Текст книги "Стань моей (ЛП)"

Автор книги: Лора Павлов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 15 страниц)

23 Эшлан

Сказать, что после возвращения Карлы и Кэлвина в город жизнь превратилась в сплошной стресс, – ничего не сказать. Они купили большой дом на берегу озера, и, по словам Уинстона, активно создавали образ идеальной семьи. Он надеялся, что все удастся уладить через медиатора, но Карлу совершенно не волновало, как это отразится на ее детях. Она была готова идти до конца.

Сегодня утром отец позвонил Джейсу – Уинстон неожиданно приехал прямо на пожарную станцию, решив, что Джейс на дежурстве. У меня в это время была встреча с издателем по Zoom, и Джейс настоял, чтобы я не отменяла её. Он отвез девочек к своей маме и поехал к адвокату. Потом позвонил и сказал, что Карла выставляет его ужасным отцом, но щадяще опустил детали, пообещав рассказать все вечером. Всё это казалось до невозможности несправедливым и диким. Она переворачивала правду самым подлым образом, и у меня весь день было чувство, будто под ложечкой камень.

Он собирался пройтись по магазинам – купить рождественские подарки, ведь праздник уже совсем близко. Мы должны были улететь в Нью-Йорк через несколько дней, и я изо всех сил старалась не падать духом. Мы делали всё, чтобы скрыть тревогу от Пейсли и Хэдли, и, кажется, им удалось ничего не заметить – вокруг ведь царило праздничное веселье.

После звонка я заехала к папе – мы с Дилан и Шарлоттой собирались на последние предрождественские покупки, но отец попросил меня заглянуть.

– Привет, – крикнула я, заходя в дом. В гостиной стояла огромная елка, которую Пейсли и Хэдли помогали украшать пару недель назад. Мы с сестрами каждый год делали это вместе, и теперь, когда появились малыши, стало еще веселее.

– Привет, милая. Я на кухне.

Я вошла и увидела отца за столом – перед ним стояла кружка кофе и пончик из пекарни Honey Bee, нетронутый.

– Ты в порядке? Никогда не видела, чтобы ты оставлял выпечку нетронутой, – сказала я, поцеловав его в щеку и садясь рядом.

– Остроумная, как всегда.

Я улыбнулась.

– Что случилось? Нужны идеи для подарков девочкам?

Он прочистил горло.

– Знаешь, я не из тех, кто вмешивается в дела своих взрослых дочерей. Доверяю твоим решениям. Но иногда… приходится делать исключения.

Живот сжался. Отец редко бывал серьезным, а сейчас был именно таким.

– Ладно. Что происходит?

– Джейс честно рассказал тебе всё по делу об опеке?

– Конечно. Я ведь была с ним у Уинстона несколько дней назад. Почему спрашиваешь?

– Что тебе сказал Уинстон насчет ваших с Джейсом отношений? – он сцепил пальцы, и его взгляд впился в меня.

Сердце забилось быстрее.

– Наших отношений? При чем здесь это к делу об опеке?

– Черт… – он прикрыл рот рукой, будто подбирал слова. – Уинстон уже дважды приходил на станцию. Первый раз – чтобы предупредить Джейса, что Карла собирается использовать тебя против него. А сегодня утром он сообщил, что Карла подала ходатайство в суд, обвиняя Джейса в непригодности быть родителем из-за отношений с тобой.

Воздух вышел из легких.

– Из-за меня? Почему… почему она использует меня против него?

– Ты почти на десять лет младше. Ты у него работала. Карла утверждает, что он спит со своей молодой няней, – он взял меня за руку, пока по щекам текли слезы. – Послушай, Эшлан Мэй. Мы оба знаем, что это ложь. Но у нее сильный адвокат, и Уинстон считает, что у нее есть шанс забрать девочек обратно в Калифорнию.

– Нет. Судья не поверит. Джейс – замечательный отец. Он отдал всё ради своих девочек! – я покачала головой, не веря.

