Текст книги "Стань моей (ЛП)"
Автор книги: Лора Павлов
сообщить о нарушении
Текущая страница: 1 (всего у книги 15 страниц)
Лора Павлов
Стань моей
1 Эшлан
Я сидела напротив Джейса за его кухонным столом, пока он доставал блокнот и прочищал горло.
– Не знаю, как тебя благодарить за то, что согласилась. И, правда, когда ты поймешь, чем хочешь заниматься в жизни, я не обижусь, если это окажется не этим. Я понимаю, что это временно. Просто дай мне пару недель на подготовку, когда решишь, что пора уходить, ладно?
– Конечно. Но я собираюсь задержаться надолго, если ты не против, – сказала я, нервно хихикнув. Господи, этот мужчина словно сошел со страниц календаря «Самые сексуальные пожарные». Высокий, широкоплечий, с загорелой кожей и телом, будто выточенным из камня. Ну, технически, я не могла ручаться за каждую его часть. – Тут не жарко?
О боже. Я это вслух сказала?
Он тихо хрипло рассмеялся, и от этого звука у меня побежали мурашки по спине.
– Проверю термостат. На улице сегодня адская жара.
Он подошел к стене у кухни, а я, пока он стоял ко мне спиной, поспешно обмахивала лицо ладонью. Джейс давно стал другом семьи, с тех пор как начал работать в одной пожарной части с моим отцом, и уже несколько лет подряд приходил к нам на воскресные ужины. Но в последнее время всякий раз, когда он оказывался рядом, я превращалась в влюбленную идиотку. Не понимала, что со мной происходит.
Он был горяч. Определенно горяч.
А я – всего лишь человек.
– Я весь день возилась с гостевым домиком, наверное, просто перегрелась, – попыталась я отшутиться. Но на самом деле – пусть хоть снег валит, рядом с ним мне все равно было бы жарко.
Я не гордилась мыслями, которые бродили в голове в последнее время, но знала, что это пройдет. Недавно я рассталась с Генри, с которым встречалась последние месяцы учебы. Между нами ничего не складывалось – он хотел серьезных отношений, а я не чувствовала к этому тяги. Так что я окончила колледж и вернулась домой, в Хани-Маунтин.
Собиралась наконец написать книгу, которая жила в моей голове уже несколько лет, и заодно устроилась няней к двум самым очаровательным девочкам на свете – Пейсли и Хэдли Кинг, чтобы была возможность работать над своей мечтой.
Ну а тайно влюбляться в своего босса – это ведь не грех?
Правда?
Джейс снова сел напротив. Его мускулы напряглись под белой футболкой, и у меня пересохло во рту. Голубые глаза – такие светлые, каких я никогда не видела, – и волосы цвета темного ореха, всегда чуть взъерошенные, будто он только что провел в них рукой, и, черт возьми, выглядело это до неприличия привлекательно.
– Хоук и Нико помогли мне покрасить стены пару недель назад. Похоже, вы с сестрами уже все перевезли и обустроились?
Хоук и Нико – мужья моих сестер, и оба друзья Джейса. Так что неудивительно, что они ему помогали.
Я кивнула, глядя на его полные губы, потом спохватилась и прочистила горло:
– Да. Спасибо, что разрешил там поселиться. Такой уютный домик.
– Да это ты меня выручаешь. После того как Карла ушла, девочкам не хватало стабильности. У нас нянь сменилось столько, что я уже сбился со счета. А с моими сменами не всякий справится. Так что для них это здорово. Они были в восторге, когда я сказал, что ты согласилась.
Карла – его бывшая жена, которая уехала с каким-то случайным мужчиной, оставив детей и Джейса. Я восхищалась тем, как он держался ради дочерей. Мой отец был прекрасным отцом, и после смерти мамы от рака было ужасно больно, но я даже представить не могла, каково – быть брошенными матерью. А Джейс просто принял это и пошел дальше.
