Текст книги "Путь Стратега 6. РеалРТС (СИ)"

Автор книги: Луций Корнелий

сообщить о нарушении

Текущая страница: 25 (всего у книги 30 страниц)

– И, как я понимаю, такую честь следует заслужить?

– Да. Проливая кровь других претендентов. Из пятерых остается один. Мы предлагаем вам принять участие, стратег. И в кровопролитии, и в ритуалах.

Вызов на бой? Хм. Рискнуть жизнью, но ради чего? Например, чтобы получить силы Забытого. Набрать оставшиеся очки крови и обрести второй лик войны. Тогда, я смогу остановить Сердце. Тогда, я, возможно, смогу помочь Касс, а заодно получу весомое преимущество на случай гражданской войны.

Логично? Да.

Но всё равно какая-то часть меня протестовала. Ведь надо избегать риска, а не идти ему навстречу. Это правильно и разумно. Однако есть ли с подобной стратегией у меня будущее? Сомневаюсь. Сердце с каждым днем становится все могущественней. Здесь в Сулиме меня от него защищает магия Багрового Круга. Но когда вернусь на имперскую землю, то одним только нагреванием браслета дело может не ограничиться. Слишком уж эта штука зациклена на мне. Нэл выиграла нам время, но даже смерть Вестника не успокоила Сердце окончательно. Так есть ли смысл сейчас избегать драки с фанатиками Мирканто?

Наконец, сделав небольшую паузу, я произнес:

– И с чего начнем?

Ответил мне Мирамоно-но Кайси.

– Начать следует с ритуала наречия темного психопомпа, проводника в мир мертвых, связанного особыми узами с Орондо-ками.

– А к чему все эти лишние телодвижения? Ритуалы нам точно нужны? Может Мирканто просто выйдет и все мне объяснит? Виделись ведь уже.

Екил неприятно глянул на меня, выказывая смесь презрения и ревности. Фанатик, что с него взять? Небось завидует. Меч то Мирканто мне, а не ему дала.

– В вас смешались гордыня стратега и спесь имперца, – наконец усмехнулся бывший венатор. – Выйти к нам? Она уже здесь. Наблюдает за нами, слушает, предвкушает кровь. Эти ритуалы не какой-то там дворцовый церемониал. Не пустые игры уважения и раболепия. Они нужны, чтобы подготовить вашу душу к встрече. Мирканто много где одновременно. Здесь, в Ти-Шадае, на Яномейских островах. Где-то её больше, а где-то лишь змеиные глаза смотрят за играми смертных. Но когда тебе откроется сущность божества!.. – Екил явно входил в религиозный экстаз а в глазах его сияло безумие. – Она может сломать ничтожную смертную душу как яичную скорлупку. Ни Клепсида, ни Гетиона не помогут тебе здесь. Во мраке этого проклятого места лишь одна богиня. Чти ее волю либо убирайся обратно к забавляющимся колдунам.

Ого. Сколько гордости теперь в его речах. Обрел, называется, человек веру. Не стоит его лишний раз дёргать за духовные яйца, хотя едва ли он причинит мне вред. Я гость его покровительницы в частности и большого Турнира Азарда в целом. Но вот выпнуть меня за совсем уж хамское поведение могут. Так что бес с ними. Поиграю в их ритуалы.

– Хорошо. Куда идти и что делать?

– Прошу за мной, – неизменно вежливо произнес Мирамоно, увлекая меня в глубину зиккурата.

Там было темно. Яномеец снял со стены один из магических факелов. Его синее пламя было тусклым и нестабильным как старая мигающая ртутная лампа. Мы шли по коридорам, масштаб которых сложно было оценить в темноте. Иногда стены совершенно терялись во мраке и мерцание факела выхватывало лишь отдельные фрагменты статуй или колонн. Все здесь дышало подвальной сыростью. Было непривычно прохладно для Сулима.

– Ритуал наречения психопомпа одновременно напоминает суд и сватовство, – произнес Мирамоно. – Психопомп – проводник в загробный мир. Обычно в его роли для умирающего выступает жрец либо божество. Однако у нас обратная ситуация. Живой хочет прикоснуться к царству теней и для этого ему нужна помощь кого-то с той стороны.

