Текст книги "Родить наследника чужому мужу (СИ)"

Автор книги: Лора Лайонс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 17 страниц)

Глава 22

Я отхожу за спинку коляски, чтобы не обидеть старика выражением своего лица, – не умею особо притворяться, дипломат из меня слабенький, а о чем именно он сейчас будет рассказывать, не могу себе представить. Надеюсь, все же не про интимный массаж.

Карл хихикает, а потом выдает:

– Она сказала, что берется завести меня настолько, что забеременеет от меня, что родит мне наследника, оставив Денисова не у дел! Похоже, у нее зуб на него был.

Старик смеется, всплескивая руками и откинувшись назад от избытка эмоций, потом закашливается и снова смеется. Плед частично сваливается с него на траву, я наклоняюсь поднять и замечаю, что слова Нины были сказаны не на пустом месте.

Дедушка неплохо сохранился – реагирует причинным местом на приятные воспоминания! Наверняка Нина начала показывать свое искусство в действии. А Фатиме или Федору сказала прямо противоположное. Честно говоря, сегодняшняя версия кажется мне более правдоподобной. Карл Фридрихович всегда вел себя очень достойно, по крайней мере при мне. А в день нашего знакомства был даже, я бы сказала, насторожен или озадачен.

«Зуб» же у Нины на Игоря мог появиться очень просто – она положила на него глаз, а он проигнорировал.

Да, ситуация! И получается, что случилось это в тот самый день, когда Денисовы примчались в женскую консультацию. То есть Эрика почувствовала в Нине реальную конкурентку. Представляю себе выражение лица Денисовой! Всю жизнь быть единственным ребенком, избалованной маленькой девочкой, принцессой и наследницей заводов-пароходов, и вдруг...

Да, побежишь тут. И мужа на себе потащишь, от греха подальше. А ведь со стариками такие случаи известны, не часто, но случаются: последняя любовь, бес в ребро, неравный брак и так далее. Книжку-то, "Тысяча и одна ночь", неспроста сиделка Карлу читала. Получается, Нина вполне еще детородного возраста; может, и внешне привлекательна, но главное – без комплексов.

А вот на моем лице, похоже, сразу читалось, что я на такие изыски не способна. Ведь не способна же? Даже ради Ксюши. Нам с ней лишнего не надо. Я уже понемножку разрешаю себе помечтать, как ее, наконец, выпишут из больницы, – кончится же это когда-нибудь!

Как она пройдет курс реабилитации где-нибудь в Крыму и полностью восстановится (на это, кстати, надо оставить деньги, а кредит потихоньку платить из зарплаты). И как мы будем счастливо жить все вместе – три барышни разных возрастов: мама, я и наша любимая Ксю-ксю. Будем ходить под зонтиками от солнца и есть мороженое.

Нет, совсем счастливо не получится. Даже если у меня под наркозом в родах заберут второе дитя, как я смогу забыть о нем?! Все мысли о детях и об Игоре. Опять слезы капают. А тут еще «дедушка» Карл, отсмеявшись, просит меня беречь Эрику, как будто это больше некому делать!

– Пойми, она переживает, ревнует. Ты – молодая и здоровая, а ей так не повезло. Не обижайся, если она вдруг вспылит, лучше пожалей ее. Знаешь, какой она была девочкой – ласковой, нежной, но сильной. Балетом занималась. Растяжки всякие, батманы. Я ее в балетную школу возил.

А потом подросла и такой оторвой стала, дерзкой. Все боялся, что в плохую компанию попадет. Она тогда уже без матери росла. Еле-еле уговорил в университет поступить. И только когда этого Денисова встретила – образумилась. Правильный интерес к жизни появился. Работой увлеклась.

Он опять закашлялся. Я ему чай с травами из термоса налила. Пьет, благодарит. Никогда еще мы с ним по душам не разговаривали. Даже моего отца чем-то напомнил. Умер отец внезапно много лет назад. А пустота в душе все еще есть. А у Карла Фридриховича, как я поняла, умерла молодая жена, которую он и не надеялся пережить.

