Текст книги "Стань моей (ЛП)"

Автор книги: Лора Павлов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 15 страниц)

– Скажу прямо, Джейс, это не такая простая история, – он вздохнул. – С опекой всегда тонкие моменты. Мать, даже потерявшая опеку, редко лишается всех прав на детей. Если она докажет суду, что изменилась, может подать на совместную опеку.

– Что за хрень? – я провёл рукой по волосам. – Она же сама от этого отказалась.

– Погоди, не кипятись. Это не значит, что всё решено. Она пока ничего не подала, адвоката не нанимала – по крайней мере, мне никто не звонил. Думаю, это просто очередной номер Карлы. Поиграет в заботливую мать и исчезнет. Она ведь не живёт постоянно в Хани-Маунтин, верно? Работы у неё нет?

– Нет. Появилась буквально вчера. Сказала, что ищут дом, но, думаю, врёт. Здесь у неё ни семьи, ни друзей, кто бы ей помог.

– Хорошо. Значит, действуем аккуратно. – Он поднял ладони, когда я открыл рот, чтобы возразить. – Послушай. Полная опека значит, что все решения за детьми принимаешь ты. Но это не отменяет её права на встречи. Не стоит загонять её в угол, если она решит подать в суд, всё может быстро обернуться против тебя. В Калифорнии суд в первую очередь стремится дать детям возможность общаться с обоими родителями, если нет зависимости, насилия или угрозы.

– Она бросила своих детей. Мы не слышали о ней полтора года, – процедил я, вставая и начиная ходить по кабинету.

– Я на твоей стороне. Но суд смотрит на это иначе. Если она хоть что-то предпримет, чтобы «исправиться», они рассмотрят. Поэтому советую пока быть вежливым. Её хватка долго не держится. Можно предложить встречи под присмотром – в парке, кафе, с назначенным сопровождающим. Пусть немного покривляется, покажет шоу перед новым бойфрендом и исчезнет.

– Иного выбора у меня нет, да?

– Выбор всегда есть. Можно отказать ей во встречах, но если она решит бороться, всё осложнится. Конечно, суд учтёт, что она бросила детей. Ты был их опорой. У тебя хорошие шансы, даже если дойдёт до суда. Но мой совет – держись спокойно. Дай ей немного свободы и, скорее всего, она снова сбежит.

Я стиснул челюсть, но кивнул.

– Ладно. Сделаю, как ты говоришь. – Мне это не нравилось. Всё это будет играть с головами моих девочек. Пейсли всё чувствовала, всё понимала – значит, встречи должны проходить под контролем. Не только сопровождающего, но и меня самого.

– Отлично. Я попрошу назначить Эвелин Ричардс судейским наблюдателем. Она лучшая. Всё будет безопасно. Встречи можно проводить в людных местах, ты сможешь быть рядом. Я сам всё организую. Думаю, это быстро закончится.

Я кивнул и остался сидеть, пока он набирал номера – сначала Карлы, потом Эвелин.

Тошнотворное чувство поднималось в груди. Но я, черт возьми, надеялся, что он прав.

И что она снова уйдёт, как и в прошлый раз.

13 Элан

Было тихое утро. Пейсли в школе, Хэдли я только что уложила спать. Обычно в такие дни я пишу, у меня ведь формально выходной, но сейчас я вся на нервах, жду, когда Джейс вернется из офиса своего адвоката. Поэтому вместо этого я листала каталог с костюмами на Хэллоуин. Девочки выбирали, кем хотят быть, а я пообещала просмотреть страницы, которые отметила Пейсли.

Дверь открылась, и я подняла голову – Джейс вошел в дом.

Он выглядел до смешного хорошо. На нем была белая рубашка, вся измятая, но от этого еще более притягательная, и потертые джинсы. Волосы растрепаны, будто он опять таскал себя за них, как обычно. Голубые глаза нашли мои, и он, вытащив руку из-за спины, протянул мне охапку полевых цветов.

Я рассмеялась:

– Это что еще такое?

– Сорвал по дороге. Мирное предложение за вчерашний вечер. Я тогда всё неправильно сделал.

– Злишься, что поцеловал меня? – я закатила глаза.

– Нет. Злюсь, что остановился. – Он положил цветы на стол, поднял меня со стула и усадил к себе на колени.

– Что это значит? – я положила ладони поверх его рук, обвивших меня. Он уткнулся носом в изгиб моей шеи.