Сдается мне, что подобные ритуалы в империи не одобряются. Слишком уж это все попахивает некромантией. Я бы даже сказал – воняет.

После хождения по коридорам мы начали спускаться вниз. Не завидую я Мирамоно когда пойдем обратно. Могла бы Мирканто своему болящему избраннику и какой-нибудь магический лифт организовать. Но похоже клиентоориентированность это не к богине убийств.

По ощущениям мы спустились этажей на шесть или даже семь. То есть ниже, чем поднимались, взбираясь на зиккурат. Мы в подземелье. Воздух здесь сделался ещё более затхлым. Воняло ашмином. Я слышал как в темноте боковых коридоров копошатся какие-то существа. Возможно как раз ашминовые трутни. Похоже, что Мирканто им благоволит. Скольких мы перебили в Канртеге? Тысячи. Но тут похоже все ещё много этой гадости. Накопилось зомбарей за сотни лет спокойной жизни.

Внезапно впереди зажегся свет. Ещё два колдовских огонька только зелёного оттенка. Мы приблизились к тяжелым металлическим воротам. В позеленевшей бронзе были запечатлены эпические сцены прошлого Канртега. Дверь не спешила перед нами открываться. Ох, все самому!

– Отойди, – обратился я к Мирамоно и взялся за массивную ручку, покрытую сырой испариной.

Внутрь дверь не шла, а вот наружу начала открываться. Даже с моей внушительной силой это было непросто. Так вот значит Мирканто принимает важных людей? Забавно, что во время нашей встречи она надменно дистанцировалась от Ножей. Мол я у них как бы главная, но просто их использую и запугиваю. Однако у неё с магическим криминалитетом было что-то общее. Важнейший храм Мирканто – чужая гробница, захваченная последователями Орондо-ками. Они даже не попытались привести это место в порядок. А может быть их хозяйке просто нравится атмосфера упадка.

Двери со скрипом отворились. За ними обнаружилась просторная комната в виде шестиугольника, а по центру ее располагался такой же формы жертвенный колодец. Он был полон до самых краев так, что вода находилась практически на одном уровне с полом. Колодец мерцал изнутри. Водная гладь была единственным источником света.

– Я оставлю вас здесь, – произнес Мирамоно, не пересекая порога.

– Уверен? Я не очень то разбираюсь в ваших ритуала.

– Это место и сама Орондо-ками направят вас, – с улыбкой заверил Мирамоно.

Дверь, начала сама собой закрываться. Значит можем, когда хотим, да? Я решил осмотреть помещение. С другой стороны ещё одна дверь. Запах здесь стоял неприятный и знакомый. Тлен. Не метафорический, а буквальный. На полях сражений этот запах уносит ветер. Земля и проливные дожди поглощают смерть, чтобы обратить ее новой жизнью. Но здесь среди сырых камней миазмы накапливались.

Запах шел от трех тел, забинтованных на манер мумий. Они лежали на спинах у стен. Не знаю сколько тела провели здесь. Думаю, к ним применили некие методы бальзамирования, иначе вонь стала бы невыносимая.

– И зачем я здесь? Что делать? – спросил я у тишины.

Ответом мне стали звон и плеск.

Я понял, что над жертвенным колодцем была шестиугольная шахта, повторяющая его очертания. Оттуда вниз сбросили что-то. Как оказалось – ожерелье. Серебро, сапфиры, темный с зеленоватым оттенком жемчуг. Побрякушку должна была по законам физики пройти на дно, однако всплыла словно кусок пенопласта.

– Видимо, это мне, – рассудил я и подошел к краю колодца.

Внизу было светло, но ничего конкретного видно не было. Зелено-мутная бездна. До центра колодца мне было не дотянуться. Я осторожно достал меч и, наклонившись, подцепил кончиком костяного лезвия цепочку украшения. Со второго раза получилось. Рассмотрел побрякушку поближе. На серебрянной висюльке, служившей оправой сапфирам, была гравировка: «Стань моей путеводной звездой. Пусть любовь сияет нам во тьме».

Это ожерелье, вероятно, было подарком для невесты или жены. И что мне с ним делать? Едва ли надеть самому. Каких-то статуй в помещении тоже нет. Значит я должен надеть его на один из трупов?

