Текст книги "Родить наследника чужому мужу (СИ)"
Автор книги: Лора Лайонс
сообщить о нарушении
Текущая страница: 10 (всего у книги 17 страниц)
Глава 32
Ольга.
Готовлюсь ложиться спать, трудный день позади. Вдруг – стучат. Как раньше. Сразу сердце из груди выпрыгнуть хочет. Запахиваю халат, приглаживаю волосы, открываю – точно, Игорь.
– Привет, – говорит.
Сейчас я ком в горле проглочу, дыхание чуть успокою и отвечу.
– ...Привет. Ты не зайдешь?
Он стоит у крыльца. Качает головой. Ах, да, в домике же опять висит пара камер. Все должно быть под контролем. Прикрываю сзади себя дверь.
– Это тебе, – указывает рукой.
Вижу рядом с ним здоровенный куст цветущих хризантем, белых, крупными шапками, в большом горшке. Спускаюсь:
– Какая красота! Спасибо! Ты узнал откуда-то?
– О чем?
– Сегодня Ксюше сделали операцию. Все хорошо, она недавно проснулась.
Чувствую, что плачу. Он легонько прислоняет меня к себе и гладит по волосам.
– Успокойся, все хорошо, – повторяет он мои слова, и я улыбаюсь сквозь слезы, уткнувшись лицом в его рубашку.
Как чудесно стоять вот так рядом с ним. Чувствует ли он, как я ему благодарна, что все получилось? И как я его люблю? Как мы его любим?
– Мы с Эрикой завтра улетаем, ты знаешь? – говорит.
– Знаю. Как она сейчас?
– Неплохо. На море, надеюсь, станет еще лучше. Давно надо было съездить.
У него своя жизнь; не надо иллюзий. Он для меня – только друг, и то до тех пор, пока его дети во мне. Наши дети. Потихоньку отстраняюсь.
– Я хотел купить тебе букет, который не скоро завянет. В идеале – чтобы стоял до моего приезда.
– В горшке еще лучше, – заверяю его. – Хризантемы даже можно высадить в землю на все лето, например, под окном. Ты не против?
– Нет, конечно.
– А если я за домиком сделаю небольшую грядку и посажу зелень для еды? – озвучиваю давно обдуманный проект. – Свежего укропа очень хочется. Из большого дома не будет видно.
– Сажай, что хочешь. Только не уставай. Пусть садовник тебе поможет. Я пойду. Утром еще увидимся.
Уходит. А я приседаю, обнимаю принесенный им цветущий куст и зарываюсь лицом в восхитительно и пряно пахнущие лепестки.
Утром, перед завтраком, застаю Денисова стоящим в гостиной, рядом с собранными чемоданами, и раздающим указания:
– Семен, я тебя предупреждал: ты в отпуске на две недели. Отвезешь нас в аэропорт, поставишь машину на прикол, и свободен. Фатима и Людмила, пока Сеня в отпуске, будете ездить за продуктами на такси или закажете доставку. На троих едоков меньше – это ощутимо...
Дальнейшее мне не стало слышно, так как я ушла в комнату Карла Фридриховича. Семен – это водитель Лексуса, Людмила – горничная. А у меня есть своя работа, на которую отъезд Денисовых не влияет. Мне давно хотелось свозить отца Эрики в музыкальный театр. Большой телевизор и дорогие наушники – это, конечно, хорошо. Но человеку в возрасте понятнее живая музыка, я считаю. Он заинтересовался, вот и попробую организовать, ни на кого не отвлекаясь. И красивое платье как раз выгуляю.
Потом к уважаемому дедушке нужно пригласить врача или сразу отвезти на обследование. Почему он плохо ходит, мне не понятно. Он терпеливый и покладистый, но его ногами долгое время никто не занимается. А может, изменилось что-то в его состоянии, и чем-то можно помочь. Столько есть разных курсов реабилитации; человеческий организм умеет частично самовосстанавливаться. Сейчас старики, при хорошем уходе, долго и счастливо живут.
Еще он хотел с моей помощью записать историю его знакомства и брака с матерью Эрики. Для будущих внуков. Похоже, правды ему никто так и не сказал. И я не знаю, есть ли у меня моральное право сообщить ему то, что его точно огорчит.
