Текст книги "Путь Стратега 6. РеалРТС (СИ)"

Автор книги: Луций Корнелий

сообщить о нарушении

Текущая страница: 27 (всего у книги 30 страниц)

Онагры нужны, чтобы спровоцировать нас на бой ближний, а заодно продамажить мораль на подходе. Мне видиться, что враг предполагает такой сценарий: нам приходится наступать, чтобы не страдать от обстрела. Наша пехота завязывается в ближнем бою с силами противника. Начинается давка. Устойчивость к ударам кавалерии снижается и в этот момент конная рать царя царей заходит в тыл или фланг. Крики, паника, победа шаддинцев.

Построил войско Артабард бар Кинад вроде бы стандартно, но с некой изюминкой. Тяжелую конницу разделил на две формации. Одна из них была на восточном фланге, а другая в тылу. Западный же фланг укрепили цестинские гоплиты. Центральную часть линии составляли сулимские копейщики. Пращники и онагры были впереди строя ближе к флангам. Разделены на два отряда.

Сражение, как оно почти всегда бывает, началось с марша. Шаддинцы шли, мы ждали. Шли они неспешно, потому как сулимские копейщики не очень хорошо выдерживали строй. Знаем. Сами это проходили. Потому я предпочитаю пока стоять и ждать.

Из хорошего: на моей стороне было численность преимущество. Из плохого: реализовано оно было за счет сулимских копейщиков и застрельщиков. Их у меня было больше, так как пехота стоит дешевле конницы. А вот по элитным войскам имелся практически паритет. Даже цестинцев враг взял ровно как у меня. Думаю, не случайно. Уверен на сто процентов, что шаддинцы изучали мою тактику в первом бою.

И снова я увидел на поле перед собой железно-бронзовые изваяния пуштигбан, блистающих на солнце. Пусть было их здесь немного, но они ярко выделялись на фоне общей массы. Сверкали!

Даже сэйфы и цестинцы на их фоне казались чуть ли не ополчением. А это всего лишь три десятка самой элиты всадников. В Шадде ещё ждут своего часа сотни пуштигбан, тысячи катафрактариев и десятки тысяч саваран. Вспоминая браваду Сандиса в первые дни, очень бы хотелось посмотреть как он собирается противостоять подобной силе?

Тем временем враг выровнил свой строй относительно нас. Дальше ему остается пройти чуть больше километра. Хотя все начнется раньше.

«Готовимся выступать», – предупредил я. – «Это всех касается. Враг будет провоцировать нас огнем и мы ответим на его действия».

Увы, но онагры бьют далеко, а из-за деревянных щитов мы ответным обстрелом мало что можем им сделать. Нам нужно будет наступать, когда враг достаточно сократит дистанцию.

Приближаясь, противник еще раз перестроился, чтобы подойти к нам не лоб в лоб, а как бы сбоку. Это было важно, чтобы заставить нас отлипнуть от края карты. Развернуться к ним фронтом.

До точки невозврата оставались считанные минуты. Я прокручивал в голове потенциальные варианты. Перестроиться в колонны? Нет. Они слишком уязвимы для удара кавалерии. Именно правильное использование конницы и противодействие ей решат исход противостояния.

Когда сближение состоялось, шаддинец отвел кавалерию подальше от своего строя, намечая удары или пока лишь примеряясь.

Наш строй был более свободным. С усиленным левым флангом и промежутками между линиями воинов по два-три шага. Это, чтобы избежать давки в случае фронтального натиска конницы или попаданий артиллерии. Стрелковые соединения я увел на фланги. Их враг может разогнать одним наскоком, но одно прикрывают наши копейщики, а другое гоплиты.

У противника две сотни всадников, включая гвардию были на левом для нас фланге. И двести сэйфских копейщиков находились на правом для нас.

Как я предполагал, первое слово в предстоящем бою сказали вражеские онагры. Это были не самые мощные, но достаточно мобильные полевые орудия. Противники перемещали их под прикрытием переносных щитов. Занимались всем этим пращники. Не сказать, что быстро, не сказать, что слажено, но орудия начали работать. Каменные снаряды весом около пяти килограмм отправились в полет. Кто-нибудь может посчитать это малым весом, но для пехотинца прямое попадание будет гарантией смерти или увечья.

