Текст книги "Стань моей (ЛП)"

Автор книги: Лора Павлов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 15 страниц)

– Не знаю. Я на неё так не смотрю. Она моя, чёрт возьми, няня.

Трэвис подошёл, протянул пиво и фыркнул:

– Поэтому ты стоишь тут, пялишься на неё, да?

– Отвали. Я за девочками смотрю.

– Признай, брат, – сказал Хейден, толкнув меня локтем в бок. – Чертовски горячая.

– И правда жарковато, – сказала Вивиан, подходя вместе с Нико и держа на руках маленькую Би. Глаза Хейдена расширились вдвое – кажется, он понял, что она могла слышать его идиотские комментарии. Мои братья тут же переключились на разговор с Нико – они были давно знакомы.

– Да, сегодня жаркий день, – сказал я, отпив воды из бутылки, и улыбнулся, глядя на малышку. – Копия мамы.

– Пока что да, – ответила Вивиан. – Но глаза у неё, по-моему, от папы. – Она посмотрела на сестру, которая почти не обращала внимания на хоккеиста и была полностью сосредоточена на девочках.

Моих девочках.

Всех троих.

В другой жизни.

– Как она вообще справляется? Похоже, ей действительно нравится работать у тебя няней, Джейс.

– Наверное, стоит пойти, сказать девочкам, чтобы не приставали к ней и дали насладиться вечеринкой.

Вивиан улыбнулась, глядя на дочь, потом снова перевела взгляд на меня.

– Эшлан всегда лучше всего ладила с малышами. Клянусь, она родилась, чтобы быть мамой. Когда мы играли в дочки-матери, Эв всегда была строгой учительницей, мы с Чарли хотели быть малышами, Дилли настаивала, что будет няней – говорила, хочет быть бунтаркой-подростком, а Эш неизменно была мамой. Думаю, сейчас она именно там, где хочет быть.

Проблема была в том, что мне это нравилось.

Я привыкал к её присутствию.

И слишком хорошо знал, что это – опасно.

7 Эшлан

Последняя неделя пролетела как в тумане. Я пару раз встречалась с Лукасом, но это больше напоминало дружбу. Между нами не вспыхнуло искры, хотя он был невероятно милым парнем. Он остался в Хани-Маунтин и тренировался с Хоуком перед сезоном – мы гуляли у озера, заходили к сестре, но когда он попытался меня поцеловать… всё, о чём я могла думать, – это хмурый пожарный, который смотрел на нас так, будто готов был убить, на вечеринке четвёртого июля.

Я до сих пор смеялась, вспоминая выражение его лица, когда наши взгляды встретились. Он попытался скрыть злость натянутой улыбкой, но я всё увидела в его светло-голубых, пронзительных глазах.

Он ревновал.

Признает он это или нет – другой вопрос.

Он ясно дал понять, что между нами ничего не может быть, но от этого мне только сильнее хотелось большего.

Я честно сказала Лукасу, что не ищу ничего, кроме дружбы, но это не остановило его – он был настойчив. Пригласил меня сегодня на ужин, но, к счастью, я снова заступала на смену к девочкам, и я ужасно по ним скучала.

Моя рукопись уже продвинулась достаточно далеко, я начала рассылать запросы агентам. Понимала, что это игра в долгую, но была готова сделать всё, чтобы моя история увидела свет.

Я накинула белую накидку поверх купальника, подняла волосы в небрежный пучок и собрала пляжную сумку – солнцезащитный крем, перекус – всё готово. Мы договорились с девочками искупаться в озере, и я направилась к дому. Постучала дважды и, как обычно, вошла своим ключом – Джейс сам сказал, чтобы я просто заходила, если вдруг они не успеют собраться. Конечно, я не собиралась больше врываться в ванную, но теперь я чувствовала себя здесь почти как дома.

Мне не терпелось увидеть девочек.

И… увидеть Джейса.

Я любила, когда утром у нас было пару минут вместе за чашкой кофе, но сейчас дом был тих.

– Эй, кто-нибудь дома?

Хэдли, смеясь, сбежала по лестнице, и я тут же подхватила её на руки.

– Ну привет, ангелочек.

– Привет, Лави, – пробормотала она, уткнувшись носом мне под подбородок. От неё пахло детской присыпкой и картошкой фри, если такое вообще возможно. Мне нравилось, что она называла меня «Лави» – её детское «люблю». Я бы слушала это хоть целый день.

– А где папа и Пейсли? – спросила я, поднимаясь по лестнице.