Еще о делах. Для грядки или маленького садика семена надо будет купить. И узнать у приходящего садовника, что из инвентаря он сможет мне дать.
Прикинула себе план работ на ближайшие недели – два листа исписала. О Денисове мне думать просто будет некогда. Хотя, кого я пытаюсь обмануть... Прикладываю руки к своему животу – я уже замечаю, что он растет. Во мне растет новая жизнь. Поэтому мне так спокойно и хорошо. А мечтать о любимом человеке ведь можно и на расстоянии?
Глава 33
Игорь.
В ночь перед отъездом, пока Эри спит, перетряхиваю оба наших чемодана. Нельзя допустить, чтобы она захватила с собой в поездку «лекарства», кроме обычных обезболивающих и успокаивающих. И там мне придется постоянно быть начеку. Просматриваю или прощупываю в руках каждую вещь.
Нахожу несколько пакетиков в косметичке, потом два в носках и еще парочку пристегнутых на плечах под подкладкой ветровки. Принимаю к сведению ее изобретательность и пересматриваю все еще раз. И обнаруживаю пакетик, засунутый в тюбик с кремом от загара с широкой крышкой, выуживаю его оттуда пинцетом. Вот будет весело, если на таможне найдут! На всякий случай ищу в чемоданах второе дно; вроде бы нету.
Весь собранный «урожай» быстро смываю в унитаз. Надеюсь, окружающей природе от этого не станет слишком плохо. Вот ведь как бывает – по Карлу не скажешь, что средство ему вредит. Видимо, организм закален испытаниями прошлых лет; он же и войну застал, и голод после нее пережил.
А единственная дочь, поздний ребенок, росла в тепличных условиях. Или, может, на женщин вообще препарат сильнее действует. Ну, там, вес у них меньше, метаболизм быстрее и так далее. У Эри с собой наверняка будет дамская сумочка. Как-то надо изощриться, чтобы проверить также и ее. И при прощании с папашей проследить, чтобы не сунул ей еще.
В путешествии я все время буду рядом, и моя основная задача – сделать так, чтобы ей было хорошо, чтобы даже не появилась потребность в лекарствах. Болезни – они ведь в первую очередь от нервов. Море, солнце, новые впечатления и простые радости должны сделать Эрику прежней.
Прилетаем ночью, заселяемся в отель. Рано утром беру напрокат белый кабриолет, и мы едем осматривать окрестности. Дух захватывает. Море, яхты на горизонте, кипарисы, поросшие лесом горы, серпантин дороги, ослепительно-белые дома с плоскими крышами. Удивительно приятная атмосфера. Ароматы, легкий бриз.
Я в свободных шортах, майке и бейсболке. Эрика в светлом платье, больших темных очках, придерживает шляпу; ее шелковый шарф развевается на ветру. Радостно смеется.
Выбираем дикий песчаный пляж. Все принадлежит нам. Устраиваем пикник, купаемся. Вода издалека кажется синей, а вблизи – прозрачная, мягкая, теплая.
В воде Эри чувствует себя очень хорошо – плавает, как рыбка, того и гляди, меня обгонять начнет. Вспоминаю, что после той самой аварии мы еще не были на курорте, к сожалению. Все время какие-то дела не отпускали. Сейчас дела тоже никуда не делись, но, оказывается, можно все бросить и улететь ненадолго в Грецию. Соленая вода приподнимает, облегчая Эрике движения. Она просто счастлива. Думаю – ведь реально же наполнить морской водой наш бассейн, пусть плавает на здоровье.
Жена еще хочет купаться, тянет меня за собой. Ну, хорошо, пошли. Заходит по грудь. Оглядывается – рядом людей нет. И – пристает ко мне. Вот это да! Я уже не помню, когда такое было в последний раз. Постепенно завожусь, приподнимаю ее, стягиваю трусики и осторожно насаживаю на себя. Вроде ей не больно. Или терпимо. В воде ощущения немного странные, но если ее все устраивает...
Появилось такое чувство, что мы – Адам и Ева. Все, как первый раз... Но моя Ева быстро устает, и я остаюсь один-на-один со стояком.