– Понятия не имею, черт возьми. С возвращением Карлы всё стало запутанно. Уинстон считает, что нужно держаться с ней вежливо и разрешить ей видеться с девочками при надзоре, назначенном судом. Думает, она быстро снова исчезнет, и мы сохраним спокойствие.

Я чуть повернулась в его объятиях, чтобы видеть его лицо.

– А ты согласен с этим?

– Нет. Но он говорит, если я начну давить, она может пойти в наступление. Выходит, то, что у меня единоличная опека, не мешает Карле добиваться права на свидания. Она и за совместную опеку может зацепиться и тогда всем будет не сладко. – Он убрал прядь с моего лица, и от прикосновения его мозолистой ладони по моей коже пробежала дрожь.

– И как ты к этому относишься? – я провела пальцами по его волосам.

– У меня нет выбора. Всю дорогу домой я думал, чем вообще могу управлять в своей жизни. Я готов снова начать жить. Я так давно себе этого не позволял, понимаешь?

– Это правильно, – я улыбнулась.

– Ты – правильное решение, Солнышко. Глупо было отталкивать тебя. Я поговорил об этом с твоим отцом.

У меня отвисла челюсть.

– Что? Правда? И что он сказал?

Он фыркнул:

– Звучишь так, будто удивлена.

– Еще бы! Я не могу добиться от тебя даже признания, что я тебе нравлюсь, а тут ты идешь к моему отцу?

– Конечно, нравишься. Очень. Даже слишком. – Он прочистил горло. – Но я к нему не ходил – это он сам подошел ко мне. Он всё видит. Да все видят.

– Что – всё?

– Вот это, – он махнул рукой между нами. – Нашу связь. Это притяжение.

– И что он сказал? Он был зол?

– Нет. Сказал, не стоит начинать, если я не настроен всерьез. И он прав. Мы ведь дружим семьями, и если это просто увлечение, лучше не лезть. Если же что-то настоящее – другое дело.

– И что ты ему ответил? – сердце колотилось с каждой его фразой.

– Сказал, что не думаю, будто достоин тебя. До сих пор так думаю. Но уйти от этого не могу. И, черт возьми, не хочу.

Я прикусила губу и покачала головой:

– Пора уже.

Он рассмеялся:

– Прости, что заставил ждать.

– Ну, ты же старенький, да? Скорости от тебя не ждала.

Он обхватил мою голову, запутался пальцами в волосах, удерживая в дыхании от своего рта:

– Старенький, значит? Это просто значит, что я опытнее.

– После того поцелуя спорить не буду.

– Если бы ты знала, что я хочу с тобой сделать, Эш… сколько раз я представлял тебя, – прошептал он.

– Так вот почему ты всё время говорил, что идешь в душ? – я хихикнула.

Он провел языком по губам, и я заерзала на его коленях – мне до безумия хотелось, чтобы он снова поцеловал меня.

– Я думал о тебе повсюду. – Его губы накрыли мои, и я утонула в этом поцелуе. Его язык касался моего, исследовал, требовал, жаждал меня так же сильно, как я его.

Я переместилась, оседлав его, и он поднялся, не разрывая поцелуя. Мои ноги обвили его талию, и, не отпуская, он понес меня наверх, захлопнув дверью спальню, прежде чем опустил меня на кровать.

– Ты уверена, что хочешь этого? Это твой последний шанс остановиться, пока мы не переступили черту, – хрипло произнес он, глядя на меня так, будто пытался запомнить каждую черточку.

– Я хочу всего, Джейс. Всего с тобой.

– Черт. Ты сведешь меня с ума, Солнышко, – прошептал он. – Когда ты уложила Хэдли?

– За пару минут до того, как ты вошел.

Он кивнул, усевшись на колени по обе стороны от меня:

– Значит, у нас около получаса.

Я распахнула глаза:

– Тебе нужно больше времени?

– Я хочу не спешить. Почувствовать вкус каждого сантиметра твоего тела. Заставить тебя кончить от моих пальцев, языка, а потом и члена.

У меня перехватило дыхание.

– Что, твои книжные герои не разговаривают так грязно? – рассмеялся он, скользнув пальцами от моих губ по шее, вниз к вырезу майки, остановившись между грудей.

– Нет, но теперь у меня будет материал. Мне нравится слышать, чего ты хочешь.