– Знаю. Это несправедливо. Но её адвокат играет грязно. Похоже, новый муж Карлы готов пойти на всё, чтобы добиться своего. Дом, брак – всё ради фасада. И я не думаю, что они остановятся. Возможно, тебе стоит поговорить с Уинстоном самой. У меня ощущение, что Джейс просил его не говорить тебе о том, как они используют тебя в этом деле. Но я не могу держать это в секрете. Я знаю тебя, знаю твое сердце. Ты сделаешь всё, чтобы защитить тех, кого любишь.

Я вытерла слезы.

– Не верится, что он не сказал мне.

– Он любит тебя. Пытается защитить и тебя, и девочек. Но, возможно, этим он только загоняет себя в угол. И может дорого за это заплатить. – Он не произнес вслух, но я поняла: быть со мной может стоить Джейсу его девочек.

Наших девочек.

А где в этом месте я?

У меня нет никаких прав на Пейсли и Хэдли, но они уже стали частью меня. И если мы их потеряем, я не переживу этого. И он – тоже. Я резко встала.

– Куда ты? – спросил отец.

– Еду к Уинстону. Хочу сама все узнать. – Я поблагодарила его за честность, обняла и поспешила к машине.

Звонить сестрам пока не могла – расплачусь. Сначала нужны факты, потом решу, что делать. Джейс звонил дважды по дороге, но я сбросила. Он мог не рассказать мне правду, но я надеялась, что его адвокат расскажет.

Войдя в офис, я подошла к стойке администратора.

– Уинстон Хейстингс у себя?

– Да. У вас назначена встреча?

– Нет, но, пожалуйста, передайте ему, что Эшлан Томас здесь, и мне нужно срочно с ним поговорить.

Она понимающе улыбнулась.

– Конечно. Присаживайтесь, я сейчас сообщу.

Минуты не прошло, как она вернулась и проводила меня в тот самый кабинет, где мы недавно были с Джейсом – тогда я чувствовала, что стою рядом с ним в этой борьбе. А оказалось, я и была оружием, которое Карла направила против него.

– Эшлан, заходи, – сказал Уинстон, обходя стол и протягивая мне руку. Он усадил меня напротив, и, когда помощница закрыла дверь, спросил: – Джейс знает, что ты здесь?

– Нет. – Я сложила руки на коленях. – Я только что говорила с отцом и узнала, что Карла использует наши с Джейсом отношения. Он мне об этом не сказал. Я пришла понять, что это значит.

Он тяжело вздохнул.

– Он мой клиент, Эшлан.

– И он – мужчина, которого я люблю. И я люблю этих девочек больше жизни, – сказала я, прижав руку к груди, чувствуя, как по лицу снова катятся слезы. – Я не могу быть причиной, по которой он их потеряет. Пожалуйста, Уинстон, скажите, что это значит и что мне делать.

Он кивнул, потом покачал головой.

– Она выкладывает все карты. Сегодня подала прошение о неограниченных свиданиях с детьми в своем новом доме. Утверждает, что без девочек праздники потеряют смысл. С учетом того, что в прошлом Рождество она им даже не позвонила, это звучит абсурдно. Но она давит деньгами и не отступит. И, к сожалению, её главный аргумент – Джейс встречается с молодой девушкой. Она даже потребовала проверить твоё свидетельство о рождении, утверждая, что ты можешь быть несовершеннолетней.

Я ахнула.

– Мне двадцать три. Я закончила колледж! Разве ей это сойдет с рук?

– Я подтвердил суду, что знаю тебя с детства и могу поручиться за твой возраст. Но, Эшлан, ситуация для него неблагоприятная. Ты ведь была его няней. Она заявляет, что вы живете вместе без брака. По её словам, ты молодая и безрассудная, и это «неподходящая обстановка» для детей. – Он развел руками. – Я не говорю, что это справедливо. Она притягивает за уши. Но судья, который вас не знает, может в это поверить.

– Господи… это безумие, – прошептала я, массируя виски. – Мы вместе уже несколько месяцев. Это не мимолетная история. Мы знали, на что шли. Я знаю Джейса всю жизнь.