Моя догадка оказалась верной. Мёртвые тела отреагировали на появление ожерелья. Они слегка зашевелились. Дергались в своих путах-бинтах, не в силах подняться. Корчились как гигантские личинки, которых из под древесной коры извлекли на свет солнца. Затем вокруг них заклубилась духовная энергия. Тени этих людей все ещё были здесь.

Одна за другой они начали воплощаться и говорить. Первой оказалась невысокая девушка сулимской внешности. Она появилась в белом коротком одеянии купальщицы.

– Я родилась в семье ловцов жемчуга, – произнесла покойница. – У родителей не было сыновей и они обучили меня нырять. Мне нравилось это занятие, но дела у нашей деревни шли все хуже. Жемчуга становилось меньше с каждым годом, а продать его было сложно. Многие ушли выращивать рис или стали бродягами, однако мои родители и ещё несколько семей хотели остаться. Однажды через нашу деревню проходил богатый караван.

Где-то в мыслях на фоне мрака я увидел образы моря, залитого солнцем, и небольшой деревни на берегу. Это напомнило мне о первой встрече с Ноцием. Затем я увидел процессию путников. Десяток лошадей, груженных тюками. Носильщики с грузами на головах.

– Я впервые увидела красивые одежды, меня угостили деликатесами и рассказали о жизни в городах. – продолжала девушка. – Человек, который сделал это, поклонялся Иларатри. Он подсказал мне как можно выбраться из нищеты. Я стала тайно встречаться с состоятельными путниками, приглашая их на берег и соблазняя. Затем мы шли купаться в море. Недалеко от берега было особенно глубоко и там я привязала к остову затонувшего судна петлю.

Мне пришло видение молодой пары, которые в лучах заката ныряют на фоне отвесных скал.

– Я могла задерживать дыхание очень надолго, а они нет. Нужно было слегка измотать их, чтобы потом привязать и оставить там. Жертва Иларатри. Я же забирала все вещи путников. Тела пропадали из петли. Их съедали морские чудовища. Надо было чуть подождать и можно было искать новых любовников. Так я утопила пять человек. Но когда тонул шестой, то вдруг на меня накатило странное чувство… вины? Не знаю. Я не стала всплывать. Сначала смотрела как тонет он, затем поцеловала и сама потеряла сознание.

Хм. Прекрасно. Хоть арт-хаусный фильм снимай.

Следующая тень принадлежала уроженке Империи. Это была достаточно рослая по местным меркам девушка с волевым лицом.

– Я родилась в окрестностях Рега и работала на вилле знатного человека, – произнесла она.

Мне привиделся образ достаточно богатой, но без изысков виллы. Зеленые ряды виноградников, загорелые спины рабочих, бело-кремовые стены трехэтажного дома.

– Я работала усердно. Сумела стать начальницей над другими слугами. Меня даже начали учить читать. А затем к нам сам хозяин назначил управляющего. С ним у нас сразу не заладилось. Он не понимал как вести дела, но всюду лез, а хуже того срывался на слугах. Вся спина была в рубцах. Он подозревал нас в лености и расхищении урожая. А мы, если и брали чего, то меньше, чем люди с других вилл. Однажды вечером я и двое других служанок подперли двери его дома, а крышу подожгли. Управляющий с женой погибли в огне. Все бы нам сошло, но одна из подельниц слишком распереживалась. На неё надавили и она сдала нас за помилование. Меня осудили. Приговорили к смерти на арене.

Я увидел эту высокую девушку в круге песка, вооруженную лишь небольшим щитом и коротким мечом, а против нее шла гладиатрикс-секутор.

– Но казнить меня оказалось непросто, – усмехнулась покойница. – Трижды меня выводили на арену и трижды я убивала своих палачей. Как же это было хорошо! Меня уже хотели сделать гладиатором, но вышел треклятый закон. Никаких женщин-воинов на арене. Тогда меня продали одному богатому поклоннику театра. Он любил ставить пьесы по мифологическим сюжетам.

Выкуп приговоренных к смерти узников для осуществления частной казни. Слыхал я про такое.

