Текст книги "Родить наследника чужому мужу (СИ)"

Автор книги: Лора Лайонс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 17 страниц)

Глава 57

Игорь.

К этому моменту огонь полностью потушен нашими безопасниками Федором и Леной. Межэтажная дверь открыта. Иванова наглоталась продуктов горения, и Иванов вытащил ее из зоны поражения, сделал искусственное дыхание рот-в-рот и передал врачам. Эрике подтвердили смерть. Больше пострадавших не оказалось.

Вместе с полицейскими мы несколько раз просмотрели записи момента гибели моей жены – они убедились, что никто ей не помогал, даже не звонил. Она была одна. Ей незачем было это делать. Листы с диагнозами Эрики прошлись по рукам. А потом старик Карл просто попросил их, как добрых людей, оформить смерть дочери как бы от естественных причин. Чтобы внуки могли жить в этом доме и не бояться. Чтобы соседи не шептались за спиной. Чтобы... и так далее.

И, конечно, предложил денег. Но сначала все отключили телефоны. Если бы просил я, мне бы с рук это не сошло. А Карл, который сейчас выглядит так, словно стоит одной ногой в могиле, уговорил. Федор составил документ о неразглашении. Типа как о гостайне в армии, где если кому расскажут – трибунал или даже расстрел на месте, в военное время. А в нашем документе – штраф в таком размере, что отрабатывать придется до конца жизни. И еще детям останется. На бланке с настоящей подписью и печатью нотариуса. У Федора в сейфе таких заготовок еще полпачки, на все случаи жизни.

Собрали наших шестерых работников, включая Лену, и в присутствии полиции и скорой помощи выдали им по хорошей сумме в обмен на подпись в этом документе. Работники ушли довольные. После этого за утроенную сумму удалось получить расписки от прибывших бригад. Причину смерти Эрики указали витиевато – что-то вроде сердечно-сосудистых нарушений в виде последствий перенесенного коронавируса.

Пожарные подъехали, когда ворота были уже заперты, и, так как очаг возгорания был потушен, мы их даже не впустили. Пусть приезжают быстрее.

Из происшедшего за сегодняшний день мне также очень запомнилась ванна-джакузи, выкрашенная в черный цвет, с приобретенными подпалинами, и в ней остатки картонной коробки, в которой вчера спал Марик.

Тут, наверное, философию надо подключать, чтобы нормально жить дальше. Как тоска находит, смотрю на Карла – он смог пережить такое с женой, психика и здоровье выдержали. Не сразу, но смог. И один. А вместе мы – тем более прорвемся. Да еще с Олей. Хоронить пришлось Эри в закрытом гробу. На кладбище ездим втроем: я, Ольга и Карл. Так легче.

И наши киндеры не дадут нам закиснуть. Чуть что – шум, гам. То их мама съела что-то не то, и у них животики пучит, то на погоду реагируют. Смешные. И слабые, и сильные. И они – наше будущее.

Дом не очень пострадал. Пластика в нем совсем мало, наверное, поэтому. Рабочие подремонтируют, уже приступили. Я сначала продать его хотел и уехать куда-нибудь в другое место. Но Оля сказала:

– Дом ни в чем не виноват. Если хочешь – можно его святой водой окропить, священника позвать.

Хочу.

На время ремонта оба моих сына живут со своей мамой и ближайшими родственницами. А я наведываюсь к ним, каждый день.

Сегодня Федор ко мне пришел с бумагой:

– Это заявление, по собственному. Прошу удовлетворить без отработки.

– А что так вдруг, Федь? Я над тобой часто издеваюсь?

Хмыкает.

– Нет. Думаю, ни Карлу Фридриховичу, ни тебе больше не нужен особый контроль за происходящим. Скажем так: проект не окупился. В свое оправдание могу только сказать: если бы цели и задачи изначально были ясны, результат был бы лучше. А того, что есть, хватит, чтобы прослушивать шуточки изредка приезжающих гостей. Костя один справится.