Выношу ее на руках, укладываю на коврик из мягкого вспененного пластика, достаю крем против загара, – не обгорела бы в первый же день. Мажу ее кремом, массирую, глажу, легонько целую... Устала. Перекупалась, бывает. Зато, наверное, аппетит нагуляла, скоро в отель поедем обедать. У меня еще одна задача есть в этой поездке – подкормить ее. А пока иду отдавать морю то, что не отдал жене...
Немного погодя она глаза открывает и предлагает мне:
– Давай я тебя тоже помажу.
Конечно. Подставляю ей спину.
– Что это у тебя?! – вдруг спрашивает.
Смотрю за плечо – следы от плетки в соленой воде разъело. Вот еще проблема! То-то, чувствую, у меня сзади все чешется. Впереди как-то вскользь получилось или не глубоко, а вот на спине... А жена ждет ответа. Не люблю врать. Но иногда приходится.
– В старом цеху трос на лебедке порвался, а я как раз под ним проходил, зацепило чуть-чуть.
– Ты в медпункт обращался? А в соцстрах? Голова не болит?! – переживает.
– Ага, чтобы мне на меня же штраф выписали? Никакой необходимости идти туда у меня не было. Вообще под лебедкой ходить запрещено правилами техники безопасности. Сам поперся, сам пострадал. И ничего у меня не болит. Заживет скоро.
Надеваю майку. Жду, когда соберется Эри. Хочу посмотреть сообщения в рабочем чате, узнать, что происходит на заводе, но случайно – я перегрелся, похоже, – включаю совсем другое: просмотр камер наблюдения в доме.
Глава 34
Игорь.
Ищу по видео Ольгу. Нахожу ее в комнате старика. Ноги ему массирует. Старается. И рассказывает что-то, – жаль, не услышать. Закончила и вышла, наверное, руки помыть. Дед довольный, улыбается. Я бы на его месте тоже был довольный. Даже завидую.
Возвращается Оля. Смотрю на нее; вид сверху, как с неба. До чего техника дошла! Любуюсь, честно говоря, на нее и как на женщину, и как на будущую мать моих детей. И внешность, и тем более фигура – все при ней, а в жестах нет суеты или раздражения. Мадонна. Пишу ей сообщение: «Привет. Я тебя вижу. Помаши рукой». Берет телефон. Читает, ищет глазами камеру, машет. Задержки сигнала практически нет.
«Спасибо, – пишу. – Как Ксюша?» Моргает, прикасается к щекам, потом пишет: «Хорошо». Переживает, любит дочь. «А что наши детишки, растут? Скоро будет заметно?» Улыбается, отвечает: «Растут».
Как с ней просто и хорошо! «Я смотрю за тобой! – пишу. – Веди себя плохо: больше спи, ешь и гуляй». Кивает, откладывает телефон и уходит. Не любит, когда за ней подсматривают, я заметил.
Наш день проходит в приятном ничегонеделании. Вечером танцуем в баре на берегу. Ну, как танцуем – приподнимаю Эрику, опирая себе на бедро и тихонько кружу. Вина пригубили, шашлыков и фруктов наелись. Музыка заводная, шоу смешное, – ясно без слов. В номере кровать комфортная, не жарко. Эри засыпает быстро, как младенец. И я вырубаюсь.
Просыпаюсь от неприятного, настойчивого шуршания. Мыши? Понимаю, что в комнате включен свет, а за окном только-только светает. Щупаю спросонок место рядом с собой – и тут же вскакиваю: Эри нет. Вернее, она есть, но не в постели. Стоит на коленях на полу и сосредоточенно перетряхивает вещи в чемодане. Ищет. Что?! Спускаюсь к ней:
– Ты чего?
Отмахивается:
– Не мешай!
– Что ищешь?!
– Мои лекарства. Мне больно.
– Где болит? Пойдем в постель, маленькая, я тебя обниму, приласкаю, и все пройдет.
– Это не поможет.
– Раньше помогало и сейчас поможет, увидишь.
Беру ее на руки, поначалу чуть упирается, потом вроде расслабилась. Кладу ее, тискаю, разминаю, растираю. Это и массаж, и ласка одновременно. Каждый позвонок обвожу пальцами, тру кожу до красноты, шлепаю, поглаживаю. И бедро так же: сначала осторожно, потом сильней. Молчит про боль. Отпустило? Прикидываю, предложить ли ей заняться любовью. Вдруг она резво вскакивает с воплем:
– Где мои лекарства?!
