Текст книги "Стань моей (ЛП)"

Автор книги: Лора Павлов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 15 страниц)

21 Эшлан

Мы провели вечер, глядя с девочками рождественские фильмы. Так как у Пейсли начались зимние каникулы, им можно было лечь спать чуть позже – ведь вставать рано и собираться в школу больше не нужно было. Джейс и я не обсуждали при них то, что происходило: Пейсли слишком болезненно восприняла бы всё это, а для маленькой девочки такая нагрузка была бы слишком тяжёлой.

Завтра утром к нам должна была прийти Шарлотта, чтобы присмотреть за девочками, пока я поеду с Джейсом в офис Уинстона Хейстингса на встречу. Нас ждала настоящая битва, но мы не собирались отступать. Я провела несколько часов, просматривая в интернете всё, что могла найти о судебных разбирательствах по опеке, и теперь не сомневалась – всё будет некрасиво и жестко. Но у Джейса на его стороне была правда. Он с самого начала был рядом со своими девочками. А она просто ушла. Я должна была верить, что добро возвращается добром, и что люди увидят истину и примут правильное решение.

Когда мы уложили девочек спать и прочитали им пару дополнительных сказок – потому что оба были на взводе от чувств, – стало особенно трудно: ведь они и понятия не имели, что происходит.

Мы дошли до спальни, и, как только я вошла, Джейс закрыл за мной дверь. Он прижал меня к ней и жадно, глубоко поцеловал.

Я вплела пальцы в его волосы, приоткрыв губы, и чувствовала, как вся его тревога вырывается наружу.

Я отстранилась, ладонями обхватила его лицо и заглянула в глаза:

– Всё будет хорошо. Обещаю.

– Не хочу об этом думать, Солнце. Хочу просто почувствовать что-нибудь хорошее. Мне нужна ты.

– Я рядом, – прошептала я, отступая, пока его колени не уперлись в край матраса. Я потянулась к подолу его худи, стянула его через голову, потом расстегнула пуговицу на джинсах и стянула их вниз вместе с бельем. Он резко вдохнул. Я подняла руки, чтобы он мог снять с меня свитер, а потом выскользнула из легинсов.

Я мягко толкнула его, чтобы он сел на край кровати, и оседлала его колени. Его рука обвила меня за спину, и я почувствовала, как расстегнулась застежка на лифчике. Его губы накрыли мою грудь, и я застонала. Наклонившись, я поймала его рот, а его пальцы уже скользнули под кружево трусиков.

Он сдвинул их в сторону, играя с самым чувствительным местом, а я обхватила рукой его напряженный член и подвела себя ближе.

Провела по кончику, едва касаясь, кусая его губы.

– Дразнишь меня, малыш?

– Это то, что тебе нужно?

– Мне нужна ты, – хрипло ответил он.

– Я твоя. Всегда, – прошептала я и медленно опустилась на него, впуская в себя, дюйм за дюймом, пока он целовал меня.

Я обхватила его за плечи и взяла ритм на себя. Джейс всегда был тем, кто держит контроль. Но сегодня я знала, что именно ему нужно. Я двигалась медленно, пока мы не нашли общий ритм. Ничего никогда не ощущалось так правильно. Дыхание сбивалось, губы снова слились, и казалось, будто мы соединены во всём.

Я чуть отстранилась, глядя в его сосредоточенные холодно-голубые глаза, и ускорила темп. Мы не сводили взгляда друг с друга. Его руки сжали мои бедра, направляя, задавая темп, пока он вгонял себя в меня снова и снова – медленно, сильно, без остатка. Этот мужчина заставлял меня чувствовать всё. И мне хотелось только большего.

– Джейс, – сорвалось с губ, и его ладонь оказалась между нами, точно зная, чего я хочу.

Наши тела двигались в унисон, звук ударов сливался с тихим дыханием и шепотом ночи. Сквозь щель между занавесками пробился луч лунного света, и я увидела его.