Она скорчила гримасу, притворно закашлялась и ткнула пальцем в сторону спальни Джейса.

– Джейс? – позвала я. Нет, ну в ванную я точно не сунусь снова. Хотя образы обнажённого Джейса Кинга до сих пор всплывали в моих снах.

– Эй, заходи, – откликнулся он, голос звучал напряжённо.

Я вошла – он стоял на коленях на полу в джинсах и белой футболке, гладил по спине Пейсли, которая склонилась над унитазом.

Когда девочка повернулась ко мне, глаза у неё наполнились слезами.

– Я заболела, Эшлан, – прошептала она, и сердце у меня разорвалось.

Слёзы текли по её щекам, потом она снова наклонилась к чаше и трижды вырвало.

Хэдли, глядя на сестру, сама начала подташнивать, и я поспешила вынести её, уложила на кровать Джейса и включила канал с мультиками.

– Побудешь тут, ладно? – Она кивнула, и я вернулась в ванную.

Джейс вытирал Пейсли лицо влажной тряпочкой, а та всё ещё тихо всхлипывала.

– Всё в порядке, малышка? Ты, наверное, что-то съела? – Я опустилась рядом и провела рукой по её волосам. Не хватало слов, чтобы описать, как сильно я любила этих девочек. Они были чудесные, добрые, смешные. Я скучала по ним, когда не работала, и каждый день, проведённый с ними, был счастьем.

– Не знаю, может, вирус, – проворчал Джейс. – Чёрт. Не могу тебя с этим оставить. Позвоню начальнику, попробую поменяться на смене. – Он поднялся и взял Пейсли на руки.

– Не глупи. Я выросла с четырьмя сёстрами. Видела я эти желудочные ужасы не раз. Всё будет в порядке через день-два. Иди на работу, я справлюсь. – Я пошла за ним в спальню. Он уложил Пейсли рядом с Хэдли.

Хэдли, в маечке и трусиках, подползла ближе, прижалась лбом к сестре. Это так напомнило мне, как мы с сёстрами лежали вместе, когда болели. Бесконечные ночи в родительской постели – уют, забота, близость.

– Потерпишь немного, принцесса? – спросил Джейс, целуя Пейсли в лоб.

– Ага. Мне лучше. Пусть Эшлан побудет со мной. Но я не хочу на озеро.

– Обещаю, поедем, когда поправишься. А пока я сделаю тебе тост и немного банана – посмотрим, сможешь ли удержать еду.

– Хорошо, – пробормотала она, глаза уже слипались.

– Няня, ням, – сказала Хэдли и потерла животик, отчего Джейс хмыкнул.

– Эта вечно голодная, – сказал он, поцеловал макушку Хэдли и кивнул мне идти за ним вниз.

– Спала хоть немного? – спросила я, и взгляд сам собой скользнул по его широким плечам, натянутым под белой тканью, потом ниже – к узкой талии… я резко отвела глаза, но он, повернувшись на кухне, поймал меня с поличным.

Он ухмыльнулся.

– Немного. Она проснулась около трёх с болью в животе, а в пять начала блевать. Думаю, всё уже вышло – теперь одна желчь. Ты уверена, что справишься? Это не самая приятная часть работы.

– Думаешь, няням платят только за весёлые моменты? Конечно справлюсь. К твоему сведению, у Дилли слабый желудок – не скажешь, глядя на неё, но я столько раз держала ей волосы, что со счёта сбилась. Её каждый год этот вирус цепляет.

– Ты ведь всегда заботилась о других, да? – спросил он, нарезая банан.

– Наверное. Мне это просто нравится – ухаживать за людьми.

Он облокотился на стойку, скрестив лодыжки.

– А кто заботится о тебе?

От его взгляда мне стало жарко, я переминалась с ноги на ногу.

– Ну, у меня есть четыре навязчивые сестры, один сверхзаботливый отец, да и сама я неплохо справляюсь.

Его язык скользнул по нижней губе, а взгляд медленно прошёлся вниз по моему телу, потом снова поднялся к глазам.

– Это хорошо. Ты ведь собиралась на озеро, да?

Его голос прозвучал хрипло… или мне показалось?

– Да. Но перенесём.

– Конечно. Девчонкам понравится. И спасибо тебе. С тех пор как ты появилась, они будто другие.

У меня кольнуло в груди – и от его слов, и от того, как он смотрел на мои губы. Словно хотел поцеловать.

