Текст книги "Родить наследника чужому мужу (СИ)"

Автор книги: Лора Лайонс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 17 страниц)

Глава 49

Ольга.

Хочу встать, но, видимо, от усилия подняться снова отключаюсь. Следующее, что помню – какое-то движение возле меня, женские руки, поднятые к емкости капельницы и сразу же поверх них – руки Лены.

– Я только посмотреть, – отчетливо слышу резкий голос Эрики.

– Не на что больше смотреть, кино закончилось, – это Лена.

Снятся они мне, что ли? Обе уходят, в обнимку. А где дети?!

Игорь.

Вижу входящий от контакта Иванова Лена.

– Денисов. Как там?!

– Игорь Евгеньевич, Лебедева родила, двух мальчиков, чувствует себя средне. С новорожденными порядок, они в палате Эрики Карловны с врачом-неонатологом. Вы подъедите?

– Сейчас перезвоню, – завершил вызов; тихо смеюсь.

Хватаю себя за голову, потом шарахаю кулаком по столу. Не могу усидеть на месте, подхожу к шкафу, открываю дверцу с зеркалом. Смотрю на себя: бородатая обезьяна. Ну, что, параноик хренов, можно бриться ехать! Смеюсь в голос. Пусть все услышат, что я стал папой! Два раза! Плескаю в бокал глоток виски, смакую. Звоню Лене.

Снимает, но продолжает настойчиво говорить с кем-то. Прислушиваюсь к фону за ее голосом.

– Что там за шум?

– Лебедева кричит.

– Что с ней?!

– Детей хочет.

– Понятно. Лен, у тебя есть возможность подержать в поле зрения и детей?

– Пока – да.

– Хорошо. Выезжаю.

Что подарить женщине, у которой ты отнимаешь детей? Ничего не могу придумать. Что сможет ее порадовать, отвлечь, заставить забыться хоть ненадолго?.. Даже цветы сейчас кажутся кощунством – их чаще дарят в праздник. Запросто могу представить, как Ольга хлещет ими меня по физиономии. Путешествие? Квартиру? Надо подумать. Хотя Эрика шумит, что за все давно уплачено. Но, например, в договоре Центра планирования семьи суррогатной матери положена доплата за многоплодную беременность. И будь Эри на месте Ольги, запросила бы остров, не меньше.

Приехал. Натягиваю халат и все остальное. Вхожу. Оля одна в палате, полулежит на кровати с высокоподнятым изголовьем, бледная, дрожащая, коричневые синяки под глазами. В вене торчит капельница; мне сказали – много крови потеряла. На ночной рубашке вижу два мокрых пятна в районе сосков. Мать. Отворачивает лицо. То ли плачет, то ли не хочет меня видеть. Даже не знаю, позволит ли прикоснуться к себе сейчас.

– Оля… – молчу в замешательстве. – Обещаю каждый день присылать фотографии твоих сыновей, не позднее 22-00. Если не пришлю – значит, я умер, или валяюсь под забором совершенно пьяный, или инопланетяне высадились и отрубили интернет.

Она не отвечает.

– Каждый вечер, Оля, ты будешь видеть, как они растут, спят, что делали днем. Ну, а когда они станут приходить домой под утро – мы что-нибудь придумаем. Они всегда будут чувствовать, что у них есть ангел-хранитель.

– Лучше б я умерла, – шепчет.

– Нет, ты же всем нужна! А я всегда буду тебе помогать, если хочешь. Пойдешь работать ко мне на завод? Одна из бухгалтеров уходит в декрет.

Зачем я про декрет ляпнул?! Дипломат фигов.

– Уходи.

Как бы опять кричать не начала. Ухожу. Да, тоскливо здесь. Ксюшу бы к ней, это бы точно помогло. Материнский инстинкт переключился бы на дочку.

Вот что получилось… Думал: как мне повезло, когда она ко мне пришла. Судьба. Или исполнение тайных желаний. В договорах все расписал. А дальше как-нибудь сложится. Но получилось особенно тяжело. Одно дело – оформить отказ на бумаге, отсроченный во времени, как бы в теории. И другое – оторвать от матери новорожденных сейчас; тем более, что она их видела, их даже ей к груди приложили! Инструкция, оказывается, есть у акушерок, как Лена выяснила, – первое молоко или, по-научному, молозиво сразу после рождения новорожденным давать. Для иммунитета очень хорошо и против разных аллергий.

