезно. Именно поэтому легионеры доверяют мне. Именно поэтому я даю тебе выбор. Будь на твоем месте другой стратег – поединок был бы единственным вариантом.

Орина медленно смерила меня взглядом серых глаз с едва уловимым голубым оттенком. Имперский флот на горизонте потихоньку сворачивал паруса. Кажется, надвигается буря.

Снова несколько секунд молчания. В эти мгновения я, действительно, ощущал себя Палачом Севера, только что доставившим узницу на эшафот и ожидающим её последнего слова.

– Ещё вопросы? – произнес я.

– Нет. Сейчас. Прошу минуту. Даже меньше.

Орина перевела взгляд с меня на черную скалу, затем на небеса и куда-то вдаль. Что-то странное было в ее глазах. Мне вдруг стало крайне тоскливо, и все вокруг показалось мрачнее, чем даже самые темные закоулки города проклятий.

Орина наклонилась, поднимая меч, а затем направилась к деревянному настилу, оставляя следы на влажном песке.

– Значит, поединок? – уточнил я.

– Значит.

Я испытал сложную гамму чувств. Не то чтобы хотелось убивать ее, но, наверное, это самый простой и надежный вариант. Тем более, она сделала этот выбор сама. Не знаю, правда, почему именно поединок. Хотя об этом можно спросить.

– Почему поединок?

– Какая вам разница, триумвир?

– Любопытство.

Немного подумав, Орина негромко ответила:

– Так проще.

Очень емкий ответ. Полностью с ним согласен, только вот…

– Надень кольчугу и возьми щит, – настойчиво произнес я.

– Справлюсь и так.

Девушка расстегнула фибулу, и синий плащ с белой каймой скользнул вниз на деревянные доски. Орина осталась в темно-зеленой рубашке с рукавами по локоть и свободных штанах. Против нее вышел я, полностью закованный в броню. Она рассчитывает на скорость и выносливость? Наверное. Хотя отказ от щита все равно странный выбор. Парма не так уж ей помешала бы. Я сам решил использовать подобный щит в этом поединке.

Куда меня будут бить? Самое уязвимые место – под колени. На этот бой мастера легиона добавили туда специальные кольчужные вставки, но даже просто удар без режущего урона может плохо сказаться на моих боевых качествах. Есть в броне и другие уязвимые стыки элементов, однако попасть туда не так уж просто. Благодаря навыку «парящая душа» у меня полность закрыто лицо. Это большой плюс в такого типа поединках.

У меня сейчас были немагические характеристики на уровне:

Сила 28

Маневр 19

Выносливость 21

Базовая мораль 850

Мастерство 17

У нее:

Сила 15

Маневр 23

Выносливость 20

Базовая мораль 1150

Мастерство 19

У нее небольшое преимущество в мастерстве и ловкости, у меня огромное превосходство в силе и на единицу больше выносливости. Еще у нас была разница в базовой морали, однако текущая у Орины была лишь 254 против моей 791.

– Я готова, – произнесла свой приговор принцесса, направляя на меня клинок.

Девушка подняла меч, но не спешила сближаться. Я тоже медлил с атакой. Так и замерли в трех шагах почти на десять секунд. Для поединка это достаточного много времени.

– Ладно. Я начну, – вздохнула она, делая шаг вперед.

Первая ее «атака» не имела практически никаких шансов нанести мне вред. Небрежно-размашистый удар издалека. Я не стал его блокировать. Лишь чуть отшагнул. Но зачем? Мог бы легко пойти в контратаку. Так было бы правильнее. Однако… Я никак не мог ощутить себя в бою. Причин было несколько:

Во-первых, я пока не ощущал угрозы. Раньше мне приходилось в основном драться за свою жизнь, или же когда решалась судьба сражений. Этот бой я развязал ради прокачки. Таков был замысел. Силы Забытого мне очень нужны, однако угрозы здесь и сейчас я не ощущал.

Во-вторых, мне сложно было воспринимать Орину врагом. Она им по сути сейчас не являлась. Проблемой? Безусловно. Но врагом она могла стать только в будущем, когда угодит к Сандису или Ксериону. В отличие от Аргета Орина не организовывала на меня покушения, не пыталась ударить в спину, когда нас снова свела судьба. И тем не менее следовало ее устранить. Проявить хладнокровие, которое так пропагандировал Сандис.