– Послушай… мне не нужно, чтобы ты меня убеждала. Если бы решение было за мной, я бы назначил ей пару контролируемых визитов в год – и точка. Она ничем не доказала, что изменилась, кроме как вышла замуж за богатого мужчину. Я уже подал ходатайство, чтобы её проверяли на наркотики каждые три дня, если суд разрешит свидания – с надзором или без. Хоть так узнаем, чиста ли она действительно.

Я потянулась за салфетками и вытерла лицо.

– Скажите просто… что мне делать? Я ведь не стану причиной того, что он потеряет своих девочек?

Он закрыл глаза, откинулся на спинку кресла и выдохнул:

– Боюсь, ваши отношения сейчас только осложняют для него ситуацию. И мне ненавистно это говорить, потому что я давно знаю Джейса и никогда не видел его таким счастливым. Но Карла не собирается отступать, и всё это может затянуться надолго. Единственное, за что они могут зацепиться, – это за ваши отношения. Она выставляет всё как неподобающее поведение и использует это против него, будто девочки живут в «токсичной среде». Это абсурд, но сейчас Карла выглядит на бумаге как «исправившаяся» женщина. Она замужем, утверждает, что трезва, предоставила справки о программе реабилитации в Калифорнии. У них с Кэлвином огромный дом в хорошем районе, рядом элитные школы. Недавно они купили дом здесь, на лето. И теперь она предлагает возить девочек туда-сюда – мол, они будут видеться с отцом, но жить будут с ней, в Калифорнии. И я не могу сказать, что у нее нет шансов. И это пугает меня до чертиков.

– Господи… – прошептала я. Голова гудела, слезы застилали глаза. – Не могу поверить. И вы всё это сказали Джейсу? – голос сорвался на его имени.

– Сказал, – кивнул он. – Он упрямый, но я его понимаю. Он любит своих девочек. И любит тебя. Он слишком долго шел к счастью, и то, что делает Карла, – подло и несправедливо. Он это знает. Мы все это знаем. Но правда в том, что сейчас это не имеет значения. Она наняла безжалостного адвоката и не видит дальше собственного эго. А это всегда рецепт катастрофы.

– Что вы ему посоветовали? – я заставила себя спросить, хотя внутри уже всё знала.

– Я сказал, что ему нужно разорвать ваши отношения. По крайней мере, на время. Представить себя перед судом как одинокого отца, полностью сосредоточенного на детях. Сказать, что вы встречались недолго, но остались друзьями. Без лишних подробностей. Главное – пройти через это. Потому что это не просто спор, Эшлан. Это война. И сейчас он её проигрывает.

– Как думаете, это надолго?

– Трудно сказать. Она требует, чтобы девочки жили у нее в новом доме на праздники. Судья, скорее всего, захочет понаблюдать, как всё будет складываться в течение нескольких месяцев: как девочки адаптируются, действительно ли Карла трезва. Я обязательно включу регулярное тестирование в любое соглашение о свиданиях. Но всё это может тянуться месяцами, а то и годами. Жаль, что не могу дать тебе точный срок.

Я кивнула. В глубине души я уже знала, что нужно делать, но каждая клеточка во мне сопротивлялась этой мысли. Я хваталась за любую надежду, за любой другой вариант.

– А если мы поженимся? – спросила я с отчаянием.

Он грустно улыбнулся:

– Знаешь, он первым предложил то же самое. Сказал, что готов жениться хоть сегодня. Но, к сожалению, сейчас это выглядело бы подозрительно. Поскольку Карла указала на тебя как на «проблему», такой шаг только подтвердил бы её слова – будто всё это не из любви, а из выгоды. Это выставило бы его нестабильным в глазах суда.

Я закрыла лицо руками и разрыдалась прямо там, в кабинете Уинстона Хейстингса. Потому что иногда жизнь бывает просто чудовищно несправедливой. А я ведь знала это не понаслышке. Потеряла маму, когда мне было десять, а теперь теряла мужчину, которого люблю, потому что какая-то безумная женщина решила разрушить всё, что у нас было.