– Да? А чего хочешь ты, Солнышко?

– Только тебя. Я давно этого хочу. – Глаза защипало от нахлынувших чувств. Всё это наконец происходило. Сколько раз я думала, что уже никогда не произойдет.

– Ты такая чертовски нежная. Я не хочу торопить тебя. Мы можем идти медленно, как тебе нужно.

– Я устала ждать, – я потянулась к его рубашке, дернула и притянула ближе. – Хочу тебя.

Его губы обрушились на мои, колено раздвинуло мои бедра, и он прижался ко мне всей своей твердостью. Я извивалась под ним, как кошка в течке. Никогда еще я не хотела кого-то так сильно.

Пальцы путались в пуговицах его рубашки, пока он целовал меня до головокружения. Потом он резко откинулся назад, схватился за края ткани и рывком распахнул рубашку – пуговицы разлетелись по кровати и полу.

Я рассмеялась и покачала головой:

– Определенно вставлю это в книгу.

Он улыбнулся, стянул рубашку и бросил ее на пол:

– Чую, малышка проснется пораньше, чтобы напакостить мне. Я уже несколько месяцев страдаю от чертового воздержания. С того дня, как ты поселилась у меня в голове.

– Ну, это нельзя оставлять без внимания. Придется обойтись без всех твоих грязных фантазий о том, как ты заставишь меня стонать, и ограничиться основами, – я лукаво приподняла брови. – Потому что мне нужен ты прямо сейчас, Джейс Кинг.

Он потянулся к подолу моей майки, и я приподнялась, позволяя снять ее через голову. Его пальцы скользнули по белому кружеву моего бюстгальтера, потом сдвинули ткань с одного плеча, и его губы накрыли мой твердый сосок.

Воздух вырвался из груди, тело заполнило томительное желание. Его язык дразнил и ласкал, и я выгнулась дугой. Он расстегнул застежку за спиной и подарил второй груди ту же пытку наслаждением.

– Знаешь, сколько раз я думал об этих идеальных грудях?

– Скажи, – я поддразнила.

– Каждый день, – прошептал он. – Месяцами. Каждую ночь. Каждый душ. Каждый раз, когда ложился спать после того, как ты бывала здесь. Когда чувствовал твой запах на простынях, сжимал член и представлял эти идеальные груди.

Я закрыла глаза – это было почти невыносимо.

Жажда. Желание.

До него у меня было всего двое мужчин. Всё было… нормально. Ничего особенного. Я думала, хороший секс существует только на страницах любовных романов, которые я читаю.

Но Джейс Кинг был воплощением мечты. Настоящий мужчина – мужественный, притягательный, потрясающий отец. Верный и до безумия защищающий своих.

И при этом – просто невыносимо горячий.

Такого я еще не испытывала.

– Пожалуйста, – прошептала я. – Она скоро проснется.

Он отстранился, взгляд пылал.

– Черт. Ладно. Но имей в виду – мы просто пропустим пару этапов, потому что я хочу быть в тебе прямо сейчас. И я не позволю какой-то малышке помешать этому своим «пора обедать».

Я не сдержала смешок, когда он потянулся к тумбочке и достал из верхнего ящика презерватив. Потом медленно расстегнул мои джинсовые шорты и стянул их с бедер.

Я затаила дыхание, когда он наклонился и прикоснулся губами к кружеву моих трусиков, поцеловав меня прямо через ткань, а потом отстранился.

– Я вернусь к этому, когда у нас будет больше времени.

Я кивнула, когда он стянул с меня кружево. Лежала обнаженная, наблюдая, как он сбрасывает джинсы и боксёры, и ткань скользит по его сильному телу. Он провел языком по губам, и я замерла, видя, как он натягивает презерватив на свой плотный, большой член. Его мускулистая грудь и рельефный пресс пересушили мне горло.

Черт.

Меня пугал его размер? Его красота? Его желание?

Нет. Ведь это был Джейс. Я знала – вместе мы будем идеальны.

Он придвинулся и устроился между моих ног.

– Когда ты тогда случайно застала меня в душе, в свой первый день работы… черт, я тысячу раз прокручивал это в голове. Как сильно я хотел тебя уже тогда и с тех пор каждый день. Как ты смотрела на меня тогда. Как смотришь сейчас. Я этого не заслужил. Но, клянусь, постараюсь не всё испортить.