– Ты же знаешь, как я люблю твоих девочек. И, если честно, я счастлива, что у меня теперь есть свой угол – не пришлось возвращаться к папе. Чувствую себя хоть немного взрослой, понимаешь? – Я видела, как он общается с дочками на воскресных ужинах: Хэдли была немного застенчива и не особо разговорчива, а вот Пейсли – совсем другая, будто маленькая старая душа. Уверена, уход матери отразился на обеих.
Уголки его губ чуть приподнялись, и у меня закружилось в животе. Джейс обычно был серьезным, и, учитывая, через что ему пришлось пройти, улыбался он нечасто.
Но когда это случалось… мне это чересчур нравилось.
– Домик, конечно, крошечный, но я рад, что тебе нравится. Если захочешь готовить на большой кухне, приходи сюда в любое время, – он протянул мне связку ключей. – Это от основного дома. Когда я буду на дежурстве в части – обычно три ночи в неделю, – ты останешься с девочками здесь. Ты ведь знаешь, как это бывает, у тебя же отец пожарный. Остальные четыре ночи – твои. Иногда я могу попросить тебя посидеть с ними, если вдруг решу встретиться с ребятами или поработать на одном из домов, которые сейчас ремонтирую. Только если тебе удобно, разумеется. За это я отдельно заплачу.
Интересно, он встречается с кем-нибудь? Мысль вспыхнула и тут же вызвала миллион неподобающих вопросов.
– Конечно, можешь просить, когда нужно. И ты и так платишь мне более чем щедро – и жилье, и зарплата, – ответила я. Я знала, что Джейс зарабатывает на перепродаже домов, этим он занимался вместе с Нико. Они оба умели превращать старые помещения в нечто потрясающее. Судя по дому, в котором мы сидели, дела у него шли прекрасно.
– Все равно хочу платить отдельно. Мама присматривает за девочками по выходным, пока я занимаюсь домами, но я не хочу злоупотреблять ее временем. Впрочем, девочки довольно самостоятельные, могут спокойно заняться своими делами. Так что, если тебе нужно принять душ или просто побыть одной, просто скажи им не дергаться, пока не выйдешь. Я обычно включаю им мультик в игровой, и тогда у тебя есть минут пятнадцать тишины. Только скажи Пейсли, чтобы не отпускала Хэдли.
Я рассмеялась. Его дочки были прелестны – добрые, воспитанные, смешливые.
– Хорошо. Это несложно.
Он протянул мне листок с расписанием. Надо признаться, я впечатлилась: там было все – во сколько они встают, когда спят, что любят есть. Большинство из этого я и так знала, ведь проводила с ними много времени, но такая «шпаргалка» пригодится для мелочей. Внизу были контакты педиатра и телефоны родителей Джейса на случай чрезвычайной ситуации.
– Есть несколько моментов, о которых ты, возможно, не знаешь, несмотря на то что часто бывала рядом, – его голос стал серьезным, и, когда я встретилась с ним взглядом, сердце болезненно сжалось – столько заботы и тревоги было в этих голубых глазах.
– Хорошо, – тихо сказала я.
– Пейсли почему-то сильно переживает из-за школы. Она уже два года ходила в сад и подготовительную группу, но постоянно говорит, что боится идти в первый класс. Не понимаю, почему. Если вдруг откроется тебе – расскажи мне.
– Поняла. Думаю, я тоже ужасно волновалась, когда шла в школу. Это нормально. Ты прекрасно справляешься, Джейс.
Его улыбка вышла натянутой, и я все поняла по глазам – сомнение, тревогу, может, даже чувство вины за то, что он один воспитывает дочерей, стараясь компенсировать им отсутствие матери.
– Спасибо. Не знаю, насколько сильно скажется на них то, что она ушла, но я делаю все, что могу, чтобы дать им нормальную жизнь. Ну, насколько это возможно для угрюмого пожарного, – он пожал плечами, и в голосе прозвучала шутка, но под ней чувствовалась правда. – В общем, Пейсли всегда помогает, если попросишь. Она легкая на подъем. Но у нее есть свои… особенности.
– Например? – Я никогда не замечала за ней ничего странного: вежливая, добрая, подвижная, обожает играть с Хэдли.