Я ведь дал ей выбор, и выбор сделан. Пора теперь за него отвечать.

Подняв щит чуть повыше, я начал сближаться приставными шагами. Орина не отступала. Начала уходить в сторону, положив свой меч плашмя на плечо. Из такой позиции можно нанести сокрушительный удар с вложением всего тела, но едва ли он получится точным. Что она планирует?

Я двинулся вперед еще на полшага. Орина выстрелила навстречу широким рубящим. Удар обладал высокой скоростью. Закрыться щитом я не успел. Металлический звон наполнил уши. Железная маска приняла удар. В районе скулы металлического лица появилась короткая царапина.

Меч Орины выдержал встречу с моим доспехом, но кончик его притупился. Она пыталась меня оглушить? Девушка снова замахивалась, да еще и шагая мне навстречу. Может быть, теперь я смогу ощутить себя в бою? А то пока все чувствовалось как некая опасная тренировка. Игра со смертью.

Замах от Орины, смелый шаг вперед, снова звон в голове, ответный укол, противница не отступает. Она стоит напротив меня, тяжело дыша, а ее рубашка начинает пропитываться кровью. Рана пока еще не смертельная, хотя и неприятная. Укол в район левой ключицы.

– Дово… Доводите уколы до конца, триумвир, – чуть отдышавшись, произнесла девушка.

Я вижу странное выражение на ее лице. Мы снова стоим друг напротив друга, не атакуя. Гинд и Арамия молча наблюдают за нами метров с десяти. Ган стоит чуть дальше, нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу.

«Старик, ты видишь нас?» – спрашивал я позабытого бога. – «Очень надеюсь, что ты зачтешь мне это кровопролитие».

Я снова медленно пошел вперед, выше поднимая щит. Орина же теперь даже не пыталась уходить в сторону. Она твёрдо стояла, снова положив меч на плечо. Что за ерунда? Для победы ей нужно двигаться, используя комбинации ударов. Раздергать мою оборону, стараясь поразить железного человека в уязвимые мягкие части. Вместо этого она просто лупит мечом изо всех сил, но без какого-либо замысла. А теперь вообще не пытается уходить в сторону. Стоит и готовит удар, будто бы на мне брони нет.

Я дернулся вперед, а затем сразу же назад, пропуская ее клинок мимо. Развить атаку Орина не попыталась. Глянул ее показатель морали – 194.

После очередной бессмысленной атаки я наконец понял суть происходящего. Это не поединок. Это самоубийство. И я вовсе не враг ей сейчас, а выступаю в роли затянутой на шее петли или лезвия, вскрывающего вены. Кажется, в моем прошлом мире существовал термин: полицейское самоубийство. Нападение на сотрудника правоохранительных органов, чтобы спровоцировать его на применение оружия.

Меня вдруг до глубины души пробрал гнев. Все происходящее оказалось еще более поганым, чем я изначально представлял.

Я ринулся вперед, уже не думая о защите. Очередной предсказуемый удар легко принял на плоскость щита, параллельно выпуская его из руки. Орина под моим натиском дернулась, но не отступила. Бред. Дернулась, потому что инстинкты подсказывали ей уворачиваться. Но разум в руках отчаявшейся души заставил тело повиноваться и встретить опасность.

Через мгновение все было кончено. Я приставил клинок к горлу Орины, а левой рукой держал запястье ее правой.

– Ты даже не попыталась! – обвиняюще произнес я. – Хочешь, чтобы все закончилось так легко? Так бесславно?

Орина не ответила. Она продолжала стоять на месте, хотя ее трясло изнутри от подступающих слез. Даже сквозь шлем я слышал, как девушка жадно хватает ртом сырой воздух. Порывы ветра усилились. Спокойные еще недавно волны набирали мощь. Ветер передавал им свой гнев, подхлестывая, как злой надсмотрщик послушное стадо.

– Я устала сражаться… – наконец ответила мне девушка, падая на колени.

Странная получилась сцена. Мой клинок, еще недавно угрожавший ее жизни, теперь лежал на ее плече, словно я собираюсь посвятить ее в рыцари по обычаям моего прошлого мира. Свое же оружие бывшая принцесса выронила. Теперь я просто держал ее за руку.