– Меня сожгли заживо во время представления. Заткнули рот так, чтобы не могла оскорблять, но слышен был вой. Только вот я молчала до самого конца. Испортила им пьесу. Я не раскаялась. До самого последнего вздоха жалела лишь о том, что попалась.

А это уже криминальная хроника. Что же у нас дальше в программе? Оказалось, семейно-военная драма. Третий призрак имела яномейскую внешность. Она была одета достаточно торжественно и явно принадлежала к аристократии.

– Муж отправился по делам в Ти-Шадай, – произнесла покойница. – Он задержался там на год из-за проблем с пиратами и долгов, в которые влез через азартные игры. Многие мужчины нашего дома тоже были с ним. В их отсутствие враги решили напасть.

Из мрака вокруг покойницы возник образом экзотического поместья в осаде. Невысокая стена, через которую лезут полуголые люди. Броня есть не у всех, щитов мало, зато стрелы свищут туда-сюда словно обозленные шершни. Осада ведется не по уму. Мне бы человек пятьдесят с нормальными щитами, масло для поджога и управились бы за сутки. Но тут не война высокоразвитых цивилизаций, а локальные разборки враждующих семей.

– Три недели продолжались бои. Мы отстояли свой дом. Но через полтора месяца враги пришли снова. Раз за разом нам приходилось обороняться, тушить пожары, узнавать о похищенных крестьянах. Тогда я решила действовать сама. Узнав заранее о новом набеге, мы устроили засаду и напали на врагов по дороге. От неожиданности они впали в смятие. Были разбиты, а многие погибли. Когда муж вернулся и узнал об этом, то сначала изобразил радость, но тайно обозлился. Считал, что я добилась большей доблести, чем он. Воспринимал это как позор. Мы отдалились, а вместо меня он приблизил к себе наложницу. Прошел слух, что он хочет именно её детей сделать наследниками, вместо нашего сына. Во время очередной ссоры мы схватились и я зарезала его. Потом, пока никто не знал о случившемся, приказала верным людям тайно вывезти наложницу в лес и там убить вместе с детьми. Надеялась скрыть смерть мужа, а потом объявить пропавшим, но нагрянули его родственники. Судить меня не стали, а утопили в колодец тем же вечером. Я так и не знаю судьбу своего сына.

Да уж. Истории одна краше другой. И мне надо выбрать кого-то из них? Самую достойную? С моей точки зрения все они виновны. Первая захотела красивой жизни и занялась ритуализированным разбоем. Втора перевела рабочий конфликт в криминальную расправу. Третья не вытерпела обиды и совершила детоубийство.

Не думаю, что Мирканто притащила их сюда в качестве наказания. Это просто её вкус. Предпочтение в людях. Теперь понятно, почему ей так нравился Гастос. А теперь в фаворитах Айкари и Мирамоно. Только вот зачем они ей? С помощью Гастоса Мирканто пыталась вернуть себе клинок, в котором была заключена большая часть её силы. Но для чего чего ей стратеги теперь? Мирканто помогает яномейцам в борьбе с обезьянолюдьми. Сейчас вот меня пригласила, а перед этим подарила меч. Это компенсация за изъятие Айкари? Ну-да. Взыграла совесть у богини убийств? Не верю. На самом деле меч это не подарок, а крючок. И сейчас меня попробуют вытянуть из воды.

Ладно. Поглядим, что Иларатри-Мирканто-Лания собирается ещё выкинуть, а пока надо выбрать меньшее из зол. Или тут наоборот нужно выбирать большее зло?

Хм. Может быть, ныряльщица? Из всех троих у нее самый слабый мотив, но она единственная, кого не поймали. Сама ощутила вину. Или не вину вовсе? Она как-то с сомнением об этом говорила. Может быть, у нее просто была склонность к суициду? Принесла себя Иларатри в качестве седьмой жертвы. Две другие боролись за свою жизнь. Третья так вообще начала военную карьеру с фактически героизма, который затем был испачкан грязью семейной драмы. Не там родилась. Происходи это в среде сейфов и муж был бы только рад.

По итогам я водрузил ожерелье на шею уроженки Рега. Почему? Да сложно сказать. Наверное, за упорство. Ну и преступление у нее было самое… нормальное. Их доставал начальник, они его прибили. Бытовуха. В первом случае были ритуальные убийства, в третьем казнь наложницы с детьми, которые уж точно не виноваты.

