Текст книги "Стань моей (ЛП)"

Автор книги: Лора Павлов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 15 страниц)

3 Эшлан

Я постучала, но никто не открыл, и тогда воспользовалась ключом. Засиделась за работой, написала несколько глав, потом заехала в пекарню моей сестры Honey Bee, пока она не закрылась. Спешила – хотела успеть отвезти капкейки, чтобы девочки могли полакомиться ими после ужина.

– Эй? – позвала я. Машина Джейса стояла в подъездной, но, может, они пошли в парк.

– Эшлан?! – крикнула Пейсли сверху, и по голосу я поняла – она в панике. Через секунду она влетела в меня и уткнулась в грудь, вся в слезах. – Ты должна помочь Хэдли! Она плачет!

– Что? – я поставила коробку на стол и бросилась к лестнице. – Где она?

– В ванной! У нее кака застряла в попе, и я пыталась помочь! – теперь и Пейсли плакала, а я взлетела наверх и распахнула дверь в ванную.

И – о, Боже милосердный – прямо передо мной стоял Джейс Кинг, тянувшийся за полотенцем.

Совершенно.

Голый.

Клянусь всем святым – я никогда не видела ничего подобного. Его тело будто вырезали из бронзы. Капли воды скользили по загорелой коже, и я не могла отвести взгляд. Сильные руки. Плечи. Пресс. И его…

Ладно, не об этом.

Он не спешил – вытирал волосы, потом обернул полотенце вокруг бедер. Наверное, пытался осознать, что я стою, разинув рот, и не в состоянии пошевелиться.

– Может, закроешь дверь? – произнес он хрипло, с легкой усмешкой.

Ноги у меня словно приросли к полу, но я все-таки заставила руку потянуться к ручке и захлопнула дверь изо всех сил. Настолько, что она ударила меня прямо в лицо и сбила с ног.

– Папа, она кровит! – закричала Пейсли, появившись в дверях с кексом в руке. Я лежала на полу, а Джейс уже опускался рядом, прижимая к моему носу мокрую тряпку.

Господи. Этого не может происходить на самом деле.

Он помог мне сесть, опершись на дверь, и прижал ткань к окровавленному носу. Пейсли всхлипывала, гладила меня по голове и улыбалась шоколадной улыбкой, а тут выбежала Хэдли – без трусиков, в одной маечке, размахивая руками.

– Я в порядке, – пробормотала я, запинаясь. – Просто... Пейсли сказала, что Хэдли плачет, потому что у нее проблемы с... ну, с попой. – Я отчаянно пыталась оправдать, почему вломилась в ванную.

Хэдли повернулась, и мы все увидели, что «проблема» действительно существовала – крошечный комочек висел прямо сзади.

– Черт побери, – выдохнул Джейс, вставая. Его полотенце распахнулось и я оказалась лицом к лицу с его огромным членом.

– Папа! – завизжала Пейсли, указывая пальцем. – У тебя пенис видно!

Хэдли мгновенно развернулась, чтобы посмотреть, о чем речь, и выдала вопль, от которого, кажется, треснули стекла по всему району. Она вопила, показывая на отца, а я сидела на полу с окровавленным носом и не знала, смеяться или провалиться под землю.

Джейс дернул полотенце, подхватил младшую и посадил на унитаз.

– Сиди.

Он переступил через меня, пробежал по коридору и вскоре вернулся уже в спортивных штанах.

– Принесу тебе лед, – бросил он, направляясь на кухню.

Я поднялась, посмотрела на себя в зеркало и смочила тряпку, чтобы стереть кровь.

– Все в порядке? – спросила Пейсли, наблюдая за мной.

– Да. Просто немного испугалась, – ответила я, подходя к Хэдли и, наклонив ее вперед, рассмеялась, увидев, что процесс все еще не завершен.

– С ее попой все хорошо?

– Да, солнышко. Сейчас все будет, – сказала я, беря туалетную бумагу. В этот момент Джейс вернулся с пакетом льда, забрал у меня бумагу и протянул лед.

– Приложи вот сюда, через минутку все пройдет, – сказал он, а потом повернулся к Хэдли. – Ты закончила?

Она покачала головой и издала громкий «угу», и мы все трое расхохотались.