– Она, э-э, раздевается, когда ходит в туалет, – он рассмеялся. – Снимает все до последней вещи и аккуратно складывает стопкой у двери, потому что не хочет, чтобы одежда «пахла как попа».
Я запрокинула голову, заливаясь смехом. Теперь многое стало на свои места.
– Я-то думала, почему она так долго там сидит, – выдохнула я сквозь смех.
– Да. Ее воспитательница была не в восторге от этой привычки, особенно когда очередь в туалет выстраивалась через весь класс, – усмехнулся он.
– Ну, вообще-то, никто не должен торопиться, когда дело касается… личных дел, – рассмеялась я.
– Туше. Полностью согласен. Отдал бы многое за возможность хоть иногда побыть одному в туалете. Мне приходится чуть ли не подкупать их, чтобы дали десять минут спокойно принять душ.
Джейс Кинг в душе… вот уж зрелище. В голове тут же вспыхнули картинки: горячие струи воды, скользящие по его загорелому телу, по мускулам, по… ну вот, опять.
Свалю всё на то, что в последнее время перечитала слишком много любовных романов – готовлюсь же писать собственный.
И, возможно, мне уже не раз снился этот мужчина в душе. Но ведь я не могу отвечать за то, что творится в моем подсознании во сне, правда?
– Да, представляю. А где мне спать, когда я остаюсь здесь, в основном доме?
– Когда миссис Тасли присматривала за девочками последние недели перед окончанием школы, она жила в гостевой комнате. Проблема в том, что обе иногда просыпаются от кошмаров и прибегают ко мне в кровать. А кровать в гостевой маленькая, и миссис Тасли была категорически против того, чтобы они к ней приходили. Не знаю… – он потер затылок. – Может, я поступаю неправильно, позволяя им приходить, когда им страшно.
– Да нет же. Мы с сестрами в детстве всегда бежали к родителям, если снился кошмар. В такие моменты нужно, чтобы кто-то рядом обнял. Я совсем не против, если девочки придут ко мне. Честно говоря, долгое время я даже спала по очереди с каждой из сестер после смерти мамы. Мне и самой не повредит компания.
Он приподнял бровь, и я осознала, как прозвучало.
– То есть… я про девочек! Я вообще редко… ну, в смысле, не то чтобы никогда… – Господи, пусть кто-нибудь остановит меня. – Я хотела сказать, девочки могут приходить, если им страшно.
Я схватила стакан воды, который он мне налил, и сделала большой глоток, пытаясь вернуть самообладание.
– Я понял, что ты имела в виду, – улыбнулся он. – Можешь спать в моей комнате, если хочешь. Я поменяю постельное белье. Так, если они и придут, у тебя останется место, и ты сможешь нормально поспать. Кровать большая.
– Отлично. Договорились.
– Кстати, раз уж зашла речь… Я хотел попросить тебя не приводить сюда парней, когда я на дежурстве. Что ты делаешь в гостевом домике – твое дело, но я хочу, чтобы девочки чувствовали себя в безопасности, когда ты остаешься с ними. С тех пор как Карла ушла, я никого не пускал в свою кровать и не собираюсь это менять.
От его слов у меня запылали щеки.
– Я бы никогда так не поступила.
– Черт, я не хотел поставить тебя в неловкое положение. Просто должен был сказать. Ты молодая, наверняка парни табунами за тобой бегают. Но не хочу, чтобы девочки запутались. Конечно, можешь приводить сестер или подруг, когда угодно. Только без посторонних мужиков, – усмехнулся он.
У меня в голове все еще вертелось одно – он только что признался, что не приводит женщин домой. Что это значит? Он вообще… не занимается сексом?
– Полностью согласна. Не проблема. Я одна, – я подняла руки и зачем-то замахала ими, как ненормальная. – Планирую писать, когда не работаю.
– Да? Здорово, Эш. А что ты собираешься писать?
Про горячего пожарного и его няню.
Шучу.
Хотя… не совсем.