Уинстон обошел стол и положил руку мне на плечо. Когда я опустила ладони, он протянул мне новую салфетку.

– Знаю, сейчас всё кажется безнадежным. Но, может быть, через несколько месяцев, через год, всё закончится, и вы с Джейсом сможете начать сначала.

Я высморкалась, попыталась привести себя в порядок и встала.

– Сейчас главное – чтобы девочки остались с отцом. Это единственное, что имеет значение. Спасибо, что были со мной честны.

– Прости, Эшлан. Хотел бы я сказать, что мы победим при любом исходе.

Я взялась за ручку двери.

– Я тоже. Берегите себя, Винстон.

Вышла, прошла к лифту и сразу написала в семейный чат:

Я: Девочки, мне нужна помощь. Всё плохо.

Чарли: Едь ко мне. Дилли здесь. Мы ждём.

Виви: Уже выезжаю. Оставлю Би с Нико.

Эвер: Сажусь в машину.

Я держалась, пока не дошла до машины, – а потом разрыдалась. Плакала всю дорогу до дома Шарлотты. Она жила в старом доме Виви на озере, недалеко от офиса Уинстона. Когда я подъехала, машины Эверли и Виви уже стояли во дворе – значит, они выехали, не раздумывая.

Так было всегда – если у кого-то из нас беда, мы собирались вместе.

Эверли уже ждала в дверях, когда я вышла из машины. Она подбежала и помогла мне войти. Сестры усадили меня на диван, окружили и слушали, пока я рассказывала всё, захлебываясь слезами.

– В следующий раз, когда увижу эту змею, сверну ей шею, – прошипела Дилан.

– Очень поможет, – простонала Шарлотта. – Да, она отвратительная, но выставляет себя святошей.

– Что ты собираешься делать? – спросила Виви, убирая прядь с моего лица.

– Я должна уйти, правда? Другого выхода нет. Может быть, когда-нибудь потом у нас снова будет шанс. Но я не могу стать причиной, по которой он потеряет Пейсли и Хэдли, – голос сорвался, и я снова расплакалась. – Я не представляю свою жизнь без Джейса и девочек. Но, наверное, мне нужно полностью исчезнуть. Просто не знаю, как это сделать.

Я и правда не могла этого осознать. Лучше умереть, чем жить без них. Сердце болело, в горле стоял ком, не дающий дышать.

– Послушай меня, – сказала Эверли, обняв меня и заплакав вместе со мной – что для неё было редкостью. – Ты не одна. И я знаю, как это больно, потому что знаю, как сильно ты их любишь. Но ты должна быть сильной, Эш. Пейсли и Хэдли не могут попасть к этой женщине. Ты должна сделать всё, чтобы Джейс не потерял их.

Я кивнула и спрятала лицо у неё на груди.

– Почему жизнь такая несправедливая? Почему я не могу просто быть счастливой?

В этот момент раздался звон стекла – мы все вздрогнули. Дилан стояла у стены, руки на бедрах, а рядом валялась разбитая ваза с цветами. Горячая, как всегда.

– Согласна, – выпалила она. – Ты потеряла маму, когда была ребенком, и наконец нашла свое место рядом с Джейсом и девочками, и теперь это? Это просто мерзость!

– Ты справишься, – твердо сказала Виви. – Мы все поможем. А Нико с Хоуком помогут Джейсу. Может, через несколько месяцев всё уляжется, и вы снова будете вместе. Но сейчас главное – чтобы дети остались с ним.

– Он всё это знал… и ничего мне не сказал, – прошептала я. – Он подумает, что я сдалась, хотя я просто пытаюсь его спасти.

Шарлотта опустилась передо мной на колени и положила ладонь мне на щеку:

– Он поймет, что ты любишь его и девочек настолько, что готова пожертвовать собственным счастьем ради их блага. Вот что такое настоящая любовь.

– Любовь – отстой, – фыркнула Дилан и рухнула обратно на диван.

– Не уверена, зачем ты разбила мою вазу, чтобы это доказать, но я тебя услышала, – сухо заметила Шарлотта.