Наш ответ из скорпионов и полиболов казался не таким впечатляющим. Пусть у нас было на четыре орудия больше, но особой мощностью здешние стрелометы тоже не отличались, а расчётам не хватало точности. Впрочем, артиллерия в этом бою сыграет лишь вспомогательную роль. Таково мое предположение.

За первый залп онагров лишь три снаряда из восьми достигли нашего строя. Остальные зарылись в землю. Однако из трех попаданий два окончились переломами. Причем пострадал в том числе один из легионеров гвардии.

Благодаря относительно разреженному строю, раненых быстро перевели в тыл и они остались на сухой траве, жестами показывая, что бой для них окончен. Здесь так можно. Вместо плена или добивания придет помощь адептов. Первым раненым даже в каком-то смысле повезло. Когда начнется общая свалка так легко из этой гущи будет уже не вырваться. Да и на медиков падет большая нагрузка. Можно помереть в очереди, не дождавшись первой помощи.

Когда до противника оставалось метров двести, то начала движение его кавалерия. Я также приступил к маневрам конницы. Задействовал пока только конных лучников.

Тяжелая кавалерия пуштигбан, саваран и сэйфов двинулась в сторону моего левого фланга. Свою ударную кавалерию там я пока не трогал. Она и так угрожала противнику. Пустим ее в ход, когда враг нанесет свой удар.

Правый фланг с гоплитами поджимали сэйфские конные копейщики. Там они действовали свободно, не имея противника в лице нашей кавалерии, которую я сосредоточил на левом фланге.

Что касается моих конных лучников? Сэйфских всадников-загонщиков. Я мог оставить эту сотню на левом фланге для противодействия вражеской кавалерии. Однако лучники мало эффективны против тяжелых всадников. Поэтому у меня возникла идея направить их в тыл вражеской пехотной формации. Пусть продамажат им мораль обстрелом.

Главное не останавливаться, но и строй не терять. Моя задача сейчас без больших потерь довести свою пехоту до вражеской, прекратив невыгодную нам перестрелку.

И понеслось.

На правом фланге вражеские копейщики предприняли первую атаку на цестинцев. Две сотни кочевых всадников сумели достаточно ровно развернуть ряды, угрожающе надвигаясь на пехоту. Единственное, чем я мог помочь им сейчас, это подвинуть туда пращников, полибол и несколько скорпионов, которые находились рядом. Пусть хоть какой-то обстрел охладит пыл копейщиков, пока они не добрались до самих стрелков.

На левом фланге тяжелая кавалерия врага также готовилась к удару. Наши копейщики собирались отвечать. При этом вражеская кавалерия действовала очень специфично. Первый ряд занимали шаддинцы. Они ехали ровной четкой линией как сука на параде. За ними уже не так согласованно следовали сейфы. Наши копейщики тоже уступали шаддинцам в слаженности. Увы, но тяжёлой кавалерии уровня гвардии Ксериона нет практически нигде в мире. Особенно в таком количестве.

Лязгнул металл и вражеская конница начала набирать скорость. Я отправил своих сэйфов на перехват, чтобы они ударили шаддинцам во фланг. Однако затем произошло то, чего я точно не ожидал. Только что набравшая ход вражеская кавалерия замедлилась. Шедшие за шаддинцами сейфы нарушили свое построением. Из-за слишком резкого торможения они замешкались. Кони наезжали друг на друга. Однако первый ряд катафрактариев, саваран и пуштигбан с железной точностью исполнил маневр. Не дойдя метров семьдесят до нашей пехоты, они развернулись в лоб к кавалерии. Сотня шаддинцев против двух сотен сэйфов. Наши всадники чуть притормозили, не ожидая такого отпора. А шаддинцы сорвались с места, набирая скорость и выставив длинные копья. Вот значит как. Сначала хотят разбить кавалерию моего левого фланга, а затем заняться пехотой. Вражеские копейщики подтягивались вслед за элитой. И что? Принимать удар? Да. Иначе на попытке разворота только потеряем время и получим удар по смешавшимся рядам. Слишком уж хорошо шаддинцы набирали скорость.