Сильные плечи, смуглая кожа, рельефные мышцы.

Он был высоким, гибким, мощным.

Напряжение росло, и я больше не могла сдерживаться. Мои ногти вонзились в его плечи, зубы прикусили губу.

– Отпусти, Солнце.

И я отпустила. Голова откинулась назад, и волна ощущений захлестнула меня. Мир вспыхнул светом, тело содрогнулось от наслаждения. Джейс не остановился – ещё одно движение. Второе.

И он последовал за мной – туда, куда я всегда хотела, чтобы он шел вместе со мной.

Его руки медленно скользнули вверх по моей спине, пока мы сидели, стараясь отдышаться.

– Я люблю тебя, – прошептал он мне в ухо.

– Я тебя тоже.

Мы просто сидели, обнимая друг друга, не говоря ни слова. Тяжесть прожитого дня всё еще была с нами, но, прижавшись друг к другу, я знала – вместе мы справимся с чем угодно.

* * *

– Спасибо, что поехала со мной, – сказал Джейс, когда мы поднимались на лифте в офис Уинстона Хейстингса.

– Конечно. Больше нигде не хотела бы быть, – ответила я, переплетая наши пальцы и глядя на него.

– Надеюсь, у него есть какой-то план, потому что я вообще не понимаю, что, черт возьми, делать. Она ведь не в Хани-Маунтин, она в Сан-Франциско. Она собирается, чтобы девочки проводили там время? Я просто не могу представить, что они будут далеко от меня.

Я кивнула. С самого утра у меня сводило желудок. Девочки ничего не знали. Шарлотта пришла утром, чтобы остаться с ними, и принесла целую сумку рождественских поделок. Город был празднично украшен: венки висели на каждом фонаре, люди улыбались, везде чувствовалось приближение праздников. Но над нами будто висела тяжелая туча, и я знала – Джейс держится из последних сил.

– Тебе не нужно притворяться сильным со мной. Я понимаю, что тебе приходится держаться ради девочек, но со мной можешь быть собой.

– Вот в это дерьмо я как раз не хотел тебя втягивать. Мы должны были отмечать твою книжную сделку и радоваться поездке в Нью-Йорк, – он провел рукой по затылку, устало вздыхая.

Я на секунду просто посмотрела на него. Он редко стоял спокойно, но на него невозможно было не смотреть. Четко очерченная челюсть с легкой щетиной, губы, знающие, как довести меня до дрожи, и те самые голубые глаза, в которых отражалась душа. И при этом он нес на себе весь мир.

– Мы уже отпраздновали мою книжную сделку. И еще отпразднуем в Нью-Йорке, вместе с девочками. Но сейчас – это и есть жизнь, настоящая. И тебе не нужно проходить через это одному. Я рядом. Никуда не денусь.

Что-то мелькнуло в его взгляде. Я не смогла понять, что именно.

Волнение?

Но он лишь кивнул – как раз когда двери лифта открылись.

– Спасибо, детка.

Он повел меня к стойке администратора. Женщина за ней тепло улыбнулась и тут же поднялась, чтобы нас провести. Мы шли по коридору, и в конце пути нас уже ждал Уинстон с открытой дверью.

Он обошел стол, пожал руку Джейсу, потом мне. Пожилой мужчина с добрыми глазами. Вид у него был усталый, но я могла представить, что такая работа не оставляет много свободного времени.

Он пригласил нас сесть, а женщина, приведшая нас, вышла и закрыла за собой дверь.

– Мне нужно знать, каковы у нее шансы, Уинстон. Без обиняков. Я должен понимать, с чем имею дело, – сказал Джейс, подаваясь вперед и опершись локтями о колени.