Воцарилась недолгая пауза.

– Говори уже, – произнес я. – Говори все, что хочешь сказать.

И печать молчания была сломана.

– Все началось, когда ты с ведьмой явился в мою комнату. Я столько раз снова переживала этот момент в мыслях. Проклинала себя за то, что была так слаба и беспомощна. Представляла, как мы с Илинтель побеждаем тебя. Глупая фантазия. Злодей убит, и все будет хорошо. У меня, у отца, у нашего народа. Ложь, в которую мне так хотелось верить. Сейчас я вижу, как все устроено. Впервые… – на глазах девушки выступили слезы, но говорила она спокойно и почти без рыданий. – Впервые все понимаю. Даже если бы победили тебя, то пришел бы Карр или Сандис. А может, кто-нибудь из ваших сенаторов просто послал бы золото Радану и его прихвостням, чтобы свергнуть отца. Или прилетело бы то чудовище. Демон, да? Рано или поздно нас бы стерли или снова поставили на колени. Я поверила пророчеству, Михаир. Была маленькой девочкой, когда услышала его. И я поверила в него всем сердцем. Придет Армия Зла, но ее можно победить. Только пророчество умолчало… – голос Орины дрогнул, и она криво улыбнулась, хотя на глазах блестели слезы. – Что Армия Зла не одна. Их много. И за одной придет другая. Всех не победить. И теперь понимаю, что лучший исход был другой, – в голосе ее сквозили печаль и боль. – Мне надо было остаться там с Илинтель. Сражаться и погибнуть. Сгореть вместе с ней. Ты бы получил за меня какой-то уровень. А я… я бы ушла, не увидев, как вся моя жизнь рухнет один раз, потом второй. Но я выжила. Выжила и лишь доставила нам обоим больше проблем.

Кажется, драки сегодня точно не будет. Я отпустил ее запястье и отошел на шаг назад.

– Выговорилась?

– Да. Наверное.

– А теперь послушай меня. Все, что ты сейчас сказала – правда. Армий Зла в мире полно. В общем-то – других практически нет. Кто для своих – герой, тот для врагов – страшный злодей. Редко бывает иначе. Но зря ли ты дожила до этого момента? Не думаю. В конце концов у тебя хватило времени осознать многое. Горькая правда для меня лучше, чем красивая, громкая и манящая ложь. Однако не стоит уж слишком уходить во мрак отчаянья. Да, союзники тебя кинули. Вышло неприятно. Ашминиты снова вернутся на улицы Канртега. Тоже хреново. Но могло быть и хуже.

– Могло… быть и хуже? – невесело усмехнулась Орина с нотками истерики в голосе. – Это должно меня утешить?

– Ну да. Ты хотела навести в городе справедливость, и отчасти у тебя получилось. Элита обновилась. Пусть через поколения они тоже забудут, что когда-то были бедными, но какое-то время будут помнить. Самых наглых, как среди богачей, так и среди бандитов, покарали. Ашминиты же, увы, слишком выгодны городу. С тем же успехом можно пытаться запретить рыбную ловлю или это ваше вонючее дерево. Все не получилось так как тебе хотелось, но город пережил кризис. Ты… Именно ты вызвала меня через видение, чтобы имперский флот двигался вам на помощь как можно быстрее. Только благодаря этому орды Гастоса не вырезали большую часть города во славу Мирканто. А сейчас поднимайся. Я не собираюсь участвовать в твоем самоубийстве. До Империи ещё плыть и плыть. По пути есть несколько подходящих островов. А пока будем считать, что твой выбор еще не сделан. Ты слишком пала духом, чтобы достойно принять смерть или новую жизнь. Дам тебе ещё немного времени.

С этими словами я повернулся и зашагал прочь, одновременно приказывая Арамии разобраться с раной девушки. Однако Орине ещё было что сказать.

– Все равно не понимаю… – донеслось мне вслед. – Зачем тебе такой союзник, как я? Меня преследует злой рок. Вечно теряют все и всех. Не боитесь, что погублю ваши амбиции своим невезением?

Я приказал Арамии чуть повременить и повернулся, снимая металлическую маску. Лицо ощутило порывы холодного ветра.