– Эм, любовный роман, – пробормотала я и тут же увидела, как к нам, переваливаясь, идет маленькая Хэдли. Она прошла мимо отца прямо ко мне, подняла пухлые ручки, прося, чтобы я ее взяла.
– Привет, сладкая. Я так рада, что мы теперь будем проводить много времени вместе, – я посадила ее к себе на колени, и она тут же уткнулась лицом мне под шею. От нее пахло солнцем и детской присыпкой. Светло-каштановые кудри окружали лицо пушистым облачком, и по ним было видно, что сегодня ее волосы никто не расчесывал. Джейс и так делал все возможное, и сам факт, что он хотя бы пытался делать им прически, вызывал у меня искреннее восхищение.
– Она все еще почти не говорит, – тихо сказал Джейс, глядя на дочь с тревогой. – Может, тебе удастся разговорить ее хоть немного.
– Конечно. У нас все будет хорошо.
– Ну, сейчас каникулы, так что девочки будут с тобой весь день. Посмотрим, не передумаешь ли ты через пару дней. Молодой девушке вроде тебя наверняка хочется отдыхать на озере с друзьями, а не возиться с малышками.
Молодой девушке?
Он уже второй раз подчеркнул мой возраст. Да я вовсе не ребенок – двадцать два, через пару недель двадцать три. Мама всегда говорила, что я «старая душа». Меня никогда не тянуло на шумные вечеринки у озера. Может, потому что я рано потеряла маму, и с тех пор дом и семья стали для меня главным.
– Не переживай, мне и дома хорошо. Я скорее выберу вечер на диване, чем вечеринку в Beer Mountain, – пожала я плечами. Это была чистая правда. Я с нетерпением ждала возможности уйти в свои тексты. – Значит, сплю в твоей комнате, и посмотрим, как пойдет.
– Отлично. Правда, в моей ванной последнее время проблемы с трубами, но сегодня придет сантехник, все починит.
– Прекрасно. А я проведу остаток дня, разбирая вещи. Нужно повесить пару картин, и Вивиан сшила мне симпатичные занавески.
Он посмотрел на меня с улыбкой:
– Смотри-ка, уже обустраиваешься по-домашнему. Надеюсь, это знак, что ты не сбежишь через неделю.
– Даже не надейся, – рассмеялась я.
Хэдли заерзала, просясь вниз. Я встала, и малышка тут же обвила мои ноги и поцеловала коленку, чем заставила меня снова засмеяться.
В кухню вошла Пейсли в платье принцессы и с тиарой на голове. Длинные каштановые волосы спадали по спине, а глаза – ярко-голубые, как у отца. Обе девочки были похожи на Джейса, но Хэдли унаследовала его смуглую кожу и большие темно-карие глаза с длинными ресницами.
– Папа, а Эшлан придет к нам сегодня на пиццу? – спросила Пейсли, прижимаясь щекой к моему боку.
О, сердце, не смей таять.
Я всегда знала, что хочу когда-нибудь стать мамой, и не могла дождаться того дня. Просто пока не встретила мужчину, с которым хотелось бы быть дольше полугода.
– Не сегодня, милая. У нее сегодня выходной, – сказал Джейс.
Хэдли подошла к нему, и он усадил ее себе на колени, поцеловав макушку.
– У тебя еще какая-то работа? – спросила Пейсли.
– Я собираюсь начать писать книгу, – ответила я, и глаза девочки вдруг заблестели, нижняя губа задрожала, будто я сказала что-то ужасное. – Но ведь начинать можно не сегодня. А пиццу я обожаю.
Джейс усмехнулся, проведя рукой по щетине на подбородке.
– Не давай им слишком командовать тобой, Эш. На вид они ангелочки, но на деле – маленькие акулы.
– Ну, раз уж завтра у нас первый день вместе, я думаю, будет здорово провести вечер вместе, чтобы они показали мне, как у них проходит вечерняя рутина.
Улыбка смягчила его лицо.
– Если ты не против – конечно.
– Совсем не против, – сказала я.
И вот так, без громких слов и фанфар, началась моя новая жизнь.