– Я люблю быть с ними. Мне кажется, это заполняет какую-то пустоту. Даже не знаю, как объяснить. Чем они стали другими?

– Они спокойнее. Счастливее. Хэдли говорит всё больше, а Пейсли перестала бояться школы. Так что продолжай делать то, что делаешь. И я рад, что тебе самой с ними хорошо.

– Очень хорошо. Я скучаю по ним, когда не здесь, – призналась я, пожав плечами. Это была правда. Я любила писать, но рядом с Пейсли и Хэдли всегда чувствовала, что нахожусь именно там, где должна быть.

– Для меня это многое значит, – сказал он, взял тарелку с бананом и посмотрел прямо в глаза. – Отнесу Хэдли. Пусть ест в постели. Делай, как тебе проще, ладно? Когда болеют, все правила не в счёт.

– Отлично. У нас будет день объятий, – сказала я с улыбкой.

Он подошёл ближе. В одной руке – тарелка, другой он коснулся верха моей накидки. Я затаила дыхание – время будто остановилось. Его пальцы скользнули по коже на шее, и я закрыла глаза. Ощущение было ошеломляющим.

Я никогда не желала никого так, как Джейса.

Это было первобытное, дикое чувство и я уже не могла ему сопротивляться.

– Понял, – прошептал он, и я распахнула глаза, увидев в его руке маленькое перышко.

– Спасибо, – выдохнула я и подошла к шкафчику за бутылкой с детским электролитом, который Джейс всегда держал про запас на такие случаи. – Я налью немного для Пейсли, чтобы попила, когда проснется.

– Отлично, – сказал он и направился к лестнице, пока я наливала голубоватую жидкость в кружку. – Ну и как там хоккеист?

– Лукас? – переспросила я, идя за ним. В его тоне послышалась ревнивая нотка… или мне показалось?

– Ага. Это ведь тот, кто за тобой ухаживал, да?

– А, да. Всё хорошо, – ответила я, когда мы вошли в спальню. Я уже собиралась добавить, что между нами ничего нет, но… если честно, мне нравилось видеть, как Джейса задевает сама мысль об этом.

Значит, надежда всё-таки была.

– Просто убедись, что он с тобой хорошо обращается, – сказал он, поправляя покрывало и ставя тарелку с бананом перед Хэдли, которая завороженно смотрела мультик. – Ты заслуживаешь самого лучшего.

– Согласна, – ответила я с явной насмешкой. Приподняла брови, и он рассмеялся.

Потому что «самое лучшее» стояло прямо передо мной. Заботилось о двух маленьких ангелочках и спасало людей каждый день.

Джейс Кинг был всем, чего я хотела.

Он ясно сказал, что между нами ничего не будет, и я понимала его. Но это не уменьшало желания.

Он поцеловал девочек на прощание. Пейсли уже спала, он помахал мне рукой и сказал звонить, если что-то понадобится.

Я устроилась между двумя крошками и это было именно то место, где я хотела быть.

Пейсли проспала несколько часов, потом заснула и Хэдли. Я тихо выбралась из кровати, переоделась из купальника, достала ноутбук и села в кресло у кровати, чтобы не мешать им. Писала, пока не услышала, как Пейсли проснулась и побежала в ванную. Я тут же пошла за ней. Девочку вырвало несколько раз, я собрала её волосы в хвостик и держала, пока она не успокоилась.

– Всё хорошо, солнышко.

Когда всё закончилось, я вытерла ей лицо и села прямо на пол, усадив её к себе на колени, пока она плакала.

– Мне плохо, Эш.

– Знаю, малышка. – Я гладила её по голове. – Хочешь, я наберу горячую ванну, помоем волосы и наденем чистую пижамку? Станет легче.

Она кивнула. Я поставила её на пол и включила воду, но вдруг из спальни донесся странный звук. Я кинулась туда и застала Хэдли, сидящую на кровати, с заплаканным лицом и вся в рвотных пятнах.

– Лави… – прошептала она, плечики дрожали, слёзы катились по щёчкам.

– Всё хорошо, – сказала я, подхватила её и понесла в ванную. Поставила рядом с раковиной, соображая, с чего начать – ведь она была вся измазана.

– Что, у Хэдли теперь тоже животик болит? – спросила Пейсли, качая головой.

– Угу, – кивнула я и сняла с малышки майку, потом влажной тряпочкой вытерла ей кожу. – Ну что, устроим ванну для двух больных девчонок? Помоем голову, наденем чистые вещи.