Когда ожерелье коснулось забинтованной тела, то призрачная фигура покойницы начала таять и уменьшаться. Ее сила перетекла в украшение. Серебряное ожерелье теперь светилось изнутри. Похоже, надо забрать эту штуку.

Остальные две тени тоже исчезли. Их тела однако продолжили дёргаться. Я забрал ожерелье и попытался открыть дверь в противоположной стороне комнаты. Она не поддалась.

– И что дальше? – с некоторым раздражением спросил я.

Тишина, не считая шелеста бинтов о каменный пол. Может, мне надо зарубить мечом тех, кого я не избрал? Однако вскоре у меня возникла другая догадка. Тела не просто дергались, а пытались ползти в центр комнаты.

– Так вы хотите в колодец? – вздохнул я. – Ладно.

Повесив ожерелье себе на левую руку я подошёл к трупу ныряльщицы. Осторожно поднял её, стараясь не особо касаться тела. Ладно уж. Брезгливость тут стоит отбросить. Подойдя к центру зала, я опустил тело в колодец. В отличие от украшения труп ныряльщицы сразу пошёл на дно. Вода в колодце забурлила. Она будто раскачивалась, облизывая каменный пол. А я пока пошел за вторым трупом. Хорошо, что никто не видит чем сейчас занят триумвир Империи.

Второе тело также мгновенно скрылось под водой. Колодец забурлил сильнее. Свет в нем померк, но теперь мне фонарем служило ожерелье. Несколько минут я ждал пока вода в центре зала успокоится. Может быть, мне самому туда лезть? Оказалось, что нет.

Когда вода успокоилась и потемнела из неё показалась женская рука. Изящная, тонкая и без каких-либо следов разложения. Затем вынырнула хозяйка руки. Я легко узнал ее лицо. Кожа стала бледнее, черты чуть изменились, но общий образ угадывался. Ныряльщица за жемчугом. Она улыбнулась мне, оскалив белые и невероятно острые зубы.

Вслед за ней всплыла яномейка. Впрочем, ее раса уже плохо угадывалась в изменившихся чертах лица. Я не видел нижние части их тел, но и так все было ясно. Они превратились в сирен. Вот значит как «рождаются» морские девы. Логично. Согласно мифами Мирканто не может создавать новую жизнь. Такой уж ее уродила Неридия. Поэтому богиня смерти не создает, но искажает под себя существ.

Раздался скрежет и двери в противоположной стороне комнаты открылись. Кажется, мне туда.

Глава 32

Паутина культа

Впереди сгущалась кромешная тьма, но у меня был источник света в виде ожерелья. Его я взял в левую руку, а правой достал клинок. Мало ли какие испытания ждут во мраке.

За коротким коридором находилась достаточно просторная комната, бывшая некогда местом совершения канртегских обрядов. На это намекали большие каменные курильницы и прямоугольный алтарь на возвышенности в центре. Дверь за спиной затворилась. Из новой комнаты вело несколько проходов, но открыт был только один и он мне совершенно не нравился. Над ним я рассмотрел гравировку, напоминающую лабиринт с черепом в центре.

– Угораздило меня влезть в некоторое дерьмо… – вздохнул я.

Полные доспехи не надевал и зря. Из брони на мне сейчас была только облегченная мускулута. Этакий бытово-парадный вариант. Впрочем, мне, вероятно, придётся много ходить без возможности отдыха. В таких условиях полная броня могла бы усложнить задачу.

За проходом, действительно, оказался лабиринт. Я быстро понял это по ветвящимися почти одинаковым коридорам. Одно из самых простых правил для прохождения лабиринтов и единственное, которое я помню, – правило 'правой руки": двигаясь по лабиринту, надо все время идти вдоль правой его стены. Придется пройти долгий путь, заходя во все тупики, но в итоге цель будет достигнута. Если в лабиринте есть выход – я его найду или же вернусь ко входу.

Ну погнали. Хотя гнать то как раз не следует. Лучше ступать осторожно и мягко.