Уинстон прочистил горло:

– Легко не будет. Как я говорил вчера, она наняла адвоката, известного своими победами в подобных делах. Очевидно, она готовилась к этому – вышла замуж несколько недель назад, что выглядит как стабильность, прочные отношения. Уволилась, больше не работает на него, и утверждает, что теперь домохозяйка и заботится о сыне Кэлвина.

– Она неспособна быть ни в прочных отношениях, ни хорошей матерью. У нее внимание, как у блохи, и она всегда думает только о себе, – процедил Джейс.

– Я понимаю, но на бумаге, с точки зрения суда, она выглядит женщиной, взявшейся за ум. Замужем за уважаемым человеком, с деньгами, чтобы оплатить процесс по опеке.

– Она хочет, чтобы девочки жили с ней постоянно? Серьезно собирается забрать их отсюда, в Сан-Франциско? – злость в его голосе была почти осязаемой, и я положила ладонь на его руку.

– Я не думаю, что у нее есть шанс получить единоличную опеку. Ты был стабильным родителем всё это время. Ты обеспечивал их финансово и эмоционально с первого дня. Ни один судья не отберет у тебя девочек, сколько бы денег ни было у ее мужа. Но шанс на совместную опеку у нее есть – с учетом того, как она себя преподносит.

– И что это значит? Что они будут жить полвремени со мной, полвремени с ней? Мы ведь даже не в одном городе живем. Пейсли учится в школе. Хэдли через пару недель пойдет в детский сад, – Джейс вырвал руку и провел ею по волосам. На шее вздулись жилы, плечи напряглись. – Как, черт возьми, это может быть лучше для них?

– Сегодня Карл Хаббард прислал документы – они купили дом здесь, оформление через неделю. Не знаю, что это значит: может, летний дом, может, просто уловка, чтобы показать, будто они хотят сохранить связь с этим местом ради девочек. Не уверен. Но они тщательно готовятся. Создают нужную картинку. Тебе нужно сделать то же самое, – взгляд Уинстона на миг метнулся от Джейса ко мне. Там мелькнуло что-то – тревога? сомнение? – не знаю, но мне это не понравилось. Джейс машинально взял мою руку, но продолжил смотреть только на адвоката.

– Что мы можем сделать прямо сейчас? Мне нужно хоть что-то делать.

Уинстон кивнул, в его глазах мелькнуло сочувствие.

– Знаю, Джейс. Начнем с самого начала. Расскажи мне всё о Карле – с первой вашей встречи. Нам понадобятся свидетели, которые смогут подтвердить твои слова, и те, кто знает твою бывшую. Работодатели, друзья. Составим списки. Придется вытащить много грязи, и они сделают то же самое. Так что, если у тебя есть скелеты в шкафу – говори сейчас. Ничего не скрывай. Обещаю, она поднимет всё, что только сможет. Это единственный шанс, при котором она могла бы забрать девочек. Нам нужно опередить её.

– С чего начать? – Джейс перевел на меня взгляд, пытаясь улыбнуться. Но в этой улыбке было столько боли, что сердце у меня сжалось. Я бы сделала всё, чтобы помочь ему. Он был потрясающим отцом. Девочки его обожали. Он не мог их потерять. И я была готова биться за них вместе с ним.

– С самого начала.

Следующие два часа были тяжелыми. После всего, что он рассказал, у меня подступала тошнота. Этот сильный, добрый мужчина прошел через куда больше, чем я могла представить.

Он рассказал, как лучшая подруга Карлы, Рейн, призналась ему, что Карла проколола презерватив в ту ночь, когда они зачали Пейсли. Из-за этого они перестали общаться – Карла считала, что Рейн её предала. Позже Карла сама призналась, что это правда, но произошло это уже после рождения Пейсли, и они тогда поссорились, хотя в итоге он решил всё забыть ради ребенка.