И Ольге я теперь точно не нужен. Эти две недели надеюсь посвятить кое-кому другому.

– Поздравляю. Я Лену как увидел, так и подумал – твоя. А уж когда она про тебя расспрашивать начала...

Еще про Олю. Я пока не сделал ей официальное предложение – совсем мало времени прошло со дня смерти моей первой жены. Однако на регистрацию детей дается всего один месяц, а он вот-вот подойдет к концу. Лучше, если наши сыновья сразу будут оформлены, как полагается, с правильными ФИО мамы и папы, а значит, надо ускорить радостное событие. И пока я об этом только серьезно думаю, Анна Александровна своей дочери в мой адрес говорит:

– Права была твоя бабушка: судьба и за печкой найдет.

И улыбается. На что Оля ей отвечает:

– А теперь ты, многодетная наша бабушка, учишь нас всех мудрости.

И еще я слышал, что Анна Александровна просила Ольгу организовать ей визит к Карлу, чтобы познакомиться по-родственному. Почему бы и нет? Я видел, как эта женщина, к примеру, активно физкультурой занимается. Старику будет гораздо приятнее тренироваться с ней вдвоем. Я сейчас имел в виду именно традиционную физическую культуру, если что. А не те прекрасные разнообразные телесные упражнения, возобновить которые с моей Олей я собираюсь уже на днях.

Сегодня у Ксюши день рождения, ей исполнилось... точно, пять лет. Замечательный возраст. После подарков, восторгов и торта со свечами я смотрю на хорошенькую девочку, сидящую на коленях красавицы Оли и говорю:

– Ксюша, скоро мы будем жить все вместе в большом доме, и у твоей мамы будет такая же фамилия, как у меня, Вани и Марка. Может, ты тоже будешь Денисовой?

Она радостно кивает.

И тут мне звонит главный инженер; отхожу к окну и отвечаю:

– Должны уложиться в шесть месяцев! Если будут готовить проект цехов дольше – пропиши в договоре неустойку. А если успеют за три месяца – получат бонусом десять процентов к оговоренной сумме...

Эпилог 1

Игорь.

Неожиданно ко мне на работу заявляется Федор. Прорвался так-то сквозь секретаршу. Собранный, гибкий, смотрит с прищуром. Черный костюм словно сросся с ним, так обтягивает бицепсы. Здороваемся за руку. Он садится.

– Я подумал, тебе может быть интересно, – говорит. – Лена отказалась продлевать контракт, остается здесь. Мы решили пожениться и открыть свое агентство.

– Опа, молодцы! Конечно, семья и военные командировки – вещи малосовместимые. Глядишь, детишки пойдут... А теперь поподробнее. Когда женитесь?

– Через неделю.

– Можно еще точней? – расстегиваю пару пуговок рубашки.

– Хочешь прийти поздравить? В субботу, двенадцатого.

– Так, совсем интересно. А в каком ЗАГСе? – подаюсь к нему.

– В нашем, конечно! Мы же недалеко от тебя живем, забыл? Неужели и правда придешь?

– Нет. Не смогу я тебя поздравить, – откидываюсь в кресле. – Кстати, и ты меня. Потому что мы с Олей – тоже. Тогда же и даже там же. У нас на десять утра запись.

– А у нас на одиннадцать, – смеется и хлопает себя по коленке. – Опять обскакал ты меня, на целый час.

– А то! Знаешь, это явно рука судьбы... Слушай, – мне приходит в голову неясная пока мысль. – А давай объединим роспись, свадьбу и так далее? Мы вот решили отметить узким кругом. Вы уже заказали ресторан?

– Пока нет, подбираем варианты.

– Двойная свадьба – на аренде, оформлении и музыке, кстати, реально сэкономим. Посоветуйся с Леной, а я передам Оле. Если вы не планировали отметить с размахом… Может, девочкам эта идея понравится. Теперь по делу. Какой профиль будет у агентства?

– Информация, безопасность. Ну, в принципе такой же, как был у тебя.