Что-то у нас здесь не организованно получилось. Или же приехала Ольга рожать так поздно, что уже было не до поиска этических решений. Жизнь откорректировала. Придется мне начинать с Олей все заново. Не могу ее потерять.

Пока прошу дежурного врача срочно направить к Лебедевой психолога или хотя бы сиделку, опытную в обращении с роженицами с послеродовой депрессией. Обещал.

Лена провожает меня к детям, это рядом, почти напротив, и возвращается к Ольге. В этой палате прихожая отделена от остального блока стеклянной перегородкой. Вижу на высоком столе два маленьких голых тельца. Вот вы какие, сыны. Крохотные, смешные, а такие важные. Сколько всего произошло ради вашего появления на свет! Один заметно крупнее другого. Оба спят, похоже; устали рожаться. Красавцы.

Эрика с женщиной-врачом, наклонясь, рассматривают то одного, то другого. Краники, что ли, изучают? Фоткаю детей и сразу отправляю Ольге. Эрика замечает мое присутствие с телефоном и просит запечатлеть ее для истории. Готово. Зовет за стекло. Вхожу. Слышу ее вопрос врачу:

– А почему большенький родился вторым?

– Этот богатырь, насколько я вижу, более спокойный, чем его брат. А обычно первым в двойне рождается самый темпераментный младенец. Вообще двойняшки после родов растут очень быстро. За первый месяц обычно они догоняют своих сверстников, и ваш меньший по весу младенец, кстати, вполне может догнать большего.

– Я читала, – важно выдает Эрика, – что раньше, до революции, первые дети часто погибали в родах, прокладывая дорогу остальным.

И сразу поворачивается ко мне:

– Дорогой, я еще раз все обдумала и настаиваю: берем только одного ребенка, – заявляет моя жена. – Я выбираю вот этого, который крупнее, с темными волосами; он больше похож на тебя.

Зависаю. Последние месяцы, если заходил разговор, то она говорила о детях, во множественном числе. И забрала из родовой обоих. О том, чтобы взять только одного, после того тяжелого разговора, закончившегося у нее приступом, не было сказано ни слова.

Врач не выдерживает:

– Слушайте, но так же нельзя: то всех забрали, то только одного! О роженице тоже подумайте.

Похоже, Эрика о ней уже подумала, говорит:

– Она только спасибо скажет – кричала, словно ее резали. И отказ был написан только на одного ребенка. Есть желающие требовать с нее отказ на второго? Сейчас я только пальчики пересчитаю, – и начинает изучать кулачки и ступни у темноволосого младенца.

Почему мне хочется разбить здесь все?!

– Еще зубы у него проверь! Эри, ты не на базаре.

Прошу врача:

– Оденьте детей, пожалуйста.

Смотрю в телеграм – видела ли Ольга фотографию сыновей. Да. Ждала. Кредит доверия у меня еще есть.

Отвожу жену к окну:

– Я ни одного своего сына не брошу, ни ради тебя, ни ради твоего папы. Думай в последний раз – готова ли ты к такому?!

– Второго ребенка можно записать на фамилию гражданского мужа Лебедевой – дать ему денег. И отчество его. За них не переживай, они и так все будут счастливы, – кривит губы.

– Я буду видеться со вторым своим сыном и содержать его.

– Но он не будет наследником папиной империи. Это главное. И видеться с ним и с его матерью ты будешь незаметно для меня и для всех. А этого ребенка, – указывает на большенького, – я буду любить, как своего, погибшего в той аварии в машине.

Что, получил? Ответить нечего? Сердце что-то защемило. Строчу сообщение Ольге. И слышу из-за нескольких дверей ее крик радости. Мощный голос у нее, однако, как у оперной дивы!

Глава 50

Игорь.

Маленького, то есть первенца моего относят к Ольге. Вскоре Лена возвращается оттуда с сообщением: психолог больше не нужен, а сиделку пока оставят. Представляю, что любовь там просто висит в воздухе, а с ней, надеюсь, здоровье Оли пойдет на поправку.

Не буду к ним заходить, пусть немного успокоятся, привыкнут. У меня ощущение, словно я виноват перед Ольгой, хотя особо вроде не за что. Формально все обязательства выполнены... Наверное, я ее чувства предал – вот что. Не оградил от страшных переживаний, не был рядом, когда это ей было особенно нужно. А ведь она носила и рожала их для меня, как будто даже не ради денег. Как она на меня смотрела раньше! И захочет ли она теперь со мной общаться сверх того, что напрямую касается наших детей – большой вопрос. А я точно этого хочу.