Я улыбнулась.

– Ты бы и не смог, даже если б захотел.

– Ты уверена?

– Никогда в жизни не была так уверена, – прошептала я, когда он подался ближе. Кончик его члена скользнул к моему входу, и я зажмурилась от ожидания.

– Нет. Смотри на меня. Я хочу видеть тебя.

Мои глаза распахнулись от его тихого приказа, и он поймал обе мои руки, подняв их над головой. Наши пальцы переплелись, пока он медленно входил в меня, не отводя взгляда. Он следил за каждым моим движением, убеждаясь, что мне не больно.

– Всё в порядке? – прошептал он.

– Да. Не останавливайся.

– Я никогда не остановлюсь, Солнышко, – сказал он и накрыл мои губы своими, заполняя меня до конца. Я ахнула ему в рот.

Это было и больно, и блаженно.

Та самая, правильная боль.

Он все так же держал мои руки над головой, пока начинал двигаться – медленно, размеренно, будто исследуя меня заново.

– Такая чертовски красивая, – выдохнул он. – Я схожу по тебе с ума.

Я не могла ответить – удовольствие смыло все слова. Мысли исчезли. Тело выгибалось навстречу каждому его движению, бедра подстраивались под его ритм.

Мы двигались идеально – как я и знала, что будет.

– Я тоже схожу по тебе с ума, – выдохнула я, чувствуя, как тело накрывает жар, какого я никогда не знала.

Он тихо усмехнулся:

– Вот так, малышка. Сейчас я заставлю тебя почувствовать, как это – по-настоящему хорошо.

Он уже заставлял. Всё мое тело дрожало от наслаждения.

Мы двигались в одном ритме, бесконечно, будто время остановилось. Я не отводила взгляда. Его губы вновь нашли мои – поцелуй стал мягче, глубже. Его язык двигался медленно, проникая и уходя, и я уже не видела ничего, кроме него.

– Джейс, – выдохнула я, когда его рука нашла самую чувствительную точку и начала двигаться именно там, где я нуждалась в нем больше всего. Он ускорился, подстраиваясь под мой ритм. Я задыхалась, ловя воздух.

– Кончи для меня, Солнышко, – прошептал он мне в ухо, и я взорвалась.

Вспышки света и жаркие языки пламени ослепили изнутри, тело содрогалось от невыносимого наслаждения. Я продолжала двигаться навстречу, и он двинулся снова.

Раз.

Еще раз.

И вместе со мной сорвался в бездну, выкрикнув мое имя, пока наши тела сталкивались, отдаваясь последним волнам блаженства.

Я никогда не чувствовала ничего подобного.

И не хотела, чтобы это когда-нибудь кончилось.

Он опустился вперед, отпуская мои руки, но уперся ладонями в матрас, чтобы не придавить меня. Потом перекатился на бок и притянул меня к себе.

– Всё в порядке? – спросил он, приподнимая мой подбородок, заставляя взглянуть ему в глаза.

– Никогда не было лучше, – прошептала я.

– Не кусай нижнюю губу, Солнышко. Я уже снова возбуждён. – Он вышел из меня и направился в ванную, чтобы выбросить презерватив.

Через минуту он вернулся и лёг рядом. Его пальцы скользнули вдоль моей спины, и я устроилась у него на груди.

– Это было невероятно, – прошептала я. – Со мной такого никогда не было.

Он крепче обнял меня.

– Поверь, со мной – тоже. Даже близко ничего подобного.

– Вави? – донёсся из комнаты Хэдли сонный зов. Девочка всегда просыпалась не сразу, но этим она давала знать, что процесс пошёл. Я подпрыгнула и кинулась в ванную. За спиной послышался смех Джейса, и через секунду он появился в дверях с моими вещами в руках.

– Это просто пытка. Я только что снял всё это, а теперь ты снова надеваешь.

– Зато скоро сможешь снять ещё раз, – поддразнила я, приводя себя в порядок и натягивая белье под его пристальным взглядом.

Он тихо застонал и стал одеваться сам, доставая из комода футболку – рубашку он, разумеется, разорвал в пылу страсти.

– Я выйду первой. А ты пока останься, – сказала я на ходу, но он поймал меня за руку и притянул обратно.

Прижал к комоду, глядя в упор:

– Я твоя грязная тайна?

Я рассмеялась:

– Грязный – это точно.