– Ты прости меня, дочка, если заболтал тебя – старческая память она такая – далекое прошлое ярче, чем сегодняшнее утро помню.

– Я вас понимаю. Все будет хорошо.

Так и хочется ласково погладить его по голове, как я это делала много раз. Но, пожалуй, поостерегусь.

– Теперь ты мне о себе расскажи.

Я качаю головой и отворачиваюсь. Вдруг у меня слезы потоком. Шлепаю себя по щекам. Разве мне плохо? Ну, что же мне еще?!

Игорь.

– Федя, мы отбыли, вернемся поздно, перед приездом заранее позвоню. Этаж в твоем распоряжении. Найди препараты, Федь. Она же не из воздуха их берет. У тебя уже немного дней до конца вахты осталось; ты же не хочешь отодвинуть свой отпуск? Или хочешь?

Глава 23

Десять дней спустя.

За это время ничего особенного не произошло. Ксюшу активно готовят к операции. Карл Фридрихович рассказал мне уже сотню историй про свою красавицу жену. От чего она умерла – не говорит, а я не спрашиваю, чтобы не тревожить рану. Игоря практически не вижу – уезжает рано-рано, возвращается в темноте, даже в воскресенье. К какой-то выставке на работе готовится.

Эрика сидя дома вроде бы ему чем-то помогает. При виде меня смотрит не в лицо, а на живот, хотя при любом раскладе еще ничего не может быть видно. Я для нее просто ходячая утроба. Ну, еще и сиделка для отца. Федор не уехал, как должен был, в отпуск, а задержался из-за этой выставки, будто бы.

Мне почему-то везде чудится запах Игоря. Как будто он только что прошел. Бывают, говорят, слуховые галлюцинации, бывают зрительные, а у меня, значит, – обонятельные. Или я в его собачку превращаюсь? Скоро буду его по запаху находить? Бежать следом или скулить, когда его нет.

Причем я чувствую или же так ярко вспоминаю не просто запах его дорогого парфюма, а именно аромат его самого. И стоит закрыть глаза, как я чувствами вся ТАМ, в нашей постели, где мы – одно целое. Поэтому у меня вдруг пытают щеки, частит пульс и слабеют ноги.

Сегодня после обеда, когда дедушка задремал, хозяйка вручает мне красивую длинную коробочку. Благодарю, удивленно раскрываю и хмыкаю – это тест на беременность, несколько пластинок. Кстати, дня три задержки уже есть. Думаю, обонятельные чудеса – из-за этого.

– Умеешь пользоваться, надеюсь? Покажешь мне результат.

Вот так, безапелляционно. Я же говорю – утроба.

Ухожу в дамскую комнату, делаю, что нужно – и вижу две полосочки на тесте. Да! У меня будет ребенок! То есть у Игоря. Внутренне сжимаюсь и тащусь к Эрике, как побитая дворняжка. Показываю. Она победно улыбается. У нее наготове конверт:

– Клади сюда.

Кладу.

– Никому не говори! Это еще не точно; я читала – первому тесту не стоит особо доверять. Через четыре дня сделаешь еще раз и мне покажешь.

Хочется ответить «Слушаюсь и повинуюсь», но что-то у меня не стало сил ни на что. Укладываю дедушку отдыхать и бреду в домик, чтобы забиться в норку.

Через четыре дня.

Показываю Эрике повторный тест с двумя полосочками.

– Клади в конверт!

Кладу. Уходит довольная, звонит по телефону. Догадываюсь кому; скулы сводит. Что-то она долго его уговаривает. Ухожу к себе. Оставляю приоткрытой дверь, и спустя время слышу – приехал Игорь. Потом они снова уезжают на Лексусе, она одета в тон машины – в золотом. Запираюсь и сплю. Хватит с меня на сегодня волнений.