Начинает расшвыривать вещи, кидается в меня туфлями, явно целясь в голову, и кричит:
– Ты их украл!
Лицо свирепое, жестокое, перекошенное. Отсутствующий взгляд. Я вяло отбиваюсь, доставая из мобильной аптечки обезболивающее, протягиваю ей. Она бьет меня по руке:
– Засунь их себе знаешь куда?!
Хватаю ее поперек туловища:
– Порошки, которые ты ищешь, приравнены к наркотикам. Их нельзя принимать часто. Услышь меня, Эри. Ты сильная. Ты всегда была сильной. Возьми себя в руки. Вспомни, что ты собираешься быть матерью.
Она испускает оглушительный вопль раненого животного. Я от неожиданности разжимаю руки, и она отпрыгивает от меня, начиная снова рыться в вещах. Это даже не истерика, это гораздо хуже. Такой я свою жену никогда еще не видел. Пока пытаюсь собраться с мыслями, Эрика хватает туфлю и семенит с ней в ванную, шустро так. Перепрыгиваю через чемоданы, чуть не падаю, бегу вслед за ней, но она успела запереться. Думаю, что один пакетик я все же проглядел.
Когда спускаемся к завтраку, администратор отеля предлагает нам переехать в отдельно стоящий домик на границе участка. Сказал, были жалобы на шум.
Понятно. Переселяемся, не спорю. Отдыхающие в ресторане то и дело выразительно смотрят на нас. На паре языков, которые понимаю, слышу комментарии про этих наглых русских, не дающих спать порядочным людям.
Эри равнодушна, замкнута. Не причесывалась. Замечаю, что на ней брюки и куртка от разных костюмов, как будто натянула первое попавшееся. На вопросы отвечает кратко. Но отвечает же! Пытаюсь до нее достучаться. Вспоминаю наше прошлое. Рисую прекрасное будущее, которое мы планировали.
Усмехается.
Ласкаю. Холодна.
– Скажи, чего ты хочешь?
Молчит.
– Ты понимаешь, что я тоже человек? У меня бывают и проблемы, и надобности. Иногда очень болят отдельные части тела. Бывает, голова раскалывается от недосыпа, – все пытаюсь решить наши проблемы так, чтобы всем было хорошо. У нас бывают гости. Ты плохо выглядишь.
Пожимает плечами.
Пугаю. Рассказываю в красках, какой она была, когда пришлось вызывать скорую. Похоже, не верит.
– Что, надо было тебя заснять на видео – в момент рвоты? Тогда бы поверила? Или надо было согласиться на наркодиспансер? Эри, ты меня вообще любишь?!
– Дай мне деньги.
Ощущение, что она меня не слышит.
– Зачем?
– Мне надо купить лекарство.
– Хорошо, едем в аптеку.
– Там не продадут.
– Тогда к врачу-специалисту. Все, что угодно, только не эти твои «лекарства». Ты все еще не понимаешь, что это наркотик?
Злится.
– Мне нужно сейчас! Любое средство, чтобы снять боль. Это мои деньги! И папины. Отдай сейчас же! Я с тобой разведусь. И уволю с работы. Останешься без своего драгоценного завода!
– Даже так? Сама будешь руководить? Хоть замом оставишь? Я совладелец.
– Деньги!
– После развода. Голый уйду, если суд решит, что тряпки твои... Так, пар сбросила? Поедем лучше купаться.
Начинает нечленораздельно кричать, глаза дикие. Хватаю ее в охапку и ставлю перед большим зеркалом:
– Посмотри на себя. Разве это – ты? Может, отвезти тебя в салон?
Вырывается, вдруг поднимает стул и бросает его мимо меня в зеркало с неженской силой. Сыпятся осколки. Я застываю от неожиданности, а Эри хватает телефон и выскакивает наружу. Если она, например, заявит об угрозе насилия, сидеть мне в местной тюрьме. Только этого сейчас не хватало. Или, может, папаше сейчас жалуется, что я ее притесняю.