– Папа, это был твой пенис? – Пейсли прыснула в смех, ополаскивая руки от шоколада. – Билли Гребер сказал, что у него тоже есть.

– Ну, Билли у нас кладезь знаний, – проворчал Джейс.

– А где мой пенис? – вдруг спросила Хэдли таким тихим голоском, что мы все застыли.

Джейс поднял бровь, Пейсли захлопала глазами, а я просто рассмеялась.

– Папа, первое предложение Хэдли – «Где мой пенис?» – Пейсли повалилась на пол, смеясь, а Хэдли тоже хохотала, показывая на попу, чтобы папа вытер ее.

– В детскую книжку мы это записывать не будем. У тебя нет пениса, Сладкий Горошек, – сказал Джейс, поднимая дочку и ставя ее на ноги. – В игровую. Быстро. Сейчас приду и одену. Мне нужно поговорить с Эшлан.

– У тебя еще есть слова? – спросила Пейсли, уводя сестру через коридор.

Джейс наклонился ко мне и приподнял пакет со льдом, чтобы осмотреть нос.

– Все цело?

Он стоял так близко, что между нами было меньше дыхания. Голая грудь почти касалась моего лица, и я едва не забыла, как дышать.

– Да. Прости. Я правда думала, что Хэдли тут, – выговорила я, снова сбиваясь.

Он прижал лед обратно и отступил на шаг.

– Ну да, ты это уже упоминала. Только вот реакция у тебя, похоже, не самая быстрая, а? – усмехнулся он.

– Что? Нет. Просто… – я поставила лед на раковину и уставилась в зеркало, лишь бы не встречаться с ним взглядом. – Просто испугалась. Вот и все.

– Понимаю. Дверь, похоже, знатно тебя приложила.

– Ага. Не ожидала, что так выйдет, – пожала я плечами, чувствуя, что воздух в ванной закончился. Я уже и так выставила себя полной дурой. – Ладно, спасибо за... – Господи, заткнись! —...за лед.

Спасибо за шоу – вот что я хотела сказать.

– Не за что, – усмехнулся он. – Бывает. Ничто так не сближает, как трехлетка с какашкой на попе.

Я закрыла лицо руками и рассмеялась. Спасибо, что он хотя бы сосредоточился на этом, а не на том, как его няня таращилась на его хозяйство, прежде чем врезаться носом в дверь.

– Все в порядке. Капкейки на столе, но, по-моему, Пейсли уже один стащила. Хорошего вечера.

Я поспешила через коридор, обняла обеих девочек на прощание – они все еще хихикали, а Пейсли не переставала повторять слово «пенис».

– Так, все, достаточно разговоров про пенисы на сегодня, – сказал Джейс, когда я вышла к гостевому домику. Я достала телефон – нужно было срочно обсудить это с сестрами, пока я не свихнулась от мыслей.

Я набрала сообщение в наш семейный чат, где разговор шел почти круглосуточно:

Я: Девочки, у нас ЧП. Кто свободен?

Дилан: Ради таких моментов я и живу. Beer Mountain. Через десять минут.

Шарлотта: Уже еду.

Вивиан: Нико уснул на диване с малышкой Би. Могу сбежать на час.

Эверли: Отлично. Хоук тренируется, а мама умирает с голоду. Закажите мне куриные наггетсы и картошку, если будете раньше.

Дилан: Командирша.

Эверли: Сначала выноси ребенка, потом поговорим.

Вивиан: И не поспоришь. Мне бургер, кто первый доедет. Я кормлю, мне все время есть хочется.

Я хихикнула, ускорив шаг по улице. Три квартала и я у Beer Mountain. Ничто не лечило душевные травмы лучше, чем «сестринский час» Томасов.

Открыв дверь, я увидела Дилан, уже устроившуюся в нашей любимой кабинке и флиртующую с Таннером, барменом. У девушки, как всегда, ни капли стыда.

– Сейчас же оформлю заказ, красавица, – подмигнул Таннер.

– Ты слишком добр к нам, – промурлыкала Дилан.

– Для сестер Томас я на всё готов, – хлопнул он меня по плечу, проходя мимо.

– Спасибо, Таннер, – крикнула я ему вслед, как раз когда в зал вошли Шарлотта, Эверли и Вивиан.

