Текст книги "Выйти замуж за Уинтерборна (ЛП)"
Автор книги: Лиза Клейпас
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 20 страниц)
Расстегнув застёжку, Рис обнаружил полоску стёртой кожи вокруг её бедра. Он нахмурился ещё больше и разочарованно вздохнул:
– Wfft...
Хелен и раньше слышала как он издает этот звук, когда был чем-то недоволен. Спустив чулок с одной ноги и отбросив его прочь с отвращением, он принялся за другой.
– Мне ещё понадобятся эти чулки, – сказала Хелен, смутившись от того, что с её вещами обращаются столь бесцеремонно.
– Я дам тебе другие. А заодно и приличные подвязки.
– Мои чулки и подвязки ещё вполне пригодные.
– Они оставляют отметины на твоих ногах.
Ловко скатав второй чулок в шарик, он обернулся и бросил его прямо в открытую каминную решётку. Шарик угодил прямо в огонь и вспыхнул ярким жёлтым пламенем.
– Зачем вы сожгли его? – спросила Хелен, начиная сердиться.
– Он был недостаточно хорош для тебя.
– Он был моим!
К её досаде, Рис совсем не выглядел раскаивающимся.
– Прежде чем ты уйдёшь, я дам тебе дюжину пар. Это тебя удовлетворит?
– Нет, – нахмурившись, она отвела взгляд в сторону.
– Это никчёмный хлопковый чулок, – сказал он насмешливо, – заштопанный кучу раз. Бьюсь об заклад, последняя судомойка на моей кухне носит чулки лучше.
Благодаря своей выдержке, выработанной годами и позволяющей ей играть роль миротворца в семье Рэвенел, Хелен придержала язык за зубами и сосчитала до десяти – дважды – пока не почувствовала себя в состоянии ответить.
– У меня совсем не много чулок, – сказала она ему. – Вместо того чтобы покупать новые, я предпочитаю чинить те, что есть, а мои карманные деньги тратить на книги. Возможно, тот клочок одежды и не имел для вас никакой ценности, но для меня имел.
Рис хранил молчание, его брови сошлись над переносицей. Хелен предположила, что он готовился спорить и дальше. Она была весьма удивлена, когда он тихо произнёс:
– Прости меня, Хелен. Я не подумал. У меня не было права уничтожать что-то, принадлежащее тебе.
Зная, что он не тот человек, который часто приносит свои извинения или испытывает смирение, Хелен почувствовала, как её раздражение постепенно тает.
– Вы прощены.
– С этого момента я буду обращаться уважительно с твоими личными вещами.
Она криво улыбнулась.
– У меня не особенно много личных вещей, разве что две сотни комнатных орхидей.
Его руки переместились на её плечи, играя с лямками её сорочки.
– Ты хочешь забрать их все из Гэмпшира?
– Не думаю, что для них всех найдётся место.
– Я найду способ, чтобы ты смогла держать их здесь.
– Разумеется... – его пальцы рисовали круги на её плече, нежно соблазняя. – Я намерен обеспечить тебя всем необходимым, чтобы ты была счастлива. Орхидеи... книги... шёлкопрядильная фабрика, выпускающая чулки только для тебя.
Смех застрял у неё в горле, а пульс участился от его неторопливой ласки.
– Пожалуйста, не покупайте для меня шёлкопрядильную фабрику.
– Вообще-то, она у меня уже есть. В Уитчёрче.
Он склонился, чтобы поцеловать бледный изгиб её плеча лёгким прикосновением рта, таким же тёплым и невесомым, как солнечный свет.
– Как-нибудь я возьму тебя с собой, если хочешь. Грандиозное зрелище: вереница огромных машин, скручивающих шёлк-сырец в нити тоньше, чем пряди твоих волос.
– Я бы хотела на это посмотреть! – воскликнула она, и её неподдельный интерес заставил его улыбнуться.
– Значит решено.