Собираю осколки. Жду, что она вернется. Может быть, с извинениями. Или хотя бы позвонит. А пока открываю просмотр камер и ищу Ольгу. Нет, нет, нет, нигде ее нет. Проклятье. Дед тоже отсутствует. Хоть бы издали посмотреть на нормальную добрую женственную женщину-мать. Для которой я – хороший. Для которой важно то же, что и для меня. Хотя она и не моя. Вот я попал!
Жду полчаса, наверное, и звоню Эрике сам. После гудков отзывается какой-то мужик на местном языке. Что это может значить?! Выхожу и начинаю ее искать. Зову, спрашиваю всех встречных, иногда показывая ее фото. Но фотография на самом деле только мешает, так как леди на моем экране имеет мало общего с той странной женщиной, что выскочила из крайнего домика отеля сегодня.
Надо было бежать за ней, – ругаю себя, – где ее теперь искать? Выхожу за огороженную территорию, в глаза бросаются торговые ряды. Туда. Ее нигде не видно. Набираю ее снова. Слышу знакомый звук вызова под навесом справа. Подхожу. Какой-то местный возится с телефоном, сбрасывая звонок. С ее телефоном.
Слегка толкаю его, указывая на гаджет и показывая фото жены. Ругается, машет руками. Толкаю сильнее, настаивая. Другие местные парни подтягиваются. Здесь людно; убивать меня прямо тут они не станут. Наконец, до кого-то из них доходит, что я хочу, и мне показывают, где находится Денисова Эрика Карловна.
Глава 35
Игорь.
Она сидит, опираясь спиной о мусорный контейнер. Не верю своим глазам. Ищу пульс на шее. Жива, в отключке. Следов насилия не вижу. Приподнимаю веко – зрачок расширен. Фоткаю на память. Местный объясняет что-то, указывая на ее телефон. Понимаю, что был обмен, по ее желанию. Засучиваю ей рукава и вижу свежий след от укола. Совсем плохо.
– Что ты ей вколол? Что? Набери. Пиши! – сую ему свой телефон, указывая на раскрытую клавиатуру. Надеюсь, он умеет писать по-английски. Написал. Показывает мне жестами, чтобы я забрал Эри отсюда. Конечно, заберу. Стоило ее увозить так далеко?!
Закидываю ее на плечо и отношу в номер. Звоню врачу скорой, который дома ее приводил в себя, советуюсь. И делаю все, что могу. Потом меняю билеты. Улетаем. Прощай, курорт, не судьба.
Набираю Федора. Пусть ответит, даже если он сейчас на другой стороне земного шарика.
– Слушаю.
– Вот и хорошо, что слушаешь. Ты с Карлом говорил? Чем закончилось?
– А я разве не сказал? Он отдал все порошки, мы их заперли в оружейный сейф, который открывается двумя ключами одновременно. Пока тебя нет, оба ключа у моего сменщика. Есть проблемы?
– Да. Мы едем домой. Все, пока.
Подъезжаем и видим другое такси минивэн, из которого Ольга и водитель выгружают Карла на коляске. Подбегаю помочь. Оля нарядная, раскрасневшаяся, удивительно хороша – они ездили в театр. Я несколько раз почти случайно касаюсь ее руки. Милая, настоящая, пусть жизнь к тебе будет добра...
Довожу Эрику до холла. Опытным взглядом замечаю: у нее скоро опять начнется. Отправляю из дома всех прогуляться. Остаемся втроем – я, Эри и Карл. Безопасник наверху не в счет. Рассказываю ее отцу о последних событиях, показываю фото и записи врача скорой. Предупреждаю, что скоро опять будет ломка. Думал, отец спорить будет. А он плачет:
– Это я виноват.
– Нет, это случайность. На всех действует по-разному.
Пытаюсь успокоить обоих. Получается не очень. Карл тянется к дочери. Она молча с гримасой отодвигается.
– Если не согласишься на лечение, нам придется запереть тебя где-то в доме. Ты не виновата, Эри, это череда несчастных случаев, но ты больна и представляешь угрозу и для себя, и для других.
Говорю и с ужасом думаю, как оставить в одном доме Эри и беременную Ольгу, которую та недолюбливает. Мало ли что может прийти в больную голову? Сейчас Ольга не выглядит слабой, но позже, с огромным животом... Даже думать не хочу.