Шлю ей новую фотку второго сына. Вижу, что просмотрела, и прошу выслать в ответ фотографию нашего первенца. Жду. Присылает, да с какого ракурса – сиську он сосет, то есть грудь. А грудь такая!.. Спасибо, что хоть на фотке увидел. Ух, я охотно поменялся бы с сыном местами. За него можно быть спокойным. Расти, малыш.

Теперь про второго, большего. Перечитываю в телефоне выводы экспертов, полученные из диспансера вместе с выпиской Эрики: на детей реагирует положительно, естественным образом. И дальше несколько абзацев о том же. Все отшлифовано, глазом зацепиться на за что.

А сегодня обратил внимание, что жена, все то время, что я здесь нахожусь, не брала на руки моего, то есть нашего сына, даже не прикасалась к нему. Когда проверяла комплектность пальчиков, и то делала это только визуально. Может, конечно, врач ее просила не трогать новорожденного даже в медицинских перчатках? Или сама не решается? Подхожу к сыну, которого врач только что одела в зеленую пижаму или как это у них называется. Кстати, он продолжает спать. Протягиваю к нему руки и обращаюсь к медику:

– Можно?

– Конечно! Берите под спину и обязательно поддерживайте головку... У вас хорошо получается.

Держу сына столбиком, прислонил к себе. И стоя продолжает спать, смешно. Какой он мягкий, нежный, классный. Говорят, на меня похож. Ну, может, когда побреюсь. Как из таких цветочков вырастают грубые мужики? На рыбалку буду его с собой брать. Чуть позже.

Осторожно кладу его на место. Вроде ничего не хрустнуло. Кроха совсем. Он всего с две моих ладони длиной, и это тот, который больше! Эрика смотрит на нас с вежливым интересом, всего лишь. Или даже дежурным. Срочно нужна няня, это более чем очевидно.

Выхожу с Леной в коридор, делюсь своими соображениями.

– Няню сам найду, обращусь в агентство, в котором раньше подбирали сиделку Карлу Фридриховичу, ну и здесь наверняка есть база свободных нянь. С Эрикой посоветуюсь, конечно. Ольгу опекать тебе, пожалуй, больше нет необходимости.

Лена, посматривай за вторым сыном, ну, в смысле за ребенком, который с Эрикой. Надо же, мы имена детей еще не обсудили – все некогда. Мне скоро надо будет отъехать, а я пока не понял, какие здесь порядки – кто и как будет этого ребенка кормить и так далее.

Бескомпромиссная Лена докладывает мне о замеченных странностях в поведении Эрики, в том числе о попытке отсоединить флакон с глюкозой от капельницы у Ольги.

– Это опасно?! – у меня опять словно игла вошла в сердце.

Прислонился к стене.

– Нет, – отвечает, внимательно глядя на меня. – Чтобы наступила смерть, в вену должна попасть пятая часть стакана воздуха. Через иглу столько не войдет никак. Но когда-то считали смертельно опасными даже мелкие пузырьки воздуха в трубке капельницы.

– А флакон стеклянный?

– Да. Вам плохо?

– Нет, порядок. Лен, давай поступим так: сейчас ты опекаешь младенца и Эрику Карловну, а я после работы забираю ее домой. Делать ей здесь ночью совершенно нечего.

Я вкратце сообщаю о бывших проблемах Эри.

Младенца с моей женой выписывают на третий день. На крыльце роддома толпа народа – и близкие, и дальние. И пресса. Похоже, Карл всех созвал. Или даже сама Эрика. Она в розовой шубке, ребенок на ее руках в голубом комбинезоне, везде цветы, преимущественно белые. Фотографии и видео получатся хорошие. Зефирные какие-то, в самый раз для детей. Ну, а мы с Карлом в темном с двух сторон сзади, как противовес. Думаю, сегодня эти фото много где появятся. Счастливое прибавление известного семейства.

Сотрудники нашего завода сегодня получили тринадцатую зарплату в двойном размере. Одна сумма – по итогам года, ну, а вторая – все поняли, в связи с чем.

Дома старик организовал такой стол!.. На нем выставлено все, что мычало, хрюкало, блеяло или по-другому выражало свои эмоции, пока было живым. Плюс рыба, и икра, конечно. И великолепные овощи с фруктами, очень актуальные в конце зимы. Большую часть блюд, я слышал, готовили в одном из немецких ресторанов. Фатиме даже вместе со всеми родственниками такое не осилить. Кстати, домашней прислуге тоже перечислили премию, включая Ольгу. В холле играет маленький оркестр.