Он пропустил сквозь пальцы её распущенные светлые локоны.
– У тебя не будет недостатка в лентах и чулках, cariad.
Укладывая её в кровать, он потянулся под сорочкой к поясу её панталон.
Хелен напряглась, вцепившись в его руки.
– Я очень застенчива, – прошептала она.
Его губы нежно блуждали около её уха.
– И как же застенчивые женщины предпочитают, чтобы с них снимали панталоны? Быстро или медленно?
– Быстро... Я думаю.
Не успела она сделать и следующего вдоха, как её панталоны оказались стянуты вниз и немедленно отброшены прочь, а по обнажённым бёдрам побежали мурашки.
Рис встал и начал развязывать свой галстук. Поняв, что он собирается раздеться прямо у неё на глазах, она скользнула под простыни и стёганое пуховое одеяло, резко натянув их до самых ключиц. Кровать была мягкой и чистой, с ароматом сухой стиральной соды, этот запах успокаивал её, напоминая о Приорате Эверсби. Она неподвижно уставилась в камин, замечая все движения Риса боковым зрением. Он расстёгивал воротничок и манжеты, и вскоре отбросил жилет и рубашку в сторону.
– Смотри, если хочешь, – как бы между прочим сказал он. – В отличие от тебя, я не застенчив.
Подтягивая простыни ещё выше к самой шее, Хелен рискнула робко взглянуть на него... и уже не смогла отвести глаз.
Рис представлял собой великолепное зрелище, на нём были только штаны, подтяжки свободно свисали вдоль стройных бёдер. Его торс выглядел необыкновенно крепким, словно был пришит к костям с помощью стальных нитей. Казалось, он чувствовал себя совершенно свободно полураздетым. Рис сел на край кровати и начал снимать ботинки. На его спине были сплошные мышцы, их контуры так чётко вырисовывались на загорелой коже, что та блестела словно отполированная. Когда он встал и повернулся к Хелен, она удивлённо моргнула, увидев, что на его широкой груди абсолютно нет волос.
Зачастую, когда её брат Тео беззаботно разгуливал по Приорату Эверсби в халате, на верхней части его груди виднелись жёсткие завитки. И когда младшего брата Девона укладывали в постель после переохлаждения, Хелен заметила, что у него тоже был волосатый торс. Она предполагала, что все мужчины в этом плане были одинаковы.
– Ты... гладкий, – вымолвила она, её лицо пылало.
Он едва улыбнулся.
– Это фамильная черта Уинтерборнов. Мои отец и дядя были такими же. – Рис начал расстёгивать брюки, и Хелен тут же отвела глаза. – В мои подростковые годы иметь оголённый торс, словно у мальчишки, в то время как остальные в моём возрасте отращивали настоящий ковёр, было сущим проклятием, – продолжил он печально. – Мои друзья, конечно, насмехались и дразнили меня практически до полусмерти. Одно время у меня было прозвище "барсук".
– Барсук? – повторила Хелен озадаченно.
– Ты когда-нибудь слышала выражение: "Лысый, как барсучья задница"? Нет? Длинные щетинки на кисточке для бритья берутся с области под барсучьим хвостом. Ходила шутка, что у большинства барсуков в Англии, зад полностью выщипан.
– Очень жестоко с их стороны, – возмутилась Хелен.
Рис усмехнулся.
– Таковы мальчишки. Поверь мне, я вёл себя не лучше. Когда я вырос достаточно большим, чтобы поколотить их, они уже не осмеливались вымолвить ни слова.
Когда он забрался в постель, матрас просел под его весом. О боже. Это всё происходит сейчас. Хелен крепко обхватила себя под грудью. Пальцы на ногах скрутились, как шерсть ягнёнка. Она никогда не была настолько зависима от другого человека.
– Расслабься, – послышался его успокаивающий голос. – Не бойся. Теперь, позволь мне обнять тебя.