– Когда Пейсли впервые оказалась у меня на руках, во мне будто что-то перевернулось, понимаешь? – сказал Джейс, откинувшись в кожаном кресле и закинув длинные ноги на ногу. – Так что, когда Рейн рассказала мне об этом, да, я взбесился. Кто вообще способен на такое? Но у нас была эта крошка, и я понял, что должен попробовать всё исправить ради неё. И я это сделал.

– То есть отношения с самого начала были нестабильными, верно?

– Да. Она давно крутилась рядом, показывала интерес, но для меня между нами ничего не было, – он скривился, бросив на меня взгляд, будто опасаясь моей реакции. Я лишь кивнула. Я знала, что любви между ними не было, но не представляла, насколько всё было плохо. – Однажды я сильно напился, она оказалась рядом. Мы играли в бильярд, и я пошел к ней. Не горжусь этим. Но именно так появилась Пейсли, и я никогда об этом не пожалею. Хотя, конечно, злюсь на себя за то, что втянул девочек во всё это.

– И она призналась, что тогда, у себя дома, проколола презерватив?

– Да. Сказала, что давно по мне сохла. В своем больном понимании, она, наверное, хотела привязать меня к себе. Хотя к ребенку была абсолютно не готова.

– Какой она была матерью после рождения Пейсли?

Джейс тяжело выдохнул:

– Это не пришло само собой. Мама переехала к нам на какое-то время. У Карлы была послеродовая депрессия, и поначалу она была совершенно отстраненной. Мы с мамой справлялись как могли. Во время беременности она не пила, и ещё несколько месяцев после родов держалась, даже старалась немного. Но с ней всегда было так – несколько месяцев вроде всё налаживается, а потом всё летит к черту.

– Что ты имеешь в виду? Что происходило, когда всё летело к черту?

– Она начинала сильно пить. Я никогда не мог оставить её одну с Пейсли – и позже, с Хэдли – когда у неё случались запои. Мне приходилось нанимать кого-то, если я был на смене в пожарной части. Она почти никогда не оставалась с девочками одна. Несколько лет я спал по три часа в сутки.

– Брак когда-нибудь был хорошим?

– Не таким, каким должен быть брак. Но были периоды, когда всё было не ужасно. Хотя назвать это «хорошим» я бы не смог. Когда Пейсли исполнился год, я сказал Карле, что хочу развода, и она будто взялась за ум. Стала чуть больше заниматься Пейсли, со мной старалась быть помягче. Теперь я понимаю, что это просто была попытка удержать меня. Когда Карла хочет произвести впечатление, у неё это получается – поначалу. Я просто слишком часто видел, какая она на самом деле. Но тогда я согласился не подавать на развод. Подумал, может, в браке так и должно быть – взлеты, падения. Я никогда не сдавался просто так. А потом она забеременела Хэдли. После её рождения всё пошло под откос. Карла перестала даже делать вид, что старается. Беременность она как-то продержалась, а потом снова начала пить, пропадать по барам. Мы переселились в разные спальни. Она не проявляла ни малейшего интереса к нашим девочкам. И я сказал ей, что всё кончено, незадолго до того, как она сбежала с Зи, – он сжал руки в замок, пока Уинстон задавал один вопрос за другим.

Но суть была в одном: эта женщина никогда не проявляла настоящего желания быть матерью. Ей был нужен Джейс.

Она хотела удержать его.

Привязать.

Запереть рядом.

И я вдруг подумала, а что, если всё это не из-за девочек?

– А что, если дело вообще не в детях? – вырвалось у меня вслух.

– В каком смысле? – спросил Уинстон.

– Она ведь никогда не проявляла настоящего материнского инстинкта, – я посмотрела на Джейса. – Но она всегда цеплялась за тебя. Что, если это просто способ контролировать тебя?

Уинстон приподнял бровь:

– Да, такое бывает часто. В подобных делах речь далеко не всегда идет о детях. Тут может быть и злость, и месть, и желание вернуть мужчину. Кто знает. Когда ты в последний раз с ней разговаривал или виделся? Как она себя вела?