– Назад не попросишься?

– Нет. У тебя дома больше нечего делать.

– И слава Богу. Твое направление в деловых кругах востребовано. И семейные отношения прихватить можно. Рекомендации самые лучшие дам, конечно. Подумай, что можно написать, чтобы и на меня тень не бросить, и тебе сделать хорошо; я подпишу. Хотя воображения у тебя маловато... Но, может, это и к лучшему. Отличный исполнитель всегда ценится больше, чем крутой аналитик. Считай это комплиментом.

Пожимает плечами. Уходит.

Вечером на кухне сообщаю Карлу, что мы подали заявление в ЗАГС. И что свадьба будет двойная. У него тут же глаза загорелись. Вскочил, руками машет. Но я его сразу осадил:

– Никаких заказных статей и фотокорреспондентов, никаких длинных лимузинов и деловых партнеров! Только свои, кандидатуры обсуждаем. И свадьбу играем в ресторане.

Вот так. Чувствую, будет старик мучиться, решая, что подарить. Хотя от него мне достаточно участия.

Ну, вот, у нас остался один день, последний день перед свадьбой. Сегодня Оля с мальчиками вселяются в отремонтированный верх большого дома. Я вынужден быть на работе, у меня очередной аврал, но ключевые моменты мне сообщают.

Как положено, сначала запускают кошку, одолженную у соседей, и смотрят, как она будет себя вести и где уляжется спать. У пацанов в комнате улеглась, – значит, хорошо мы рассчитали с перегородкой. Можно поставить кровати поближе к этому месту и друг к другу. Предлагаю Оле помочь дочке решить вопрос, где она хочет жить – внизу в большом доме в своей комнате или в гостевом с бабушкой. И напоминаю ей:

– Ты собиралась освятить дом. Конечно, чем быстрее это сделают, тем лучше. А я вот еще о чем подумал. Я ведь не венчался в первом браке, может, поэтому все и полетело кувырком. Знаешь, хочется подтвердить, что ли, свой выбор, так, чтобы навсегда: ты моя, а я твой. Как ты смотришь на то, чтобы обвенчаться?

– С радостью, – слышу в телефоне ее ласковый голос и чувствую, что брюки становятся тесны. – Я просто счастлива, что ты это предложил, дорогой. А можно это сделать в той церкви, где мы с тобой когда-то были? Знаешь, там батюшка мне почти что пообещал, что мы будем вместе.

– Ничего себе! Все, звоню туда.

И думаю: «Может, спокойнее буду реагировать на других женщин».

Дозваниваюсь, говорю о том, что мне надо, внимательно слушаю ответ. Дом осветят сегодня, без проблем, а остальное... Получается, лучше сделать все в один день и именно в такой последовательности: регистрация, венчание, свадьба. А то мало ли – платье невеста испортит или еще что произойдет. Психологическая нагрузка будет немаленькая.

С другой стороны, продержаться всего один день, потом на следующий мальчиков записать, и можно жить спокойно. Вроде все предусмотрели. Можно, конечно, и задержать регистрацию сынов, штраф копеечный. Но лучше сделать все красиво.

Приползаю с работы поздно, чуть живой. Хорошо, что большую часть организационных моментов по завтрашней свадьбе взяла на себя Лена.

И вот она, наша суббота.

Регистрация в ЗАГСе двух пар одновременно проходит довольно спокойно, я бы сказал.

Разве что Лена в та-а-ком свадебном наряде, особенно сзади, что я сразу понял: в их тандеме с воображением все в порядке. У нее спина и то, что несколько ниже, до самых ямочек, прикрыты только прозрачной фатой.

Хмыкаю про себя, но потом вспоминаю, что девочке еще даже нет двадцати пяти, первый брак, – почему бы и нет? Федя на ее фоне в своем традиционном черном костюме выглядит оазисом надежности и спокойствия. Да, для защиты такого декольте его пистолет очень кстати... Блин, о чем это я? – Эта девочка и без пистолета любого поставит на необходимое ей место. И не удивлюсь, если у нее самой пара кинжалов прямо сейчас вставлена, например, за резинку чулок. А ведь тоже венчаться собралась. Но моя Оля красивее, однозначно. И характер золотой.

