Текст книги "Путь Стратега 6. РеалРТС (СИ)"

Автор книги: Луций Корнелий

сообщить о нарушении

Текущая страница: 26 (всего у книги 30 страниц)

Враг не заставил меня долго ждать. После очередного хлопка, любитель рубить головы оказался почти у самого поворота, но за угол был вынужден заходить медленнее. Чтобы усложнить врагу задачу, я держался у самой стены. Вот-вот он покажется. Двигается гад со скоростью практически недоступной обычному человеку, но у нас есть чем ему ответить. Я использовал замедление времени. Даже в растянутых секундах Тука-Иту двигался быстро, но, слава богам, предсказуемо. Взяв оружие в обе руки, он наносил им размашистый удар справа как бейсбольной битой. Целился в область шеи.

Я дернулся назад, одновременно нанося легкий встречный удар по вооруженной руке врага. Костяное лезвие порезало предплечье Тука-Иту. Но и ему удалось пусть мне кровь. Не совсем я успел уйти с линии атаки. Один из шипов макуауитля задел подбородок. Эффект оказался крайне неприятным. И кожу рассек, и по кости чиркнул. Однако бой был завершен.

Тука-Иту отпрянул назад, захрипел и заплетающимся языком произнёс:

– Ч-что за к-колдовская с-си…

Договорить он уже не сумел. Глаза гибрида остекленели, а тело повалилось на бок. Ожерелье варвара начало постепенно гаснуть и я услышал женский голос затухающий вместе со светом побрякушки.

– Этот человек, был зачат для служения Иларатри и приносил ей великие жертвы. Он сражался далеко отсюда в землях, о которых не знают имперцы и даже чародеи почти не обращают на них свой взор.

Далеко раскинула Мирканто свои сети. Понаплодила фейковых аккаунтов. То есть разных имен и воплощений для множества народов.

– Пятеро вошли. Один выйдет, – закончил голос.

Ожерелье покойного совсем погасло, а мое засияло ярче. Из центра его выбился луч, который указывал куда-то. Я покрутил ожерелье. Направление луча не менялось. Значит эта штука теперь работает как стрелка компаса. Ну пошли.

Думаю, сам лабиринт был размером где-то с полтора-два футбольных поля. Он занимал лишь часть подземелий зиккурата.

Выход из лабиринта был закрыт медной решеткой, которая поднялась передо мной. За ней мое ожерелье неожиданно начало гаснуть. Я услышал голос приговоренной, тень которой была заключена в украшения.

– Меня сожгли во время пьесы. Не до костей, не до праха. Лишь подпалили. Подрумянили бока как свинье. А я… Я лежала рядом с этим огарком. Потом притащили в подвал какой-то. Там был колодец с черной водой. Такая холодная вода. Я уже померла, но все равно ощутила этот холод. И потом… Вода принесла меня в казематы. Сыро, люди с белой кожей и гнилыми глазами. Затянули в бинты.

Значит и в Империи есть какие-то ячейки культа. Далеко же раскинулась паутина богини смерти. Думается, тот богач или кто-то из его подчинённых поклоняется Мирканто. Колодец соединен каналами с рекой, через неё можно попасть в море. Почти все крупные водные артерии связаны между собой. Таким образом подобные силы Мирканто позволяют попасть из одной отдаленной точки мира в другую за рекордный срок. О чём-то наподобие телепортации я пока не слышал. В таких условиях подводные заплывы выглядят как хорошая альтернатива химерам, воздушным кораблям и демонам, которых обычно используют маги.

Ожерелье совсем погасло. На какое-то время воцарилась кромешная темнота. На фоне мрака проявился образ моей «проводницы» в мире мертвых.

– Ни выпить, ни поесть, ни поспать. Быть дохлой такая тоска. Так и не пожила я с хорошим заработком. Ар-р! Три года копила серебро и что? Все зря.

Я ощущал ее гнев, упрямство и желание жить. Это были мне хорошо понятные эмоции. Возникла мысль, что я могу поглотить их. Впитать в себя и присвоить.

– Да забирай! – зло усмехнулась покойница. – Что толку от желаний, если их нечем накормить.