2 Джейс
Три дня в части выдались такими, что я мечтал только об одном – свалить домой и увидеть своих малышек. За эти дни я несколько раз созванивался с Эшлан – хотел убедиться, что ей там удобно и девочки привыкают. По очереди обеим снились кошмары, и они приходили к ней в кровать. Мысли об Эшлан Томас в моей постели – как какое-то чертовски завораживающее видение – не давали покоя. Девчонка слишком хороша для собственного блага.
Невинная.
Милая.
Умная.
Лучше не бывает. Я понимал, что мне повезло: она согласилась на работу, для которой переросла всеми сторонами, но спорить я, конечно, не собирался. Моим девочкам было нелегко, и я сделал бы все, чтобы им помочь.
Улыбки на их лицах, когда я сказал, что Эшлан будет их няней… черт, ради этого я и живу. Бывшая жена смылась. Меня это нисколько не задело – мы не были счастливы с самого дня свадьбы.
Если вообще были счастливы в тот день.
Да, я пытался все наладить. Она подарила мне два лучших подарка в жизни. Но сама по себе она была катастрофой – всегда. У нас случилась случайная ночь, а через девять месяцев она явилась ко мне к порогу, беременная Пейсли. Я впустил, мы попытались. Мы чуть не расходились столько раз, что и не сосчитать. Пару лет назад она пропала на два дня, а потом вернулась и вымолила прощение. Пейсли была маленькой, и я тогда не знал, потяну ли все один, так что принял ее обратно – ровно настолько, чтобы она успела забеременеть Хэдли. А после рождения младшей мы больше не спали вместе, так что к моменту ее очередного побега между нами уже ничего не оставалось.
На этот раз я действовал. Я хотел полную опеку над девочками и она не возражала. Я скорее шагну в пылающий огонь, чем отдам их ей. Они стоили всех мучений, которые выпали мне из-за их матери. Я подал на развод, и она согласилась передать мне единоличную опеку при условии, что не будет финансово за них отвечать.
После рождения Пейсли она еще пыталась держаться, но, когда появилась Хэдли, все быстро покатилось вниз. Сказала, что двое детей для нее слишком, и мне пришлось нанять помощницу, хотя она вроде как сидела с девочками дома. По ночам, когда у меня смены, у нас постоянно были сиделки, а днем я все брал на себя.
Моим девочкам нужно было больше.
Нам всем нужно было.
– Уходишь? – спросил Джек Томас, наш капитан, доедая обед за кухонным столом.
– Ага. Надо проверить, цела ли еще твоя дочь после трех дней с моими чертятами.
– Кэп, как думаешь, Эш справится с двумя малышками? Если да, может, мне на ней жениться? – протянул Расти.
– Расти, если не перестанешь клеиться к моим дочерям, клянусь Богом, будешь гонять круги на жаре, пока твои яйца не сморщатся до изюма, – спокойно отозвался капитан.
Расти утрированно передернуло, я закатил глаза.
– Ему как раз не помешает пробежка на жаре.
– А что? Прости, кэп, но твои девочки – огонь, – не унимался Расти.
Нико швырнул через стол булочку, и она врезалась Расти прямо в лицо.
– Закрой рот насчет моей жены и ее сестер.
Комната взорвалась смехом, Расти поднял булочку и откусил.
– Нервные какие.
– Думаю, она отлично справилась, – сказал капитан и кивнул мне. – Она любит детей и книги. И рада, что не пришлось возвращаться под крышу старика-отца. Всегда норовила доказать мне, какая она взрослая.
Я кивнул. Согласен. Эшлан – не та двадцатидвухлетняя, что «живет на полную». Про нее я никогда не слышал ничего дурного, и с моими девочками она всегда ладила.
– Дам знать, – хлопнул я Нико по плечу.
– В субботу утром встречаемся на Элм-стрит, – сказал он. Мы с Нико как раз заканчивали очередной дом: побочный бизнес по ремонту и перепродаже приносил неплохую прибыль.
– Ага. Буду там.