Я постарался взять мерцающее ожерелье в левую руку так, чтобы приглушить его свет. Ни к чему нам лишняя палевность. Хотя мои шаги все равно выделялись на фоне общего звукового фона лабиринта. Впрочем, полной тишины тут не было. Где-то внизу журчала вода. Сотни, если не тысячи капель периодически срывались с сырого потолка и разбивались о камни. В некоторых участках пола я даже заметил углубления, которые вода пробила за сотни лет. Это место было чертовски старым.

Не скажу, что я блуждал слишком долго. Примерно минут через десять где-то впереди замаячил свет. Я как можно сильнее пригасил свое ожерелье и отправился туда, но перед этим постарался хорошо запомнить дорогу. Свет привел меня на широкий перекресток четырех коридоров. В центре него находился обломок колонны, на котором лежали три человеческих черепа, немного костей и ещё одно мерцающее ожерелье. Украшения различались. Это было чуть скромнее, другая форма, но общий принцип тот же. Мне его нужно забрать? Это типа ключ к следующему этапу квеста?

Я сделал несколько шагов вперед, а затем как искра вспыхнула догадка. Остановился, прислушался, сделал шаг, другой, в затем резко ушёл в левую сторону и чуть назад. Благо масштаб перекрёстка это позволял.

Мимо меня пролетел тяжелый камень. Его звонкие удары о стену и пол частично скрыли перемещение человека, бывшего с правой стороны от меня.

Таки ловушка.

Я бросился в сторону колонны, заодно размахивая мечом в темноте. Положил свое ожерелье и схватил вражеское. Его я запустил в сторону, где чудилось движение. Заодно увернулся от нового камня. Брошенный источник света показал мне врага. Это был заросший сулимец, вооруженный кроме камней ещё листовидным бронзовым клинком без выраженной гарды. То ли меч, то ли большой нож.

Устремившись к противнику, я наступил на что-то ломкое и, видимо, острое. Благо толстая подошва имперской военной обуви выдержала. Свет, испускаемый моим ожерельем, плясал, вторя быстрым движениям руки.

Противник метнулся от меня. Глаза безумные как у загнанного зверя. Под стать взгляду он завыл, оскалив желтые зубы. Такими фокусами меня не запугаешь. Я сделал ложный замах небольшой силы, который перевел в короткий укол. Враг тут же обмяк, убитый смертоносной силой клинка.

Его ожерелье, которое я бросил к стене, начало гаснуть. С той же стороны я услышал голос:

– Этот человек, поклоняясь Иларатри, ушел жить в джунглях и дал обет убить всякого встречного. Он одичал, словно зверь. Спустя три года и девятнадцать жертв его мольбы были услышаны.

Хм. Фанатик-маньяк. Похоже, что по всему Сулиму уже давно существуют тайные культы Иларатри. Сначала ныряльщица и ее наставник, а теперь этот вон Робинзон Кукурузо. Сулимский Потрошитель, блин.

Я глянул под ноги. А враг отличался изобретательностью. Он не только устроил ловушку с источником света, но и защитил свою позицию импровизированным чесноком – шипами из расколотых костей. Благо толстую подошву они не пробили.

Интересно, но тень из тела фанатика не появилась. Лишь на какое-то мгновение я заметил активностью духовной энергии вокруг мёртвого тела. Но все будто бы ушло в каменный пол. Мирканто таки его посмертно наградит или она питается душами несостоявшихся избранных?

Ожерелье фанатика погасло. Хорошо. Значит идем дальше. Где-то впереди должны бы ещё соперники. Возможно, мне нужно не выход найти, а остаться последним живым участником.

Вернулся к точке, где услышал шум и снова пошел вдоль правой стены. Через пару тупиков снова услышал шум в соседнем коридоре. Звук был опознан как чавканье. Я аккуратно подобрался и посветил в темноту. Там обнаружился старый ашминовый трутень с водянистыми прозрачными глазами. Он медленно ел свежий обезглавленный труп. На меня зомби практически не обратил внимания.

– Ну приятного, – пожелал я и пошел дальше.

Труп едва ли жертва ашминита. Слишком уж чисто отрублена голова. Значит тут расхаживают ещё претенденты на внимание Мирканто.