Пыль поднималась от земли, напоминая мне о степях Бер-Шадда. Сколько там осталось моих воинов и товарищей? Тогда ещё не триумвир, я лично вел пехоту вперед.

Шаддинская элита и наши сэйфы шли навстречу друг другу. Ровная линия металла против колеблющийся змейки всадников.

Девять, восемь, семь…

На другом фланге цестинцы выдерживали первый натиск кавалерии. Закрывшись круглыми щитами, пехота архаичного образца встречала классику степной ударной кавалерии. Наши пока стояли, хотя это было непросто. Две сотни копейщиков против трёх сотен гоплитов – не очень хорошее соотношение. Кавалерии врага там было много. Несколько десятков всадников шаддинец выделил, чтобы разогнать моих стрелков. Пращников, застрельщиков, расчеты орудий.

«Не пытайтесь залезть в наш строй!» – приказал я. – «Не смешивайте его ряды, иначе разрешу колоть вас копьями. Перемещайтесь вдоль строя. Прижимайтесь к земле, становитесь под копья союзников».

И надо сказать стрелки довольно неплохо исполнили мои инструкции. Не пытаясь залезть в ряды наше пехоты, они двигались вдоль неё, затягивая всадников ближе к нашему строю. Малым числом копейщики не решались действовать слишком активно. Близко была давящая масса пехоты. Поэтому отогнав стрелков и получив от них немного дротиков в ответ, эти всадники отступали, а один из них вообще уезжал прочь с поля боя из-за ранения.

На левом фланге закончился обратный отсчёт. Слитная сила шаддинской гвардии встретилась с сэйфскими копейщиками. Тем было непросто. Сэйфы не привыкли к конному бою в таком плотном строю. Шаддинцев было меньше, но они давили выучкой, броней и массой скакунов. Копья соскальзывали с тяжелой брони пуштигбан, не причиняя никакого вреда. А сотня сейфских копейщиков, шедших за шаддинцами, теперь начала огибать своих, чтобы ударить нашей коннице во фланг.

Очень быстро стало ясно, что шаддинцы выигрывают это противостояние. Слишком уж они превосходили наемных кочевников и по выучке, и по снаряжению. Однако сэйфы не сдавались. Их теснили, но в бегство они не обращались.

Все это происходило примерно в ста пятидесяти метрах от нашей пехоты. От чего возник дерзкий и рискованный план. Можно было направить гвардию на помощь коннице. Это шанс разменять ее подороже. Действовать? Да. Иначе без прикрытия кавалерии вражеская элита получает слишком большую свободу действий. Надо связать их боем любой ценой.

«Держитесь, помощь близка!» – передал я сэйфам.

Одновременно с этим направил гвардию к месту где сражалась конница. Туда, где клубилась пыль и гремел металл, вторя крикам раненых лошадей.

Я отправил туда не всю гвардию, а примерно половину. Ветеранскую центурию из сотни легионеров, десять венаторов и пятьдесят превенторов. Вообще атаковать пехотой конницу в чистом поле не очень хорошая затея. Но здесь враг был близко и пока вяз в бою с нашими всадниками. Так что в такой ситуации помощь пехоты могла стать решающей.

Быстрым шагом, колеблющимся от спешки строем легионеры шли в бой на вражескую кавалерию. При этом основная наша формация пехоты продолжала наступать, уже приближаясь к неприятельской фаланге.

Было ровно одно наше соединение, которому приходилось легко – конные лучники сэйфов. Всадники-загонщики. Они спокойно зашли в тыл вражеской пехоте, начав обстрел. Противник позволил им это сделать. Учитывая примерный паритет сил, он не хотел выделять драгоценную конницу, чтобы гонять наших загонщиков. Шаддинский стратег считал, что те не сумеют нанести его пехоте критический урон, а он пока уничтожит наши фланги. Ну посмотрим.

