Текст книги "Родить наследника чужому мужу (СИ)"

Автор книги: Лора Лайонс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 17 страниц)

Глава 4

Стучат – значит, «свои».

– Открыто, – напоминаю я.

В дверном проеме возникает Денисов. Я почему-то так и думала. Хорошо, что выплакалась сегодня – спокойнее перенесу его присутствие. Может, даже без сердцебиения в этот раз обойдусь.

– Не помешаю? – спрашивает с легкой иронией и разглядывает меня, улыбаясь.

Ну, да, на мне старая майка и шлепанцы, – я гостей не ждала, уборкой занималась. И волосы наверняка растрепались. Только бы не покраснеть. Сам Игорь на этот раз в светло-сером спортивном костюме, как во второй коже; похож на гонщика в престижном ралли. Горьковато-терпкий запах его парфюма окутывает меня и растекается по дому, чтобы остаться надолго.

– Это твой дом, – отвечаю.

– Нет, – с тех пор, как в нем живет молодая очаровательная женщина.

Пропускаю лицемерный комплимент мимо ушей и предлагаю присесть к столу, выпить чаю. Прямо под глаз камеры, если что. Видела я сегодня и слышала много чего... особенного, а еще даже вечер толком не наступил, мало ли...

– Я захватил кое-что получше.

Вот, похоже, начинается, – он ставит на стол начатую бутылку Киндзмараули, без пробки. Я подаю две чашки чая, конфеты и один пустой бокал:

– Мне не стоит... злоупотреблять. Ты же знаешь условия Центра.

– Здесь 12 градусов, почти компот. А до беременности еще далеко... Ну, как знаешь, – и наливает себе. – Вообще-то я пришел узнать, как ты тут устроилась.

Осматривается. Днем я нашла у забора немного полевых цветов, сорвала их вместе с травой и поставила в две вазы по сторонам от входа. А еще сняла со стен черно-белые пейзажи в паспарту и убрала подальше, заменив на мягкие игрушки, найденные в нижнем ящике шкафа. Вроде бы ничего особенно не изменилось, а дом вместо строгого скандинавского стиля вдруг приобрел провансальский, душевный.

– Такое я видел только в детстве, – сообщает Игорь и залпом выпивает полбокала. – Я застал тебя с веником – здесь плохо убирают?

– Нет, отлично! Просто мне захотелось сделать все по-своему.

– Понимаю, – он вдруг встает и кладет руку на верх деревянной обналички окна, украшенный точеными деталями. – В этом доме есть несколько вещей, которые я сделал сам, – просто потому, что мне это нравилось. Гостевой домик был как бы репетицией большого дома. На этом отработали технологии, проверили, как ведут себя материалы. Здесь мы жили, пока строился большой. Так приятно, когда горит свет в окне...

У Игоря лицо вдруг становится мрачным и отчужденным. Ему это очень не идет.

– Почему не закрываешь жалюзи?! – продолжает он почти грубо, словно обвиняя. – Ты же при освещении как в витрине!

Я недоумевающе смотрю на окна – где здесь жалюзи?! И никаких штор нет – просто деревянные рамы со стеклопакетами на фоне голых брусовых стен.

– Ты не знаешь, как этим пользоваться? Тебе Федор не объяснил?! Ай да мальчик, только бы ему с пистолетом бегать. – Игорь хватает пульт, который, как я считала, прилагается к телевизору.

Денисов нажимает несколько кнопок, и в доме все оживает. Жалюзи проявляются и поворачиваются прямо внутри рам, закрывая вид. Включается встроенная сплит-система (а я-то думала, как здесь зимой без батарей жить?). Начинает наливаться вода в ванной, и температура воды наверняка самая подходящая. Мигают по очереди, сигналя о готовности к работе, мультиварка с духовкой. И так далее. Слышала, что такое называется «умный дом». Как я могла не обратить внимание?

– А дверь?