Джейс перевел взгляд на меня, и я кивнула.

– Мы с Эшлан столкнулись с ней несколько недель назад, когда шли ужинать. Ничего приятного. Она была пьяна и вылила на нас всё, что накопилось. Для неё это вполне типично, – рассказал он адвокату обо всей встрече.

– То есть, очевидно, ей не понравилось видеть вас вместе. Но достаточно ли этого, чтобы сорваться, выйти замуж и подать в суд на опеку после того, как сама без колебаний ушла? – покачал головой Уинстон.

– От неё можно ожидать чего угодно, – сказал Джейс.

Уинстон посмотрел то на него, то на меня. Я чувствовала, что он не всё говорит. Между ним и Джейсом снова мелькнул тот самый взгляд – мимолетный, но понятный. И мне стало ясно: от меня что-то скрывают.

А я не собиралась стоять в стороне.

Мы не сможем выиграть эту битву, если я не буду знать всё.

И я собиралась это узнать.

22 Джейс

Я ненавидел, что сейчас должен быть на работе, когда в жизни творится такой бардак. Эшлан после встречи выспрашивала меня, не упускаем ли мы чего-то. Но нет – ничего не упускали.

Мы собирались пройти через это вместе.

Я просто не мог представить себе мир, где судья заберет у меня моих девочек. Нет. У меня на стороне правда. И я не собирался разбивать сердце женщине, которую люблю, чтобы доказать, что я хороший отец.

Я этого не сделаю.

Сработала сирена, и через минуту я уже был в форме и в пожарной машине. Отправил Эшлан сообщение – она всегда волновалась, когда я на вызове.

– Всё нормально, брат? – спросил Нико, усаживаясь рядом. – Ты сегодня тихий какой-то.

– Ага. Всё то же дерьмо с опекой, о котором я тебе говорил, – пожал я плечами, пока мы мчались по улице к горящему дому.

– У нее нет ни единого шанса. Она такая же эгоистка, как всегда, – процедил Нико.

– Вот именно. Но бой предстоит серьезный. Теперь у неё муж, который готов оплатить любое её безумие, и сегодня она решила испортить жизнь именно мне.

– Ну, если что, у тебя ведь есть знаменитый хоккеист, готовый оплатить весь процесс хоть до Верховного суда, – хмыкнул Нико, проводя рукой по волосам.

Да, Хоук позвонил мне сразу же и предложил финансовую помощь, если понадобится. Сказал, что может подключить больше адвокатов, сделать всё, чтобы девочки остались со мной. Я оценил это, но ответил, что пока справляюсь сам. Хотя знать, что у меня есть запасной план, – было чертовски приятно. Вдруг это затянется на годы.

Потому что я не перестану бороться за них.

– Да. Пока всё под контролем. Надеюсь, до крайностей не дойдет.

– Что говорит Эш?

– Она невероятная. Готова сражаться со мной плечом к плечу.

– Типичная девушка Томас, – усмехнулся Нико. – Когда нужно, они – настоящие бойцы.

– Чёрт, и мне бы такую девушку Томас, – подал голос Расти сзади, и Нико тут же щелкнул его по лбу.

– Сел на место и закрыл рот, – рявкнул Кэп, усаживая его обратно. – Ладно, парни, собирайтесь. Судя по всему, это серьезно, и из-за ветра огонь угрожает дому Мэделин по соседству.

Машина резко остановилась, и мы выскочили наружу.

Еще минуту назад я захлебывался в тревоге из-за мысли, что могу потерять своих девочек, а теперь бежал в горящий дом.

Надо просто продолжать бороться – где бы я ни был.

Джек сообщил, что все жильцы успели выйти, но в доме осталась собака. Маленькая Сара Хопкинс рыдала, прижимаясь к родителям, и сквозь шум я услышал, как она зовет своего пса по имени Чемп. У меня кольнуло в груди – сразу вспомнил, как Хэдли обожает Бадди.