Однако в какой-то момент я отстранился от этой мысли. Идея поглощать что-то из чужой мертвой души показалась мне некой формой… каннибализма? Да.

– Ты ведь уже делал это, – шепнул кто-то на ухо.

Я вспомнил как использовал магию меча для вытягивания энергии страданий из трупов для усиления сулимских наёмников.

– Какая по сути разница?

– Нет, – твердо ответил я. – Заканчивай эти игры, Мирканто. Покажись, если хочешь со мной говорить. Я не Екил и ему подобные, чтобы махать у меня перед носом конфеткой.

Образ покойницы исчез. Шёпот за спиной превратился в рассерженное шипение. Я почувствовал, что дышать становиться тяжело и несколько секунд или даже минут пребывал в борьбе с неприятными ощущениями.

Затем свет снова вспыхнул. Я был уже в другом месте – просторном зале, который напоминал тронный. Полы из черного мрамора идеальной гладкости, ониксовые изваяния с золотыми деталями. А над всем этим возвышалась царственная статуя сидящего мужчины. Глаза выполнены техникой, боги мои, изумрудной мозаики. Тысячи драгоценных камней идеально подогнали друг к другу, чтобы запечатлеть глубокий и властный взгляд жреца. Лысую голову венчал золотой обруч, украшенный клыками какого-то чудовища. Жрец сидел на троне, попирая ногами огромных змеев. В его левой руке… Узнаю этот предмет. Зуб Мирканто. Клинок, который она так стремилась добыть на руинах Канртега. В его правой руке была длинная цепь, которая заканчивалась на ошейнике… кого-то. Эту статую, сидящую в ногах жреца, уже нельзя было как следует рассмотреть. Она была почти целиком расколота. Уж не Мирканто ли она когда-то изображала.

Надпись у подножия исполинского жреца гласила:

«Ксигон Тарамах. Сто тридцать пятый архонт Канртега, властвующий над жизнью и смертью. Завоевал эти земли. Будет править ими во веки веков пока солнце не угаснет и мир не погрузится во мрак. Слава его сияет от глубин океана до Незримой Твердыни».

Как же там было… Дайте боги памяти.

'Вкруг подножия слова видны в граните:

'Я – Озимандия, великий царь царей.

Взгляните на мои деянья и дрожите!'

Кругом нет ничего. Истлевший мавзолей'.

Или там было что-то про «нет города»? Уже не вспомнить.

– Вы успешно прошли сквозь испытания и ритуалы, достопочтенный Михаир, – раздался со спины знакомый голос.

Я обернулся и увидел Мирамоно, стоящего у каменного алтаря. На нем лежало что-то или скорее кто-то накрытый белой тканью.

– Это что? – спросил я. – Жертва, которую мы должны принести? Или я опять буду догадываться что делать по намекам?

– Жертва? Нет! Что вы, – с виновато-болезненной улыбкой ответил Мирамоно. – Этого человека вы хотите спасти.

Яномеец осторожно убрал ткань с лица. Я увидел тело, но не тень. Это была Касс.

– Зачем она здесь⁈ – громко спросил я, скривившись от резкой боли в ране на подбородке.

– Только здесь ей можно помочь, – ответил яномеец. – И ей, и мне, и вам.

Мне совершенно не нравился его тон. Не обычный фанатик, как Екил, а скорее пастырь-проповедник, который очень старается тебе помочь, заодно обратив в свою веру.

– Жизнь… Хрупкое, мимолетное видение. За грохотом сражений и стонами тысяч умирающих мы перестаем понимать ценность отдельной жизни, – произнес Мирамоно.

Я вспомнил как хоронил Ангре в степи. Ты говоришь о себе, яномеец. Я ценность жизни понимаю и принимаю. Касс потерял именно потому как слишком волновался за Ноция. Ошибка? Да. Пренебрежение чужой жизнью? Не думаю.

– Я постиг это, когда стал истекать мой короткий срок. Всегда понимал, что уйду раньше остальных, но чем ближе, тем глубже трогала душу близость неотвратимой гибели. Однако были у недуга и положительные стороны. Почему я стал стратегом, если никогда не держал ни меча, ни лука? Причиной стала именно болезнь. В мой седьмой день рождения отец подробно рассказал мне все.