Игорь нажимает кнопку, и странная неповоротливая дверь, чуть вздрогнув, намертво прилипает к проему. Я аплодирую стоя.

– А телевизор тоже этим пультом включается?

– Да. Все просто – на каждой кнопке надпись. По-английски, правда, но быстро привыкнешь. Кстати, это все Эрика организовала. Она вообще фанат электроники.

– А сейчас она что делает?

– Спит.

– Болеет?

– Да.

– Она очень красивая.

Он опять мрачнеет, хватает недопитую бутылку и встает перед дверью:

– Выпусти меня!

Ищу надпись «door», жму, – получилось.

Игорь.

Надо же – увидел свет в окне и не усидел, полетел, как моль на огонек. А там Ольга распаренная и растрепанная от уборки, как будто только из постели вылезла. И грудь у нее под майкой без лифчика, все такая же красивая.

У меня два дома, и в каждом по женщине – олигарх! А секса нет. Только вспоминать и остается...

Как после работы сворачиваю с автотрассы к дому – и сразу вижу в темноте свет в панорамном окне нашей спальни на втором этаже. Это маяк для меня, путеводная звезда. Когда-то смотрели вместе с Эрикой фильм, где девушка зажигала свет в своей спальне, если была готова принять любимого; так и у нас.

Поднимаюсь наверх, усталый за день, задерганный, но воодушевленный. Здесь тихо играет джаз, мягко журчит вода, пахнет молодой шикарной женщиной. Она полулежит в красном джакузи, гордо стоящем на престижном месте посередине спальни. Похоже, уснула; ждала. Вокруг расставлены свечи, на подносе два бокала с темным вином и легкий ужин.

Мне знаком каждый миллиметр ее тела, но все равно каждый раз, как заново. Даже не знаю, что сейчас потрогаю первым. Нет, знаю – сначала грудь, шею, ложбинки между ключицами и плечами. А потом очередь дойдет и до того, что сейчас под водой. Раздеваюсь, расшвыривая одежду и не сводя с Эрики глаз. Плевать, что трещит ткань, – кто придумал эти тесные шмотки?! Пускай меня фрагментами могут видеть с дороги – я у себя дома.

Моя женушка просыпается и потягивается так, что груди выныривают и поднимаются над водой. Я зависаю на секунды от этой картины и забываю, даже как меня зовут. А Эри раздвигает ноги и воркует мне навстречу:

– Любимый!

Забираюсь к ней, стараясь не оказаться слоном в посудной лавке, и накрываю ее хрупкое тело своим. Вода немного перехлестывает через борт, пусть. По-быстрому целую яркие губы с таким родным сладким привкусом. Сейчас главное – обнять, прижаться накрепко так, чтобы не осталось ничего того, что не мое; потом снова и снова.

Отрываюсь и мну ее безупречные груди размером каждая мне с ладонь, целую и покусываю торчащие соски. Чувствую, как Эрика вся дрожит подо мной. Глубоко вдыхаю и ныряю под воду лицом к ее киске, трогаю губами аккуратно выбритый треугольник и то, что глубже, и еще глубже... пока у меня не кончается воздух.

Выныриваю, задыхаясь; вижу и слышу, как она счастливо постанывает, запрокинув голову. Целую пухлые губы раз десять, не меньше. Теперь и она часто дышит; гладит мою спину и плечи, прижимается всем телом, обхватывает меня ногами. А потом нащупывает мой член и играет с ним нежными пальцами. Ох, как хорошо, дух захватывает!!!

Но этого мне мало; встаю с ней на руках, вылезаю из ванны и кладу свою добычу поперек разобранной постели. Эри расслаблена, как будто уже кончила или на грани; какая же она красивая, довольная, благодарная!

Снова тянет ко мне руки, ненасытная. Вхожу в нее.

– Люблю тебя, люблю, люблю!.. – бормочу в такт. Надеюсь, она слышит.