В темноте вдруг слышу – стучат. Отпираю – Игорь. Включает свет, проходит, садится. За ТОТ САМЫЙ стол. Думала, уже никогда не увижу Денисова здесь. Плакать хочется. А еще больше – трогать его, прижиматься, чувствовать его силу; но нет, не стоит и начинать. Разве что любоваться. какой он красивый! Большой, настоящий. И как восхитительно пахнет! Он протягивает мне большую коробку конфет.

– Это компенсация за те, что рассыпал. Ты вроде сладкоежка?

– Вроде, – соглашаюсь. – Спасибо.

– Я уже знаю, что ты беременна. Поздравляю. Как себя чувствуешь?

– Нормально.

– Представляешь, что Эрика придумала? Сдернула меня с работы, говорит, очень важная встреча будет в ресторане, а с кем, не говорит. Ну, думаю, она же у нас пиар директор, значит, так надо. Столик накрыт на троих, но никто не приходит.

Потом официант приносит мне конверт, а на нем написано примерно следующее: «Извините за опоздание, в небе пробки. Буду через девять месяцев».

– И подпись: «Аист»?

– Да, и в конверте положительный тест на беременность. А откуда ты?..

– Это придумали до Эрики.

А он бестактен, – думаю, – раз рассказывает мне такое. Мужчины не догадываются, что нас ранит.

– Я подумал, что третьей за столом должна была сидеть ты.

Он пожимает мне руки, чуть медлит и уходит.

Игорь.

– Эри, до меня дошла информация, что ты излишне строга с Ольгой. Это так?

Фыркает, дуется. Потом бросается в атаку:

– Ей совсем не обязательно все эти месяцы жить здесь. Она меня утомляет. Можно снять ей квартиру в городе. Пусть приходит, как Фатима.

– А ты не понимаешь, что сейчас Ольга в более выигрышном положении, чем мы с тобой? Если ей что-то не понравится, и она сбежит до рождения ребенка – где ее искать? И что ты ей предъявишь? По документам сейчас она нам ничего не должна.

– Тогда отбери у нее паспорт!

– Ну, вот. Это уже похоже на лишение свободы. Статья уголовная, не знала? А Ольга, кстати, не мошенница, не вымогает у тебя ничего. Или вымогает? Я же тебе советовал больше бывать с ней рядом, смотреть, что и как будет с ней происходить, чтобы лучше понять беременность. Надеялся, что вы подружитесь, из-за общих интересов.

– Как клуб любительниц твоего члена?!

Очень хочется сейчас встряхнуть ее!

– Это была целиком твоя идея. В общем так: если она решит уйти из-за тебя, я пальцем не пошевельну. И не рыдай. Думать надо раньше, чем говорить и делать. И вообще, не ты ли меня учила, что обращаться надменно с прислугой – дурной тон?

– Так то с прислугой.

– Значит так: никакого хныканья. Не хочешь быть с ней рядом в качестве подруги, тогда можешь присматривать за ней, но по-доброму: не делает ли она что-то, что может навредить ребенку – не пьет ли вина, не ест ли что-то вредное и так далее. Думай о ребенке. Представь, как возьмешь его на руки, как поцелуешь.

Глава 24

Сегодня у меня маленькая, но приятная круглая дата – месяц после нашего второго раза. Девятая часть срока позади. Мы с Эрикой едем к гинекологу, в ту самую женскую консультацию, с которой все началось. За рулем Лексуса – невозмутимый Федор. Хозяйка великолепна и торжественна. Я выгляжу попроще, понятное дело, зато одета в то же самое платье с застежкой на пуговицы впереди, что и ровно месяц назад. К сожалению, сегодня меня слегка мутит.