Рис развернул её скрученное от напряжения тело и прижал к своей горячей коже и обилию мускулов. Ледяные ступни Хелен коснулись упругих волосков на его ногах. Руки Риса переместились на её спину, он крепче прижал её к себе, отблески огня в камине танцевали на их телах. Погружаясь в его тепло, она начала постепенно расслабляться.
Хелен почувствовала, как его рука легла поверх рубашки, обхватывая её грудь и оставалась в таком положении, пока вершинка не поднялась навстречу жару его ладони. Дыхание Риса изменилось, оно сделалось неровным, и он поцеловал её, осторожно покусывая, заигрывая, скользя и подстрекая своими губами. Она неуверенно ответила, пытаясь подхватить лёгкие поцелуи своим ртом, нежные поглаживания и потягивания его губ приводили Хелен в возбуждение. Он потянулся к завязке, которая стягивала собранную ткань на её шее, решительно дёрнул и края у горла рубашки ослабли и раскрылись.
– О, – тревожно вымолвила Хелен. Она потянулась к разошедшейся ткани, и он поймал её ладонь своей тёплой и уверенной рукой. – О, пожалуйста...
Но Рис не отпустил Хелен, лишь прижался к только что показавшейся коже, провёл носом и губами по молочному изгибу груди к бледно-розовой ореоле. Она прерывисто вздохнула. Кончиком языка он прошёлся по розовому пику, обдавая его жаром, перед тем как взять в рот, и посасывать до тех пор, пока он не начал болеть от желания и не напрягся ещё больше, а потом Рис переключился на другую грудь. Потрясённая порочным удовольствием, растворившись в Рисе и в том, что он делал, Хелен медленно подалась вперёд, ощущая потребность в большей близости, в чём-то... большем... но вдруг сквозь тонкий слой рубашки, она почувствовала неожиданную выпуклость, своего рода припухлый гребень и, перепугавшись, отпрянула назад.
Рис поднял голову. Свет от тлеющих углей играл на его влажной нижней губе.
– Нет, не отстраняйся, – сказал он хрипло.
Его рука скользнула по её ягодицам и нежно придвинула обратно.
– Это... – он прерывисто вздохнул, когда её бёдра неуверенно прижались к его, – то, что происходит со мной, когда я хочу тебя. Там, где он твёрдый... эта часть входит в тебя, – он ткнулся в расщелину между её бёдер. – Понимаешь?
Хелен застыла.
Боже мой.
Неудивительно, что половой акт держался в строжайшем секрете. Если бы женщины знали, они бы никогда на это не согласились.
Хотя она пыталась не подавать виду, насколько объята страхом, что-то, видимо, отразилось на её лице, потому как Рис посмотрел на неё со смесью досады и веселья.
– На самом деле это лучше, чем звучит, – сказал он извиняющимся тоном.
Хотя Хелен боялась ответа, она отважилась задать робкий вопрос:
– В меня, где?
Для ответа, он отстранился, раздвигая её ноги под собой. Его рука скользнула по зажатому телу Хелен, лаская внутреннюю сторону бёдер и нежно раздвигая их. Она едва могла дышать, когда он потянулся под подол сорочки. Последовало лёгкое прикосновение между её ног, кончики его пальцев погружались в островок интимных кудряшек.
Она застыла от необыкновенного ощущения, очерчивающего круги давления, которое отыскало пустое местечко и начало протискиваться внутрь. Невероятно, её тело поддалось шелковисто-влажному, витиеватому манёвру, и его палец проскользнул, когда он... Нет, это невозможно.
– Вот здесь, – сказал он тихо, наблюдая за ней из-под изгиба чёрных ресниц.
Застонав в замешательстве, Хелен попыталась вывернуться, избегая вторжения, но он крепко держал её.
– Когда я войду в тебя, – его палец погрузился целиком, отступил на дюйм, а затем вновь скользнул внутрь. – Сначала ты почувствуешь боль. – Он поглаживал места, о существовании которых она не подозревала, его прикосновение было умелым и нежным. – Но после первого раза, тебе больше никогда не будет больно.