Некоторых за столом я даже не знаю, по виду – представители бизнеса, преимущественно мужчины разных возрастов. Часть общается исключительно на немецком, понимаю через слово – незнакомый диалект. Браво, Карл! Семейное торжество появления в доме наследника показал как преемственность бизнеса. Видимо, после обеда будем говорить о далеко идущих планах. Через несколько дней, кстати, заканчивается срок депозита.

Эрика пробыла за столом недолго – ее просят наверх, к ребенку. Няня с отличными рекомендациями выглядит доброй и аккуратной. Лена, кстати, тоже наверху.

После обеда гости группками разбредаются осмотреть дом и участок. Накануне Федя по просьбе Карла навесил дополнительные камеры с микрофонами чуть ли не на каждое дерево. Удобный способ узнать все, что говорят акулы бизнеса, считая, что их никто не слышит. Потом прокрутим. Может, старику предложить здесь бизнес-клуб организовать? Или даже частный игровой. Время у него есть, энергия в последнее время – тоже. Свободных помещений на первом этаже достаточно.

Проходя мимо дома, каждый раз слышу, как плачет мой сын. То и дело, просто закатывается. Вот тебе и спокойный.

Глава 51

Игорь.

«Что происходит?» – пишу няне в телеграм, демонстрируя гостевой домик партнерам, решившим остаться у нас на ночь.

«Маленькие дети часто плачут, – отвечает она чуть погодя. – В первые сутки из-за смены обстановки – у всех. Он у вас громкоголосый, поэтому так далеко слышно».

Ну, это есть в кого. Да и я могу рявкнуть так, что мало не покажется. Будем считать, что ответ няни меня успокоил.

Фотографии второго сына отправляю Ольге утренние, позже к нему не поднимался. 22-00 еще не наступило. Сообщаю, что сына решили назвать Марком или Мариком, как уменьшительно-ласкательное. Она отвечает, что назвала нашего первенца Ваней, в честь своего отца. Единолично. Могла бы и со мной посоветоваться. Ее пока не выписывают.

После переговоров, затянувшихся далеко за полночь и отъезда большинства гостей, на остаток ночи ложусь спать в гостиной. Вскоре и Эрика ко мне приходит, жалуясь, что находиться наверху невозможно.

– Утром придет педиатр и объяснит, что не так. Умираю, спать хочу, – устало сообщает она, укладываясь.

«Лена, – пишу сообщение, – как там наверху?»

«В пределах нормы, – отвечает. – Мы с Федором друг друга подменяем, если что».

Ну, понятно. Уже и Федя воспитывает моего сына. Мне все же надо хоть немного поспать; завтра договора составляем, нужна светлая голова. А в ней сейчас все так и крутится.

Предварительно договорились с партнерами не о проекте «роботы делают роботов», а о производстве легковых электромобилей, как крохотных, так и полноразмерных, а в перспективе – беспилотников. Эрику Карл уговаривал.

Наработки и даже опытные образцы в нашей стране есть, мы с главным инженером пару раз на выставках видели и подробно все, что можно, изучили. Очень достойно! А не запущено серийное производство, как я выяснил, из-за отсутствия средств, а также из-за недостатка доверия. Льготный кредит проект не получил, не сумели обосновать: банкиры не поняли технарей. И наоборот. А у нас все сложится.

Цепочка должна сработать: свободный капитал, готовый земельный участок и рядом действующий завод того же профиля, плюс личная заинтересованность. Последнего добьемся, передав разработчику, скажем, двадцать пять процентов акций завода, не больше, если он целиком войдет в нашу компанию – обговорим до обеда с Карлом и Эрикой. Да, станки эксклюзивно от немецких партнеров.

И прямая, понятная преемственность нашего семейного бизнеса – как вишенка на торте. У нас с Эрикой даже нет брачного контракта, имущество общее. Все получится. Надо спать.

Утром хожу на цыпочках, потому что наверху, наконец, тихо. Спит мой певец. И Эрику будить не стал. Уезжаем с Карлом и партнерами, едем на завод – там есть что показать.

Ну, все – основные договора подписаны. Экскурсия прошла на ура – рабочие довольны вчерашней премией и надеются на еще лучшие времена. Документация на электромобили получена, уникальное оборудование готовится к отправке на наш завод. Все стороны довольны. Отмечаем в ресторане.