На флангах ситуация. действительно, была тяжелой. Шаддины теснили сейфов, выбивая все больше копейщиков из боя. Наши пехотинцы в свою очередь обрушили на тыл вражеских всадников дротики. Это было эффективно, но основной удар приняли сэйфы копейщики, а шаддинцы продолжали давить.

Правый фланг держался на соплях. Там цестинцы сжались в коробку, удерживая конных копейщиков. Огрызаться они не могли. Лишь стоять и надеяться на союзников. Союзники без дела не сидели. Основной наш строй подошел к вражеской фаланге. Есть контакт. По тысяче с гаком пехотинцев с каждой стороны присоединились к бою. Были брошены орудия. Стрелки просачивались в тыл и занимали места между пехотинцами.

Одновременно с этим враг предпринимал новые маневры. На правом фланге его копейщики делились на две формации примерно по сотне. Точнее где-то по 90 всадников, учитывая потери. Вторая формация очевидно должна ударить в тыл нашей фаланге. На левом фланге вражеские гоплиты шли на помощь всадникам, увязшим в бою одновременно с нашей конницей и пехотой.

Ситуация была крайне напряжённой.

Я думал какие еще преимущества у нас остались и как их можно реализовать. Начал с того, что приказал всадникам-загонщикам действовать решительнее. Пусть они конные лучники, но броня какая-никакая есть, мечи или короткие копья тоже. Попугать натиском сулимских наёмников можно.

А тыловой линии нашей фаланги надо развернуться и готовиться встречать опасность. Это я скомандовал, уделив простому перестроению достаточно внимания. Слишком уж важный момент.

Затем я обратил внимание на правый фланг, который у нас выдавался за пределы вражеского. Надо было загибать.

Одновременно с этим, если вражеские гоплиты таки ударят в тыл нашей пехоте, то надо бить их во фланг второй половиной гвардии. Тем более там полно атесигнанов. Щит-меч при тяжелой броне – хороший ответ на щит-копье.

Через несколько минут все эти меры были реализованы. Наступил момент Х.

Все силы обеих армий были задействованы в бою. Полная занятость.

И упорядоченность обращалась в хаос. Даже здесь на военных играх Круга эта стихия войны никуда не делась. Как из двух осколков кремня можно высечь искры, так и двумя схватившимися подразделениями можно воспламенить сердца людей, зажигая в них огонь хаоса. Сегодня он вспыхнул вновь.

Еще недавно идеально ровная линия элиты шаддинцев смешалась с нашими копейщиками. Покрылись пылью пурпурные плащи. Всадники сновали туда-сюда, кололи, били, натыкались друг на друга. Все осложнялось тем, что с обеих сторон были сэйфы. Стратеги, конечно, видели кто чей воин. Но в пылу и пыли схватки поди разбери проехал мимо союзник или враг. Сэйфы смешались. Они перестали бить друг друга, а шаддинцы напротив рубили всех не своих, кто попадался на глаза в прорезях шлемов-масок.

Одновременно с этим пехота резалась в тени всадников. Моя гвардия и вражеские цестинцы.

Армии завязли друг в друге. Даже удар копейщиков в наш тыл не возымел эффекта, на который рассчитывал неприятель. Сулимцы дрогнули, но устояли. Их там было много, а опыт за два предыдущих сражения они получили.

Что будет дальше?

Враг явно попытается вывести своих всадников из кучи-малы, чтобы нанести еще удар. Однако раньше, чем шаддинский стратег это сделал, исход боя был предрешен.

Сначала правый фланг, а затем и центр вражеской пехотной формации дрогнули, затем начали отступать, а через пару минут уже посыпались. Самая многочисленная часть войска побежала. Битва, в которой оба стратега уделяли основное внимание кавалерии и гвардии, решила массовая пехота.

Просто наших сулимских наёмников было больше почти на две сотни, но главным фактором были опыт и боевой дух. Его я до этого укреплял с помощью жертвоприношений. Закалял как мог. И черта «кровожадность» в бою оказалась очень полезна.