Хелен закрыла глаза, отвлекаясь на любопытное ощущение, которое проснулось внутри неё. Эфемерное, неуловимое, как отголосок аромата, витающего в тихой комнате.
– Я буду двигаться вот так, – утончённые ласки приобрели ритм, его палец протискивался внутрь всё дальше, её плоть становилась шелковистее и более скользкой с каждым волнообразным проникновением. – До тех пор, пока не кончу внутри тебя.
– Кончишь? – спросила она, разлепив пересохшие губы.
– Разрядка... тот момент, когда твоё сердце начинает стучать и ты борешься каждой частичкой тела, пытаясь достигнуть чего-то, но не можешь. Это пытка, но ты лучше умрёшь, чем остановишься. – Его рот опустился к её пунцовому уху, а сам он продолжал неустанно раздразнивать Хелен. – Ты следуешь ритму и не сдаёшься, – шептал он. – Потому что знаешь, приближается конец света. А потом он наступает.
– Звучит не очень комфортно, – с трудом вымолвила она, её переполнял странный, мучительный и преступный жар.
Порочный отголосок смеха просочился в её ушко:
– Это не комфортно. Но безбожно приятно.
Рис убрал пальцы и Хелен почувствовала, как он поглаживает линию сомкнутых нежных створок её лона. Раздвигая мягкие складки, он начал играть с розовыми изгибами, потирая местечко так восхитительно ласково, что всё её тело подёрнулось.
– Тебе больно, cariad?
– Нет, но... – Казалось, невозможно заставить его понять суть воспитания, где признавать, что у тебя есть определённые части тела, считалось слишком постыдным, не говоря уже о том, чтобы дотрагиваться до них, не считая умывания. Это было одно из многих правил, которое внушила ей тучная няня, любившая бить проказливых детей по рукам линейкой, пока они не начинали болеть и не становились багровыми. Такие уроки невозможно было полностью забыть. – Это... постыдное место, – в итоге, ответила она, затаив дыхание.
– Нет, не постыдное, – незамедлительно ответил Рис.
– Но это так. – Когда он замотал головой, она настойчиво повторила: – Меня учили, что это именно так.
Рис съязвил:
– Те же люди, которые сказал тебе, что детей находят под кустами крыжовника?
Вынужденная признать, что в этом есть доля истины, Хелен гордо замолчала или, по крайней мере, настолько гордо, насколько это было возможно в сложившихся обстоятельствах.
– Многие люди стыдятся своих собственных желаний, – сказал Рис. – Я не отношусь к ним. И не хочу, чтобы ты была одной из них. – Он легонько положил ладонь посередине её груди и медленно провёл вниз по телу Хелен.
– Ты была создана для удовольствий, cariad. В тебе нет ничего постыдного. – Казалось, он не замечал, как она напряглась, когда его рука скользнула между её бёдер. – Особенно в этом сладком местечке... ах, ты такая красивая там. Как одна из твоих орхидей.
– Что? – спросила она, размышляя, не смеётся ли он над ней. – Нет.
– Ты создана по форме лепестков. – Одним пальцем он обвёл её внешние створки лона. Сопротивляясь отчаянным попыткам Хелен отдёрнуть его руку, он раскрыл их. Рис нежно взял между большим и указательным пальцами розовую внутреннюю кайму и потёр, применяя минимальное усилие. – А это. Чашелистики... ага?
И тут Хелен поняла, что он имеет в виду, всю точность сравнения. Всё её тело стало пунцовым. Если бы можно было упасть в обморок от стыда, это бы сейчас и произошло.
На его губах промелькнула улыбка.
– Как ты могла не заметить?
– Я никогда раньше не рассматривала себя там внизу!