Мы не теряли времени: быстро обнялись и устроились с Дилли в нашем круглом угловом боксе.

– Напитки и еда уже заказаны. Для тех, кто не беременный и не кормит грудью, – начос и картофельные шарики. Не благодарите, – Дилан взмахом ладони указала на меня. – Сцена твоя.

Я закатила глаза на ее театральность и улыбнулась, когда официантка Лили расставила перед нами напитки. Сделала длинный глоток пива и дождалась, пока она отойдет.

– Со мной кое-что случилось, – прошептала я, поставив кружку и прикрыв лицо ладонью: одно воспоминание уже сводило меня с ума от стыда.

– У тебя нос чуть распух, – сказала Эверли, внимательно на меня глядя. – Ты ударилась?

– Э-э… ну, вроде того, – я покачала головой и тяжело выдохнула. – Принесла девочкам капкейки, и Пейсли сказала, что Хэдли плачет – у нее кака застряла в попе.

Дилан изобразила рвотный звук и прикрыла рот.

– Я на такое не подписывалась. Это не темы для счастливого часа.

Мы дружно расхохотались, а я изложила все унизительные детали. Сестры слушали, раскрыв рты. Рассказала, как попыталась закрыть дверь, но врезала ей себе по лицу, потому что ноги отказались двигаться. Потом откинулась на спинку и замерла в ожидании вердикта.

– Постой. Оно и правда было настолько большой что ты выпала в осадок? – уточнила Дилан как раз в тот момент, когда Лили снова подошла и выставила на стол неприлично много еды. Мы из последних сил сдерживали смех.

Мы поблагодарили Лили, и она ушла к стойке. Я схватила картофельный шарик и закинула в рот.

– Да. Зрелище – будь здоров.

– Я так и знала. Мужик же нереально горяч. Логично, что у него… огромный…

– Комплект, – перебила я. – Но я не за этим пришла. Просто… боже мой… я вломилась к нему голому в душ. Я у него работаю. И что теперь?

– Это случайность. Похоже, он не обиделся, – сказала Шарлотта, игриво поведя бровями. – И звучит так, будто у вас там даже искра проскачила, пока он не велел тебе закрыть дверь.

– Он тебе нравится? – спросила Эверли, глядя на меня с приподнятой бровью – фирменный взгляд старшей сестры. – Ясно, что тебя к нему тянет. Но если это только физика, можно сделать вид, что ничего не было, и жить дальше.

– Нет. Конечно нет. То есть да, Джейс мне нравится. Он замечательный отец и правда хороший человек. Но он – друг семьи, у него двое детей, так что нет. Ну… допустим, у меня на него был безобидный краш, и что? Он старше. Никогда бы не посмотрел на меня так. То есть… да. Нет. Конечно нет. Ничего неподобающего, – я скрестила руки на груди и откинулась назад, потому что понимала: чем больше говорю, тем хуже это звучит.

Да, у меня был чудовищный краш на Джейса Кинга.

А у кого бы его не было?

Он красивый, честный и чертовски сексуальный.

Стол взорвался смехом, и Вивиан взяла меня за руку:

– Нормально, что он тебе нравится, Эш. Он и правда красавец.

– Мы и до «гигантской дубины» это знали, – хмыкнула Дилан.

– Только никому не вздумай рассказывать, – зашипела я.

– Эй, размер его потрясающего члена останется между нами, – Дилан изобразила, как «запирает» рот на ключ и выбрасывает его.

– Не слушай ее. Никто ни слова не скажет. Но, Эш, он старше, и у него дел по горло. Он один воспитывает двух девочек, и поверь… от мужчин у тебя отбоя нет. Просто здесь – все сложно. И единственная причина, почему он не проявляет интерес, в том, что понимает: будет бардак. И я не уверена, как на это отреагирует папа, – сказала Эверли, потянувшись за картошкой фри.

Я кивнула:

– Нет, это просто увлечение. Я бы никогда ничего не предприняла. И он во мне не заинтересован, поверьте.

– Чем все закончилось? Кроме того, что его полотенце распахнулось у тебя перед носом, – спросила Шарлотта, прикрывая рот, чтобы не расхохотаться.

– Ну, она заработала кровоточащий нос. У Хэдли болталось «это самое», Пейсли была в шоке от папиных… причиндалов – так что сомневаюсь, что Джейс сейчас сидит в баре и обсуждает это за кружкой, – сказала Дилан и сделала глоток пива.