Народу в ЗАГСе собирается чуть больше, чем я бы хотел. Частично коллеги подтянулись, все-таки кто-то слил информацию. Ладно, не прогонять же их. СМИ, слава Богу, не видно.

Все на хорошем уровне: напутствие, подписи, кольца, вальс Мендельсона. Мы выступаем свидетелями друг у друга. Моя невеста выглядит довольной. Целуемся несколько раз подряд – и это пока самое приятное за сегодняшний день. Получаем бумажки и едем венчаться, целый караван из машин. В Лексусе со мной сидит моя Ольга. Моя.

В храме только что закончилась служба и молебен. Разбредаемся постоять у икон. Старый священник, тот, которого помнит Оля, переговаривает с нашей молодой парой. Потом подхожу я. Неожиданно он спрашивает:

– Крещен ли ты сам, сын мой?

На этот прямой вопрос у меня нет однозначного ответа. В церковь хожу, с юности, иногда, – как чувствую потребность. Крещен ли ребенком – точно спросить уже не у кого. Крестика не ношу. Оглядываюсь: храм готовят к венчанию, Федя с Леной церковь по периметру обходят, у них вроде бы проблем не возникло. Вижу, как Оля, устроившись в уголке на скамейке, кормит детей грудью, точно мадонна; знаю, что у моей молодой жены крестик на шее есть. А старик заявляет:

– Я не могу вас обвенчать, если ты не уверен, что крещен.

Вот тебе раз!

– Ты же и своих детей, наверное, когда-нибудь захочешь принести на таинство?

– Есть такая мысль, – осторожно отвечаю; неужели из-за меня у сыновей будут проблемы?!

– Значит, сейчас крестим тебя, потом венчание, – говорит он строго. – Ты готов?

Конечно, я готов. Только не знаю, что надо делать. Он отводит меня за колонну, где никого нет, и очень кратко проводит «курс молодого бойца»: говорит об основных догматах православия. Я периодически киваю, отмечая то, о чем знаю. А потом он задает мне всего два вопроса:

– Веруешь в Господа нашего Иисуса Христа?

На что я, истово перекрестившись, конечно, отвечаю «Да».

А потом сурово так спрашивает:

– Ответь перед лицом Его, изменял ли ты своей жене?

Я моргаю и, возможно, даже краснею, не сразу соображая, какую жену и какой момент он имеет в виду. А священник смотрит на наших детей, вспоминает, наверное, фрагменты нашего телефонного разговора и уточняет:

– С тех пор, как сделал ей предложение?

На что я радостно, с чистой совестью отвечаю:

– Нет!

Похоже, остальные грехи, по мнению этого священника, для моей души менее опасны.

Еще мне требуется срочно найти крестных или хотя бы крестного. Направляюсь прямиком к Васе. Он присвистывает и неожиданно берет самоотвод – заявляет, что он атеист, и все происходящее здесь для него не более чем культурная традиция. С досадой отворачиваюсь от него; друг, называется. Но спасибо за честность. Оглядываюсь, лихорадочно соображая, кого потревожить или кому по-быстрому позвонить. Тут Федя подходит к священнику и серьезно так спрашивает: может ли крестный быть моложе крестника. «Да», – слышу я ответ.

Так Федя становится моим крестным отцом. И никто не смеется, включая меня, даже когда он шепчет:

– Я буду присматривать за тобой, сынок.

От него это звучит многообещающе. Но момент не тот. Пытаюсь сосредоточиться, и временами получается. Думаю о жене и детях, о прошлом и о будущем. Потом меня наклоняют над чаном и обливают голову и шею святой водой так щедро, что неслабо течет даже по спине под пиджаком. У меня вырывается короткий истерический смешок, но, видимо, для смывания моих грехов нужен большой объем очищающего. Младенцев, как я слышал, вообще погружают целиком, так что я еще легко отделался. Когда таинство завершается, посылаю водителя за новым комплектом одежды.