Поглощённый ежеминутными изменениями выражения лица Хелен он круговыми движениями кончика пальца добрался до вершины её лона. Его большой палец нежно нажал на выступ плоти сверху, щекоча окружность маленького бутона.
– Скажи, какое название у этой части. У вершинки внутри цветка.
Извиваясь в его объятьях, она выдохнула:
– Пыльник. – С ней что-то происходило. Огонь взбирался сзади по её ногам и сосредотачивался в животе, каждое ощущение подпитывало омут жара.
Его палец вновь скользнул внутрь, став влажным, проник глубже. Что это? Что... Её тело сомкнулось вокруг лазутчика, затягивая его, и она не могла это контролировать. Рис проводил ртом по её губам, нежно целуя, ловя их, словно пил из хрупкой чаши. Кончик его большого пальца отыскал чувствительный пик. Наэлектризованное напряжение распространялось по её телу, словно расходившиеся круги на воде, подступала тревожащая, чувственная волна... слишком сильная... почти как боль. Тихо вскрикнув, Хелен выползла из-под Риса и перевернулась на живот, задыхаясь от собственного сердцебиения.
Тотчас же она ощутила его позади себя, успокаивающие руки Риса гладили её трясущиеся конечности.
Своим бархатистым голосом он проговорил ей на ушко, шутливо упрекнув:
– Cariad, ты не должна отворачиваться. Больно не будет, я обещаю. Повернись.
Хелен не шевельнулась, поражённая мучительным приливом удовольствия, которое начало ею овладевать. От чего её сердце чуть не остановилось.
Убирая в сторону спутанные волосы, Рис поцеловал Хелен в шею.
– Значит, вот какой ты будешь женой? Слишком рано ты начала мне не повиноваться.
Губы Хелен, казалось, опухли, она с трудом ответила:
– Мы ещё не женаты.
– Нет и мы не поженимся, пока я не смогу тебя как следует скомпрометировать. – Его рука опустилась на её обнажённые ягодицы, нежно массируя. – Повернись, Хелен.
Когда она повиновалась, из его горла вырвался одобрительный звук, практически урчание. Он посмотрел на неё глазами такими яркими, словно отражение звёзд в полуночном океане. Рис так по-мужски красив, как какой-нибудь капризный мифический бог, обрушивающий хаос на смертных дев ради прихоти.
И он принадлежал ей.
– Я хочу узнать, каков ты на ощупь, – прошептала она, удивив саму себя.
У Риса перехватило дыхание, он опустил ресницы, когда Хелен прикоснулась к его гладкому и мускулистому телу, потянувшись вниз. Дрожащей рукой она обвила крепкую, возбуждённую длину его достоинства. Кожа под её пальцами оказалась тонкой и удивительно бархатистой и свободно скользила по твёрдому стержню. Она слегка сжала его, исследуя жаркую плоть, плотную текстуру, полную загадочных импульсов. Осмелившись потрогать его ниже, Хелен взяла в ладонь подвешенные, прохладные мешочки, перекатывая их в руке, и он ответил нечленораздельным звуком. Рис с трудом дышал. В кои-то веки, казалось, он терял от неё голову так же, как она всегда в его присутствии.
В следующее мгновение она оказалась во власти большого пылкого и голого мужчины. Он покрывал её грудь и плечи множеством поцелуев, его руки приподнимали её груди, а рот не отрывался от сосков. Тихо прорычав, Рис вцепился в её рубашку и рванул подол к талии. Он накрыл Хелен своим телом, и она ощутила его невероятную обнажённую твёрдую плоть, упирающуюся в нежное, покрытое кудряшками, трепещущее жаркое лоно.
Рис целовал Хелен, терзая её рот, перемещаясь к груди и опускаясь ниже. Смятая рубашка оказалась у него на пути, он схватил её обеими руками и разорвал пополам, будто кружева были сделаны из бумаги. Варварским движением руки Рис отбросил кусок сорочки в сторону, и она пролетела по воздуху словно привидение. Двинулся ниже, и Хелен почувствовала, как он провёл языком по её пупку. Лёгкое щекотание отозвалось в ней протяжным стоном. Непристойные поцелуи переместились к краю роста влажных завитков и опустились в углубления с внутренней стороны бёдер.