Да уж. Подарочек просто закачаешься.

– Он поведал почему я так много кашляю и не могу подолгу играть с другими детьми. Рассказал, что лучше уже не станет. И мне было обидно. Почему мир таков. Я пытался это понять. Найти объяснения, причины, замысел, лежащий в основе всего. Я читал трактаты философов, мистиков, рассуждения поэтов. Когда мои глаза слишком уставали, то учителя диктовали мне страницу за страницей. И я был избран. Угасающий ребенок, возведенный в титул вершителя судеб. Во тьме болезни мой ум блистал лишь ярче. Однако никакого общего смысла и сокровенного замысла я не находил. За пределами философских текстов были лишь страдания простых смертных. Тяжелый труд, болезни, страх будущего. И тогда я подумал… что если эти объяснения лишь несбыточные фантазии? Мечты о том, что все страдания не напрасны. Многие мифы возводят начало мира к хаосу. Но что если он никуда не делся? Мы живем в хаосе. Бессмысленном и часто случайном сплетении событий.

Итак Мирамоно-но Кайси изобрел свою версию нигилизма. Сердечно поздравляю.

– Но я хочу дать своим людям смысл. Смысл, за который мне бы не было стыдно, – закончил стратег.

– И ты думаешь найти его в Мирканто?

– Я желаю создать его с помощью Мирканто, – обтекаемо ответил яномеец.

Ну-ну. Удачи.

– Зачем она здесь? – спросил я, приближаясь к Касс и Мирамоно.

– Только здесь ей можно помочь. Вы же говорили с другими чародеями. Их сила имеет предел. Могут вернуть ее только в виде призрака, заключённого в неживую оболочку. Куклы без собственной воли.

С собственной волей у Касс и раньше были проблемы. Как раз таки благодаря уважаемым чародеям. Но я уже понимал куда клонит Мирамоно. Касс можно вернуть к жизни в виде избранной Мирканто. Превратить ее в кого-то наподобие Екила или тех ребят, с которыми мы сражались во время морского похода.

– Понимаю, что это важное решение, – кивнул Мирамоно. – У нас и у вас ещё есть время. Тем более новое сражение уже скоро. Вам сегодня следует отбыть обратно в Изумрудные Сады?

Новое сражение? Стоп. Разве я тут меньше суток или… Вспомнился момент, когда после отказа поглощения души покойницы мне стало сложно дышать. Неужели я находился в неком магическом сне после этого?

– Мы уже оповестили вашу охрану, – продолжил Мирамоно. – Они будут ждать вас у реки на том же месте. Эниас, будь добр, проводи глубокоуважаемого стратега.

Из темноты вышел бледные человек, судя по выражению лица которого, он уже давно забыл, что значит «быть добрым». Один из бессмертных Мирканто. Избранные пучин. Те, кто бороздят морские глубины на затонувших кораблях.

Воин молчаливо проводил меня до реки, через которую я попал сюда. Все время пока мы шли, старался представить Касс такой. Идущей рядом в облике подобного существа.

Затем я снова погрузился в темную воду. Но в этот раз во время путешествия меня посетили видения не океанического дна, а кое-чего другого.

Я снова узрел рунный камень-алтарь, украшенный разноцветными лентами. Под его нависающей тяжестью ждала свежей крови ритуальная чаша. Тонкие острые шипы, покрывающие всю ее поверхность, влажно блестели. И чаша дождалась крови.

– Если я сейчас начну понтоваться это, во-первых, будет долго, во-вторых, половину ты не поймёшь, в-третьих, в другую половину ты просто не поверишь. Так что давай уже убиваться.

– Как скажешь, Мих-Ир. Клюв и коготь!

Несколько капель крови сорвались с камня и упали в чашу. Совсем чуть-чуть. За тот же поединок с Ориной мне дали намного больше, а ведь тут я бился до смерти. Да ещё и противник-гибрид с очень неприятными способностями.

Затем ещё буквально капля сорвалась после слов.

– Этот человек, поклоняясь Иларатри, ушел жить в джунглях и дал обет убить всякого встречного. Он одичал, словно зверь.