И спешу, и не спешу; и целовать хочу, и груди гладить, и трахать, а одновременно так себе получается. Но вся ночь впереди. Закидываю ее ноги себе на плечи и снова вхожу. У нее глаза делаются круглыми, рот распахивается.

– Не больно? – спрашиваю, притормаживая.

– Нет, – выдыхает. – Наверное, до печенки достал.

– Ну, так... Массаж внутренних органов заказывали? – я сейчас еще и шутить могу, вроде.

Переворачиваю ее на живот и замираю от восторга – ооо, какая попа!!! Эри прогибается, подставляя мне сочную киску.

Вхожу все глубже и глубже, сжимая ее талию. От каждого толчка Эрика ахает, вцепляется руками в кровать и сама двигается навстречу мне, а потом и вскрикивает тонким голосом. Теперь можно довести до ума начатый процесс. Надеюсь, мы с ней умрем в один день или ночь – когда-то потом, в момент совместного оргазма.

Глава 5

Легла не поздно, спала на новом месте... необычно. Почему-то все время снились руки Денисова. Вот они на бокале со сладким вином. На точеных деталях окна. На волшебном пульте. На мне. Он держит их на моей талии, я чувствую их тепло, их силу. Он словно хочет приподнять меня к себе, чтобы поцеловать.

Нет, не так. Он прикладывает руки к моему большому уже беременному животу, чтобы почувствовать движения во мне своего ребенка. Нет, нашего. Нет, только своего – странно, что я не буду называться его мамой.

Снова ЕГО руки на мне. Я с закрытыми глазами чувствую, как они неспешно, по-хозяйски передвигаются по моему телу, останавливаясь и отмечая каждый изгиб, ложбинку, выпуклость. Находят и ласкают мои груди, сжимают их так восхитительно и крепко. Стискивают, перебирая в пальцах, соски, отчего в животе нарастает предвкушение, почти боль. Я выгибаюсь и нетерпеливо дрожу.

Его руки обнимают и прижимают меня к себе. Да, это то, чего я хочу! Мне жарко от его прикосновений, я вся горю. Хочу чувствовать на себе тяжесть всего его тела, хочу узнать его поцелуи и хочу, чтобы он, наконец, вошел и заполнил меня собой. Почему он медлит? Я тянусь к нему; он отступает?! Открываю глаза... и вижу пустоту. Я одна.

Лежу, глядя в полумрак. Не могу поверить, что видела сон, настолько яркими были ощущения. Кажется: стоит закрыть глаза, и все вернется... Плакать хочется.

Нет, такие сны от лукавого. Я не хочу причинить боль Эрике, не для этого сюда пришла. Постепенно успокаиваюсь; мне становится холодно. Фантазии тают.

Нащупываю на тумбочке пульт от всего-всего в этом доме. Тыкаю в несколько кнопок, подсвеченных синими диодиками, и открываю красивый вид сначала из одного окна, потом и из второго. Сегодня будет ясно. Встаю с растерзанной постели – как будто она и вправду пережила ночи любви.

Выхожу в пижаме на крыльцо навстречу солнцу. И сразу замечаю движение – по дорожке, устроенной вдоль всего периметра участка, бегает, разумеется, Игорь. Один круг, второй, третий; издали взмахивает мне рукой, не останавливаясь. Стою, как пришпиленная, вспоминая сон. Через какое-то время Денисов уходит в дом; потом уезжает на работу на внедорожнике, сам за рулем. Гляжу ему вслед.

Потом беру себя в руки, переодеваюсь в спортивное и тоже пытаюсь бегать, – форму надо поддерживать; такой пример рядом. С трудом осиливаю один круг, иногда переходя на шаг. Вижу, что на балконе стоит Эрика в длинном махровом халате и, ни на кого не глядя, возбужденно разговаривает по телефону.

В калитку главного входа входят несколько человек. Возвращаюсь в домик и набираю по внутреннему телефону номер Федора. Снимает мгновенно:

– Да.

– Доброе утро. Федя, мне надоело тут сидеть. Надеюсь, мне можно пойти пообщаться с этими людьми, которые пришли?