– Иди прими душ. От тебя пахнет дымом и вяленым мясом, – крикнул Толлбой. Я показал ему средний палец. Прав он был, правда. Ночь выдалась тяжелая, и нам всем было лень мыться. Я лучше добрал часы сна – сегодня мне нужно быть в форме для девочек. Душ приму позже.
Дома было непривычно тихо. Пахло печеньем и персиками, кухня сияла чистотой.
Неплохой способ вернуться.
Не помню, когда в последний раз дома было так чисто и так вкусно пахло.
– Эй? – позвал я. Услышав тихие голоса наверху, взлетел по ступенькам. На втором этаже застал их троих в игровой.
Эшлан сидела на полу в милом сарафане, по-турецки, с Хэдли на коленях. Держала раскрытую книгу и читала вслух. Пейсли устроилась рядом, положив голову Эшлан на плечо. Я просто постоял, глядя на них.
Мои девочки выглядели спокойными и довольными. Редкость – чтобы они так тихо сидели. Глаза у них слипались, пока они слушали голос Эшлан. Черт, я и сам бы уснул под ее убаюкивающее чтение. Она закрыла книгу и подняла взгляд, заметив меня.
– О, привет. Я как раз собиралась уложить Хэдли на тихий час.
Я подошел ближе, и меня накрыл запах лаванды. Черт, от Эшлан пахло божественно. Я подхватил Хэдли:
– Привет, Сладкий Горошек. Пойдем вздремнем?
Малышка уткнулась мне в шею, и я вдохнул это счастье. Ради этих двух ангелов я и буду пахать дальше. Они заслуживали большего, чем выпало на их долю, и я сделаю все, черт побери, чтобы им стало легче.
Я отнес ее в комнату и аккуратно уложил. Недавно мы перевели ее из кроватки в обычную кровать – так ей куда проще ночами перебираться ко мне. Темно-карие глаза моргнули пару раз, и она постучала пальчиками по щеке – так Хэдли просила поцелуй. Я поцеловал ее, а крошечная ладонь потерлась о мою бороду. Обычно она в этот момент хихикала, но сейчас глазки закрылись. Я положил ее ручку рядом и тихо вышел. Дом выглядел чертовски прекрасно. В игровой – идеальный порядок, у Пейсли в комнате – заправленная постель.
– Быстро уснула? – спросила Эшлан, ставя книгу на полку и идя за мной вниз, на кухню.
– Черт. Значит, все прошло нормально? Дом – загляденье, девочки чистые и довольные. Как тебе это удалось?
– Папа, – оборвала меня Пейсли, спускаясь по ступенькам. – Билли Гребер сказал, что «черт» – это плохое слово. И ругаться при детях нельзя. Правда ведь, Эшлан?
Эшлан поморщилась:
– Ну… правда. Люди иногда забывают.
– Может, ему надо постоять в уголке и подумать о своем поведении, как мы это делаем в школе? – Пейсли уперла руки в бока и подняла на меня бровь.
Я закатил глаза. Да ни за что я не буду каждый раз стоять в уголке только потому, что вырвалось крепкое словцо. Я и так, по-моему, делаю достаточно. Я почти не выхожу в люди, мне приходится заниматься сексом не у себя дома, я позволил Пейсли накрасить мне ногти розовым лаком и выслушивал подколы в части, я сходил в магазин и купил девочкам новые трусики – чего уж точно не ожидал от себя – и обрезаю корочки у сэндвичей, хотя прекрасно знаю: корочка – самая вкусная часть.
Но у любого мужика есть предел.
– Думаю, «угол» для взрослого – это… – я замялся, подбирая слова.
Чертовски тупо.
Глупость.
Бред.
– Не говори, папа. Каждый раз, когда ты ругаешься, ты идешь в угол. Мы не хотим, чтобы Хэдли повторяла плохие слова, когда начнет говорить.
– Ладно, – прошипел я. – Но ты-то сама ненамного старше, откуда, черт возьми, ты вообще знаешь эти слова?
Она подняла два пальца.