Ладно. Тут противник был обычным человеком, да ещё и не воином, а убийцей путников. Что-то дали и уже спасибо. Однако видение на этом не закончилось. Прозвучали ещё знакомые слова:

– Ты ведь уже делал это. Какая по сути разница?

– Нет. Заканчивай эти игры, Мирканто. Покажись, если хочешь со мной говорить. Я не Екил и ему подобные, чтобы махать у меня перед носом конфеткой.

После этих слов кровь щедро хлынула в чашу. Больше чем за победы над Тука-Иту и лесным маньяком вместе взятыми. Наверное, даже больше чем за поединок против Гастоса. Интересные у Старика предпочтения.

Уровень крови в чаше уже почти достиг ее краев. Ещё буквально немного, ещё чуть-чуть, а затем…

По стенкам чаши пошли трещины.

На этом видение и мое путешествие сквозь темную воду закончились. Я очнулся выходящим из реки перед отрядом охраны. На востоке занимался рассвет.

Глава 33

Масса и дух

Все утро я никак не мог переключиться на Турнир. События, развернувшиеся в зиккурате Ксигона, не хотели меня отпускать, постоянно давая новые всходы в виде тревожных предчувствий. Казалось, что я упускаю нечто важное. Все элементы пазла уже у меня на руках, но пока еще не сложились в единый образ.

С собой из мрачных подземелий я прихватил ожерелье с заключенным внутри духом. Сейчас оно не светилось, но в нём ощущалась потусторонняя сила. Контур слабо мерцал и только я видел это.

Вообще, надо бы поговорить с магами насчет Мирканто. Какой у них договор? Есть ли вообще некое соглашение между Азардом и этой любительницей ультранасилия? Потому как за прошедшие дни я узнал много нового про её возможности. Учитывая размах и географию распространения культа, может оказаться, что Хрустальная Гробница не самая большая потенциальная проблема Империи со стороны магов. Хотя Мирканто маг очень условно. Рене Лания лишь одна из ее масок.

От размышлений меня отвлек адепт-куратор. Я уж думал он хочет поторопить нас на собрание, однако чародей задал довольно неожиданный вопрос:

– Извините, уважаемый стратег, а вы случайно не знаете когда вернуться остальные участники имперской делегации?

Остальные участники? Вернуться? Я был не в курсе о чем он, но решил не подавать вида и уточнил:

– О ком конкретно речь?

– Речь о трех участниках: Иворна Сандисе, Радане и Покорде бар Сауре.

– Они разве не предупреждали вас когда вернуться? – продолжил блефовать я.

– Предупреждали, но… Должны были вернуться вчера.

– Возможно, задержались, – пожал я плечами. – У меня сейчас нет прямой связи с триумвиром Сандисом. Но если он задержится слишком сильно, то попробую что-нибудь предпринять.

Тем более мне самому интересно куда он сдриснул в компании своих прихвостней.

– Кроме того… – продолжил я. – Разве его не ваши должны забрать? В смысле вы уже отправили за ним летучий корабль или химеру?

– Нет, – возразил адепт. – Стратег Сандис покинул Изумрудные Сады самостоятельно.

Весело ушагал за горизонт с котомкой на плече? Едва ли. Не Мирканто ли его в речку утянула? Зиккурат то большой. Могли там разминуться. Тем более я около суток находился в отключке.

– Ладно. Извините за беспокойство, – вздохнул адепт. – Временно исключим данных стратегов из жеребьёвки.

После разговора с адептом я решил обратиться к Церту насчёт Сандиса. Тот ничего не знал. Иворна оставил ему записку, что его не будет несколько дней, а потом он, вероятно, продолжит участие в Турнире.

– И у меня ощущение, что именно на слове «вероятно» был сделан акцент, – закончил свои рассуждения Церт.

Значит, может слиться с Турнира? Только зачем? Нарисовались какие-то новые дела и более перспективные направления козней.

На собрании Сандис, действительно, не появился как и его ближайшие прихлебатели. Все остальные были в сборе, не считая Кастоса. Пестрые придворные, чиновники и прочие не стратеги взволнованно щебетали по углам. Их можно было понять. Обычно подобные люди далеки от войны. Она для них раскрывается в страшных слухах и героических эпосах. А тут их будто бы привели в зоопарк войны. Все безопасно, стерильно, за стеклом.