Он прикусил мою нижнюю губу, и я потянулась к нему, жадно отвечая. Хотелось еще.

Как вообще может хотеться еще?

– Ей три года, – напомнил он, лаская мою щеку. – Она только научилась ходить на горшок. Сомневаюсь, что она сейчас нас анализирует.

– Всё равно надо сесть и решить, как мы будем это объяснять, – пожала я плечами. – Пейсли уже достаточно взрослая, чтобы понять.

Он усмехнулся и покачал головой:

– Господи, какая ты милая. Хочешь, чтобы всё было официально, малышка?

Я запрокинула голову, и его губы нашли мою шею.

– Да.

– Вави? – снова позвала Хэдли, и я оттолкнула Джейса, бросившись к двери.

– Подожди пять минут. Я приготовлю ей обед.

Он кивнул, приподняв подбородок и подмигнув. Я, раскрасневшаяся, отмахивалась от жара ладонью, пока спешила в комнату Хэдли.

Она уже сидела в кровати, два пучка, что мы сделали утром, едва держались – один сполз к уху, другой почти выпал из резинки. Она протянула ко мне руки, и я подняла ее, понесла вниз.

– Голодная?

– Обед?

– Почти. Новое слово, да? – я усадила ее в стульчик и наклонилась, открыв рот, чтобы показать, как поставить язык к верхним зубам. – Лллл-анч.

– Вууу-анч.

Я улыбнулась и повторила показательно. Мы занимались этим каждый день. У меня в детстве тоже были проблемы с произношением, и я знала, как важно уметь быть понятым. Хотелось помочь ей.

Повернувшись, я увидела полевые цветы, которые принес Джейс, на столе. Взяла их и поставила в маленькую вазу. В животе затрепетало – стоило вспомнить, что между нами произошло.

Я прикрыла рот ладонью, зажмурилась, вспоминая, как он прикасался ко мне. Как заставлял чувствовать.

Чья-то ладонь легла мне на бедро, и я вздрогнула, когда его губы коснулись уха.

– Думаешь о том, что мы только что сделали?

– Папа! – позвала Хэдли, и я тут же смахнула его руку и метнула взгляд, который ясно говорил: мы еще не решили, как с этим быть.

Он рассмеялся, поцеловал меня в щеку и подошел к дочери, подхватив её на руки.

Я просто стояла и смотрела на них.

Я была полностью, безнадежно, бесповоротно влюблена в этого мужчину.

14 Джейс

Я сидел на скамейке в парке и наблюдал, как Эвелин Ричардс толкает Хэдли на качелях, а Пейсли то и дело косится на меня. Между нами было метров шесть, и меня бесило, что я вообще обязан позволять всё это.

Карла подошла и не одна. С ней был какой-то мужик, чуть выше её ростом и совсем не такой, каким я ожидал его увидеть. В рубашке с воротником, в строгих брюках, аккуратный, весь из себя приличный. Рядом с ним шел мальчишка, чуть постарше моих девочек.

Что, мать его, это вообще такое? Она притащила с собой готовую «семейку» и вот так собиралась проводить время со своими дочерьми?

Эвелин стояла рядом с Пейсли, та выглядела явно напряженной, и я едва не вскочил. Мальчишке, судя по виду, лет десять, и я ни хрена не понимал, что происходит.

Похоже, Эвелин выговаривала Карле – плечи у неё были расправлены, лицо недовольное. Она указала в мою сторону, и вся компания обернулась. Мужик поднял руки, как бы показывая, что всё спокойно, и, взяв мальчика, направился прямо ко мне.

Что за черт?

Я не был в настроении приветствовать нового кавалера Карлы.

– Вы Джейс? – спросил он, а его сын улыбнулся.

Я поднялся.

– Да.

– Привет, я Кэлвин. А это мой сын Доусон, – он протянул руку, и я, хоть и без особого желания, ответил тем же. Не собирался устраивать сцену при ребёнке. Мне важно было одно – чтобы с моими девочками всё было в порядке.

Я снова сел и стал наблюдать. Пейсли демонстративно игнорировала Карлу, а Хэдли, хоть и выглядела неуверенно, всё же тянулась к ней. Но надо понимать – девчонка всё еще каждый вечер в ванной искала свой «пенис», так что осознанностью она не отличалась.