Следующие минут сорок я бродил в сырой темноте, временами встречая ашминовых трутней или сильно разложившиеся останки других участников массового мероприятия. Похоже, что королевские битвы тут проходят регулярно.

'Ни дверей, ни окон в лабиринте привидений.

Некуда бежать от бесконечных наваждений.

Натыкаюсь в темноте на черепа и кости.

Что они здесь делают? Их место на погосте!' – мысленно напел я.

Спустя ещё пару минут у меня возникла мысль попробовать подчинить кого-то из ашминовых трутней с помощью магии меча. Они ведь тоже в каком-то смысле монстры. Ашмин – штука, работающая на стихийной магии. Да и Мирканто эти зомбари подчиняются.

По итогам встретил очередного трутня, сильно перепачканного в грязи. Использовал подчинение. Клинок на секунду охватило темно-зеленое мерцание и ашминит вперил в меня мутные зенки.

– Пошли. Будешь прикрывать меня с тыла.

Я добавил зомбаря в армию, приказав ему тихо следовать за собой шагах в двадцати.

Один раз мне попалась каменная чаша, наполненная водой, накапавшей с потолка. В ней бурно цвели то ли просто водоросли, то ли ашмин. Очень надеюсь, что выберусь отсюда раньше, чем придется пить эту жижу.

Данное место вызывало у меня крайнюю степень отвращения. За последний год с копейками я повидал очень много разной гадости. И мрачный Канртег, и сухие, пыльные степи, и разорённый Север, терзаемый нежитью. Однако там везде была война. Интересы больших игроков сталкивались, ломая судьбы маленьких людей. Начиналось все обычно с амбиций, жадности, жажды власти или реванша. То есть кто-то хотел приумножить свои влияния и достаток. Цель в каком-то смысле позитивная. Рациональная по крайней мере. А тут? Убийства ради самого процесса.

Вспомнить хоть ту же ныряльщицу. Могла же она просто обслуживать путников за некоторое вознаграждение или попытаться охмурить кого-то? Конечно. Но «доброжелатель» из каравана внушил ей, что ухажеров надо обязательно топить. И ведь ныряльщица даже не сумела насладиться плодами своих злодеяний. Все было абсолютно бессмысленно, если не считать потакания кровожадным наклонностям Мирканто-Иларатри.

Наконец впереди снова блеснул свет. Я осторожно пошел ему навстречу. Там меня явно ждали. Раз там свет, значит чьё-то ожерелье сияет и его владелец жив.

– Крадется, крадется, крадется… – раздался спереди глухой насмешливый голос. – Идет отдать свою голову Тука-Иту.

Похоже, соперник меня уже спалил, однако я все равно не спешил. Подходил к месту будущего поединка со всей осторожностью. Шипы, колодцы, растяжки. Мало ли на какие ловушки у противника хватило фантазии и подручных средств. Подчинённого ашминита пока оставлю в тылу. Пусть там покопаеться в мусоре. Сделает вид, что сам по себе. Если даже у врага сверхъестественное восприятие, то он может на слух понять, что это зомбарь и не придать ему значения.

– Ну же! Ползи быстрее. Ты заставляешь Ксипальпу ждать.

Тон врага звучал довольно снисходительно.

– Так ты Тука-Иту или Ксипальпа? – поинтересовался я.

– Знаешь язык, но не знаешь Ксипальпу? Из какого ты племени?

– Племя? – усмехнулся я в ответ. – Если ты мыслишь такими категориями, то едва ли поймёшь мой рассказ об Империи.

Я вышел в прямоугольный достаточно просторный зал. Противник стоял в другой его части. Это был достаточно рослый и крепкого сложения воин, цвет кожи которого не позволяло толком разобрать магическое освещение. Длинные волосы украшали птичьи перья, лицо покрывал сложный орнамент татуировки, а глаза блестели в темноте как кошачьи. Гибрид? Да.

Из одежды только набедренная повязка, но она явно сделана в не совсем диких условиях. Несколько цветов ткани, узоры, бусины. Это не охотник-собиратель, а представитель варварской народности откуда-то очень издалека.

Надо будет ещё немного с ним поговорить и заодно посмотреть навыки. Он, похоже, вообще не в курсе о существовании стратегов. Впрочем, Тука-Иту сам был не прочь поболтать.