Хэдли кивнула. Пейсли быстро разделась, я проверила воду и помогла ей забраться в большую ванну Джейса. Потом сняла с Хэдли её трусики с единорогами и усадила рядом.

– Так лучше? – спросила я. Обе кивнули.

Обычно купание у нас превращалось в водную феерию, но сейчас они тихо прислонились к бортику и просто расслабились. Я достала контейнер с шампунем, хранившийся под раковиной, и аккуратно намылила их головы. Мама всегда делала так, когда мы болели. Ничто не лечило лучше маминых рук. Я была счастлива, что могу дать им хоть часть этого тепла.

Когда обе были вымыты и чисты, я завернула Пейсли в полотенце, потом достала Хэдли.

– Никого больше не тошнит?

– Мне вроде лучше, – сказала Пейсли, и Хэдли кивнула.

– Отлично. Тогда одеваемся, а я пока сниму постель у папы и заправлю чистое бельё. Потом вернёмся, устроимся поуютнее и попробуем немного перекусить, ладно? – Я быстро расчёсывала им волосы и собирала в хвостики, на случай если их снова стошнит.

– Я проголодалась, – сказала Пейсли, а Хэдли потерла животик.

– Тогда начнём с чего-то лёгкого: риса и тоста. Главное – чтобы желудок принял.

Следующий час я посвятила тому, чтобы накормить девочек и уложить обратно в кровать Джейса на свежие простыни.

Когда наконец села, телефон пискнул – несколько непрочитанных сообщений.

Джейс: Эй, просто проверяю, как вы.

Джейс: Всё в порядке?

Джейс: Может, мне домой приехать?

Я: Прости, было не до телефона. Обе девочки проспали пару часов, потом Пейсли снова вырвало, и Хэдли теперь тоже подхватила. Сейчас вроде лучше – температуры нет, уже поели немного риса и тоста, пьют раствор без проблем. Думаю, это просто вирус, пройдёт.

Джейс: Чёрт, извини. Хочешь, попрошу маму приехать после работы, или сам кого-то найду, чтобы подменили?

Я: Ни за что. Всё под контролем. Они чистенькие, смотрят мультик, довольные. Я справляюсь.

Джейс: Спасибо, Солнышко.

У меня сердце подпрыгнуло от этого прозвища. Как же я его любила.

Я: Конечно. Как твой день?

Джейс: Утром было два вызова по медчасти и небольшой пожар – миссис Калко снова пекла печенье и спалила духовку. Но думаю, мой день всё равно легче твоего.

Я рассмеялась – папа постоянно ругался на миссис Калко и её «кулинарные подвиги».

Я: Боже. Папа, наверное, в восторге. Он считает, что ей вообще запрещено подходить к плите.

Джейс: Ага. Он прочитал её мужу лекцию и сказал хотя бы купить новую духовку. А она сунула мне тарелку «печенья» для девочек – уголь снаружи, чёрный нахрен.

Я: Думаю, Пейсли отправила бы тебя в угол за такое выражение.

Джейс: А я думаю, ты сама в «углу» – сидишь с двумя больными малышками.

Я: Всё отлично, честно. А миссис Калко, по-моему, искренне считает себя хорошим кулинаром. Но лучше не подпускать девочек к её еде, пока они не поправятся. Мы на диете, пока не удержат пищу сутки.

Джейс: Какой, к чёрту, диете?

Я: Опять ругаешься! Ещё один штраф, мистер Кинг. 🙂

Джейс: Прости. Не спал почти. Но если ты решишь поиграть в строгую учительницу и поставить меня в угол, я не против.

У меня перехватило дыхание.

Я: Не отказалась бы руководить тобой, но сомневаюсь, что ты послушный ученик.

Джейс: Есть у меня подозрение, что тебя я бы слушался, Солнышко. Тайм-аут с тобой был бы лучшими пятью минутами моей жизни.

Вот уж чего я не ожидала. Обычно он избегал флирта, а сейчас – будто сорвался. Усталость, наверное.

Я: Моими тоже, Джейс Кинг.

Джейс: В другой жизни, Солнышко.

Я: А я ещё не сдаюсь в этой.

Джейс: Не получится. У тебя же есть хоккеист. Со мной не сравнится.

Я: Никогда бы не подумала, что ты из тех, кто боится конкуренции.

Я закусила ноготь, наблюдая, как на экране появляются три бегущие точки.

Джейс: Не боюсь. Просто стараюсь поступать правильно.

Я: Зануда.

Джейс: 😂

Я: Иди вздремни.