– Да, подходи.

Я, довольная, иду общаться. Из дома выходит Федор и представляет меня им как родственницу хозяина дома. Я широко улыбаюсь и приглашаю женщин заходить на чай в домик, где живу. Они называют мне свои имена и профессии: повариха, горничная. Садовник уже пошел к сарайчику для хранения инструмента. Ближе к воротам молодой водитель тщательно намывает бежевый Лексус LX.

Женщины сразу «записывают» меня в сиделки. Из разговоров узнаю, что в доме есть лежачий больной – отец Эрики, он же владелец того самого завода. И он позавчера выгнал свою сиделку, без выходного пособия; как раз ищут новую.

Я страдаю бездельем, а здесь беспомощный человек, одинокий! Мне сразу хочется познакомиться с ним. Причин для этого с ходу нахожу несколько.

Во-первых, к детям и старикам испытываю нежность. Во-вторых, это будущий дедушка будущего ребенка. В-третьих, с тех пор как моя дочка в больнице, стараюсь помогать немощным с тайным расчетом на то, что земля круглая, и кто-то поможет Ксюше.

Ну и, если быть честной до конца, в-четвертых: если вдруг что-то пойдет не так с визитами Игоря, мне может пригодиться любая помощь против него.

Опять спрашиваю Федора, можно ли мне познакомиться с дедушкой, – а что делать? Я на чужой территории; надо будет, стану разрешение на поход в туалет спрашивать.

Секьюрити сначала зависает от моей активности, но после разрешает, подчеркивая, что я должна вести себя очень скромно. Ура.

Если чего-то хочешь от мужчины, сначала его вкусно накорми, – это еще одна мамина мудрость. Поэтому пеку сырники, которые у меня очень хорошо получаются. Потом иду в место, где вчера рвала полевые цветы. Собираю новый букетик, раздвигаю траву в нескольких местах и вижу – так я и знала – уже краснеет первая земляника. В самый раз к сырникам со сметаной.

Одеваюсь в самое красивое, ставлю на поднос незатейливое угощение, кладу букет и иду знакомиться.

Только вхожу в холл большого дома, как вижу: примчался Игорь. Он явно торопится; удивленно и чуть ли не со злостью оглядывает меня, проходя мимо, и молча поднимается на второй этаж. Я нахожу кухню и прошу Фатиму проводить меня к больному.

Пожалуй, навоображала я себе много. В действительности не такой уж и беспомощный этот худощавый властный старик, полулежащий на высоких подушках перед большим телевизором. И в ответ на мои добрые пожелания поднимает брови и лишь слегка сдвигает с одного уха большой беспроводной наушник. Потом кивает на прикроватный столик, где лежит много чего, и где я и оставляю свой поднос.

Выхожу с чувством почти выполненного долга и вижу, как Игорь ведет, а скорее тащит к внедорожнику жену. Водитель сияющего свежевымытого Лексуса тоже это видит, и у его автомобиля, кстати, посадка ниже – не надо влезать, как на табуретку.

Спустя пару часов Игорь возвращает жену назад, бросает ключи водителю, и они оба уезжают на внедорожнике. Таким образом, у меня этот световой день проходит в изучении привычек постоянных и приходящих обитателей большого дома.

Вечером запираюсь в гостевом домике, закрываю жалюзи и включаю свет. Не походит и получаса, как в дверь стучат. Нажимаю на пульте «door», но умная система (гораздо умнее меня) сначала демонстрирует на экране посетителя и просит еще раз подумать и подтвердить: открывать или нет. Это Игорь. Не могу сказать, что я его не ждала. Очередной сеанс китайской пытки тоже ждут. Что на этот раз? Жму.

Глава 6

Денисов входит и садится на то же место, что и вчера. Он принес и ставит на стол мой поднос из-под сырников и большой пакет с творогом.

Выглядит усталым. Одет в свободный спортивный костюм гигантского размера.