– Спасибо, что позволили Карле увидеться с девочками, – сказал Кэлвин, присаживаясь рядом. Осень уже вступила в права и в Хани-Маунтин похолодало.

Его сын достал из рюкзака футбольный мяч и отошел в сторону, чтобы попинать его.

Я прочистил горло:

– Да. Не уверен, что это хорошая идея, но стараюсь сохранять мир.

– Это благородно. Она старается вернуть себе жизнь, – сказал он. И выглядел он при этом чересчур приятным, чтобы я поверил, что этот человек может крутить роман с Карлой.

– Давно вы вместе? – спросил я.

– Два месяца.

Вот оно. Она всегда умела держаться приличной пару месяцев, не больше. За годы, что я её знал, она ничему не могла оставаться верна надолго – ни браку, ни детям. Так что я сомневался.

– Сын с тобой живет? – уточнил я.

Он кивнул, прочистив горло:

– Да. Его мама, моя жена, умерла, когда ему было три.

Черт. Этого я не ожидал. Расспрашивать дальше не стал, но по-человечески стало жаль парня.

– Сочувствую.

– Да, вот об этом я и пытался поговорить с Карлой. Семья – самое важное. Жизнь коротка. Я убедил её взять себя в руки и поговорить с тобой. Так что, если злишься, злись на меня. – Он улыбнулся.

Да чтоб меня. Этот тип был чересчур правильный. Как он вообще угодил в её сети?

– Вы местные? Где познакомились?

– Мы живём в Сан-Франциско. Карла пришла ко мне на работу восемь месяцев назад, – он поднял ладони. – Знаю, служебные романы – плохая идея, но между нами просто случилось взаимопонимание. Она как раз рассталась с тем парнем, Зи, и была в раздрае. Мы просто дружили сначала, а потом всё переросло во что-то большее.

– Кем ты работаешь?

– Наша семья владеет Trident Market, – ответил он, и я сразу заметил, как ему не по себе от этого признания.

– Самой крупной сети супермаркетов на Западном побережье?

– Да. Дед основал, а теперь мы с братом управляем всеми семьюдесятью тремя магазинами.

Вот дерьмо.

У парня водились деньги.

И, если захочет, адвоката он себе оплатит без труда.

Пазл начал складываться – теперь было ясно, зачем Карле этот мужчина. У неё всегда был расчет.

– Впечатляет, – сказал я, потирая ладони, осмысливая услышанное.

– Карла рассказывала, что ты пожарный. Это куда более достойное занятие, – пожал плечами он. – Слушай, Джейс, я давно один воспитываю сына. Знаю, как это тяжело. Мы не хотим тебе зла. Просто даем ей шанс наладить жизнь.

Я выдохнул, не заметив, что задерживал дыхание.

– А что она делала в твоих магазинах?

– Начала на кассе, потом бросила пить и теперь руководит одним из филиалов в Сан-Франциско.

– Рад слышать, что бросила. – Хотя то, что я видел у себя дома пару дней назад, говорило об обратном.

– Да, Зи втянул её во всякую дрянь, когда я её встретил. Но она старается, честно.

Я сомневался, но если вдруг это правда – я только рад. Чёрт, мне самому больно, что мои девочки не знают мать. Да, при её прежнем поведении им было только лучше без неё, но если она действительно изменилась и готова видеться с ними изредка – может, это не катастрофа. Пейсли все еще носила в себе боль, а у Хэдли наверняка осталась своя, детская пустота, но если Карла готова работать над этим, я не собирался мешать.

– У неё есть привычка винить всех вокруг в своих бедах. Не говорю, что тот Зи был святым – я его не знал, но слышал, что парень был конкретный мудак. Только вот Карла сама подписала бумаги, добровольно отдав мне полную опеку. Сама ушла, бросила дочерей и полтора года не появлялась. Ты был бы спокоен, если бы кто-то сделал это с твоим сыном?

Он поднял на меня глаза, и я увидел там сочувствие. Этот парень не врал. Он был реально хороший.

– Я бы тоже злился, Джейс. Ей придется сильно постараться, если хочет прощения – твоего и девочек.

– Долго вы собираетесь тут задержаться?

– Зависит от того, как всё пойдет. Карла хочет, может быть, присмотреть летний дом здесь, чтобы навещать девочек.

Мои кулаки сжались.

Два месяца вместе и уже дома выбирают?