Чародей на сцене приступил к объявлению новых пар участников. Делал он это с надлежащей тщательностью, постоянно сверяясь со списком.

– А где вы были? – полушепотом спросила Орина, пока до нас не дошла очередь.

– В крайне гадком месте. Потом как-нибудь расскажу. Намного интереснее куда делись мой друг Иворна и твой друг Радан.

– Возможно на Севере проблемы? – предположила девушка.

На Севере проблемы. Это верно. Что если Сандис и компания отправились туда разбираться с кербрийцами? Черт. Это надо как-то проконтролировать. Вроде бы новых оповещений по агентурным миссиям сейчас нет, но возможно мои люди пока не в курсе подкрадывающегося писца.

Тем временем чародей объявил:

– Михаир Лиардиан из Империи Рег против Артабарда бар Кинада из Шадда.

По залу прошел возбужденный шепоток. Многие здесь воспринимали меня как знаменитость. Одного из фаворитов мероприятия. А тут ещё мне попался противник из враждебной фракции. Зрители могут рассчитывать на ожесточенное противостояние.

Теперь надо выбрать карту.

Я попытался визуально оценить противника. Он явно не кочевник. Из старой знати судя по относительно не смуглому лицу. Из Сейда, где больший упор на пехоту, или центрального Шадда? Хм. Да без разницы. У Шаддинцев традиционно сильная кавалерия, но и пехота тоже ничего. Думаю, враг сможет подобрать свою гвардию под карту. Если поле боя будет неподходящим для конницы, то возьмёт тяжёлую пехоту.

Значит меня устроит практически любой вариант кроме совсем уж плохо проходимой местности. Второго раунда в Сырых лесах мне совсем не хочется. Иначе бой будет очень непредсказуемым, а потери могут оказаться внушительными.

Итого я забанил:

Сырые леса

Рисовые поля

Дельта, острова и крокодилы

Враг же убрал карты:

Разделённые рекой

Арена жертвоприношений

Кривые низины

Чародей бросил жребий и объявил:

– Сухая равнина!

Помню ее. Одна из самых простых по рельефу карт. Название не врет. Это, действительно, равнина и она довольно сухая. Ни болот, ни речек, ни ручьев. Каких-то укреплений тоже не наблюдалось. Идеальное место для использования кавалерии.

Сегодня надо будет пересмотреть и поменять по необходимости состав армии. Ноция в ней больше не будет. Я бы сам его не пустил, но теперь это не позволяют правила. Якши и такое количество лучников нам тоже больше не нужны, зато пригодились бы скорпионы или стационарные арбалеты.

Я ощутил как в висках пульсирует боль. Это отвлекло меня от мыслей о предстоящем сражении. Поймал на себе внимательный и недобрый взгляд черных глаз будущего соперника. Не молод, судя по седине в бороде. Однако играть в гляделки у меня не было настроения и мотивации.

Ксерион что-то говорил Келиму, Орина что-то шептала мне. Про свой пятнадцатый уровень, кажется. Сосредоточиться не получалось. Я был не совсем здесь. Вокруг роскошный зал, залитый солнцем и полный человеческих голосов. Однако часть меня будто бы осталась в душном полумраке древнего зиккурата. Могилы Ксигона и тысяч других несчастных, где ещё теплится жизнь в теле Касс. Теплится, но неумолимо гаснет. А другая сторона меня смотрела куда-то в холодную даль Кербрии. Туда, где у жертвенного камня Старика, стоит чаша, наполненная кровью и трещины ползут по ее черным стенкам.

Я близко.

Близко к обретению новой силы, но вопрос какой она будет? Чем и кем я стану? Это решится во время следующего визита к Мирканто.

По итогам жеребьёвки Орине попался кто-то из Сулима на послезавтра. Едва ли смогу присутствовать. У меня опять возникает стойкое ощущение провала на линии жизни. Это не обязательно означает гибель. Скорее неопределенность. Мрак, скрывающий развилку будущего. А ещё мне не давало покоя некое подозрение, но будто что-то мешало ему оформиться в цельную мысль и показать мне всю картину.