Наша пехота с трудом, но выдержала удар копейщиков в спину. Вражеская же пехота сильно просела по морали с рейда конных лучников. Те даже вполне успешно переходили в ближний бой, нанося удары паникующим сулимцам. Слишком уж те были не воинами. В них жила парадигма, с которой я старательно боролся у своих копейщиков. Мол мы не воины, а так – вспомогательный живой заслон. Пришли не драться, а ровно постоять, пока настоящие вершители судеб из аристократии все решать между собой.

В итоге пехотная фаланга врага брызнула в стороны. Она рассыпалась на части, а я направил конных лучников загонять бегущих сулимцев за край карты. Так шаддинец их точно не соберет заново. И это получалось. Не зря таки этот вид войск у сэйфов назвали всадникам-загонщикам. Словно пастушьи собаки они укусами направляли куда надо перепуганное стадо. И живые металлические скульптуры пуштигбан были слишком далеко, чтобы этому помешать.

Какое-то время держались вражеские цестинцы, но там было без шансов и они начали отступать или сдаваться. Честь честью, однако умирать на Турнире, где можно ещё очень неплохо заработать – глупо. Да и не давали они стандартных своих клятв стратегу. Будь это война, возможно, продержались бы на упрямстве дольше. Однако сейчас они таки побежали.

У врага, конечно, еще оставалась кавалерия. Уверен, он успешно выведет ее из гущи и даже потери будут не так велики. Но лошади тяжелой конницы уже начали уставать. В пыли, хаосе и сумятице они утратили часть своей грозной силы, а против шаддинской конницы были две тысячи пехоты плюс наша кавалерия. Слишком неравновесный расклад. Вскоре наши уцелевшие пращники и застрельщики поднимут из пыли брошенные обеими сторонами орудия. Мы прикроемся вражескими щитами. Займем позицию и будем отражать атаки, огрызаясь с помощью стрельбы или кавалерии. Вот в таких условиях уже возможны серьезные потери даже среди элиты шаддинцев.

И вражеский стратег решил не рисковать. Всадники далекого Шадда отступали… не потеряв в бою ни единого человека. Семеро саварн были ранены. Катафрактарии и пуштигбан не пострадали вообще.

Почему же тогда шаддинец решил отступить? Потери среди его сэйфских копейщиков были около ста двадцати человек. Многие пали или были ранены под залпами дротиков. Кого-то достала обороняющаяся пехота, ну а часть набили сами шаддинцы.

Итого в распоряжении врага оставалось бы примерно двести восемьдесят всадников против моих двух тысяч пехоты и двух сотен всадников. Это уже не выигрывается в чистом поле без какой-либо хитрой засады. Но в рамках стерильных условий Турнира шаддинцы не особо могли применять гадости типа многодневного изматывающего преследования и обстрела. Уж извините. Мы сейчас не в Бер-Шадде и слава богам!

Блестящей победой это было сложно назвать. Исход боя в мою пользу решила прежде всего подготовка. Она тоже невероятно важна и зачастую способна перевесить даже очень удачные ходы непосредственно на поле бранном. Совершал ли противник ошибки? Сложно сказать. Действовал эффективно? Безусловно. Возможно, ему стоило поставить всю кавалерию на один фланг и ударить гвардией в тыл нашей пехоте. Самыми сильными по самым слабым. Однако враг решил, что пары сотен копейщиков им хватит. По итогам он недооценил моих сулимцев.

«Победа». – объявила мне система. – «Ваш уровень повышен».

Глава 34

Темный триумф

Пыль недавнего сражения постепенно оседала на сухую почву, истерзанную копытами лошадей. Бывшие враги спокойно расходились по сторонам, а раненые ждали помощи. Сегодняшняя кровавая игра всего пока унесла жизнь примерно ста человек. Кто-то убит стрелой, некоторые неудачно попали под копыта лошадей, третьи схлопотали дротики или снаряды орудий. Из всех погибших трое пришлись на мою гвардию. В каком-то смысле эти жертвы не были напрасны. Прозвучит цинично, но повышение моего уровня оправдывает риск.