Нас принимает та же врач, что давала мне направление. Она не сразу, но вспоминает и Денисову, и меня. Несколько удивляется, что мы пришли вставать на учет к ней, а не в Центр планирования семьи. Но Эрика шепчется с ней и, похоже, кроме моей карты из Центра, сует ей деньги. Поэтому вопросов больше не возникает. Меня подробно осматривают с разных ракурсов и уверенно поздравляют с беременностью сроком пять-шесть недель.

Срок мне показался великоват. Пока я пересчитываю дни – может, где ошиблась, Эрика поднимает крик! У нее получается, что я залетела от кого-то, а потом пришла к ней в белом пальто и с честными глазами, предлагать свои услуги. Но этого не может быть – я же знаю, что у меня близости не было много месяцев, ни в каком виде!

Гинеколог копается в моей карточке, поднимает анализы и настаивает, что у меня в Центре дважды брали анализ крови на хорионический гонадотропин, то есть на раннее выявление беременности, и оба результата отрицательные. Но Эрика не верит, у нее истерика. Кричит о проведении генетической экспертизы. Мне кажется, она скоро крушить там все подряд начнет.

Прибегают Федор и заведующая консультацией. Меня уводят в соседний кабинет, где спокойнее. Как-то там с ней справляются. Кажется, колют ей что-то. Потом меня ведут в кабинет УЗИ, хотя обычно это обследование, как я знаю, делают позже. Эрику Федор ведет за мной, держа дистанцию, но так и кажется, что она вот-вот меня лягнет.

УЗИ начинает делать сама заведующая в присутствии Эрики и Федора. Пока обследуют живот, я терплю, но когда надевают презерватив на датчик, чтобы посмотреть с другой позиции, я не выдерживаю. Сажусь и, глядя на завороженного происходящим безопасника, сжимаю кулак и кричу:

– Федя, может быть ты выйдешь?!

Он, наконец, удаляется. А Эрика, наоборот, шагает вперед. Какая она страшная, когда злится. Заведующая становится между нами, наливает мне воды и бормочет извинения. Выпиваю целый стакан. Да пошли они все, – думаю, ложусь и пытаюсь расслабиться. Мы же с ребеночком знаем, что мы хорошие, и что мы – Игоревы.

Врач озвучивает все, что можно увидеть на таком раннем сроке, подчеркивает, что все хорошо, и в том числе заявляет:

– Многоплодие.

Эрика вздрагивает:

– Что это значит?!

– Двойняшки. Поэтому матка и кажется больше, чем положено при таком сроке. При ЭКО многоплодие часто бывает. Четыре недели, не больше. Поздравьте папашу.

Двойняшки! Я хотела, чтобы у Игоря было много детей. Сбылось. Закрываю лицо руками и плачу. На этот раз от счастья.

Выходим. Эрика на Федоре, а я свободная и счастливая, как птица. В машине хозяйка демонстративно усаживается на переднее сиденье. А я полулежа разваливаюсь на заднем. Вижу испуганные глаза Феди в зеркале заднего вида и вспоминаю, что в консультации его, похоже, приняли за счастливого папу. Улыбаюсь.

У Эрики несколько раз звонит телефон, но она упрямо сбрасывает. Федя косится то на хозяйку, то на меня. И несколько раз подмигивает! Я качаю головой и отворачиваюсь. Вдруг слышу его громкое восклицание и вслед за этим впечатываюсь в его сиденье от резкого торможения перед впереди стоящим автомобилем.

И тут замечаю, что сзади на меня, не снижая скорости, несется большая черная машина. Ору! Федя, вжав голову в плечи, чуть подает Лексус вперед, рассчитывая, очевидно, что авто сзади успеет затормозить. Я тоже на это надеюсь.

Но вдруг сзади удар, грохот! Эрика кричит, как припадочная. Федор пытается ее утихомирить. У меня ничего не болит, я просто испугалась до сердцебиения. Не попадала еще в такие переделки. Из задней машины выходит мужчина, осторожно открывает мою дверь и участливо спрашивает:

– Вы как, в порядке?