Руки Риса скользнули под её ноги, приподнимая их вверх, пока они не согнулись и расположились на его плечах. Кончиком языка он раскрыл сомкнутые лепестки и прочертил эротический узор вокруг нежного бутона, Хелен всхлипнула в смятении. Становясь безжалостным, Рис втягивал в рот всю её сердцевину и слизывал каждый трепет и импульс, продолжая дразнить, пока она не почувствовала слабое, разгорающееся давление внутри. Хелен переставала себя контролировать, подступало что-то мощное и пугающее. И чем больше она пыталась это сдерживать, тем сильнее оно становилось, наконец, её сокрушил яростный спазм удовольствия.
Хелен напряглась, все мышцы натягивались и резко расслаблялись, мелкая дрожь рассеивалась, добегая до пальцев на руках и ногах. В конце концов, всё затихло, и она обмякла в изнеможении. Её лоно стало настолько чувствительным, что даже нежнейшее прикосновение причиняло боль.
Издавая несвязные звуки протеста, Хелен отталкивала его голову и плечи, но он был непреклонен, как скала, сдвинуть Риса было невозможно. Его язык опустился ниже, протискиваясь в трепещущий вход её тела. Открыв глаза, она уставилась на тёмные очертания его головы, вырисовывающееся на фоне танцующего огня в камине.
– Пожалуйста, – запинаясь проговорила Хелен, хотя и не была до конца уверена о чём просит.
Обе его руки легли на её лоно, нежно раскрывая, большой палец ласкал маленький бутончик, сменяющими друг друга лёгкими нажатиями. К стыду и удивлению Хелен, её тело интимно сжималось при каждом движении его языка внутри, будто хотело захватить и удержать внутри.
До того, как она осознала, что происходит, на неё накатил ещё один прилив наслаждения. Хелен вжала пятки в матрас, её бёдра напряжённо поднимались вверх с каждой новой волной жара, пробегающей по ней. Рис выманивал это ощущение на волю, придавая ему форму, нежно взбивая языком и слизывая его, как кот, насыщаясь её удовольствием.
Сбитая с толку и тяжело дыша Хелен упала на кровать и не оказала не единой попытки сопротивления, когда Рис приподнялся над ней. Что-то гладкое и жёсткое уткнулось во влажность между её бёдер. Он потянулся вниз и обвёл её лоно головкой своего мужского достоинства, проталкиваясь увереннее внутрь. Последовало жжение, и Хелен инстинктивно отпрянула, но давление было упорным и настойчивым. Она слабо застонала, оттого, что её плоть растягивалась и пульсировала вокруг него, пылая огнём. Рис всё продолжал погружаться, пока, наконец-то, его бёдра не встретились с её, и она оказалась полностью заполнена им. Слишком много его плоти внутри и ни малейшей возможности избежать пронизывающей боли.
Обхватив её голову рукам, Рис уставился на Хелен, его взгляд был слегка рассредоточен.
– Извини, что причиняю тебе боль, голубка, – сказал он неровно. – Постарайся раскрыться мне на встречу.
Она неподвижно лежала, пытаясь расслабиться. Рис продолжал обнимать Хелен, прижимая губы к её плечу, потом переключая внимание на шею и неприятные колющие ощущения немного поутихли.
– Ага, – прошептал он. – Вот так.
Поняв, что Рис почувствовал, как её потаённые мышцы немного расслабились, Хелен вспыхнула от смущения. Она подняла руки, дотрагиваясь до его мощной спины. К её удивлению, мускулы превратились в сталь на ощупь. Заинтригованная такой реакцией на лёгкое прикосновение Хелен нежно провела пальцами от его плеч до талии, позволяя своим неострым ноготкам легко царапнуть поясницу Риса.