Джейс: Обожаю, когда ты мной командуешь.

Я: Могу сделать из этого привычку. 😉

Три точки снова появились… и исчезли.

Может, я зашла слишком далеко? С ним никогда не было ясно.

Но, чёрт, как же я хотела разобраться.

8 Джейс

– Если нужна помощь с девочками, скажи, – сказала мама по блютусу, пока я сворачивал к своему дому.

– Скажу. Эшлан говорит, сегодня им лучше, и уже сутки как не тошнит. Мне только фигово, что она двое суток не спала и ухаживала за ними.

– Девочка она хорошая, это точно. Я ей звонила пару раз – сказала, что все под контролем. Похоже, тебе досталась настоящая находка. Девочкам сейчас как раз нужна стабильность. Их родная мать, как бог свидетель, этого никогда не давала. Прости, знаю, нельзя плохо о ней говорить, но раз уж мы вдвоем на линии – ты же знаешь, Карлу я никогда не жаловала.

– Правда? И не догадывался, – простонал я. Мама ненавидела ее с самой свадьбы. Жена из неё была никудышная, а мать – еще хуже, так что я и не обвинял маму за её чувства. – Только не при девочках, ладно?

– Ты думаешь, у них не будет претензий к мамаше после того, как она просто ушла, оформила тебе полную опеку, свалила на тебя всю ответственность и больше ни разу не позвонила? – прошипела она.

– Не знаю, мам. Но я, черт побери, не хочу делать им еще хуже. Я дома, перезвоню позже.

– Ладно, милый. Люблю тебя.

– И я тебя люблю. – Я сбросил звонок. Это единственный человек, кому я говорил эти три слова всякий раз, кроме моих девчонок. Мы с отцом и братьями не из сопливых, но рядом с мамой я всегда мягче.

Я открыл дверь – на кухне никого, зато дом сверкал.

– Эй, я дома.

– Папа! – Пейсли скатилась по лестнице. – Эш сильно заболела. Её тошнит.

Вот дерьмо.

Я рванул наверх и застал Эшлан, обхватившую унитаз, а рядом стояла Хэдли – в розовой футболке и белых шортиках, с пучком на макушке. Она гладила Эш по спине и, завидев меня, улыбнулась.

– Лави болит, – сказала она.

– Боже… Закрой дверь, пожалуйста. Сейчас опять, – простонала Эшлан, и я подхватил Хэдли, вывел их обеих из ванной и притворил дверь.

Слышалось, как ее рвет, как она стонет, – я набрал маму. Пока мы говорили, я собрал девочкам сумку на ночь. Когда мама подъехала, я вывел их к машине.

– Спасибо, что выручаешь, – сказал я, пристегивая обеих в автокреслах, которые мама держала для них в своей машине.

– Ты у меня хороший парень, Джейс, – подмигнула она.

– Только никому не говори.

Я ни за что не оставил бы Эшлан одну после того, что она сделала для Пейсли и Хэдли за эти пару дней. Ухаживала так, что сама слегла.

Я быстро вернулся в дом, налил ей электролит и поднялся наверх. Постучал и приоткрыл дверь. Она сидела на полу, прислонившись к шкафу, бледная как полотно.

– Прости. Дай минуту, я соберусь и уйду с глаз долой.

– Не выйдет, Солнышко. Мама забрала девочек к себе, они переночуют у нее. Одну я тебя не оставлю.

– Боже… Не так я хотела, чтобы ты меня видел, – сказала она, и по щекам скатились две слезы. Она согнулась, словно от спазма, и я поставил стакан на столешницу – вряд ли сейчас она сможет что-то выпить. Сел рядом.

– Болит сильно? – откинул ей волосы со лба.

Она кивнула.

– Да. Часа два назад было нормально, а потом накрыло. Надеюсь, я не напугала девочек.

– Ты что. Ты так о них заботилась. Они тебя обожают. Сейчас просто переживают.

Она поползла к унитазу.

– Меня сейчас опять вывернет. Может, тебе выйти?

– Нет. Я никуда не уйду. Давай, отпусти. – Я растирал ей спину, пока её не вырвало еще раз – раз десять, не меньше.

Так продолжалось часа четыре-пять. Наконец она просто вытянулась на кафеле – я был уверен, что в ней уже ничего не осталось. Я принес подушку, подложил под голову, накрыл пледом и параллельно отвечал ее сестрам. Они начали писать час назад – Эш опаздывала на ужин, а они все собрались. Похоже, добавили меня в общий чат, чтобы все могли высказываться.