– Волшебные у тебя творожные блинчики. Там за них чуть не подрались. Мне только один достался. У Фатимы такие вкусные не получаются. Еще сделаешь?

– Завтра испеку.

– Где землянику-то взяла?

– Благодари садовника, – он с южной стороны забора оставил немного травы, там и выросло, как в теплице.

Пакет с творогом стоит между нами границей – пусть так и будет. Игорь смотрит на окно в сторону забора и вдруг говорит:

– Кстати, – здесь стекла пуленепробиваемые, проверено.

Он берет пульт, гасит свет, раскрывает жалюзи и подсвечивает фонариком участок стекла.

Гляжу на то же место, куда и он, и вижу на наружном стекле дорожку едва различимых дефектов. В боевиках примерно с таким интервалом показывают следы очереди из автомата. Я вздрагиваю.

– Это было давно, – «успокаивает» Игорь и возвращает жалюзи и свет. – Рафика можешь больше не бояться – ему сейчас не до тебя. Если только ты не успела одолжить у него четыре миллиона.

– Я ничего у него брала, – заверяю. И думаю: эту цифру я Денисову точно не называла, а в Центре мне определили большую сумму; откуда он знает – от Рафика?!

– Хорошо, верю. Я тебя спрошу, хоть это и не по правилам. Для чего тебе нужны эти деньги? Не похоже, чтобы на шубу-машину-дачу. На хорошую квартиру – маловато. Ты не обязана отвечать; но мне хочется понять, для чего конкретно?

Смахиваю выступившие слезы. Мне трудно говорить об этом. Достаю мобильный, нахожу последнее видео с Ксюшей от мамы, и молча включаю. Игорь смотрит внимательно, потом говорит:

– Дочь?

– Да, Ксюша.

– Что с ней?

У меня явный зажим на эту больную тему. Но тут под внимательным взглядом Игоря, побывавшего, насколько я знаю, в похожей ситуации, я вдруг неожиданно для себя откровенничаю.

Рассказываю ему про то, что водитель поленился установить детское кресло. И что при вираже и столкновении ребенка швыряло по салону и било головой о перевозимые в салоне системные блоки. И что машина могла загореться. И что врачи поначалу говорили: дочь не проживет долго. Про страшные диагнозы на нескольких строчках мелким шрифтом...

Останавливаюсь, только когда замечаю, что он держит мои руки в своих, а я рыдаю. Кажется, сон имеет все шансы сбыться. Я осторожно высвобождаюсь, понимая, что рукам (и не только!) было очень хорошо.

Денисов смотрит на меня то ли с жалостью, то ли с сожалением; у него нижнее веко подергивается. Кстати, глаза серо-голубые: то ли цвета стали, то ли вечернего неба. Возвращает творог на прежнее место между нами.

– Еще нескромный вопрос: кто отец ребенка?

– Тот самый водитель. Мы не были расписаны, дочку признал.

– Он жив?

– Да, в аварии сломал два ребра. Виновным признали водителя другой машины, который был пьян; мужу, то есть гражданскому мужу на суде вынесли определение.

– Где он сейчас?!

– Живет с родителями, работает, насколько я знаю. Мы расстались.

– После аварии?

– Да. Когда сказал, что он не герой, поэтому не будет брать кредит на безнадежное дело – на операцию без гарантий, которую рискнули сделать в единственной клинике, в Германии. Алименты платит.

– То есть он живет себе спокойно, когда ты одна пытаешься поднять на ноги вашу дочь?! Пострадавшую, кстати, по его вине?!

– Я не хочу об этом думать. Когда мне было совсем плохо, и я не знала, как поступить, ходила в церковь за советом. Батюшка сказал мне не обижаться на этого человека, потому что у каждого своя судьба.

– Ну, да, – кривится Денисов.

– И что с обидой очень тяжело жить. И что надо молиться за дочь, зачатую в грехе, – не знаю, как я выговорила это.