Вивиан кивнула:

– Ага, ему, наверно, самому дико неловко.

Наверняка. Няня застукала его голым. Скорее всего, он зверски злится, что я вообще зашла.

– Боже. Я просто сделаю вид, что ничего не было. Уверена, он сделает то же самое.

– Все будет нормально. Это Джейс. Он – свой. Он один тянет детей и пытается выжить. Сомневаюсь, что он вообще поднимет эту тему. Веди себя как обычно, – Эверли откинулась на спинку и погладила едва намечающийся животик.

– И как, по-твоему, вести себя «как обычно», если увидела объект своего краша голым и выяснила, что он «упакован как скаковой жеребец»? – пробормотала Дилан, надкусывая шарик.

– Ты такая грубиянка, – фыркнула Шарлотта на свою близняшку. – Это безобидное увлечение. У всех бывало. Перерастет. Я бы сказала, что Джейс Кинг – самый недосягаемый мужчина во всем Хани-Маунтине.

Эверли кивнула, склонив голову:

– Ты с Генри снова не общалась?

Ну конечно, о моем бывшем – ведь на бумаге он почти идеал. Одного со мной возраста, заботливый… Мы встречались несколько месяцев. Искры не было. Хороший друг и пусть таким и останется.

– Мы не сойдемся, если ты об этом. Обещаю, с этим крашем покончено. Я знаю, что с Джейсом ничего не выйдет. Уже забыла, – уверенно заявила я.

– А может, попробуешь приложение для знакомств? – предложила Дилан.

– Мысль неплохая, – поддержала Вивиан. – Только встречайся в людных местах.

– Это не мое. Я только рассталась с Генри, торопиться не хочу, – пожала я плечами.

– Вот и правильно. Я пробовала – не зашло, – сказала Шарлотта, тянусь к бокалу шардоне. – Предпочитаю, когда знакомят друзья.

– Ага, уверена, ты не против, если Джилл сведет тебя с Леджером, – вскинула бровь Дилан, и мы все старательно спрятали улыбки.

Кто о чем, а Шарлотта много лет «слегка» сохла по брату лучшей подруги.

– Замолчи, Дилли. Это неправда, – Шарлотта смяла салфетку и швырнула в нее.

– Не понимаю, чего вы боитесь. Сказать, чего хочешь, – не преступление. Я, например, всегда иду за своим. Жаль, что тут нынче никто даже искры не вызывает. Мужики до зевоты предсказуемые.

Я откинула голову и рассмеялась:

– Не дождусь дня, когда кто-нибудь вышибет у тебя землю из-под ног.

– Ну, если б я случайно застукала голым мужика, который мне нравится, и получила «экскурс», сидела бы рядом с тобой, держась за лед к носу. Хэштег «мечты», – парировала Дилан.

– Она уже все пережила, – заверила Эверли.

Старшая всегда нас опекала, но меня – особенно. Помню, как впервые пошла на свидание в колледже – заставила меня отписаться, как только вернусь домой.

– Слушайте, через пару недель, на четвертое июля, к Хоуку приедут несколько товарищей по команде. Будут у нас на вечеринке. Ребята симпатичные, некоторые свободны, – улыбнулась она.

– Звучит отлично. Я и не рвусь в серьезное. Хочу дать Пейсли и Хэдли опору, а все остальное время – писать, – сказала я.

– О-о, короткий роман с горячим хоккеистом. Да, пожалуйста, – Дилан подняла бокал, и мы с Шарлоттой чокнулись с ней. Вивиан и Эверли только рассмеялись и покачали головами.

Вот что мне было нужно – часик с сестрами. Мне уже стало легче.

Я собиралась вести себя абсолютно нормально при следующей встрече с Джейсом.

А все мысли о раздетом Джейсе Кинге – оставить для собственных фантазий.

Или для страниц моей книги.

С этой влюбленностью покончено. Сейчас.

4 Джейс

Эти большие карие глаза смотрели на меня, и член ныл от напряжения. Ее губы приоткрылись, в глазах стояло желание, и мы оба не двигались. Я опустил руку и пару раз провел по себе, потому что на этот раз я не тянулся за полотенцем и не говорил ей закрыть дверь.