Дилли: Эш еще у тебя? Она опаздывает на ужин. Мы все тут и волнуемся, где она.

Я: Поймала желудочный вирус. Думаю, от девчонок. Оставлю ее у себя и прослежу, чтобы все было ок.

Дилли: Уверена, доктор Кинг, проследишь. 😉

Чарли: Дилли!! Хватит!! Извини, Джейс. Ей обязательно надо скатиться в пошлятину.

Дилли: Как мы вообще из одной утробы? Ты такая… правильная. И занудная.

Эверли: Боже, зачем это все в общем чате? С ней все в порядке, Джейс? Забрать ее к себе?

Виви: Ты беременна. Тебе не нужен этот вирус. Я могу забрать ее к себе.

Чарли: И тебе не нужен вирус для маленькой Би. Пусть едет ко мне.

Дилли: Эй, он сказал, что у него все нормально. Оставьте их. Уверена, Джейс очень хорошо позаботится о нашей девочке. 😉

Эверли: Хватит неприличностей. Он ее босс и наш друг семьи. Это не смешно.

И да, он все это читает, он в этом чате.

Я хотел напомнить, что я тут, но знал Томас достаточно, чтобы понять – им все равно. Им нечего скрывать. И все же было видно, что Эверли не в восторге от шуток Дилан про меня и Эшлан. Еще бы – я для них слишком старый. Ее босс. И с багажом под завязку. Поверьте, я все понимаю. Но это не значит, что я не буду о ней заботиться. Она была добра к моим девочкам. Добра ко мне. Вот и все. Может, я и флиртовал с ней в переписке в последние дни – потому что, черт возьми, не мог иначе. Я думал о ней постоянно. Не мог выбросить из головы.

Дилли: Да тут все смешно. Во-первых, мы сидим в одной будке и спорим по смс с Джейсом. Это уже смешно к черту.

Чарли: А во-вторых? И почему ты такая грубая?

Дилли: Во-вторых нет. Все.

Виви: Ты написала «во-первых» – логично ждать «во-вторых».

Эверли: Согласна. Извини, Джейс. Звони, если что.

Дилли: Или не звони. 😉 😥💨

Чарли: 🙄

Я хмыкнул и посмотрел на Эшлан – она спала на полу. На ней были джинсовые шорты и черная майка. Золотистая кожа мерцала в последних лучах солнца, пробивавшихся в окно. Я поднялся и подхватил ее на руки.

– Ты меня домой несешь? Ключ в сумке, – пробормотала она еле слышно.

– Не домой, Солнышко. – Я уложил ее на свою кровать и сходил на кухню за свежим электролитом. Вернулся – глаза у нее были открыты, но вид уставший до предела. – Давай попробуем по глотку, а?

Она кивнула и приподнялась, я поднес стакан к ее полным губам. И, черт возьми, даже после часов рвоты она оставалась чертовски красивой.

Она сделала несколько глотков, откинулась на подушку и закрыла глаза.

– Спасибо, что заботишься обо мне.

– Спасибо, что позаботилась о моих девочках.

– Всегда, – прошептала она и уснула.

Я оставил дверь открытой, спустился вниз, намазал себе бейгл и, вернувшись наверх, снова зашел к ней. Сел в кресло в своей спальне, включил телевизор и несколько часов просто сидел рядом, пока она спала.

Когда стрелки перевалили за полночь, я перебрался через коридор в комнату Пейсли и вырубился прямо в одежде.

– Джейс, – позвала она, и я подскочил, сразу кинулся обратно.

– Всё в порядке? – Солнце только поднималось, часы показывали чуть за пять. Эшлан сидела, волосы растрепаны, допивала остатки электролита.

– Да. Прости, что разбудила. Не поняла, куда все делись. Девочки у твоей мамы?

Я сел на край кровати, провел рукой по волосам.

– Угу. Ночевали у нее. Как ты себя чувствуешь?

– Как будто меня вывернули наизнанку и вытащили всё, что когда-либо было в желудке. А так – неплохо.

Я рассмеялся:

– Звучит правдоподобно.

– Спасибо, что обо мне позаботился, – сказала она, приглаживая волосы и заправляя прядь за ухо. – О боже, я ведь должна была встретиться с сестрами на ужине! Надо взять телефон.

Я положил ладонь ей на ногу.

– Я говорил с ними. Знают, что ты заболела. Сейчас принесу телефон. И сиди спокойно. Тебя рвало почти пять часов подряд, организм пуст. Принесу воду и телефон, ладно?