– Это будет стоить тебе две смены карточек. В нашем классе дают одно предупреждение, а потом ты вытаскиваешь зеленую карточку. Если повторишь – меняешь еще одну. Извини, папа, но ты уже на желтой, так что иди вот туда и подумай над своим поведением. Тебе повезло, что у взрослых нет перемен, а то бы ты на нее не вышел.
– Да ну? – вздохнул я и отошел к столешнице. – С каких это пор ты стала такой командиршей?
– С рождения, – хихикнула она. – Я пойду наверх и сделаю для тебя карточки. Так тебе будет легче себя вести, когда начнешь их вытаскивать. Билли Гребер вытаскивает кучу карточек.
Она убежала по лестнице, а я только покачал головой. Не успел войти в дом, а уже в углу стою.
Эшлан откинула голову и рассмеялась, когда Пейсли исчезла наверху, мастеря, видимо, свою чертову «цветовую систему» для фиксации моих прегрешений.
– А тебе, значит, смешно? – приподнял я бровь.
– Прости, но вообще идея не такая уж плохая.
– Да ну? – усмехнулся я.
– Что?
– Угол – не такая уж беда. Черт, иногда я бы не прочь побыть пару минут один.
– Я слышала плохое слово, папа! Теперь ты на красной! – донеслось сверху.
Эшлан провела языком по нижней губе, с трудом сдерживая смех.
– Теперь у тебя маневров почти не осталось, дружище.
– Ну конечно, – пробормотал я, облокотившись на столешницу и скрестив ноги в лодыжках, разглядывая ее.
Она заправила за ухо прядь светло-каштановых волос и улыбнулась. Черт, какая же красивая. На ней было желтое платье с тонкими бретелями, открывавшее загорелые плечи. У меня пересохло во рту, и я мысленно выругался за желание коснуться ее.
– Хэдли сегодня немного поговорила, – сказала она, наливая воду в фильтр и убирая его обратно в холодильник.
– Что? Что сказала?
До сих пор Хэдли ограничивалась лепетом, всхлипами и мычанием. Ей почти три с половиной, и я знал, что она должна говорить больше. Педиатр считал, что все дело в том, что Карла ушла, не попрощавшись, и последние месяцы перевернули их жизнь с ног на голову.
Хотя и до этого все было плохо. Их мать была эгоисткой и чаще пьяной, чем трезвой. И, как ни грустно признавать, думаю, это ударило по моей малышке сильнее, чем я хотел себе признаться.
– Она сказала «вуб тя», когда утром проснулась рядом со мной, – улыбнулась Эшлан и покачала головой, будто это было самое милое, что она когда-либо слышала. – А когда я ее одевала и сказала, что ты сегодня приедешь, она сказала «папа».
– Да ну нафиг. Серьезно? – улыбка расползлась по моему лицу, и я не смог ее сдержать.
– Папа! – крикнула Пейсли сверху. – Старайся лучше!
– «Старайся лучше»? – прошептал я Эшлан, качая головой. – Похоже, ближайшие дни будут долгими.
Пейсли сбежала вниз, держа в руках вырезанные разноцветные прямоугольники.
– Эшлан сказала тебе, что Хэдли сегодня немного говорила? – спросила она. Я отметил у нее на голове аккуратную косу, похожую на венок.
– Сказала. Наверное, ты рада, да? – я знал, как сильно Пейсли ждала, когда сестра заговорит.
– Ага! Поиграешь со мной в магнитики? – спросила она, и, клянусь, если бы она попросила солнце, я бы попытался достать и его.
– Конечно. Придется отложить душ, – сказал я, беря ее за руку.
– Ну, а я пойду к ноутбуку, – объявила Эшлан.
– Ты же принесешь нам потом кексы, правда? – спросила Пейсли, и я одарил ее взглядом.
– Эй, она и так достаточно сделала.
– Да она не просит, – улыбнулась Эшлан. – Я и правда собиралась заехать потом в Honey Bee's и привезти им по угощению.
– Спасибо тебе за все. Ты отлично справилась. Я очень ценю это.