Теперь можно никуда не спешить. ДТП случилось, не доезжая до оживленного перекрестка. Никакого ущерба людям, слава Богу, нет. Оба водителя включают аварийку и съезжают на обочину, освобождая проезжую часть. Выхожу, смотрю – у черной машины весь нос всмятку, бампер в нескольких местах лопнул и выкрошился, номер согнут пополам, разбитая фара болтается. У нашей повреждения слабее. Но страшно-то как!

Второй водитель попытался сказать, что Федор резко затормозил, но быстро сдался под напором нашего безопасника. Признался, что говорил по телефону. ГАИ на такие пустяковые случаи теперь не вызывают – водители садятся в заднюю машину заполнять европротокол. Это долго. Я гуляю под березками недалко от обочины. Эрика сидит на прежнем месте, только дверь раскрыла.

Немного погодя возле нас тормозит черный внедорожник, из него выпрыгивает Денисов. Подбегает ко мне, к Эрике, убеждается, что мы невредимы. Потом подскакивает к Федору, выволакивает его из чужой машины и бьет в лицо.

Федя уворачивается и кричит, что виноват задний. Водитель второй машины, оставив распахнутой дверь, отбегает на безопасное расстояние. Игорь держит Федю за шиворот, занеся над его головой кулак, но больше не бьет.

– Что же ты делаешь, сволочь?! Там же мои девочки!

– Хватит, Игорь, – бормочет Федя разбитыми губами. – Вспомни, у меня пистолет.

– Толку с него! И с тебя. Все приходится делать самому. Почему ты не ехал осторожнее?! Что медики-то сказали?

– У тебя будет двойня, папаша, – это мне сказали. Вместо тебя уже там досталось.

– Двойня? – он разжимает кулак и вдруг рывком обнимает Федора.

Тут Эрика слабо вскрикивает.

Глава 25

Мы с Игорем бежим к машине, он вынимает жену – похоже, Эри без сознания. Держит ее на руках, не зная, что предпринять. Я звоню в скорую, водитель второй машины называет примерный адрес, где мы все сейчас находимся. Федя советует положить Эрику на траву и предлагает сделать ей искусственное дыхание. Игорь ограничивается первым действием. Я вспоминаю, что в машине есть минералка, достаю и смачиваю больной виски и рот.

Скорая приезжает на удивление быстро. Мужчина-врач или фельдшер первым видит Федю и сразу пытается его лечить, тот отмахивается, указывая на хозяйку. Безопасник умывается минералкой из моих рук. Вроде зубы целы. Водитель второй машины настойчиво уводит Федора в сторону – европротокол дозаполнить, а может, и денег сунуть под роспись, что претензий не имеет, пока жертвы в ДТП не появились.

Денисову осматривают прямо на траве. Она похожа на сломанную куклу. Игорь как будто думает о том же – отворачивается, закусив губу и потемнев лицом. Может, вспоминает что. Эрике делают внутривенный укол. Скоро она приходит в себя. Врач говорит, что у нее давление сильно упало от пережитых эмоций.

Скорая предлагает отвезти ее, меня и Федю в травматологию на снимок, чтобы исключить сотрясение мозга. Все отказываются. Показываем документы и подписываем какие-то листочки. Врач выясняет, не тошнит ли кого. Я собираюсь ответить, но вовремя вспоминаю, что меня тошнит совсем по другой причине и улыбаюсь. Игорь, провожая доктора, касается моей руки и одними губами говорит:

– Благодарю.

Даже не знаю, за что. Ему видней. Прилетел, как сокол ясный, поднял на ноги жену, погрузил ее во внедорожник и уехал. Мне, выходит, ехать с Федором. Пусть только попробует распускать руки! Не посмотрю, что травмированный, словно и вправду жертва ДТП.