Я хотел ее.

Ее соски выпирали сквозь тонкий сарафан, и ее тело отзывалось так же, как мое.

Желание.

Потребность.

Черт, я так давно по-настоящему не хотел женщину, что не знал, куда девать эти чувства.

Я вышел из душа и шагнул к ней. Обхватил ее за талию и притянул к себе, она запрокинула голову, и кончик ее языка мазнул по нижней губе.

– Джейс. Я хочу тебя, – прошептала она.

– И я тебя хочу, Солнышко, – ответил я и накрыл ее рот своим.

– Папа, – окликнула Хэдли из спальни, и я дернулся. Резко сел на кровати, осознав, что это был грязный сон с дочерью Кэпа.

Солнышко?

Я никогда так ее не называл, но, черт возьми, подходит.

Она и есть самое настоящее солнце.

Я поправил белье, пошел в ванную, вымыл руки, плеснул в лицо водой и перешел через коридор в комнату моей малышки. С тех пор как у нее «прорезался» голос, она иногда произносила слова. Слов мало, и, увы, пока что это были «папа», «где мой пенис» и «люб тя». Но и за это я держался.

Да, на «отца года» я не тянул, так что зачту это как победу.

– Что такое, Сладкий Горошек? – спросил я, отодвигая с ее лица прядку. Щечки, как всегда после сна, были розовыми, темно-карие глаза пару раз моргнули.

– Люб тя, – прошептала она.

У меня просто разорвало грудь. До этих двух ангелов я не был особо сентиментальным, но они вцепились в мое сердце с первого вдоха.

– И я тебя люблю.

Я подхватил ее на руки и понес в ванную.

– Пойдем на горшок и почистим зубы. А то у кое-кого дыхание, как у дракона.

Она хихикнула, уселась на свой горшок и сосредоточенно попыталась пописать.

– Доброе утро, – в дверях показалась Пейсли, я поставил ее щетку рядом с щеткой Хэдли.

– Утро. Как спала, Ромашка?

– Отлично, папа. – Она подошла к раковине, потянулась за щеткой и, глядя в зеркало, задержала взгляд на мне. – Мы сегодня можем сходить к Эшлан? Я скучаю.

Мы не видели ее уже три дня. Мы с девочками гоняли под обрызгивателем во дворе, а вчера я пару часов провел на доме на Элм-стрит с Нико. Мама посидела с Пейсли и Хэдли, а мы с Нико положили пол в гостиной и на кухне.

Эшлан, по сути, пропала – что справедливо: у нее были выходные. Но, учитывая, что в последний раз мы виделись, когда она застукала меня голым, надеялся, что следующая встреча не будет неловкой.

Вдруг я ее травмировал этим цирком. Она так на меня смотрела – будто никогда раньше не видела мужской член, – может, я и правда оставил шрам на всю жизнь.

Уволится из-за этого?

Черт, надо было закрыться быстрее. Но я был слишком зачарован тем, как она на меня смотрела – губы приоткрыты, глаза полуприкрыты, и не спешил обматываться полотенцем.

– Сегодня у нее выходной. Папа завтра выходит на смену, вот тогда вы ее и увидите, – сказал я Пейсли взглядом поторапливаться, и она взяла щетку. – А сегодня мы поедем к бабушке с дедушкой, а потом я свожу вас на ярмарку. Как идея?

Хэдли вскочила и захлопала, Пейсли победно взмахнула кулачком, продолжая чистить. Я усадил младшую на край раковины, попросил открыть рот и почистил ей зубы – она весь процесс хихикала.

– У Эшлан получается лучше, – сообщила Пейсли, сплюнув и прополоскав рот. – Она считает и запрещает Хэдли смеяться, пока не досчитает до ста.

Я закатил глаза. Дочка никогда не упускала момента поставить меня на место.

– Да ну?

– Ага, – Пейсли расчесала свои волны, протянула щетку мне. Я пригладил волосы Хэдли – от статики они встали дыбом, и мы все трое расхохотались. Она исполнила маленький танец, а я прошел в ее комнату и распахнул шкаф. Карла раньше воевала с девочками из-за одежды, а я предпочитаю давать выбор. У детей и так мало возможностей решать хоть что-то. Минимум, что я могу – позволить им самим выбирать, во что одеться.