– Смотри, – он указал на углы комнаты.

Два из них украшали отрубленные головы. В качестве оружия Тука-Иту использовал что-то наподобие плоской дубины, к которой с обеих сторон были приделаны рубящие грани из длинной костяной пластины. Этакий макуауитль. Только вместо обсидиановых лезвий костяные.

(Классический макуауитль с обсидиановой кромкой)

– Двоих я уже убили, – похвастался Тука-Иту. – Осталось ещё двое.

– Меньше. Одного убил я.

– Хорошо. Хорошо! – потряс кулаком варвар. – А то я уже удивился почему такие слабые воины у Ксильпапы на празднике.

– Ксильпапа это, похоже, ваше имя для Мирканто. Богиня связанная со смертью, змеями, вероятно, войной?

– Да. Да! Правительница подземного мира. Я был рожден для ее охоты. Моя мать понесла от крылатого змея. Большая честь. Я Тука-Иту из Иччица. Кровь Неба.

Так. Что там у него по навыкам? Усиление, управление рептилиями, управление погодой, управление ветром, защита от психических воздействий. А статы у этого сынка летучего змея были:

Сила 31

Маневр 34

Выносливость 28

Могущество 35

Энергопоток 24

Базовая мораль 950

Мастерство 25

Неслабо.

– Я собрал сто голов и вырезал сто сердец с тех пор как стал воином орла, – похвастался гибрид. – Я трижды наполнил кровью чашу храма Пеккурано во время праздника дождя. Я стал китра-тонг когда мне было одиннадцать. Назови ты свои имя и достижения.

– Михиар Лиардиан. Но если я сейчас начну понтоваться это, во-первых, будет долго, во-вторых, половину ты не поймёшь, в-третьих, в другую половину ты просто не поверишь. Так что давай уже убиваться.

– Как скажешь, Мих-Ир. Клюв и коготь!

С этим боевым кличем гибрид бросился в атаку. Его скорость меня сразу ошеломила. Прозвучал хлопок. Расстояние в четыре с половиной метра он преодолел за мгновение. Пришлось сразу отвечать силовой волной. Использовать магию меча.

Вроде бы мне нужно нанести по врагу лишь один удар, но учитывая его силу, вес оружия и отсутствие у меня шлема, ему тоже много рубить не понадобится.

Волна отбросила противника. Так мне показалось на первый взгляд. Однако он остался стоять на ногах и выглядел вполне боеспособным. И снова я, кажется, слышал хлопок в момент смещения противника. Это какая форма быстрого перемещения, основанная на контроле ветра. Он заставляет воздух резко уходить в стороны. Создаёт разницу давления, которая тянет его назад или вперед.

Как Ноций мог легко передвигаться в воде, так и этот хрен манипулирует воздухом.

Из-за защиты врага от психических воздействий использовать диктат темной воли было слишком рискованно. Если не сработает, то потеряю драгоценные время и энергию.

Я начал пятится назад.

– Убегаешь⁈ – взревел Тука-Иту. – Нет. Тебе не уйти.

На самом деле я хотел укрыться за углом. Полагаю, что его резкие скачки работают только по прямой. Однако враг решил мне помешать. Гибрид тоже использовал ловушки, но это были не шипы или ямы. Тука-Иту управлял змеями. Из трещин в стенах и тёмных углов сзади меня выползало штук пять каких-то гадин. Не силен в зоологии, но полагаю, что змеи ядовитые.

Успею ли свернуть за угол? Хрен там. Я уже подозвал зомбока, чтобы помог мне проложить путь, а пока нужно было чуть отвлечь внимание врага.

«Обернись, смертный!» – как можно громче транслировал я через командный голос.

Тука-Иту дернулся. Глянул через плечо, выпучив глаза. Реально человек никогда о существовании стратегов не слышал. В коридоре тем временем показался ашминита. Я приказал ему кинуться на пол, накрывая собой часть змей и загораживая меня от оставшихся. Сработало. Я сумел завернуть за угол. Заодно повыше поднял светящееся ожерелье. Осмотреть коридор на наличие других змей. Вроде бы нет.