– Все нормально. Не боюсь. Я самый везучий человек в этом мире. Моя удача перевесит любые проблемы.

– Уверены? Многовато на вашем лице шрамов для самого везучего.

– Столько шрамов и ни одной смертельной раны! – усмехнулся в ответ я. – Даже не представляешь, какие люди и чудовища желали моей смерти в свое время. А я ещё жив. Даже умудрился вцепиться в кусок имперской власти. Это ли не величайшее везение? И хватит уже сидеть на коленях. Встань, дочь Севера. Ты умрешь как воин или будешь жить как стратег. Не унижай своего достоинства.

На этом я наконец удалился.

Плыли назад мы в разных лодках, однако время от времени следил за Ориной. Слава богам, самоубиваться без моего участия она не пыталась. Это была бы глупая трата ценнейшего ресурса. Мораль стабилизировалась в районе 346. Маловато, но пока сойдет.

– Что за танцы там были? – спросил Ган.

– Да так, – отмахнулся я. – Развлеклись немного.

Оказавшись на корабле, я ощутил страшную усталость и одновременно некое освобождение. Будто бы тяжесть упала с плеч или сердца. Теперь я понимал, что все дела с Канртегом закончены. Проклятый город покинет не только мое тело, но и мое внимание. Пусть дальше Фальвус занимается морской тематикой. Сие его стезя. Я же с нетерпением жду возвращения на пыльную твердую сушу, где можно ходить большими построениями пехоты и копать укрепления. Это моя стихия.

Орину разместили в небольшой изолированной комнате под палубой «Арагамерона». Я же отправился спать в восстановленную надстройку. Там уже не было таких роскошеств как изначально, однако на теплую кровать после тяжелого дня можно было рассчитывать. За пределами корабля бушевала гроза, но ветер ослаб. Большого шторма не случилось, и сырая дождливая погода скорее успокаивала, чем действовала на нервы.

Уже засыпая, заметил, что Луна отправилась навестить Орину. Хорошо. Даже подслушивать не буду. Вот такой я сегодня благородный. Аж самому тошно. На самом деле не думаю, что Луна будет ее против меня настраивать. Особенно, учитывая последние наши с ней взаимодействия. Можно расслабиться и спать.

Чужие сны на этот раз не выпали, но меня посетило иное видение. Тоже крайне любопытное.

Сначала я увидел, как на фоне серых небес кружатся белые хлопья снега, а затем сквозь завесу метели начал проступать уже знакомый образ. Высокая горная гряда с белыми шапками ледников. Трон Забытого. В одну из горных вершин ударила молния, озаряя темно-зеленые ряды сосен у подножия каменных гигантов.

Затем мне привиделся рунный камень-алтарь, украшенный разноцветными лентами. Под его нависающей тяжестью ждала свежей крови ритуальная чаша. Тонкие острые шипы, покрывающие всю ее поверхность, влажно блестели. И чаша дождалась крови.

– Доводите уколы до конца, триумвир, – послышались мне знакомые слова Орины в вое ветра, а ответило ей громогласное эхо, повторяющее уже за мной.

– Хочешь, чтобы все закончилось так лего? Так бесславно? Встань, дочь Севера. Ты умрешь как воин или будешь жить как стратег. Не унижай своего достоинства.

Россыпь капель крови сорвалась с камня и упала в чашу. Не так много как за убийства Яхсада или Гастоса, но больше чем за многие мои обычные сражения. Удивительно. Значит, Старик одобрил мои действия в поединке? А чему я удивляюсь? Злым божеством кровопролития он стал уже в поздней имперской пропаганде. Оба покровителя войны имеют свои темные и светлые стороны. Старик не просто бог кровопролития, а так сказать кровопролития по некоторым понятиям. Он засчитывает в плюс только относительно равные бои. Если просто выйду на улицу и начну крошить волшебным мечом разбегающихся гражданских, то фиг мне набежит за это очков крови, как я понимаю. Тогда почему мне их дали за несостоявшееся убийство? Наверное, я словил правильный настрой. Отказался от слишком легко доставшейся победы и призвал противника уважать свою честь, а не сдаваться. Интересные таки у Забытого принципы.