Но пока он ездит до дома и назад, начинается венчание. Оля смотрит на меня с обожанием. Лена обвязана каким-то платком от груди вниз. Я в пропитанном святой водой костюме. Да, у этого священника не забалуешь. Слегка дрожу; нет, мне не холодно, мне... торжественно. Особенно в момент, когда у нас короны на головах. Впервые думаю о вечности.

Все закончено, нас поздравили, я сменил верхнюю одежду в незаметной комнате сбоку. Но ощущение святой воды на мне, как щита, осталось. Вот как: зашел я сегодня в церковь улыбающимся балбесом, а вышел серьезным главой семьи. Надеюсь.

Эпилог 2

Ольга.

Наверное, каждая невеста мечтает о самом красивом белом платье. И я не исключение. К тому же замуж выхожу в первый раз. Когда мой бюст с трудом, но все же умещается в романтическое платье с открытыми плечами и пышной юбкой, я хлопаю в ладоши от радости, как девчонка. А Леночке хочется чего-то особенного, стильного и современного – и такое нашлось.

Туфли перед свадьбой мы покупать не стали – плохая примета, говорят. А я думаю, это просто жизненный опыт – в новых с непривычки все ноги сотрешь, и будет не до праздника. Вспомнили, что у нас обеих есть белые, надеванные всего несколько раз.

Вообще по свадьбам столько примет и обычаев, что всех никогда не соблюдешь. Иванова к моему мнению прислушивается, мне приятно. И я опять чувствую себя под ее охраной.

После церкви наш небольшой кортеж делает круг по набережной. Дети, все трое, вместе с няней мальчиков едут на украшенной цветами и лентами машине сзади нас. Лена с Федей – в автомобиле впереди. А самыми первыми едут Василий и трое сослуживцев четы Ивановых. Вижу, как Федя высовывается из люка в крыше и кричит что-то от избытка чувств, размахивая вскрытой бутылкой шампанского.

– А у нас и люка нет, – бормочет Игорь, жадно ощупывая и обнимая меня. – Я уже мечтаю доехать куда-нибудь, где нам никто не будет мешать.

– Подожди еще немного, любимый, – шепчу, прижимаясь к нему.

«Немного» – это, скорее всего, до позднего вечера. Но в сравнении с несколькими месяцами воздержания до родов плюс месяц после, когда о чувствах лучше было и не вспоминать, «до вечера» – это недолго. У меня после вторых родов желание проснулось подозрительно рано. Хочу Игоря, как в первый раз. Нет, больше! Намного больше.

И пытаюсь привыкнуть к мысли, что теперь я жена этого брутального красавца. И что прямо сегодня мы начнем спать вместе на большой кровати, не скрываясь, как муж и жена. Что у нас и правда будет первая после большого перерыва, по-настоящему брачная ночь.

Денисов меня целует, постепенно распаляясь. Начинает с совсем чистого, невесомого поцелуя, едва касаясь губ, как робкий юноша. И тут же переходит к властному, откровенному и сокрушительному. Его чуть заметная полдневная небритость обжигает кожу. Аромат его тела и чуть различимые нотки древесного парфюма кружат голову.

Мое бедное сердце то трепещет, как мотылек, то принимается молотить, как барабан. Сжимается живот, дрожь пробегает вдоль позвоночника, ноги непроизвольно расслабляются. С грудью вообще все сложно – даже не понимаю, молоко вдруг обильно прилило или так желанием расперло, что, того и гляди, платье по шву разойдется. И трусы уже в соке, точно. Я вся готова отдаться за этот поцелуй, без остатка.

Отрываюсь от Игоря, только когда становится совсем нечем дышать. Думаю, может, ну его, этот ресторан, попросить водителя проехать мимо? И тут машина тормозит. Оказывается, мы на месте.