Хэдли ткнула пальцем в костюм пчелки с прошлого Хэллоуина.

– Это костюм на Хэллоуин, крошка. И, наверное, уже мал, – я снял его, чтобы показать.

Она прижала костюм к груди и закружилась.

Похоже, сегодня мы были пчелкой.

Я помог ей влезть в явно тесный наряд, животик выпирал между двумя частями, прикрепил крылышки. Пейсли появилась в шортах, майке и вьетнамках – определенно менее эпатажная из моих двух.

– И во что это она нарядилась? – расхохоталась она.

– Бз-з-з, – сказала Хэдли, пританцовывая. Засчитаю это за еще одно слово.

– Ей немного мал, – заметила Пейсли и улыбнулась сестре. Я обожал, как они любят друг друга.

– Эй. Выбирай битвы, Ромашка. Пусть победит в этой. Иногда людям нужна маленькая победа, – я подхватил Хэдли и понес вниз, усадил в кресло. Пейсли устроилась рядом, а я насыпал им по миске хлопьев.

– Что значит «выбирать битвы», папа?

– Это значит, надо знать, за что стоит бороться. За важное – стоишь до конца. А то, что несущественно, отпускаешь. И иногда надо дать кому-то выиграть.

– Это как с нашей мамой? Ты устал бороться? – спросила Пейсли, зачерпывая ложку колечек.

Я не торопясь разложил по тарелочкам ломтики банана, сел с кружкой кофе.

– Наверное. Но нельзя драться за то, во что не веришь. А мама болела и не заботилась о себе, так что так было лучше.

Мы говорили об этом не раз и, думаю, будем возвращаться еще долго.

– Поэтому она не звонит нам и не говорит, где она?

– Вполне возможно. Но запомни главное: вы любимы. Мама может быть больна, но она вас любит. И я вас люблю. И бабушка с дедушкой, дядя Хейден, дядя Трэвис – все любят, – мои родители и братья души не чаяли в девочках: дети были только у меня.

– И Эшлан нас любит очень сильно, – заулыбалась Пейсли.

– Люб, – сказала Хэдли, и по подбородку потекло молоко. Я рассмеялся.

Черт, они держали меня в кулаке.

– Точно. Вас любят многие. Вы это знаете, да?

Пейсли встала и обвила меня руками за шею:

– Знаем, пап.

– Эй, а куда делся «папочка»? – поддел я, усаживая ее к себе на колени.

– Билли Гребер говорит, что «папочкой» малыши зовут своих отцов.

Эта мелкий засранец уже начинал меня бесить. Он ставил меня в угол каждый раз, когда я ругался вслух, рассуждал о своём члене, а теперь ещё и сказал моей дочери не называть меня папочкой?

Да чтоб его.

– Билли Гребер – мелкий му... паршивец. Лучше продолжай называть меня папочкой, Конфетка, иначе мне придётся с ним поговорить.

Она рассмеялась, унося свою миску к раковине.

– Думаю, наша воспитательница, миссис Харди, тоже считала, что он паршивец.

Хэдли зажала нос и скорчила гримасу, потому что мы сказали «паршивец». Хоть она и не разговаривала много, я был уверен – всё прекрасно понимала.

– Ладно, мои маленькие паршивцы, поехали к бабушке с дедушкой, а потом я отвезу вас на ярмарку.

Мои родители были без ума от внучек. Они рисовали, играли в прятки, а потом папа вывел их во двор погонять мяч.

– Ну как тебе Эшлан? Я так рада, что она согласилась быть у вас няней, – мама нарезала овощи и поставила поднос на стол перед девочками.

– Отлично справляется. Надеюсь, задержится хотя бы ненадолго. Пока Пейсли не пойдет в школу и не привыкнет. В январе я смогу записать Хэдли в детский сад, так что днём они обе будут под присмотром.

Мама кивнула.

– Ты же знаешь, они всегда могут оставаться у нас, когда ты на дежурстве в пожарной части. Мы с радостью о них позаботимся.

– Да, спасибо, мам. – Я поцеловал её в макушку. – Если что, воспользуюсь твоим предложением. Но пока хочу, чтобы они спали дома и жили по своему распорядку. Особенно перед школой.