– Кто тут у нас теперь командует? – поддела она, когда я поднялся.

– Поверь, Солнышко, я умею командовать. Особенно когда дело касается тебя. – Зачем, черт побери, я это сказал? Почему не мог просто держать дистанцию?

Желание накатывало с каждой минутой, и мне приходилось сдерживать себя из последних сил, находясь рядом с этой девушкой.

Когда я вернулся, подал ей стакан воды и телефон, потом сел в кресло напротив. Сесть рядом было бы слишком близко. Да что там – одно присутствие в доме казалось уже пыткой.

Аромат лаванды и сладость – куда ни повернись, она была повсюду.

Она положила телефон на тумбочку и взглянула на меня.

– Спасибо, что вчера был рядом.

– Это меньшее, что я мог сделать. Ты так заботилась о девочках, что я до сих пор не знаю, как тебе благодарить.

– Мне было не в тягость. Я их люблю, – уголки её губ приподнялись.

– Мне тоже было не в тягость, – сказал я, но не добавил остальное. Чувства к Эшлан Томас становились сильнее, чем я хотел признать. – У тебя терпение святой, когда ты с ними. Пейсли сказала, что Хэдли выучила три новых слова.

Эшлан запрокинула голову и засмеялась:

– Да. Теперь в её лексиконе «кака», «попа» и «хот-дог».

– Ну, приоритеты расставлены верно, – усмехнулся я.

– Определенно.

– Это многое значит. То, как ты с ними работаешь. Уверенность, которую ты им даешь, просто оставаясь собой.

Она долго смотрела на меня, прикусывая губу.

– Это не так бескорыстно, как ты думаешь, Джейс. Мне самой хорошо с ними. Знаешь, я училась четыре года, но всё это время жила в панике – не понимала, чего хочу, кем быть. У моих сестер всегда были планы, а у меня – никогда. Да, мне нравится писать книгу, это приносит радость, даёт ощущение правильности… Но с Пейсли и Хэдли – не знаю, это самое спокойное, что я чувствовала с тех пор, как потеряла маму.

У меня в груди сжалось.

– Ты ведь тогда была совсем ребёнком. Наверное, это было очень тяжело.

– Десять лет. И, поверь, сёстры тогда выложились на полную. Папа у нас самый любящий человек. Все старались, как могли. Но здесь… с девочками… будто заполнилось что-то, о чём я даже не знала. Так что везёт, пожалуй, мне.

– Это всё равно очень по-доброму. Не обесценивай себя, Солнышко.

– Да нет, просто мы наполняем друг друга. Я – их, они – меня. – Она пожала плечами. – Наверное, звучит глупо.

– Ну, если бы я был психологом, сказал бы, что это связано с твоей потерей и с их. У тебя мама ушла не по своей вине, у них – по другой причине. Потеря есть потеря. Может, ты пытаешься дать им то, чего тебе самой когда-то не хватало.

– Доктор Кинг, я впечатлена, – усмехнулась она. – Похоже, ты прав. Что бы это ни было, я не собираюсь это анализировать. Мне впервые кажется, что я на своём месте.

– Это замечательно.

– Да. Так что я рассказала тебе свои тайны, теперь твоя очередь. Расскажи что-нибудь, чего я не знаю. Я знаю, что у тебя чудесные родители и братья, даже если Хейден чересчур флиртует. – Она хихикнула. – Хочу услышать твою историю. Всегда мечтал быть пожарным? Или сначала влюбился в ремонт домов?

Я провел рукой по лицу. Ненавидел говорить о себе. Но с Эшлан было легко. Она такая открытая, что хотелось отвечать тем же.

– Уехал учиться, растянул учёбу на пять лет – чтобы повеселиться подольше. – Я усмехнулся. – После стажировки в финансовой компании понял, что это не моё. Сидеть за столом восемь часов в день – пытка. Пошёл в пожарную академию и вот тогда всё встало на место. Хотя я был самоуверенным засранцем, не думающим ни о чём. Подрабатывал барменом, копил деньги, купил первый дом, потом отремонтировал и продал, чтобы позволить себе этот.

– И так начался твой побочный бизнес с домами, – понимающе сказала она. – Круто. Ты делаешь то, что любишь.

– Ага. И за это благодарен. Этот бизнес поможет обеспечить девочек, когда подрастут. Прибыль больше, чем от пожарной службы, но пожарное дело – часть меня. Так что я понимаю, что ты чувствуешь, когда говоришь, будто наконец на своём месте.