Эрика тоже подъехала на Лексусе. Выглядит статусно и ярко. Ее тут же в шутку называют крестной мамой серийного российского электромобиля. Довольна. Ну, да, так и есть – если бы она не собиралась забрать свою долю, я бы еще прикидывал – продавать малорентабельное производство в Китае или нет.

Отправляю главному инженеру координаты лучших проектировщиков и нашего куратора в министерстве. А кадровику – задание разместить ключевых специалистов разработчика с семьями, пока в заводсткой гостинице. В той самой, где недолго жила Ольга, моя любимая Оля, с родными.

Уф. Можно выдохнуть. После очередного тоста за Эрику и за светлое будущее автомобилестроения, отхожу к окну и набираю няню:

– Доброго! Как дела?

И слышу плач малыша. Жду несколько минут, пока она ответит. Переспрашиваю:

– Я не вовремя позвонил?

– Да какая разница?!

Не понял. Судя по голосу, няня сама скоро плакать начнет. Ей приходится говорить очень громко, чтобы я хоть что-то услышал.

– Опять все время кричит?

– Да!

– Педиатр приходил?

– Приходила. Осмотрела, прощупала всего; говорит, у него живот пучит, выписала средство. Я его дала, жду, когда подействует. Вы не думайте, что я не пытаюсь ему помочь! Я его с рук не спускаю, грею своим телом, как меня учили. И теплую пеленку на животик кладу, и укропную воду даю, и глажу вокруг пупочка.

– Как думаешь, в чем проблема?

– Ребенок срыгивает.

– Не понял. Что это значит на общечеловеческом?

– Выплевывает еду. Только поздно вечером мне удалось немного накормить его. Смеси пробую разные, и те, что врач советовал, и импортные, и наши; пока не подобрала. Кашку ему еще слишком рано.

– Понял.

Тут входящий от Лены.

– Денисов.

– Игорь Евгеньевич, я выяснила, что в роддоме Марку давали донорское грудное молоко. В этом частном роддоме это практикуется, потому что интересы ребенка там ставят выше всего. Уже запросила, но вот прямо сейчас свободного молока нет, там очередь. Просят подождать до завтра до после обеда.

– Спроси у Фатимы весы и взвесьте Марка.

– Педиатр уже его взвесила. Да, ребенок немного похудел – но это допустимо в первые дни.

– А Эрика в курсе?

– Да. Она забирала его у няни и пыталась сама кормить из бутылочки и баюкать. Потом трясла его довольно сильно, и он замолчал. Как только открыл рот – опять. И так несколько раз.

– И что?

– Няня его отняла. На это и правда невозможно было смотреть. Дрессура.

Оглядываюсь на Эрику, изящно флиртующую с немецким производителем станков.

– Лена, попытайтесь с няней определить – опасно для ребенка оставить все как есть до завтрашнего молока? Если опасно – звони, что-нибудь придумаю. Не опасно – напейтесь сами успокаивающего и терпите. Пришли мне пару фотографий сына, лучше когда он уснет. И пожалуйста, если ребенок с Эрикой, ни на секунду не оставляй их наедине!

Глава 52

Договорились с партнерами раз в две недели встречаться в нашем доме – обсуждать в приватной обстановке текущий этап, проблемы и что сделано. Обещаю, если надо – сам к министрам пойду, на нашем грузовике поеду или на вертолете прилечу, прессу организую. Я, конечно, ногой двери в кабинеты не открываю, но нужные контакты имеются, и когда стоит за какую ниточку подергать – знаю.

Вечер. Приезжаем домой. В доме нереально тихо. Я самый трезвый, не читая водителя. Эрика несколько раз пригубила; не отнимать же при всех? Но вроде ничего, сонная только совершенно. Укладываю ее спать внизу в гостиной.

Поднимаюсь наверх, иду на цыпочках к ширме в нише, где устроили детскую, заглядываю: с краю Лена сидит, смотрит на меня, кивает и подносит палец к губам. В глубине ниши стоит пустая детская кроватка-качалка, а на кровати няни спят оба: женщина на боку, скрючившись и положив руку на моего сына. А Марик упакован до горла в пеленки, как батон колбасы и, главное, – лежит в какой-то картонной коробке.

Фотографирую – вдруг Ольге нечего будет завтра послать? Слабо разбираюсь в новорожденных, но в роддоме физиономия у него точно была круглее. Машу Лене на выход. Отходим в другой конец апартаментов.

– Что это за коробка?

– Няня придумала. В маленьком пространстве ребенку уютнее.

Оглядываюсь. Пожалуй, и правда сыну нужна комнатка поменьше.

– Он поел?