Я невольно рассмеялась и тут же снова разрыдалась.

Я знала, что должна сделать.

Теперь мне оставалось лишь найти в себе силы сделать это.

24 Джейс

Я позвонил маме по дороге, чтобы забрать девочек, и она сказала, что Эшлан звонила и попросила оставить их у нее еще на пару часов, – пришлось разворачивать машину домой.

Эшлан весь день не брала трубку, и я не понимал, что, черт возьми, происходит. Встреча с Уинстоном вышла паршивой, я чувствовал, как у телеги отлетают колеса, но не знал, как это остановить.

Карла выворачивала всё наизнанку, и я ощущал, что проигрываю. Правда была на моей стороне, только никого это будто не интересовало.

Я сидел на кухне, когда распахнулась задняя дверь, и вошла Эшлан – за ней сестры. Все четыре. Я вскочил: у Эш было заплаканное, распухшее лицо.

– Что случилось? Ты в порядке? – я подлетел к ней, ладонями обхватил лицо, вглядываясь в темные глаза, пока все четыре Томас проскользнули мимо и поднялись по лестнице.

Что, черт возьми, творится?

– Мне нужно поговорить с тобой, Джейс. Просто выслушай, хорошо? – она уперлась ладонями мне в грудь, оттеснила к стулу и усадила, сама села рядом.

– Что это значит?

Она взяла меня за руки.

– Ты был со мной не до конца честен.

– В чем? – я не смог на нее посмотреть – в ту же секунду понял, что она все знает. – Кто рассказал?

– Я сходила к Уинстону после разговора с отцом, – она подняла ладони, не давая мне выругаться. – Не злись на них. Они любят тебя. Ты можешь потерять девочек, Джейс. Я не позволю этому случиться.

У меня защипало глаза, я покачал головой:

– Мы что-нибудь придумаем, детка. Судья увидит, как счастливы девочки.

– Это так не работает. Сейчас тебе нужно драться изо всех сил, чтобы Карла их не забрала. Обо мне не думай. Я справлюсь. А когда-нибудь… – голос сломался, она прижалась лбом к моему. – Когда-нибудь мы, может, снова найдем дорогу друг к другу.

– Солнце, – прошептал я. – Я не смогу без тебя.

– Сможешь. Сможешь, – она отстранилась, встретила мой взгляд, и по моему лицу текли слезы, как по ее. – Им нужен ты.

– Мне нужна ты, – сказал я. – Им тоже нужна ты.

Она покачала головой, губа дрогнула:

– Мне нужен ты весь. Но сейчас я не могу быть частью этого. Это может стоить тебе всего. И украсть у них счастье. Я не допущу этого, как бы ни было больно.

– Черт, Эш. Это же ни черта не честно.

– А кто обещал, что жизнь честная? – пожала плечами.

– Пожалуйста, не делай этого. Мы найдём другой выход.

– Другого нет, Джейс. Уинстон до смерти боится за тебя и девочек. Всё выглядит очень плохо.

– И всё? – я вскинул руки. Злился не на нее – на ситуацию. – Ты сдаешься?

– Не надо так. Не усложняй мне то, что и так разрывает, – она резко поднялась как раз в тот момент, когда мимо нас прошмыгнула Дилан с двумя мешками, направляясь к задней двери. На ходу она бросила мне вымученную улыбку. Я заметил по ее лицу слезы и ту же боль, что и во мне.

Следом спустилась Шарлотта, поставила чемодан и вцепилась в меня в объятиях – крепко, по-семейному. Потом отпустила и выскочила наружу. Виви прошла с коробкой вещей Эшлан, опустила ее на стол и взяла меня за руки. По щекам лились слезы.

– Любовь – это делать лучшее для того, кто тебе дороже всего, как бы ни было больно, – сказала Виви. – Не забудь этого.

Она подхватила коробку и ушла. Навстречу мне, покачиваясь из-за живота, подошла Эверли с ноутбуком Эшлан в руках.