– Никто об этом не узнает. Все анонимно. Это не стыдно. От этого лечились многие знаменитости. Ну, например, говорят, что полностью вылечились Анджелина Джоли, Стас Пьеха, кто там еще...
– Но сейчас я чувствую себя хорошо. Там был другой климат, он мне не подходил.
Удивительно, но сейчас я слышу голос прежней Эри. Пусть она выглядит усталой, помятой, но ничего криминального прямо сейчас в ней не вижу. Ей удалось собраться? Отец тоже смотрит то на меня, то на нее, не понимая.
– Значит, я ошибся. Тем лучше. Попробую съездить на завод. Хоть на пару часов. Может, все же успеем подготовиться к выставке. А сейчас пойдемте-ка все на кухню. Пахнет чем-то очень вкусным.
Поднимаюсь к безопаснику.
– Привет, Костя, – жму руку. – Второй ключ от оружейного сейфа давай.
Забираю.
– Я сейчас отъеду. Ты смотри тут за всем, если что, сразу мне.
– Как обычно!
– Да, еще. И сегодня, и всегда: если случится что, – землетрясение, потоп и так далее... Первой спасаешь Ольгу, второй Эрику, потом Карла, а после себя и всех остальных. Ты меня услышал.
Звоню Ольге:
– Я тебя прошу: если Эрика спускается, не подходи к ней. Вообще. Что бы не происходило. И спасибо, что ты есть.
Только начал входить в курс дела на работе, звонит Костя:
– У нас на верхнем этаже потоп. Ты как знал.
– Канализация?
– Нет, аквариум. Часть рыб удалось спасти.
– Ничего себе! Погоди, на него гарантия еще должна действовать.
Хмыкает.
– Что?
– Эрика Карловна его разбила.
– ??? Еду.
Приезжаю, поднимаюсь, беру ее за руки, заглядываю в глаза:
– Эри, ты случайно разбила аквариум?
Стекло должно было быть небьющимся – так заявлял производитель.
Смеется, откидываясь:
– Они таращились и осуждали меня, а мне не слышно, что они говорят. Я долго била, наконец, получилось.
– Кто тебя осуждал?
– Как кто? Рыбы.
Глава 36
Игорь.
Договариваюсь с тем самым знакомым врачом скорой, что на вызов приедет именно он. Хоть объяснять ничего не надо будет. Наркологический центр, естественно, выбираем с Карлом самый престижный. Первый курс лечения длится в среднем три месяца. Посещения запрещены. Общение с родственниками – только по телефону, в установленное время. Если все идет по плану.
Карл выглядит потерянным; такие глубокие и ужасные мысли читаются на его лице, что врач решает ввести ему успокаивающее. До моего приезда Эрика исхитрилась расколотить еще и окно на верхнем этаже. И кричала при этом так, что перед воротами собрались прохожие.
Осколки, конечно, не выпали кому-нибудь на голову – везде предусмотрительно установлены триплексы, на которых кусочки стекла и повисли. Но внутри верхний этаж, с разбросанными ею вещами и изуродованным панорамным окном, стал напоминать последствия погрома или даже постапокалипсис.
Может, у нее появился пунктик насчет стекла или бывает фобия такая? Врач скорой этого не знает. Если она нашла припрятанный где-то порошок, разбираться с его последствиями будут узкие специалисты. Пока Карл уговаривает дочь согласиться на лечение, отзываю врача в соседнюю комнату и показываю спину, – что-то я еле ноги таскаю.
Он присвистывает, трогает мой лоб, делает мне пару уколов в ягодицу и обрабатывает несколько воспалившихся участков кожи – говорит, какая-то инфекция в ранки попала. И даже оставляет еще ампулы – антибиотики, на курс. Врач категорически настаивает, чтобы я сегодня больше никуда не ездил, а лег в постель. Честно говоря, подчиняюсь медицине с облегчением. Устал. И голова раскалывается. Пусть Костя поедет с Эрикой и проследит там за всем.
Ничто не заставит меня сейчас подняться в наше бывшее уютное гнездышко. Укладываюсь в гостиной. Через какое-то время слышу: входит кто-то. В голове крутится Эрика – и жалко ее, и спрятаться от нее хочется.
– Приподними голову, – слышу мягкий, но настойчивый голос.