Игорь молчит, слушает, не сводя глаз с меня, и я продолжаю.

– Надеюсь, я его простила, но жить с этим человеком больше не могла. Потом пришлось продать квартиру моей мамы, где мы все жили, чтобы оплатить вторую операцию. А потом продать и дачу. Я работала на двух работах и кое-как сводила концы с концами.

Но через несколько месяцев, когда в Ксюшиной клинике все должно быть готово для завершающей операции, денег мне уже негде будет взять.

– Даже не думай об этом, – заверяет Игорь тоном, о котором я мечтала полжизни. – К нужному времени все будет. А ты – стойкий оловянный солдатик. А точнее – неваляшка. Тебя роняют, а ты встаешь и улыбаешься.

От его слов я невольно улыбнулась.

– Раз сегодня вечер откровений... Думал, что ни с кем уже не буду обсуждать это, – вдруг говорит он. – У меня, у нас похожее было, – ехали с рыбалки на двух машинах, мы с Эрикой и друг с женой. На пустой дороге на скорости играли «в шашечки». А справа, по второстепенной, несется старый Фольксваген. Я его заранее увидел, но, думал, уступит, – я же на главной, идиот. А у того деда инфаркт, как потом оказалось, он уже неживой был.

Когда понял, что он идет на таран, хотел влево взять, но там друг меня обходить начал, бью по тормозам – поздно. Справа – шарах! И чужой радиатор у меня в салоне. Все три машины юзом. Что-то подушки на себя взяли, но не все. Мне левую руку сломало, всего-то. У обоих друзей сотрясение мозга. А Эри была беременна, оказывается; собиралась мне дома, вечером сказать. Она своим хрупким телом меня, мужика, прикрыла.

У Игоря лицо делается красное-красное. Я вскакиваю и наливаю ему минералки. Может, он даже плачет там, у меня за спиной.

Поворачиваюсь и протягиваю стакан. Выпивает залпом, вытирает губы. Отпустило.

– Спасибо, – голос немного хрипит. – Вот с тех пор несколько лет клиники, диагнозы, операции. Пока ей не надоело.

– Больше ничего нельзя сделать?

Он пожимает плечами:

– В основном предлагают научиться с этим жить. Ты не смотри, что Эрика иногда кажется такой... равнодушной или сонной. Это только побочка от препаратов. У нее боли после травмы; может, нерв где-то защемлен, а может, и правда фантомные боли... Знаешь, какой она была? Не только красавицей и женой. Знаешь, какого масштаба это человек? Она... Это ведь она подняла заводу экспорт.

Когда мы получили первый заказ на маленькую партию самосвалов из Мексики, а цвет не был прописан в договоре, Эрика сама, своими ручками с помощью баллончиков и кисточек расписала узорами две машины поверх базового покрытия.

Видела бы ты, как нас принимали, когда два красавца-самосвала в национальных мексиканских орнаментах одновременно въехали на Площадь Конституции! Заказов от латиноамериканский стран получили столько, что второй цех пришлось спешно строить, а потом и третий! С того дня Эри – наш креативный пиар директор...

Игорь рассказывает мне про завод, который начался с автомастерской друзей-любителей машин – выпускников МАМИ. Про опытные модели корпусов легковушек, размещаемых на профессиональных выставках. Про отличную аэродинамику, легкость в эксплуатации и сравнительно дешевизну в изготовлении. Про постепенную наработку авторитета и клиентской базы.

Про встречу с невероятной Эрикой на одной из выставок. Про свадьбу и предложение тестя вложить реальные деньги в бизнес. Про тяжелый старт востребованного производства грузовиков и расставание с друзьями. Про успехи. Про коллектив. Игорь прямо дрожит весь, пролистывая галерею на телефоне и показывая мне фотографии автотехники и Эрики. Он прямо весь ТАМ, где все еще хорошо.

– Да, – говорю с легкой завистью, – она всегда была красавицей.

Тут в дверь скребутся (ее никто не запер).