Он застонал и потерял над собой контроль, неистово вздрагивая, как и она сама недавно, и Хелен догадалась, что настала очередь его собственной разрядки. На неё накатило странное чувство, ей захотелось защитить его, и она крепче обняла Риса. Через долгое время он со стоном вышел из неё и откатился на бок, боясь раздавить.
Когда его достоинство выскользнуло из неё, между бёдер растеклась приводящая в замешательство жидкость. Её плоть саднило и жгло, странным образом она смыкалась вокруг пустоты. Но Хелен чувствовала себя пресыщенной, всё тело приятно отяжелело и расслабилось, было так восхитительно ощущать жёсткое, сильное и гладкое тело Риса вокруг себя. Сделав последнее усилие, она повернулась на бок и устроилась на изгибе его плеча.
Мысли Хелен разбегались, она не могла сосредоточиться ни на одной из них. Казалось, что наступила глубокая ночь, хотя на самом деле всё ещё был день. Скоро ей придётся одеться и выйти на яркий, прохладный свет, хотя единственным желанием Хелен было оставаться в этой безопасной согретой темноте и просто спать.
Рис попытался расправить покрывала, замешкавшись, что-то вытаскивая из-под неё. Это оказались остатки разорванной рубашки. Хелен знала, что должна испытывать беспокойство: как можно вернуться домой без сорочки? Но в том изнеможении, в котором она пребывала, это, казалось, не имело такого уж большого значения.
– Я должен был с уважением относиться к твоим вещам, – сказал он печально.
– Твоё внимание было сосредоточенно на другом, – умудрилась прошептать Хелен.
Рис тихонько усмехнулся.
– Скорее, я потерял рассудок. – Промокнув влажные бёдра Хелен разорванной рубашкой, он откинул её в сторону и быстрым, успокаивающем жестом, провёл рукой по её голове. – Спи, cariad. Я разбужу тебя сразу же через минуту.
Сразу же через минуту... Она уже слышала, как он произносил эту валлийскую фразу. Позже. Казалось, она означала, что спешить некуда.
Хелен позволила себе поддаться, погружаясь в гостеприимную темноту, по её телу пробежала дрожь облегчения. И она в первый раз в своей жизни заснула в объятьях мужчины.
Больше часа Рис ничего не делал, только обнимал Хелен. Он чувствовал себя одурманенным удовольствием, опьянённым им.
Сколько бы Рис не смотрел, он не мог на неё наглядеться. Каждая черта Хелен дарила ему новые нотки наслаждения: мягкие изгибы её тела, прелестные округлости груди. Струящиеся белокурые волосы, разметавшиеся по его предплечьям, отражали свет, словно вода. Но больше всего её лицо, невинное во время сна, лишённое обычной сдержанности. Томительная мягкость губ запала ему в самое сердце. Как такое возможно: так крепко держать Хелен в объятиях и всё равно чувствовать, что её не хватает.
Хелен спала неспокойно. Её ресницы периодически трепетали, губы раскрывались, и она тревожно вздыхала. Пальцы на ногах и руках невольно подрагивали. Каждый раз, когда она становилась беспокойной, он гладил её и прижимал крепче к себе. Даже не стараясь, Хелен затронула в нём что-то, нежность, которую он ни к кому и никогда не проявлял. Рис доставлял женщинам удовольствие всеми возможными способами. Но он никогда не занимался любовью так, как сейчас, будто его пальцы впитывали ощущения, насыщаясь ими от её кожи.
Под покрывалом стройное бедро Хелен поднялось выше по его ноге, и она полностью повернулась к нему. Его член мгновенно откликнулся. Рис снова хотел её, ещё до того, как она полностью оправилась от первого раза, до того, как он смыл девственную кровь и своё семя с неё. Каким-то образом, полностью сдавшись на его милость, она получила загадочное преимущество над ним, что-то, чему он пока не мог дать название.