Это не голос жены. Это... это Ольга.
Кряхтя, ложусь на спину и смотрю на нее. Красавица. Но самое прекрасное в ней не лицо, и даже не грудь, а доброта. Здесь полный дом народу, а всем пофиг, что я трясусь от холода, скрючившись на кожаном диване в гостиной. И только она пришла, и подложила подушку под мою дурную голову. И постелила простынь так, что мне осталось только перевернуться на другой бок. Принесла теплое одеяло...
– Брюки снимай.
Ого! Сама пришла. Помогает раздеться. Сейчас приставать будет. Укрывает и...
– Куда ты? Останься со мной. Ты не хочешь?! Ну, хоть посиди рядом. Ты так мне нужна...
Тянусь рукой пощупать ее наметившийся животик, но почему-то останавливаю себя. Там как будто волшебство, чудо, а я грязными лапами... Хочется сказать, что она важна для меня не только как мать моих будущих детей. И я вроде начинаю это говорить. Но как-то сбиваюсь. Надеюсь, она все поняла. Не знаю, сколько она сидела рядом, иногда поглаживая меня по голове.
– Ты меня любишь? – шепчу.
– Конечно, – отвечает так естественно, что это просто не может быть неправдой.
Чувствую счастье. Улыбаюсь.
– И я тебя. С той самой встречи в тренажерке, помнишь?
– Спи уже, выдумщик.
Сплю. Но почему выдумщик?
Утром будит меня Костя. Еле глаза разлепляю. Докладывает, как отвез Эрику. Утверждает, что обстановка там напоминает хороший пансионат. Пациенты, которых при нем выписывали, кажутся довольными жизнью. Надеюсь, он прав. Сегодня после обеда надо будет позвонить главному врачу.
Потом Костя протягивает мне футболку и предлагает переодеться. Замечаю, что рубашка на мне – хоть выжимай. Значит, температура спала. Быстро переодеваюсь, дрожа, и укутываюсь одеялом по самую шею, собираясь спать дальше. Но не тут-то было! Он мне укол собрался делать. Сегодня он за доктора. Дырявит терпимо. Но я бы, конечно, предпочел ручки Ольги. И что-то мне подсказывает, что это она его ко мне и прислала.
К обеду мне становится лучше. В шерстяном свитере поверх футболки и с чашкой горячего чая в руке я уже вполне способен сидеть и даже немного думать. С главврачом вызвался переговорить Карл, вот и хорошо. Он делает это в своей комнате. А я сижу на кухне между Ольгой и Фатимой, как в цветнике.
Ольга рассказывает, что старик со вчерашнего дня начал делать зарядку, лежа и сидя. И записался (сам!) к нескольким врачам, – очень хочет встать на ноги. Оля настаивает, что ему будет полезно плавать в бассейне у дома, но кто-то должен ему в этом помогать. Неуверенно предлагает себя – и смотрит на меня. В ответ мысленно раздеваю ее взглядом. Даже не знаю, чего больше хочу – чтобы можно было рассматривать ее тело в купальнике или чтобы ее в одном купальнике не видел никто другой. Ну, а сам я в бассейн в ближайшее время не полезу.
– Нет, это не для беременной, – с сожалением говорю я. – Пусть Костя в плавках бегает.
Об Эрике молчим. Страшноватая тема.
Ладно, иду к Карлу узнать, есть ли новости. Увидел меня и энергично зовет жестом к себе, говоря по телефону. Мне кажется, он не только физкультурой стал заниматься, но и соображать стал лучше. Прижимает сотовый к груди со словами:
– У меня Эрика на проводе!
И выразительно смотрит. Тянусь рукой к телефону, вдохнув так, как будто собираюсь нырять под воду.
– Привет. Это я. Как ты сегодня? – произношу ничего не значащие фразы.
Отвечает напряженно. Может, ей там страшно? И больно? Или она боится, что дома все изменится без нее? Я помню, что, если бы не та авария, и этой беды бы с ней не случилось.
– Мы как-то скомканно попрощались, Эри. Лечись спокойно. Здесь будет так, как ты хочешь. Твой папа проследит за всем, он у тебя молодец. Я тебя люблю.
Кажется, я это уже говорил сегодня кому-то.