– Ты бы пожертвовал всем, лишь бы она была счастлива? – ее голубые глаза сверкнули, впиваясь в меня.

– Конечно.

– Тогда не вини ее за то, что она делает то же самое, – она чмокнула меня в щеку и тоже ушла.

Я провел руками по волосам и повернулся к Эшлан, вытирая слезы:

– Что сказать девочкам? Мы же семья.

– И ею останемся, – сказала она, приподнялась на носки и легко коснулась моих губ. – Скажи им, что я люблю их настолько, чтобы поступить правильно. И помни: я люблю тебя. Как бы ни было больно. Но жизнь не всегда честная, правда? Мы оба это знаем.

И вот так – она ушла.

Такой боли я не знал никогда.

Но любил ее еще сильнее – за то, что была права.

Она любила нас настолько, чтобы сделать правильный выбор.

Вот что такое любовь. Настоящая.

Любить – значит так глубоко заботиться.

Дверь снова распахнулась и вошел Нико. Клянусь, девчонки еще не успели выехать со двора, а он уже был здесь.

– Ты как? – спросил он, быстро обнял меня и хлопнул по плечу.

Я опустился на стул, закрыл рот ладонями, пытаясь собрать мысли:

– Ни хрена не «как», брат.

Он достал из холодильника две бутылки, в этот момент ввалился Хоук.

– Думал, ты еще в разъездах, – удивился Нико. У Хоука сезон, игры, поездки.

– Нет. Неделю без матчей. Час назад вернулся, буду тренироваться здесь. Эвер хочет быть дома до родов, – он поднял бутылку воды. – Она мне все сказала. Чем помочь?

Нико сделал длинный глоток пива, рыгнул:

– Ситуация – полная жопа. Может, мы мало чем поможем, но мы здесь. Мы с тобой, брат.

– Не верится, что Карла может вот так провернуть всё это дерьмо. Клянусь, ей не нужны девочки. Это месть. Её бесит, что я счастлив с Эшлан. Она всегда была злобной, но сейчас – новый уровень: тащит девчонок в эту мясорубку, а теперь Эшлан взяла и… свалила, – я сжал кулак и со всей силы ударил по столу – парни даже не дернулись.

– Эй. Она не «свалила», – спокойно сказал Хоук, доставая воду. – Она делает для тебя и девочек то, что сейчас лучше. Ты сделал бы то же самое для нее.

– Дай время. Может, всё уляжется, и вернетесь к нормальной жизни, – пожал плечами Нико.

– А если она будет тянуть годы? Я буду прыгать через обручи, доказывая, что я нормальный отец, когда я единственный, кто был с ними всегда? А она – появлялась и исчезала, устраивала хаос? Это как вообще нормально?

– Никто не говорит, что нормально, брат. Но реальность такая: она хочет ударить тебя, и знает, куда бить, – тихо ответил Нико.

– Это же мрак, – сказал Хоук. – Ты её отпустил. Она сама согласилась на единоличную опеку. Ты не давил, не упрекал. И теперь она возвращается и ломает тебе жизнь?

– Не помогаешь, – метнул взгляд Нико. – Никто не спорит, что мрак. Но это происходит. И он обязан сделать всё, чтобы девочки остались в безопасности.

– Черт. Мне надо позвонить маме. Девочки у нее, – я взял телефон и набрал.

– Как ты, родной? – услышал я в трубке.

Знала ли она, что Эшлан ушла?

– Бывало и лучше. Как девочки?

– С ними всё в порядке, – сказала мама тихо. – Эшлан приходила поговорить с ними и объяснить всё, как могла. Было много слёз – у всех троих. Но я уважаю её за то, что она поставила девочек на первое место. Их мать так никогда и не делала. – Голос у неё был сдержанный – явно не хотела, чтобы Пейсли и Хэдли услышали.

Даже после всего, что случилось, я ясно дал понять: никаких плохих слов о Карле при девочках. Она всё ещё их мать. Не я должен портить им образ матери – когда вырастут, пусть сами решают, как к ней относиться. Хотя Пейсли уже сейчас особой нежности к ней не испытывала.