Я пока не буду тратить очки навыков. Есть у меня теория, что уровень и для дара Клепсиды, и для Дара Старика общий. По крайней мере у Карра я видел только одну цифру уровня, а не две. Это наталкивает на мысль об общем опыте. А значит, если я получу силы Забытого в ближайшее время, то сразу смогу в них вложиться.

«Стратег Келим бар Азиф приглашает вас присоединиться к Военному Совету. Принять приглашение? Расход времени на протяжении Совета будет замедлен для вас в одиннадцать раз».

Ну ладно. Принять. Хотя я примерно представляю, что Келим мне может высказать.

И снова я виртуально завис в полупрозрачном Зале Совета. Внизу раскинулось недавнее поле боя. Люди замедлились до практически недвижимого состояния и всё под нами напоминало теперь гигантскую батальную диораму.

– Хочется поздравить, да прозвучит не искренне, – шутливо начал разговор Келим. – Но совершенно искренне могу отметить мастерство. А что про нашего скажешь?

Аватар Келима мало чем отличался от настоящего кочевника. То же узкое, обветренное лицо, те же дерганные, птичьи повадки и ужимки. Одет как и всегда: богато, чуть кичливо, но ничего особенно примечательного. Воздушная белая ткань, немного золотых украшений, немного дорожной пыли. Келим после приветствия и вопроса создал за своей спиной виртуальное кресло и уселся в него по-турецки. Такое же возникло рядом со мной.

– Тоже могу отметить мастерство, – спокойно ответил я.

– Да-да, – слегка нетерпеливо произнес кочевник. – А чего ему не хватило? Гвардии? Если бы там было не тридцать, а сотня пуштигбан?

– Тогда бы исход мог быть другим, – честно ответил я.

Таки шаддинцы очень старательно анализируют сражения на Турнире. Нам бы стоит этому поучиться.

– Удивительный бой! – продолжал эмоционировать Келим. – Недолгая, но решительная схватка. Вот что меня поразило – как твои сулимцы устояли? Наемники. Ты что-то особенное обещал им, да? – лукаво подмигнул Келим. – Или наоборот пригрозил?

– Все чуть сложнее, чем просто угрозы или посулы, – уклончиво ответил я. – Дело в боевом духе. Я старался взрастить его среди этих людей.

– Боевом духе? – удивился Келим. – Взращивать храбрость это правильно. Это верно. Но мне имперцы всегда представлялись другими…

– Жадными багатеями, которые из под палки гонят толпы наемников, чтобы защитить свои сокровища? – усмехнулся я. – Такие у нас тоже есть. Именно они проиграли первый этап вашего Восстания.

– А Сандис из таких?

– Нет. Он ещё хуже. – ответил я. – Но слышал, что он умеет найти подход к легионерам. Иначе бы просто не зашел так далеко.

Боевой дух… Эти рассуждения вдруг натолкнули меня на мысль о двух ликах войны. Что если это они и есть. Клепсида – разум, замысел, расчет, а Старик воплощает собой воинский дух, эмоции и внутреннюю силу людей. Одно без другого кажется мне сейчас неполным.

– Он пустобрех, – презрительно махнул рукой Келим, говоря о Сандисе. – Не уважает богов, не бережет людей. Знаешь, даже Карр – для нас враг и злодей, но человек сильный. Умный или хотя бы хитрый. А как Сандис попал в ваши ряды? По родству?

Да я то блин откуда знаю? Он тут делал карьеру ещё до моего прибытия. Но если правильно запомнил, то Сенат сознательно усиливал Сандиса на фоне возвышения Карра. Старался создать последнему противника. Получилось. Однако затем в формулу для устойчивости пришлось добавить ещё меня.

– Печально видеть недостойного пса, окруженного такими почестями, – неодобрительно поцокал Келим. – И если вдруг ты решишь…

– Сандис – избранник Сената, Императора и народа. Такой же как я сам. Если между нами что-то нехорошее случится, то это внутренние дела Империи.

– Да, да, да! Ваше дело. – Келим поднял руки, демонстрируя что не будет спорить, а затем добавил. – Но если все-таки будет нужно… Не войсками. Хотя бы деньгами. Золото родни не помнит.