Лена качает головой.

– Чуть-чуть. Ему кормилица необходима. Он даже охрип от крика. Няня говорит: если столько плакать – может грыжа на пупочке вылезти. Если завтра ничего не изменится, говорит, его надо класть в больницу.

Представляю себе – больничная палата, Марик, Эрика при нем в качестве матери, няня – без нее не обойдутся. Потом еще кормилица с большими сиськами. И Лена там же. Какой дурдом! Их всех легко заменила бы одна Ольга, и больница бы вообще не понадобилась. Но Эрика ее рядом не потерпит.

Ольга.

Нас с Ванечкой выписывают. Встречают меня мама, Ксюша с воздушным шариком и водитель, наподобие папы ребенка – Игорь нам на сегодня дал Семена с Лексусом. Мама берет Ваню – меня все еще пошатывает, и в глазах темнеет от резких движений. «Плыву» к машине, сажусь на заднее сиденье, а там – все в цветах! И розы, и хризантемы, и ирисы...

Ксюша ко мне под бочок запрыгивает, потом рядом усаживаются мама с Ваней.

– Видишь, бабуля, это я была права, а не ты – мама за братиком в роддом ездила, – смеется дочка. – Это такая командировка. Когда большой живот – значит, там ребеночек сидит.

Моя мама выглядит несколько пришибленной – она до последнего считала, что Денисовы заберут обоих детей. Косится на Семена, вижу, что ее распирает от эмоций, но пока молчит.

Заходим в квартиру, водитель вносит цветы и два больших пакета с продуктами и уходит. Я сажусь кормить Ваню, Ксюша отправляется в туалет, и тут маму прорывает:

– Как такое возможно, разделить двойняшек?! Не дать ребенку свою фамилию? Даже не знаю, будем ли мы говорить Ване, что у него есть брат?!

– Пока он сам не спрашивает, давай не будем об этом.

– Значит, тот сын будет Денисов, а этот кто? Знаешь, после такого поступка Игорь сильно упал в моих глазах.

– Мне звонил Саша, предложил оформить ребенка на него. Видимо, с ним связались и заинтересовали. Но я этого не хочу, мама. Маленькая ложь может быстро превратиться в большую проблему. Я думаю, мой сын будет Лебедев, как мы с тобой. Это очень красивая фамилия. И никого нам больше не нужно.

– А отчество? Ты что же, оставишь в свидетельстве о рождении мальчика прочерк? Как бы отец не установлен?!

– Мама, сейчас не советское время, на матерей-одиночек пальцами не показывают. Ксюша замечательно обходится без отца.

– Это пока.

– Ну, давай он будет Иван Иванович, как папа.

Молчит. Представляю, как Игорю сейчас икается.

– Это же банальный уход от алиментов, почему ты на такое соглашаешься? Представляешь, сколько он должен официально платить тебе, воспитывающей его сына, со своей огромной зарплаты, если установить отцовство? Ты слишком мягко ведешь себя с мужчинами.

И это еще мама не знает, что суррогатного материнства не было, что Ваня – мой сын; а если бы знала? Наберусь ли я когда-нибудь храбрости сказать ей об этом? Понимаю, что она подбирает слова, чтобы донести до меня, как сделать лучше.

– Не забывай, мам, Игорь будет нам помогать.

– Обещать не значит жениться, ты это хорошо знаешь. То, что обещает мужчина, надо разделить на семьдесят четыре раза, и то считать, что повезло.

– Почему именно на столько? – интересуюсь.

– Жизненный опыт, – вздыхает мама. – Покатал тебя на красивой машине, сунул цветы и пару сумок с едой и все? Если ты не хочешь, я сама с ним поговорю. Пойми: сказанное не значит написанное.

– Знаешь, мама, у меня столько было всего написанного за последний год, а вышло совсем по-другому. Это ребенок моего любимого мужчины. Понимаешь, мне было бы очень одиноко без Вани. Я сама хочу, чтобы он был со мной. Я его люблю. Очень обрадовалась, когда мне его вернули.

– Вот именно «вернули». А если тот, второй ребенок, не дай Бог, заболеет, или будет не очень умный или шустрый, его обменяют?!

– Значит, такое мое счастье. А сейчас мне надо ехать кормить Марика Денисова.

– Ты же только из роддома! Тебе надо отдохнуть.

– Мамочка, но он же маленький, ему тоже нужно грудное молоко! Присмотри, пожалуйста, пока за Ваней. И не надо с Игорем говорить, мама. Я не разрешаю!