Вздыхаю. Перед входом у лестницы ждут родственники. Теперь Игорь целует мне только ладони, запястье. Мы ненадолго сплетаем пальцы. И все. Пора выходить.

Наши с Леной мамы держат по праздничному хлебу на вышитых полотенцах. Моя говорит, волнуясь:

– Дорогие дети! По древней традиции, на Руси новобрачных встречают хлебом-солью. Вкусить вместе хлеб – значит разделить судьбу. Кусайте, пожалуйста.

Знаю, что скажут потом – кто больше откусит, будет лидером в семье. Лена, конечно, тоже в курсе – вон как старается отхватить кус побольше, делая заявку на будущее. Я же откусываю чуть-чуть. Лидер в нашей семье – муж, и это не обсуждается. Но если его порывы иногда надо будет подкорректировать – я рядом.

Подходим к лестнице, и Федя подхватывает свою жену на руки. Игорю ничего не остается, как сделать то же самое со мной. Ух, приятно. Обнимаю его за шею. Я, конечно, не перышко, но и мужчина у меня настоящий атлет. К дверям ведут, навскидку, около двадцати полукруглых ступеней.

Едва вступаем на первую, как перед нами оказывается Ленин папа, даже руки расставил, чтобы не дать пройти. Тамаду мы не приглашали; похоже, родственники решили справиться сами.

– Что такое? – начинает хмуриться мой Денисов; надеюсь, радикулитом он не страдает.

Федин тесть, ссылаясь на еще какую-то древнюю традицию, настаивает:

– Молодые мужья на каждой ступеньке должны говорить что-то хорошее о своих женах. Кто запнется – штраф.

И тут я узнаю, что я добрая, ласковая, заботливая, нежная... Как хорошо! Когда еще о себе столько всего приятного услышишь? Еще я хорошая мать, и любящая дочь, и хозяйственная, и скромная, и страстная... Дальше вообще пошел интим, который Игорь бормочет мне на ухо, а я только радостно киваю, подтверждая всем, что он справляется. А еще я легкая, оказывается – это на последней ступеньке прозвучало, как мотивация, наверное.

К Фединым эпитетам я не прислушивалась, а, наверное, зря – вон как весело смеются вокруг.

В холле при нашем появлении маленький оркестр начинает стоя играть вальс Мендельсона. Потом вальс из кинофильма «Мой ласковый и нежный зверь» и еще какие-то. Очень приятною. Ресторан снят целиком, посторонних сегодня не будет.

Стол еще не совсем готов, просят подождать. Тогда мы идем фотографироваться – хорошего мастера пригласили, это для нашей семейной истории совершенно необходимо. Интерьеры первоклассные.

Позируем: две пары рядом и по одной. Федор с Леной и их родителями. А потом мы с Игорем рядом с няней, которая держит мальчиков в бархатных костюмчиках, сзади моя мама и Карл, а Ксюша впереди.

Вот кто первая красавица на этой свадьбе, – доченька моя. И никто меня не переубедит. На ней нежно-розовое платье принцессы с кучей оборок, венок из сиреневых розочек на голове, букетик живых первоцветов в руках. И главное – счастливые глаза, здоровый румянец. Ксюша, сама не зная, соединила нас всех. Вырастет – я ей все расскажу.

Приглашают к столу. Красиво, вкусно, дорого, без особых изысков. Фатима с таким бы справилась. А вот вышколенных официантов у нас, конечно, нет. И о посуде здесь думать не надо.

Несколько раз кричат «горько». Мы с Игорем с удовольствием продолжаем начатое в автомашине. Вторая пара старается не отставать.

Первое поздравление, конечно, должно быть от самых старших, самых почетных гостей. Карл галантно попускает женщин вперед. Моя мама растрогана, благодарит его, благодарит зятя. Говорит о долгожданном, заслуженном мной счастье. И дарит нам комплект прекрасного постельного белья с прошвами и вышивкой. А также белоснежную кружевную скатерть на круглый стол, собственноручно связанную крючком. И вторую, такую же – Ивановым. Когда она успела?