Так. Надо собраться. Какие бы не были отвлекающие факторы, но я должен провести грядущую битву достойно. Этого требуют мой долг перед людьми и перед богами. В конце концов мне приходилось командовать с гораздо более отвлекающими факторами. Болезни, попытки покушения, превращение в нежить.

– Все нормально? – спросила Орина. – У вас очень мрачный вид.

– Ага. Уже где-то года полтора как, – ответил я.

После завершения собрания, решил немного отдохнуть, а потом отправиться к войскам и заняться редактированием состава армии. Сон сразил меня как стрела охотника поражает беспечную лань. Я задремал сидя и наблюдал видение, которое уже являлось мне когда-то.

Бурлящее море. Волны идут по кругу, словно ввязавшись в безумный хоровод. Посреди морской пучины раскрывается гигантский водоворот. Пасть Таргара либо ее подобие. Свет земного солнца не может добраться до его недр. Там чернеет непроглядная темнота.

«Неспокойны древние кости». – услышал я в шепоте волн. – ' Шевелятся под покровом земли. Дрожат скалы, дрожат горы'.

Солнце ярко вспыхнуло и тут же потускнело. Его быстро скрыли облака, обратившиеся сплошным покровом. Затем по темной пелене небес пошли ярко-зеленые трещины. Небо рассыпалось. Его исполинские осколки падали в море. Обратная их сторона была зеркальной. А за треснувшими небесами мне открылся набор переплетающихся образов. Настолько яркий и пестрый, что даже мое привыкшее к созерцанию битв восприятие не сразу разобралось в содержании картины. Я видел скульптурные портреты триумвиров. Белые, высеченные в некрашенном мраморе или гипсе образы меня, Сандиса и Карра. Каждый обрамлен лицами и телами тысяч связанных с нами людей. Все кого я знал, а также ещё больше незнакомых мне людей.

«Три человека, три призрака, три проклятья!» – гремело в звоне осколков небес.

И я заметил, что за каждым лицом триумвира скрывается другое. Тусклый, призрачный образ, детали которого нельзя было разобрать.

Я проснулся или вернее сказать очнулся. Жаркое южное солнце припекало голову. Небо было совершенно цельным и не пыталось трескаться. В дверь комнаты постучал один из превенторов. Похоже за нами прислали платформу. Вовремя проснулся. Пора отправляться к войскам.

Примерно через сорок минут я уже был в лагере, а кураторы из числа магов ожидали моих решений относительно состава войска.

Под какого врага мне адаптировать армию? Хм. Полагаю, у шаддинца будет либо классическая их конная армия, либо комбинированная, где пехота и кавалерия сыграют равнозначно важную роль. В первом случае он может:

Используя небольшой, но мощный отряд конницы постараться наносить сокрушительные удары по наименее стойкой пехоте. Таким способом подготовиться к бою строй на строй или вообще избежать его. Нанести несколько ударов и уйти в оборону, чтобы выиграть по очкам.

Начнет с обстрела конными лучниками? Сомневаюсь, что враг будет делать на них большой упор. Для их эффективной реализации придётся слишком много ресурсов отдать на стрелы. Какие-то шаддинцы мой бой с Кохоразоной точно смотрели. Значит видели, что стрелковая армия против тяжелой пехоты здесь работает со скрипом. Сулимских наёмников, конечно, можно размять обстрелом. Но даже они у меня уже не такие хлипкие как в первом бою.

Так что, если шаддинец решит опереться на конницу, то, полагаю, это будут ударные всадники. От данного предположения и будем отталкиваться.

Я взял чистый лист, кажется, папируса судя по фактуре, и начал записывать текущий состав армии. То, кем я воевал в сырых лесах. Затем перечеркнул все это и понял, что лучше ориентироваться на список армии из первого сражения. Там было войско более приспособленное к полевым баталиям. От него будет отталкиваться.

Там у меня были:

Гвардия из легионеров – 300

Сэйфские копейщики – 100

Сэйфские всадники-загонщики – 200

Наемные цестинские гоплиты – 320

Наемные цестинские пельтасты – 120

Сулимские наемные копейщики – 1120

Сулимская легкая пехота застрельщиков – 480

Сулимское ополчение пращников – 240

Итого: 2580 пехоты и 300 конных.