А дальше произошло то, чего я не ждал. Видение начало резко меняться. Из отрешенного наблюдателя я вдруг превратился в участника событий. Словно наяву ощутил холодный ветер. Я стоял у жертвенного камня, кутаясь в плащ из грубой шерсти, покалывающей кожу на руках и шее. На поясе висел меч. Судя по рукоятке – Клык Глубин.

– Ожидаемо, – раздался за спиной знакомый скрипучий голос.

Я обернулся. На фоне лесов Кербрии, попирая ногой камни древних скал, стоял собственной персоной Антавий Карр. Триумвир Империи. Он смотрел на меня сурово, но спокойно, также как и я, кутаясь в плащ из грубой шерсти.

– Что это за место? – спросил я. – Где мы?

– Преддверие хозяйского дома. А вот… – сухой палец полководца указал на жертвенный камень. – Двери, сквозь которые нам предстоит пройти.

– Разве вы не прошли уже туда? Не завершили этот путь?

– Если бы завершил, то мы бы с тобой не встретились. Кто заходит в гости к Старику – возвращается разве что в виде призрачных всадников, скачущих в самые страшные грозы над полями сражений. Ты виделся с Сагионом. Он отдал тебе клинок. Как уговорил упрямца?

– Аргументировал экономической ситуацией в Империи.

– Разумно. Столько лет прошло, а Антавию Сагиону все еще есть дело до благополучия родных земель. Такая преданность достойна высочайших похвал. После победы прикажу установить ему еще один памятник.

Снова грянул гром. Видение вокруг начало меняться. На юге сгущалась тьма, озаряемая изнутри всполохами пожаров. Я услышал гул тысяч голосов, крики, звон оружия, треск и грохот разрушающих крепостей.

– Что это?

– Грядущий шторм, – мрачно изрек Карр. – Нам, как и Сагиону, выпало жить в роковые времена. Большие возможности, но спрос тоже велик. Вскоре аренами сражений станут Сулим, Шадд и Север. Семена гнева долго зрели. Теперь ничего не успокоится, покуда мы не пожнем урожай до последнего зерна.

Сулим, Шадд и снова Север.

– Готовьтесь, стратег. Мы все несем и славу своего оружия, и его тяжесть.

Видение рассеялось. Я снова оказался в теплой кровати подальше от ледяных ветров Кербрии. Утро уже наступило.

– Все в порядке? – спросила Касс.

– Не считая глобальной войны на носу, да. А почему спрашиваешь?

– У тебя во сне мерзли руки. Шептал что-то про Сагиона и… экономику.

– Ерунда, – отмахнулся я. – Надо позавтракать.

Во время принятия пищи к нам зашла Луна и объявила:

– Она готова. Поговори с ней.

Кто «она», объяснять не требовалось. Что ж. Надеюсь, теперь бывшая принцесса приняла уже более взвешенное решение, за которое готова сражаться, а не самоубиваться.

– Хорошо. Давай только сначала поедим. Присаживайся. Извини, сырого мяса нет. Человечины тоже.

Луна ответила недовольным взглядом. То ли не понравилось, что я ее в дикари записал, то ли отсутствие человеческого мяса на столе. Ничего. Переживет.

Покончив с завтраком, я таки снова пригласил к себе Орину. Меры предосторожности не снизил, но замаскировал. Кроме нас двоих, в комнате была только Касс, а Итка дежурила через стенку. Достаточно близко, чтобы поддержать меня подавлением в случае атаки. Однако бывшая принцесса вела себя достаточно спокойно.

Вместо пострадавшей в поединке рубахи на ней было что-то красно-роскошное из гардероба Луны и более скромная темная накидка сверху.

– Присаживайся, – обратился к ней я.

– Вчера вечером… – начало было она, стараясь не смотреть на меня.

– Ерунда. Надо было дать тебе немного отдохнуть после событий в Канртеге. Я слишком привык к жизни в режиме постоянного кошмара. А ведь когда-то сам мог потерять самообладание и из-за меньшего. Но вернемся к нашим делам.

– Да. Я обдумала ваше предложение.

В голосе девушки чувствовался нервяк, но уже не было вчерашнего губительного отчаяния.

– И?

– Сдаться – не самый достойный поступок. А что до поединка… Нет. Не вижу смысла. Остаются два других варианта.