Я не стал отвечать на эту провокацию. Ясно, что Шадду выгоден любой раздрай в Империи. Из всех триумвиров я больше всего подхожу на роль проводника их воли. Точнее, единственный подхожу.

– Слушай, Келим… – решил спросить я. – А неужели вы с Сандисом не пытались договориться? Ну раньше. До того, как он начал ходить с этим Покордом на поводке.

Келим закатил глаза и постучал указательным пальцем по лбу:

– Мы с ним говорили, да. Но там что ни слово то ложь или глупость.

Келим говорил о нем с презрением и пренебрежением. Последнее – зря. Не стоит недооценивать такого врага из-за его личных качеств.

Мы перекинулись парой слов насчёт турнира и я поспешил закончить разговор. Были ещё дела сегодня днём, а ночью меня ждал зиккурат Ксигона.

– Все хорошо? – снова поинтересовалась моим состоянием Орина, когда мы ещё стояли на трибуне.

Причина понятна. Пускай во время совета с Келимом время для меня замедлилось, но минут пятнадцать мы там таки проговорили. Значит что-то около минуты я залипал в никуда и не реагировал на внешние раздражители.

– Сойдет, – ответил я. – Мы же уже летим обратно?

– Да. Платформа готова. Только вас ждали.

– Хорошо.

Уже когда мы поднимались в воздух, я обратился к Орине:

– Знаешь, если тебе кажется, что будешь лучше играть через героев, а не через глобальную армию, то выбирай Золотые Души и не парься. В Империи практически все берут Время Великих Дел, но это отчасти мода, отчасти оно хорошо ложиться на военную машину легионов. Ты? Совершенно другой случай. Вспомни, на что ты была способна, получив контроль над телом с сильной стихийной магией. Тебя Багровый Круг буквально запретил как элемент, полностью ломающий баланс Турнира. Скажешь, что дело в Ноции? Отчасти. Но он без твоей помощи и половы тех дров не наломал бы. Используй свои сильные стороны. Это логично. Это разумно. Делай то, к чему у тебя лежит душа. Это правильно. Это приведет тебя к стабильному результату. Главное развивай свои таланты. Я принял много решений, в которых сомневался и сомневаюсь до сих пор, но когда помог тебе – поступил правильно.

Моя речь почти на минуту ввела девушку в ступор. Слишком неожиданно? Возможно. А ещё слишком похоже на… прощание? Да. Я не был уверен, что вернусь завтра утром сюда, а если даже вернусь то вопрос каким?

– З-значит на пятнадцатом вы предлагаете Золотые Души? – наконец спросила она.

– А почему бы и нет. Но давай сначала выберем навыки за предыдущий уровень.

Сейчас у Орины был пятнадцатый, но два очка навыков отложены на потом. Хотела со мной проконсультироваться и вот наконец-то.

Навыки в наличии:

Век Героев 4 уровня

Единство

Крепкая связь

Машины войны

Командный Голос

Откровение

Чужие Сны

Особое внимание

Расширение контроля

Избранная жертва

И ещё два повышения уровня. Начнем с простого.

– Так. Давай. Скажешь какие навыки тебе предлагаю и вместе обдумаем.

При повышении с 13 до 14 выпали навыки:

Агенты влияния

Позволяет отправлять ваших агентов на миссии за пределы вашего радиуса контроля, отслеживая их успехи или неудачи. Изначально не более одной миссии в месяц.

Откровение

Ваши герои, у которых активирована данная опция, смогут общаться с вами на расстоянии пока находятся в зоне вашего контроля. Это работает как Командный голос, но в вашу сторону.

Довести до конца

После серьёзных ран, потери сознания или смерти вы не выходите из режима стратегии до конца текущего боя.

Боевое братство

Позволяет использовать способность аналогичную единству, но выбранных героев под прямой контроль берете не вы сами, а другие ваши герои. Одновременно до трех целей на время до ста минут в сутки каждая.