Для начала избавимся от легких сулимских застрельщиков. Уберем три отряда из четырех, высвободив 630 условных монет. За доплату в 380 поменяем один сейфский отряд конных лучников на копейщиков. Мне может понадобиться больше ударной кавалерии. За 200 монет берем 2 полибола. Хм…

Взять больше гоплитов? Разменять массовую, но менее подготовленную армию на более профессиональных наемников? Черт. Есть такая мысль, но слишком малочисленное войско будет очень уязвимо для нескольких ударов конницы.

Сколько катафрактариев сможет взять с собой враг? Сотню максимум. Таковы ограничения Турнира. Это грозная сила в наших условиях, но у нее конечный запас «прочности». Сколько ударных атак они смогут провести до того как лошади устанут? Едва ли больше трех-четырех. Дальше их эффективность будет заметно падать. Армия с большим запасом массы может выдержать эти удары, если не накроет паника. А вот малочисленный элитный отряд рассыпется, когда потеряет заметный процент воинов.

Значит не будем слишком разменивать массу на качество.

Далее – заменим цестинских пельтастов на 10 скорпионов. По стоимости они равноценны. Вот уже какая-никакая полевая артиллерия есть.

Итого получается:

Гвардия из легионеров – 300

Сэйфские копейщики – 200

Сэйфские всадники-загонщики – 100

Наемные цестинские гоплиты – 320

Сулимские наемные копейщики – 1120

Сулимская легкая пехота застрельщиков – 120

Сулимское ополчение пращников – 240

Скорпионы – 10

Полибол – 2

Итого: 2100 пехоты и 300 конных.

Вот эта армия мне уже кажется более-менее приемлемой. Достаточно многочисленная, но имеет элитные соединения.

– А зубастой не будет? – спросил Ган, имея в виду Луну.

– Нет.

Пусть гибриды типа Луны не под запретом, однако толку от нее в бою против шаддинцев на просторных равнинах будет мало. Порывами ветра боевых скакунов не напугать. Может, ведьма бы успела кого-то из всадников ударить током, но остальные её тут же сомнут.

– Жаль девчонку, – продолжил свою речь Ган. – Она ничего была хоть и с арены. Старалась.

Хотелось возразить, что Касс ещё жива, но едва ли её состояние сейчас можно назвать жизнью. Она лежит в могильных чертогах, где правят смерть, жестокость и коварство. Явления, которые воплощает в себе Мирканто. Вернётся ли Касс оттуда? Если да, то человеком быть перестанет. С этим придётся смириться.

Уже в кромешной тьме я вернулся к нашему флигелю дворца, а затем долго не мог уснуть. Более всего не хотелось, чтобы сработали Чужие Сны и мне предложили эпизод из памяти Касс.

Как назло сработало. Однако я специально выбрал в качестве донора памяти не Касс, а Таркуса Дарена. Мне показали как он, в сопровождении своего небольшого отряда, идет по улице Геларда.

Один из крупнейших городов Севера. Ныне он находился во власти Хрустальной Гробницы. Над стеной мерцал красноватый магический барьер, как бы продолжавший ее ввысь. Думаю, именно поэтому летучие твари Порчи ещё не доконали город. Впрочем, судя по народу на улицах, этот город уже не так просто доконать.

– Наемники, убийцы, колдуны, – задумчиво произнес Таркус, осматривая пестрые ряды вооружённых прохожих. – Откуда их здесь столько? Я думал имперско-шаддинская война выгребла всех.

Ему ответил колдун ти-шадайского происхождения, с которым они встретились на реке.

– Мир больше, чем может показаться, уважаемый Таркус. Кроме того, некоторые маги имели долгую историю сотрудничества с наемниками. Они теперь используют старые контакты для пополнения гарнизона Геларда.

– И зачем вам военная сила?

– Военная сила? Слишком громко сказано. Нам часто бывает нужна защита при визитах в опасные и отдалённые регионы.

– Ага, – кивнул Таркус. – Север теперь самый опасный из них и вы сюда свезли всех своих молодцов. Но для чего? Собираетесь воевать с нечистью?

– Для нас это, прежде всего, вопрос исследований. Если эту, как вы говорите нечисть, удастся победить, то для данной цели потребуется больше, чем просто наемники.