Похоже, она крепко его оплела. И это пугало. Не потому, что он плохой – наоборот. Потому что с такими, как Карла, добрые люди долго не выдерживают. Она его использует, я знал это. Деньги у неё всегда были в списке приоритетов, сразу после алкоголя и наркотиков – по крайней мере, так было, пока я не понял, что она вычистила почти весь наш накопительный счет ради своей зависимости. А этот парень может потянуть её до суда, если захочет. Меня затошнило от одной мысли. Она нашла себе золотой билет и теперь у неё есть средства, чтобы всё усложнить.

– Уверен, что она не пьет и не связана ни с чем ещё?

– Она почти всё время проводит с нами. Доусон её любит. И я ни разу не видел, чтобы она пила.

Это не был ответ на вопрос.

Он не имел ни малейшего понятия, с кем связался.

А может, я просто циничный ублюдок, который не верит, что такие, как Карла, способны меняться.

Эвелин подошла ко мне, держа Пейсли за руку, а Карла катила коляску с Хэдли. И я был безмерно благодарен за присутствие Эвелин – без неё я бы уже сорвался.

Пейсли, завидев меня, вырвалась и побежала прямо ко мне:

– Папа!

Она влетела мне на руки, и я крепко прижал её к себе. Такое бывало нечасто, и я понимал почему – ей было больно.

– Всё в порядке, Пушинка, – прошептал я.

Карла улыбнулась Кэлвину, потом метнула в меня привычный презрительный взгляд.

– Спасибо, Джейс.

Я кивнул и посмотрел на Эвелин, ожидая её сигнала.

– Ладно. На сегодня достаточно. Если захотите что-то обсудить дальше – связывайтесь с мистером Хейстингсом, – сказала она и протянула Карле визитку.

– Не понимаю, зачем всё так усложнять. Мы ведь можем просто договориться между собой, – фыркнула Карла.

Пейсли уткнулась лицом мне в шею, и я почувствовал на коже её слезы.

– Нет. Не в этот раз.

– Ты такой… – начала она сквозь зубы, но Кэлвин перебил её:

– Ну же, милая. Не давай злости взять верх. Джейс был добр, согласившись на эту встречу. И, кстати, рад был познакомиться. – Он протянул мне руку, и я снова пожал её.

Хотелось предупредить его. Он слеп к тому, кто перед ним. Но меня она уже не проведет.

– Ты прав, любимый. Моя вина. – Карла натянуто улыбнулась. – Была рада тебя видеть, Пейсли. – Она похлопала дочку по спине, потом наклонилась к коляске и поцеловала Хэдли. – Надо заняться речью этой малышки, Джейс. В её возрасте уже пора говорить.

Ну конечно. Никакой ответственности за то, что сама сделала с их жизнями. Главное – обвинять других.

Она не изменилась. Ни капли.

Кэлвин жестом позвал её, и они направились к парковке. Эвелин обернулась, дождалась, пока те дойдут до машины, и только потом заговорила:

– Ну что, у нас, похоже, девочки устали. – Она улыбнулась. – Проведем их к машине, а потом обсудим всё на минутку?

– Конечно. – Я похлопал Пейсли по спине. – Всё хорошо, малыш?

Она вытерла слёзы, огляделась, убедилась, что Карла уехала, и потянулась вниз.

– Да. Больше не хочу её видеть. – Она взяла меня за руку.

Эвелин бросила на меня понимающий взгляд, когда мы подошли к машине.

– Давайте пристегнемся, а дома поговорим, – сказала она.

Я закрыл дверь и повернулся к женщине, которая наблюдала за встречей.

– Как всё прошло?

– Трудно понять, Джейс. Она в основном говорила о том, какой богатый у неё парень, и что собирается смотреть здесь дорогие дома. К девочкам особого интереса не проявила, только предложила Хэдли шоколадку – та, конечно, взяла.

Я фыркнул:

– Эту на сладкое не проведешь.

– Пейсли держалась настороженно. Думаю, там глубокая рана, и потребуется время. Но, если полагаться на интуицию и опыт, сомневаюсь, что Карла готова к этому пути.

– Да, Кэлвин, похоже, хороший человек. Не понимаю, чего он с ней нашёл.

– Будем надеяться, всё утихнет. Она не просила о новой встрече. Может, на этом всё и закончится, – сказала Эвелин.

– Ладно. Сообщи Уинстону, что я свяжусь с ним позже. И спасибо за всё.