– Каков план? – спросил я, когда мы отошли в сторону, и Расти с Толлбоем начали готовить шланги.

– Сначала гасим, потом, если будет безопасно – идем за собакой. Но в смертельную ловушку ради пса никто не лезет, – строго сказал Кэп, глядя на нас с Нико.

– Согласен. Помнишь, в прошлом году вытащили овчарку, а она потом вцепилась мне в задницу? – крикнул Расти. – Не рискую жизнью, чтобы снова получить укус в зад.

Я постарался не рассмеяться, но это и правда было чертовски смешно. Тогда ему сделали укол от бешенства, и он потом ныл, как ребенок.

– Хватит болтать, Расти! За работу! – рявкнул Кэп.

Я кивнул, и Нико поймал мой взгляд. У нас обоих были дети, и мы знали – ради них пойдешь на всё. Так что если появится хоть малейший шанс безопасно спасти собаку, мы его используем.

Поставили лестницы, я пытался разглядеть, что происходит внутри сквозь дым и гарь. Соседи уже столпились на другой стороне улицы, наблюдая. Типично для Хани-Маунтин: принесут тебе запеканку, если случится беда, но пока несут – расскажут всему городу, что произошло.

– Проверим изнутри, – скомандовал Кэп, и мы с Нико повели Расти и Толлбоя к заднему входу, который еще держался и не был охвачен огнем. Наша команда снаружи била по западной стене, стараясь не дать огню перекинуться на соседний дом.

Мы вошли. Жар был сильный, но не самый страшный, что я испытывал.

– Чемп! – крикнул я, прислушиваясь к любому звуку – лаю, скулежу, чему угодно.

Нико показал двигаться вперед. Расти и Толлбой направили струи на пламя перед нами, а мы продолжали звать пса, стараясь продвигаться дальше. Снаружи наши ребята лили воду по стенам, и если удастся сбить пламя с обеих сторон, всё пойдет быстрее.

– Слышал?! – перекричал шум Нико, и я замер. Где-то впереди послышалось нечто между лаем и стоном. Нико показал направление, и парни расчистили нам путь, удерживая огонь, пока мы шли дальше.

Я осмотрелся и заметил в углу под столиком, который чудом еще не загорелся, маленького коричнево-рыжего щенка. Подбежал, подхватил его на руки, и мы поспешили обратно.

Сразу за дверью я услышал крик – тоненький, пронзительный. Маленькая Сара мчалась ко мне, вопя имя своего пса. Родители едва поспевали за ней.

Я опустил щенка ей на руки, а сам повернулся – огонь уже почти был под контролем. Чёрт, наши парни – лучшие. Команда сильная, и я гордился, что ношу тот же шеврон.

– Отличная работа, – сказал Кэп, хлопнув меня по плечу.

Мы стояли у машины, наблюдая, как ребята добивают остатки огня. Расти и Толлбой подошли к нам.

– Я к этой зверюге не подойду, – проворчал Расти. – Все они милые, пока не решишь, что тебя должны поблагодарить, а потом – бац, и снова укус в задницу.

Нико расхохотался, а я снял шлем, чувствуя, как жар уходит.

– Похоже, это единственное «внимание», которое ты получаешь, – усмехнулся Толлбой, хлопнув его по плечу.

– Не волнуйся, красавчик, у меня всё в порядке, – отозвался Расти, забираясь обратно в кабину.

И вот так – словно ничего и не было. Мы возвращались на базу, и жизнь снова шла своим чередом.

* * *

Когда я вернулся домой на следующее утро, мои девочки сидели за столом в пижамах и пили горячее какао. Бадди сладко спал под стулом Хэдли. В гостиной потрескивал камин, а под елкой, казалось, появлялись новые подарки каждый раз, как я туда заглядывал. Эшлан обожала праздники и хотела, чтобы это Рождество стало для наших девочек особенным.