– Эй, старик! – донеслось с другого конца улицы.

Таркус обернулся. К нему спешил Ликид, один из командиров экспедиции.

– Ну что там?

– Высадились. Может быть, неделю назад или раньше. Но далеко отсюда. Они ближе к Бьорторну.

Речь шла, разумеется, о высадке кербрийцев, с которыми должен был связаться Таркус.

– Вот же ж! – выругался имперец. – Надо было ждать там. Теперь плыть обратно.

– Вы поступили очень правильно, добравшись сюда, – спокойно возразил ему колдун. – Около Бьорторна вы могли бы просто не дождаться нужных вам людей. Здесь самое безопасное место по эту сторону Лимеса.

– И все же нам нужно уходить. – ответил Таркус. – Мы сюда приперли не из любви к изучению нечисти. Есть дело. Важное. Через сколько часов будет готов корабль? Ликид?

– Провалиться тебе на этом месте, старик. Возможно, все эти дикари уже мертвы. Неделю продержаться за городскими стенами сейчас может не каждый.

– Мертвы? Да какая мне разница! Если так, то я должен увидеть их трупы и плюнуть на них. Только потом мы сможем вернуться. Когда дело будет сделано. Так что, готовь корабль, пацан. И попробуй нанять кого-нибудь в порту. Сдаётся мне, обстановка тут с каждым днем дерьмовее.

– Я могу свести вас с парой человек, – кивнул колдун. – Подозреваю, на кого вы работаете. Не лишним будет оказать помощь такому человеку.

– Думаешь, будет ответная благодарность? – скривился в подозрении Таркус.

– Думаю, он один в силах остановить гибель этих земель, – ответил ти-шадаец. – Этих и многих других.

Видение оборвалось. Я проснулся за несколько часов до рассвета. Но уже пора было вставать. Собираться на сражение.

Вскоре я снова был на деревянной трибуне, возведенной около границы поля боя. Сухие равнины раскинулись вокруг. Чередующиеся пятна зелёного и желтого. Сколько же здесь свободного пространства. Отвык уже. В рамках Сулима это место было довольно пустынным, напоминая мне о степях Бер-Шадда. Возможно здесь были какие-то проблемы с грунтовыми водами или же местные замучали землю выпасом скота. Судя по обилию засохших деревьев в северной части карты когда-то тут хватало растительности.

Я выслушал пожелания удачи от Орины, Севидия и Октана, а затем перешёл в режим стратегии.

По жребию мне выпало начинать с южного края карты. Это даже хорошо. Там почва была не такой сухой и облака пыли не будут меньше мешать в случае марша.

Я выбрал в качестве места для построения юго-восточный угол карты. Край поля боя будет прикрывать правый фланг, а на левом поставлю гвардию и кавалерию. Перед строем расположим орудия, перемешать которые будут помогать пращники и застрельщики. Уже практиковали такое. Задача стрелковых формаций – двигаться вдоль строя, чтобы атаковать наступающую конницу врага, не слишком к ней приближаясь и находясь под защитой пехоты.

Враг начинал на более сухом севере. Теперь я мог наконец увидеть его армию, адаптированную под меня. Думаю, он набирал войско исходя из этого принципа.

На поле боя со стороны шаддинца вышли:

Пуштигбан 30

Катафрактарии 20

Шаддинские тяжелые саваран 50

Сэйфские копейщики 300

Наемные цестинские гоплиты – 320

Сулимские наемные копейщики – 960

Сулимское ополчение пращников – 240

Онагр – 8

Полевые укрепления, стационарные щиты – 60

Итого: 1520 пехоты и 400 конных.

Комбинированная армия. Примерно пополам стоимость распределена между кавалерией и пехотой плюс еще небольшой, но весомый кусок вложен в артиллерию и полевые укрепления.

Что интересно, из сотни его тяжёлых всадников катафрактариями и пуштигбан были лишь половина. Похоже элитной конницы просто не хватало на всех стратегов. Как и я, шаддинцы взяли сюда ограниченный контингент. Возможно, сегодня сражается Ксерион и часть конницы нужна ему. Однако даже тяжёлые шаддинские саваран по местным меркам – очень мощная кавалерия.