– У тебя замечательные девочки, Джейс. Ты справляешься отлично. – Она улыбнулась.

Я поднял руку:

– Спасибо.

Сел в машину, пристегнулся и поймал взгляд Пейсли в зеркале заднего вида.

– Всё хорошо?

– Ага. Можно пообедать? Я голодная.

– Конечно.

– Вави обед! Вави обед! – захлопала в ладоши Хэдли, сияя. От этой крошки у меня сердце сжималось – до того она была мила.

– Пап, можно позвать Эшлан? Пусть пообедает с нами, – предложила Пейсли.

Мы с Эшлан пока не рассказали Пейсли, что встречаемся. Планировали поговорить в выходные, но тут Уинстон назначил встречу с Карлой. Последнюю неделю мы скрывались, и, черт, это было чертовски хорошо. Каждая минута с ней. Хоть времени наедине и было мало – между моими сменами, девочками и поисками нового дома для перепродажи с Нико, пока закрывалась сделка по дому на Элм-стрит. Мы как раз получили предложение по полной цене.

Но именно Эшлан с утра смогла вытащить меня из мрачного настроения перед походом в парк. Зашла с маффинами – обещала заплести Пейсли косу, чтобы та меньше нервничала из-за встречи. А когда я втянул её в ванную, пока девочки рисовали, и поцеловал – мир снова стал на место.

Эшлан Томас была тем самым недостающим звеном в нашей жизни. И теперь мы все – я и девочки – не могли без неё.

С тех пор мы не занимались сексом, и, клянусь, это всё, о чём я думал. Мы болтали по телефону по ночам – я один в кровати, а она всего в нескольких метрах, в гостевом доме. Это была настоящая пытка. Я знал, что пора перестать прятаться.

– Отличная идея, – сказал я и набрал её с громкой связи. Она ответила, что через двадцать минут будет в кафе Honey Mountain.

Сегодня вечером я собирался повести её на наше первое официальное свидание, а мама обещала забрать девочек к себе на ночь.

– Вы не против погостить у бабушки с дедушкой? – спросил я.

– Да! – крикнула Пейсли. – Деда сказал, что утром купит нам пончики!

– Баба! Дед! – повторила Хэдли, хлопая в ладоши. Она с каждым днем говорила всё больше. Да, встреча с матерью потрясла обеих, особенно Пейсли, но теперь, когда мы уехали из парка, напряжение спало и это радовало.

– Ну и как тебе мама? – спросил я, глядя в зеркало.

– Карла только и болтала про своего парня и его сына, – пожала плечами Пейсли, глядя в окно.

Хэдли протянула ручку и погладила сестру по руке, будто понимала, что та расстроена, хоть и не могла сказать этого словами.

– И что ты об этом думаешь?

– Я их не знаю. И маму давно не видела. Она не спросила, как у меня дела в школе. И про Хэллоуин ничего не сказала.

– Может, ей просто тяжело начать после такого перерыва, – попытался я смягчить ситуацию. Карла всегда была эгоисткой, это не сюрприз. Но для шестилетней, которая не видела мать с четырех лет, это, конечно, слишком. Меня разрывало оттого, что моя дочь вынуждена справляться с таким грузом в этом возрасте. Но раз уж я не мог стереть это прошлое, значит, помогу ей справляться.

– Мы с Эшлан выбрали два костюма, – сменила тему Пейсли, и я не стал настаивать.

– И какие? – спросил я, паркуясь у кафе.

– Либо учительница, либо пожарный.

Я поставил машину на парковку и встретился с ней взглядом в зеркале.

– Отличные варианты, оба. А ты, Крошка? – повернулся я к Хэдли.

– Р-р-р, – сказала она и высунула язык, изображая щенка.

Эшлан последние недели по утрам возила её на ферму Уилсонов после того, как мы отвозили Пейсли в школу. Говорила, что Хэдли стала говорить больше благодаря животным. Что там, среди зверей, она раскрывается. Я бы сам до этого не додумался, но Эшлан видела своими глазами. В этот выходной я собирался поехать с ними.

Я уже поговорил с Джеком и сказал, что серьёзен насчет его дочери. Он дал благословение, добавив, что если я когда-нибудь обижу Эшлан – он меня найдет и будет убивать медленно. С тех пор мы особо ни с кем об этом не говорили, но я устал прятаться. Она заслуживала большего.