– Желаю, – говорит мама, – чтобы все проблемы вы обсуждали за круглым столом и никогда не ссорились.

Все аплодируют. От меня мама скрывала, что именно вяжет. Очень красиво; ручная работа всегда и везде хороша. Подходим к ней благодарить по очереди.

Карл Фридрихович пропускает вперед себя всех, и коллег Игоря, из присоединенной фирмы, тоже. Двое мужчин вручают нам сертификат на месячный тур для молодоженов на острова Океании. Интересно: то, что генеральный женится, как-то узнали, а то, что у него пара грудничков, с которыми как минимум его жена ни за что не расстанется скоро – нет. И брать малышей с собой в длительное путешествие невозможно.

Вообще-то мы никому не сообщали о свадьбе, и тем более на нее не приглашали. Еще даже месяца не прошло со дня смерти первой жены Игоря, поэтому планировали все сделать очень тихо и скромно. И как можно руководителю в начале масштабного проекта улететь на другую сторону земного шара на месяц? Игорь себе на свадьбу запланировал всего два выходных дня – сегодня и завтра. Ну, или три. Ерунда какая-то с этим подарком. Но благодарим, конечно. Турфирма известная, сертификат выглядит статусно и стоит много, наверное.

И вот, наконец, поздравление дедушки Карла. Встает бодро, глаза сверкают. Явно приготовил что-то особенное. Раскрывает две красивые тоненькие папочки и передает нам. Беру в руки одну, вторая у Игоря. Потом меняемся... Дед запатентовал названия новых электромобилей – по нашей стране, и не только по нашей, первыми будут колесить российские минивэн «Марк» и кроссовер «Иван». Плакать хочется.

Оглядываюсь на мирно спящих в переносках, после кормления, сыночков. Какая честь для наших мальчиков, и какая ответственность! Смотрю – Денисов улыбается, прикрыв глаза – наверное, уже видит перед собой счастливое будущее. А потом подходит к старику обниматься и говорит:

– Спасибо тебе огромное, Карл! Думаю, ты даже не до конца представляешь себе, что ты для них и для всех нас сейчас сделал.

– Тебе спасибо за семью, – отвечает старик дрогнувшим голосом, и лицо у него на мгновение застывает, как маска.

И правда, будь ты хоть мультимиллионер, только деньгами семью не создашь, по-настоящему близких людей вокруг себя не заимеешь.

После этого за другим концом стола, вижу, назревает конфликт. Говорят, какая же свадьба без драки? Что-то не поделили между собой тесть и свекр Ивановых. Шустрые у них отцы, хотя гражданские и на вид простые. Дошло до размахивания кулаками. Но их сразу же скрутили молодые парни – друзья Федора и Лены. А Федя, обращаясь к родственникам, говорит:

– На Кубани слышал о замечательной традиции – утром после свадьбы родителей жениха и невесты отвозят к ближайшему пруду и бросают в воду. Если не успокоитесь – отвезем прямо сейчас.

И отцы поскучнели. Осознали, наверное, что это неправильная свадьба, без разгуляя. И что младшие Ивановы на такую согласились, хотя бывшая хозяйка им никто.

После этого мы все же танцуем под негромкую музыку. Ну, очень хочется. Да простит нас Эрика.

– Люблю тебя, люблю! – шепчет мне Игорь, наклоняясь и покрывая поцелуями мое лицо и, конечно, губы.

Я обнимаю его и чувствую себя абсолютно счастливой.

Уезжая из ресторана, мы с Игорем предлагаем младшей паре провести первую брачную ночь у нас в гостевом домике. Там они будут себя чувствовать свободнее, чем в квартире, где, конечно, родственники останутся ночевать. А уже рассаживаясь по машинам, отдаем Ивановым сертификат на тур – он без фамилий, просто для двоих молодоженов. Говорят, что передаривать подарки нехорошо, но не пропадать же шикарному туру?