Черт, как же она мила, когда вот так светится, будто для нее важно, что я впечатлен.
Дочь капитана. На десять лет моложе.
Возьми себя в руки, придурок.
– Конечно. Мы здорово провели время. Увидимся позже, – она помахала рукой, направляясь к двери. – Я поменяла постель в твоей комнате.
Это должно было меня порадовать, но, честно говоря, мне бы не помешал запах лаванды на простынях.
– Спасибо, – крикнул я, пока дверь не закрылась.
– Я люблю Эшлан, папа, – сказала Пейсли, ведя меня наверх, в игровую.
– Да? Больше, чем миссис Тасли? – усмехнулся я, ведь та ей явно не нравилась.
– Конечно. Миссис Тасли пахла горчицей и солеными огурцами. А Эшлан пахнет цветочками, правда ведь? – Пейсли потянулась к полке, сняла коробку с магнитами и уселась передо мной на пол.
– Правда. Хотя горчица и огурцы тоже неплохо пахнут, – поддел я.
– Знаю. Но Эшлан как настоящая мама, а миссис Тасли как злая бабка, – заявила она, высыпая магнитики между нами.
От ее слов у меня сжалось сердце, но я хотел, чтобы она могла со мной говорить обо всем этом.
– Да? Наверное, без мамы иногда бывает трудно, да? – я взял несколько деталей и начал собирать коробочку.
– Я не очень скучаю по настоящей маме, она была не веселая.
– Не веселая? – переспросил я, наблюдая, как она достраивает второй этаж своего «дома».
– Она все время хотела спать и много кричала, когда тебя не было.
– Почему ты мне не сказала? – злость обожгла изнутри. Я знал, что Карла не ангел, но не догадывался, что она так обращалась с детьми.
– Потому что она сказала, что если я расскажу, то она не будет готовить мне обед.
– Мать тво... – я осекся.
– Папа, – сказала она, поднимая бровь и улыбаясь своей самой очаровательной улыбкой.
– Прости, малышка. Я сам пойду в угол. И извини, что не знал, как все плохо. – Черт, я, наверное, просто не хотел видеть правду. Плавал по уши в проблемах – две крошки и жена-катастрофа.
– Ничего. У нас хороший папа, и этого достаточно.
Грудь сжалась так, что почти больно.
– А у меня есть ты, Ромашка.
Мы еще полтора часа строили башни, пока не проснулась Хэдли. Я вывел их во двор, включил разбрызгиватель, а потом вернул в дом и искупал обеих.
Когда они были чистыми и в пижамах, я сказал:
– Ладно, теперь вы играете, а я быстро в душ. – Включил Disney Plus. Я не фанат, когда они сидят перед экраном – лучше бы гуляли, – но всему свое время. А мне нужно было всего несколько минут тишины. – Папа пойдет помоется.
– Хорошо, ты пахнешь дымом, – заявила Пейсли, а Хэдли захлопала в ладоши и рассмеялась. Не уверен, что она все понимала, но мне хотелось верить, что хотя бы что-то улавливала.
– Ах, вам смешно? – поддел я, наклоняясь и щекоча обеих своей щетиной, потом поцеловал в щечки.
Звонкий смех заполнил комнату, пока я шел в ванную. Я включил душ и струя едва сочилась. Неделю назад же чинил, черт побери. Выключил воду и вернулся в игровую.
– Душ опять барахлит. Эшлан не говорила ничего?
– Она принимает ванну, как мы, папа. Она не любит душ.
Черт. Представление Эшлан Томас, лежащей обнаженной в моей ванне, заставило меня прочистить горло.
– Ладно. Я тогда пойду в вашу ванную. Пользуйтесь моей, если захотите в туалет.
– Хорошо, – пропела Пейсли, а Хэдли снова захлопала.
Я был благодарен хотя бы за один рабочий душ. Горячая вода ударила по спине, я выдавил в ладонь шампунь и потер волосы. Такие минуты покоя выпадали нечасто, и я ценил каждый.
Даже если знал – долго это не продлится.