Все, договорились: водители расходятся. Вторая машина, сделав круг, возвращается назад, подальше от нашего бедлама. Едем молча, как незнакомцы. Я сзади. Редко-редко вижу в зеркале заднего вида Федины глаза. Думай себе, что хочешь, только ко мне не приставай. Я еду, положив руку на живот с Игоревыми детками, и чувствую – мне хорошо.

Приезжаем сразу за Денисовыми – видимо, мощный внедорожник всю дорогу еле плелся. Супруги уже наверху. А на первом этаже только и разговоров, что о дорожном происшествии. Дедушка Карл подъезжает к лестнице и громогласно требует, чтобы ему показали дочь. Игорь спускается. В доме лифта, к сожалению, нет.

Вызываюсь помочь, но Денисов отмахивается. Вообще-то дедушка может и сам подняться, особенно с чьей-то помощью и меленно. Но у Игоря терпения даже смотреть на это не хватит. Скидывает пиджак и галстук и, ругаясь на себя и проектировщиков, вынимает тестя из коляски и тащит на верхний этаж. Дорогущий пиджак комом лежит на банкетке. Сажусь рядом, бережно расправляю его и прислоняю к лицу, вдыхая ни с чем не сравнимый запах дорогого человека. Интересно, что тошнота внезапно проходит. Отдайте мне этот пиджак, ну что вам стоит?.. Шучу.

Задумчиво скручиваю темно-красный галстук, цвета запекшейся крови, тоже подношу к носу и, воровато посмотрев по сторонам, прячу за пазуху. Ну вот, в шкуре проститутки (или мошенницы) сегодня побывала, теперь – воровка. Что дальше?

Дедушка Карл остается с дочкой надолго. Спустя время меня просят принести ему обед. Беру все, что надо, на поднос и поднимаюсь на верхний этаж; прежде я там не была. Апартаменты второго этажа открываются передо мной постепенно. Если внизу в доме все очень достойное и стильное, то наверху... Потолок в форме шатра сложен из мощных деревянных балок на высоте двух обычных квартирных потолков.

Светильники разных типов. Перегородок практически нет, и единое помещение площадью приближается к мини-стадиону. Вместо окон здесь – забранные стеклом две противоположные стены вместе с фронтонами – до самой крыши. Вид из них такой, словно ты в корабле плывешь или летишь к лесу или даже над ним. «Летучий голландец». А Денисов внешностью и повадками чем-то напоминает главаря пиратов.

Я очень впечатлена. Лампово здесь, я бы сказала. Снаружи дом, конечно, замечательно смотрится, но внутри... Брутальный дом соответствует своему хозяину.

Нахожу Карла возле кушетки, на которой полулежит Эрика в бедно-розовом махровом халатике. Отец держит ее за руку; с другой стороны кушетки на двух креслах с поднятыми ногами расположился Игорь, мучает телефон. Стараюсь не смотреть на Денисова, меня не за этим позвали.

При моем приближении Эрика напряженно отворачивается. Организую место приема пищи для Карла и продолжаю незаметно осматриваться. Вижу большую ванную красного цвета на постаменте. Отворачиваюсь, улыбаясь, и ищу глазами золотой унитаз – логично смотрелся бы рядом, я считаю. Подозреваю, что он скрыт за одной из зеркальных дверей, расположенных напротив входа.

Зеркала будто наполняют и без того огромное помещение дополнительным воздухом и светом. Чтобы здесь жить и чувстввать себя уютно, наверное, нужно быть очень креативным и свободным – я бы сказала, человеком будущего. Мне такое недоступно. Хотя здесь вроде бы есть все, что нужно для жизни, чтобы вообще не спускаться вниз. Даже два балкона во всю длину стен, со стеклянными перилами.

Из понятного мне вижу грандиозный аквариум со стаями рыбок, рабочий стол на двух широких тумбах, несколько ковров в разных местах на дубовом полу, домашний кинотеатр и другую технику. И, наконец, трех– или даже четырехспальную кровать у стены. Вот где спит Игорь.