– Логично. – Она хрустнула морковкой как раз в тот момент, когда в дом влетели папа и девочки.

Мы провели у родителей несколько часов, пообедали вместе. Когда уже собирались уходить, отец громко пукнул, и обе девочки разразились смехом.

– Думаете, смешно, когда деду приходится «пукнуть»? – спросил он, щекоча их обеих.

– А вот мне не смешно, – сказал я, когда в комнате распространился соответствующий запах. – Всё, марш домой, мои карапузы.

Они поцеловали бабушку с дедушкой на прощание, и я усадил их в машину – ехали на ярмарку.

– Пап, а дядя Хейден или дядя Трэвис будут там? – спросила Пейсли, пока мы ехали к центру, всего в нескольких кварталах.

– Нет. Дядя Хейден уехал к друзьям из колледжа, а дядя Трэвис сегодня на озере, вывел лодку. – Трэвис владел прокатом Honey Mountain Rentals, который стал круглогодичным бизнесом для туристов, желающих арендовать спортинвентарь. Нам это тоже было на руку – доступ к любой спортивной технике, какая только существует.

– Хочу снова покататься на лодке, – сказала Пейсли, пока я ставил машину на стоянку и выходил из салона. Я отстегнул Хэдли и поставил её на землю.

– Ты же ненавидела лодку в прошлый раз. А Хэдли тогда ещё и вырвало прямо на меня. – Я покачал головой, вспоминая тот кошмарный день полтора года назад, когда брат только купил лодку и уговорил нас выбраться на озеро, хоть на улице и было чертовски холодно. Моя бывшая, как обычно, нажралась, девочки страдали, а Карла позвонила подруге, чтобы та её забрала, и домой в тот вечер не вернулась. Тогда я и сказал ей, что с меня хватит. Обратной дороги не было.

– Ничего не помню, – сказала Пейсли, выходя из машины и хватая меня за руку. Мы направились к входу в ад.

Иначе эту ярмарку Хани-Маунтин я не называл.

Я ходил сюда с детства: аттракционы, сладости, грим, карамельные яблоки —

всё, что нужно, чтобы угробить поджелудочную ребёнку.

– Папа, я хочу на тот аттракцион! – крикнула Пейсли. Я поднял Хэдли на руки и пошёл следом за старшей.

– Эй, Конфетка. Если этот аттракцион не для малышки, тебе придётся кататься одной или пропустить. Я не могу оставить Хэдли одну.

– Я знаю. Мне нормально и одной. – Она целеустремлённо потащила меня к тому ужасу, от которого взрослым мутит. Карусели – мои заклятые враги.

– Он называется «Чёртов кнут», – сообщила Пейсли с восторгом.

– Думаю, тебе не стоит на нём кататься. Тошнить будет. – А кто вообще придумывает такие названия? Это же семейная ярмарка.

– Билли Гребер сказал, что «Чёртов кнут» – для крутых, – заявила она, грызя ноготь и не сводя взгляда с аттракциона.

Вот засранец. Нашёл бы себе занятие, вместо того чтобы забивать моей дочке голову ерундой. Прошло уже две недели с конца учебного года, а она всё цитирует этого мелкого ублюдка.

Я опустил Хэдли на землю и посмотрел Пейсли прямо в глаза.

– Ты правда хочешь на него? Я не смогу взять Хэдли, Конфетка. Может, начнем с чего-нибудь попроще?

– Эшлан! – заорала она мне прямо в ухо, показывая куда-то за спину. Я выпрямился. – Эшлан здесь, папа!

– Да слышу я, – проворчал я, потому что её вопль, кажется, услышали во всём округе.

– Привет. Вы только пришли? – спросила Эшлан. На ней были белые шорты и черная майка, волосы собраны в хвост. Она выглядела великолепно.

И чертовски сексуально.

Дочка Джека, идиот. Его младшая дочь.

– Ага. Только пришли, – ответил я.

Пейсли потянулась за её рукой.

– Ты покатаешься со мной?

– Конечно. – Эшлан улыбнулась мне с натянутой вежливостью и пошла с Пейсли к началу очереди.

Может, я и правда её напугал в тот день.

Она была молода.

И всё это ещё раз напомнило: Эшлан Томас – самая запретная женщина во всём Хани-Маунтин.