– Она приходила поговорить с ними?

– Да. И со мной тоже. Убедилась, что я помогу тебе с девочками, пока всё это не закончится. Напомнила, что Хэдли идёт в школу после праздников, так что я буду ночевать у вас, когда ты на смене. Не волнуйся, сынок. Мы справимся.

Конечно, Эшлан всё продумала наперёд. Всегда заботилась обо всех. Такова она была и за это я её любил. Ком стоял в горле, и я не знал, как, чёрт возьми, со всем этим справиться.

– Привози девочек домой, – выдавил я. – Я здесь.

– Мы сейчас украшаем печенье, – сказала мама. – Может, привезу их через час? Или пусть останутся у меня на ночь – ты знаешь, мы всегда им рады.

Я понимал, что она просто хотела дать мне время прийти в себя.

– Нет, хочу, чтобы они были дома. Но спасибо. Можно с ними поговорить?

– Конечно. – Она позвала их.

– Привет, папа, – голос Пейсли дрогнул. – Эшлан больше не будет с нами жить.

Я провел рукой по лицу.

– Не сейчас, малыш. Но у нас всё будет хорошо.

– Она тоже так сказала, – прошептала Пейсли. – Надеюсь, она вернётся.

– Я тоже, крошка.

– Мы можем спать с тобой сегодня, папа? – спросила она, а на заднем плане я услышал, как Хэдли зовёт меня.

– Конечно. Скоро увижу вас. Дай трубку сестрёнке.

– Привет, папа, – пропищала Хэдли. – Вуви ушла.

Я глубоко вдохнул. Глаза жгло, слёзы подступали снова.

– Да, малышка. Но у нас всё хорошо. Хочешь спать с папой сегодня?

– Да, – тихо ответила она без радости.

Чёрт, эти две девочки пережили куда больше, чем должны дети в их возрасте. И от этого внутри всё кипело. Карла не чувствовала ни капли вины. И теперь снова возвращалась, чтобы ломать им жизнь.

До чего же эгоистичная сука.

– Ладно, скоро увидимся.

– Люблю тебя, папа.

– И я тебя, малышка. – Я закончил звонок и, прежде чем успел подумать, схватил бутылку и со всей силы швырнул в стену. Стекло разлетелось на тысячу осколков.

Нико и Хоук даже не моргнули. Нико только приподнял бровь и поднялся:

– Тоже вариант выплеснуть злость. Но девочки скоро приедут, так что лучше выпусти всё сейчас. Потом – соберись. Тебе нужно показать, что ты стабилен. С этого момента – всё, брат, никаких срывов.

– Он прав, – сказал Хоук, поднялся, достал из шкафа веник и совок. – Время пошло, брат. Если хочешь вернуть жизнь – борись.

Я закрыл лицо ладонями. Час. У меня был один час, чтобы оставить всё это дерьмо позади и надеть маску спокойствия ради девочек.

– Дай сюда, – сказал я, протягивая руку к венику. – Это мой бардак, я уберу.

– Не надо. Ты не один в этом, Джейс. Просто сейчас кажется, что один, – сказал Хоук и принялся подметать, потом достал пылесос, чтобы не осталось ни одного осколка.

Нико протянул мне новое пиво и уселся напротив:

– Давай, ещё раз. Выпей, отпусти. А завтра – бой. Она хотела, чтобы ты остался один? Отлично. Пусть теперь сама расхлёбывает. Ты здесь, растишь своих девочек, делаешь всё как надо. У неё нет больше ни одного козыря, кроме того, что ты встречался с няней. Это дело развалится так же быстро, как началось.

– Надеюсь, ты прав, – сказал я, подняв бутылку и чокнувшись с ним. – Я не могу их потерять.

Я уже потерял Эшлан. Сердце билось будто в пустоте. Но я понимал, на что она пошла ради нас и не позволю, чтобы её жертва оказалась напрасной.

Карле предстоит бой всей её жизни.

Она уже лишила меня женщины, которую я люблю. Больше она у меня не заберёт ничего.