Все кроме первого полезные. Агентурные миссии Орине пока не особо нужны. Я сам то их функционал пока не очень эффективно использую. К тому же у северянки мало знаний о международной и внутрииперской политике.

– Довести до конца или боевое братство, – наконец посоветовал я. – Оба навыка тебе пригодятся.

Довести до конца меня не раз выручало, но я стартовал в условиях хуже. Орина сейчас часть сильной фракции, где обеспечить личную безопасность стратегов вполне реально. С другой стороны, фиг знает, как оно все сложится чуть позже. Ладно. Оба навыка полезны. Пусть выбирает сама.

– Пусть будет довести до конца, – решила девушка.

Что ж. Надежный выбор.

И теперь пятнадцатый уровень. Его я, помнится, получил уже в конца северной компании.

Покровитель золотых душ

Увеличивает максимум подконтрольных героев на +15. Радиус контроля героев повышается до 35 километров. Время действия Единства увеличивается с двадцати минут до часа. Если вы ранее не имели навыка единства, то вы его получите со временем контроля в сорок минут.

Время великих дел

Увеличивает ваш общий радиус контроля над войсками до 25 километров. Увеличивает радиус раскрытия карты вокруг ваших воинов на 25%. Командный Голос используется без ограничений на всех персонажах, кроме врагов.

Выбирая судьбу

При повышении уровня вам доступны все возможные на этом этапе способности. Вы единожды можете использовать данный навык для перераспределения всех вложенных очков навыка, кроме потраченного на данную способность.

Проницательность мудреца битв

Вы можете видеть списки способностей других стратегов. Вы можете видеть какому стратегу принадлежит персонаж и каким стратегам принадлежал ранее, если это не скрыто с помощью чужих способностей. Увеличивает количество доступных за месяц агентурных миссий на 6. Если у вас нет способности «Агенты влияния», открывает эту способность с 6 доступными в месяц миссиями.

На самом деле, как бы это парадоксально не звучало, но из всех вышеперечисленных навыков самыми полезными могут оказаться Выбирая Судьбу и Проницательность мудреца битв. Первый очевидно позволяет лучше выстраивать свою прокачку. Второй помогает при раскрытии заговоров, а еще на Турнире с его помощью можно было бы подробно узнать способности других стратегов.

Что дают Золотые Души? Больше героев? Но у Орины их и так много. Из реально полезного повышение радиуса контроля и времени Единства. С Золотыми душами она сможет вселяться аж на десять часов в сутки, потому что на дополнительные сорок минут от Золотых Душ будет работать навык Крепкая Связь с умножением на десять. Хм. Ладно. Это тоже мощно.

Великие Дела упростят ситуацию с Командным Голосом да и плюс зона контроля, но зона контроля уже есть у меня. Это не столь важно. Мы же будет работать в тандеме.

Итого три хороших варианта: ОЧЕНЬ долгое единство, раскрытие вражеских способностей и защита от заговоров либо контроль прокачки.

Ладно. Давай думать.

Заговорам в принципе можно противостоять и так. Опираться на проверенных людей. Хотя вспоминая покушение Сандиса на меня в Бер-Шадде… Там бы этот навык смог помочь? Или нет? Существует навык Тайные клятвы, который не позволяет видеть ваш контроль на юните. Думаю, у Сандиса такая примочка давно есть. То есть навык Проницательности Мудреца позволяет контрить заговоры не самых прокаченных стратегов. Это звучит уже не столь привлекательно.

Чтобы нам обоим было проще выбрать, я начал рассуждать вслух. Плюс договорились, что окончательный выбор примем уже во дворце. Обойдемся без лишних ушей.

«Ни одно из этих преимуществ не сделает тебя непобедимой в бою», – вещал я уже через командный голос. – «Но они играют важную роль в рамках компании. Что я называю компанией? Комплекс мероприятий связанных с войной. Марши, разведка, установка лагерей, интриги, расследования чужих интриг, навязывание противнику действий выгодных тебе. Способности стратега это дополнительные инструменты. Подумай наперед какие из них тебе будут наиболее полезны».

– Хорошо, – кивнула Орина.