Она улыбнулась.

– Похоже, нам обоим повезло заниматься тем, что нравится.

– Чёрт побери, это правда. – Я сменил тему, потому что не мог больше сдерживать любопытство. – Ну и что там у тебя с хоккеистом?

Мне нужно было знать.

Я, долбаный ревнивый идиот, не имел на неё никаких прав, но всё равно хотел, чтобы она была моей.

В другой жизни, при других обстоятельствах, я не согласился бы ни на что меньшее.

– Ты уж слишком интересуешься Лукасом, – сказала она, ставя стакан на тумбочку и убирая выбившуюся прядь за ухо. Черт, до чего же красивая. – Мы просто друзья.

– А он в курсе?

– Я ему сказала. Меня не интересует ничего большего. – Её глаза впились в мои, будто искали в них ответ, которого я не мог дать.

– Почему?

– Наверное, потому что мне нравится кто-то другой. Я вообще не любительница встречаться с кем попало. Всего два парня было в жизни. Просто, когда я чего-то хочу, я не беру меньше.

Господи. Не было в ней ничего, что мне бы не нравилось. Я уважал её. Восхищался. Обожал. И хотел до боли.

Я прочистил горло.

– Да? Хорошо знать, чего хочешь. Но надо быть реалистом – не всё в жизни получаешь, чего хочешь.

– Если хочешь достаточно сильно… если умеешь ждать, – она лукаво улыбнулась, – думаю, можно.

Я засмеялся.

Чёрт, какая же она милая.

– А если это «что-то» тебе во вред? – спросил я. – Думаю, по-настоящему бескорыстный человек способен уйти, понимая, что он не принесет другому ничего хорошего.

– Или просто глупый мужчина, который боится собственных чувств, – парировала она.

Попала прямо в цель.

– Или мужчина постарше и поумнее, – сказал я, подняв бровь. – Которого уже не раз били по зубам, так что он теперь знает, чем всё кончается.

– Это не значит, что тебя всегда будут бить по зубам. Карла с самого начала была ходячей катастрофой. Никто не удивился, что она сбежала. Но это не значит, что все остальные бросят тебя.

Я наклонился вперед, опершись локтями о колени, и ждал, пока она поднимет взгляд.

– То есть ты думаешь, я держу дистанцию, потому что боюсь, что ты меня подведешь?

– Не знаю. Я понимаю, тебе больно.

– Нет, Солнышко. Ты ошибаешься. Я не боюсь, что ты причинишь мне боль. Просто мне нечего тебе предложить. Совсем ничего хорошего. Один сплошной груз проблем – для начала. Но будь я лет на десять моложе, ты бы не вышла из этой спальни, пока я не дотронулся бы до тебя. Не попробовал тебя. Не сделал бы всё то, о чем мечтаю. – Я выдохнул. – Но я этого не сделаю. Мы с тобой на разных этапах. Так что просто поверь мне...

– Не соглашусь, – сказала она, и в уголках губ мелькнула улыбка. – И теперь я вся смущенная, представляя, что именно ты хочешь со мной сделать. – Она хихикнула, щеки порозовели. – Давай тогда заключим сделку?

– Ладно. Слушаю.

– Мы можем быть друзьями. Мне нравится проводить с тобой время, пусть даже просто как друзья. Я не буду настаивать на большем, если ты этого не хочешь. Но, пожалуйста, не избегай меня – это больно.

В груди сжалось.

– Я эгоистичный ублюдок, – сказал я. – Держался подальше, потому что боялся сорваться, перейти грань. Ведь это уже почти случалось. Но да, конечно. Мы можем быть друзьями. Так будет лучше.

Она кивнула, улыбнувшись:

– Я могу с этим жить. Значит, завтра мы идем на воскресный ужин к моему отцу вместе? Не будешь больше настаивать, что поедешь отдельно, учитывая, что мы живем по одному адресу?

Да, последние пару воскресений я именно так и делал – говорил, что встретимся там, и выезжал из дома родителей. Избегал ее у Кэпа, потому что, если бы он понял, как сильно я хочу его дочь… всё, конец. Этот человек был для меня как второй отец, и я не мог предать его доверие. Ну, кроме как в своих фантазиях. Черт, он даже Расти терпеть не мог за то, что тот флиртовал с его девчонками, а ведь Расти хотя бы был их ровесником. Джек Томас точно не хотел, чтобы его дочь крутила с взрослым мужчиной с двумя детьми.