Наших девочек.

Да ведь они и правда были нашими, не так ли? Они нуждались в ней. Скучали, когда ее не было рядом. Теперь, если им снился страшный сон, они бежали не ко мне, а к ней. Если сбивали коленку – звали Эшлан, потому что, по их мнению, она лечила боль лучше. За эти месяцы мы стали настоящей семьей – той, о которой я всегда мечтал для них, но не верил, что смогу им подарить.

И представить, что могу это потерять… я просто не мог.

Этот маленький кусочек счастья был куда больше, чем я заслуживал, но я держался за него изо всех сил.

– Папа! – крикнула Хэдли и вскочила со стула. Я подхватил ее на руки и провел щетиной по шее, от чего она залилась смехом. Потом поставил обратно и поцеловал Пейсли в макушку. Эшлан поднялась, подошла ко мне и обняла за талию.

– Рад, что дома. Соскучился по моим девочкам.

– Я как раз собиралась делать вафли, – сказала она, приподнявшись на носки, чтобы поцеловать меня, и вернулась к миске на кухонной стойке.

– С праздничной посыпкой? – уточнила Пейсли.

– Конечно.

Мы провели утро, поедая вафли, запивая их какао и вырезая бумажные снежинки, которые девочки хотели повесить гирляндой вдоль окон. На улице начался снег, и, похоже, останавливаться он не собирался.

– А что, если оденемся, возьмем санки и поедем кататься на горку у парка Хани-Маунтин? – предложил я.

– Да! – закричала Пейсли, вскинув кулачок к потолку.

– А Бадди можно взять? – спросила Хэдли, и я улыбнулся. Дочь начала говорить целыми предложениями – уже само по себе огромное достижение. Черт, не уверен, что Пейсли в ее возрасте так разговаривала. Моя малышка проделала длинный путь.

– Думаю, Бадди будет в восторге, – сказала Эшлан, когда мы направились наверх собираться.

Что ощущалось как девятнадцать часов, а на деле было всего сорок пять минут – и вот мы уже упакованы в машину, утопая в слоях зимней одежды.

Я нес Хэдли на руках, держа две ледянки, а Эшлан прижимала к груди Бадди. Конечно же, на собаке был лыжный свитер. Я только надеялся, что ребята из части никогда об этом не узнают – не пережил бы их насмешек. Пейсли первой взбежала на вершину холма; снег валил так густо, что почти ничего не было видно. Я помог усесться Эшлан и Пейсли на первую ледянку, а сам с Хэдли и Бадди прыгнул на вторую – и мы рванули вниз. Крики, смех, ветер в ушах, и прохожие, остановившиеся, чтобы посмотреть на нас и посмеяться вместе.

Ледянка Эшлан и Пейсли перевернулась, и обе они оказались в снегу с головы до ног. Я не мог вспомнить, когда в последний раз так смеялся. Просто быть вместе. Без всяких планов, без поводов и при этом это был, пожалуй, один из лучших дней в моей жизни.

Мы снова бежали вверх по склону, захлебываясь от смеха. Потом устроили снежную битву – настоящую, с визгом, с криками, с Бадди, который носился между нами, ловя снежки и лая от восторга.

Через три часа катания, беготни и смеха мы выдохлись полностью. Девочки уснули в машине по дороге домой, а Бадди дремал на коленях у Эшлан.

Она нашла мою руку и, глядя на меня, улыбнулась:

– Мне так понравился сегодняшний день.

– А я люблю тебя, – сказал я, останавливаясь на светофоре. В этот момент телефон пискнул. Эшлан взяла его и посмотрела на экран.

– Это Уинстон. Пишет, чтобы ты ему перезвонил. – Я сразу услышал тревогу в её голосе.

Как же хорошо было хоть на пару часов выключить весь этот шум.

Но реальность ждала. И, похоже, собиралась разрушить всё хорошее, что у меня было.