Нужно взять себя в руки и попытаться не навалиться на неё, вторгаясь в беззащитное тело. Вместо этого он смаковал ощущение Хелен в его объятиях.
В камине треснуло полено, вспыхнувший огонь окрасил комнату в алый цвет. Рис наслаждался тем, как он придал кремовой коже Хелен золотистый отблеск. Очень аккуратно он дотронулся до идеального изгиба её плеча. Как странно лежать здесь в полном удовлетворении, когда обычно он не выдерживал бездействия. А сейчас, средь бела дня, Рис мог бы валяться часами, просто обнимая Хелен.
Он не мог припомнить, когда в последний раз находился в постели в это время дня, не считая трёх недель в Приорате Эверсби после несчастного случая на железной дороге.
До того случая Рис никогда не болел в своей жизни. Больше всего его пугало оказаться полностью от кого-то зависимым. Но где-то посреди распространяющихся жара и боли он начал различать прохладные руки молодой женщины и убаюкивающий голос. Она протирала его лицо и шею ледяной тканью и поила подслащённым чаем. Всё в ней успокаивало Риса: её утончённость, ванильный аромат, нежность, с которой она с ним разговаривала.
Хелен убаюкивала, держа в руках его объятую жаром голову, рассказывала о мифологии и орхидеях, и это были самые блаженные минуты жизни Риса. До конца своих дней он будет вспоминать этот момент чаще всех остальных. Впервые он не завидовал ни одному мужчине на земле, потому что чувствовал что-то близкое к счастью. И за этим не нужно было охотиться, а поймав, заглатывать жадными глотками... его нежно и терпеливо кормили этим с ложечки. Доброта, не требующая ничего взамен. Он жаждал её... жаждал Хелен... с тех пор постоянно.
Изящный локон светлых волос повис у неё на носу и трепетал при каждом тихом вдохе и выдохе. Рис убрал назад блестящую прядку и очертил большим пальцем линию тонкой тёмной брови.
Он не понимал, почему Хелен пришла к нему. Раньше он думал, что всему причиной было его богатство, но в этом случае, судя по всему, это не так. Очевидно, что её не привлекал ни его учёный склад ума, ни выдающееся происхождение, потому как ни тем, ни другим Рис не обладал.
Она сказала, что хочет приключений. Но приключения имели обыкновение надоедать, и тогда приходило время возвращаться к привычным и надёжным вещам. Что случится, когда Хелен захочет того же и поймёт, что её жизнь никогда не сможет быть прежней?
Встревоженный Рис выбрался из объятий Хелен и заботливо подоткнул вокруг неё покрывала. Покинув постель, он оделся в бодрящей прохладе комнаты. Его мысли вернулись к привычному ритму, составляя списки дел и планы, словно комбинации в солитёре.
Какого чёрта он думал раньше? Пышная свадьба, чтобы похвастаться своей невестой голубых кровей... почему, ему казалось, это имело значение?
"Идиот", – с отвращением назвал он сам себя. Рис чувствовал, будто наконец-то мог ясно думать, проведя дни в тумане.
Теперь, когда Хелен принадлежала ему, он не сможет расстаться с ней. Даже на короткий срок до свадьбы. Ему необходимо, чтобы она была рядом, и он совершенно точно не может рискнуть, позволив ей вернуться под контроль Девона. Хотя Рис был убеждён, что Хелен искренне хочет выйти за него замуж, всё же она была не от мира сего. Слишком уступчива. Её семья может попытаться сделать так, что она окажется для него вне досягаемости.
Слава богу, ещё было не слишком поздно исправить свои ошибки. Решительным шагом выйдя из спальни, он направился в личный кабинет и вызвал лакея.
К тому времени, когда он появился, Рис уже составил список, запечатал его и адресовал своему личному секретарю.
– Посылали за мной, мистер Уинтерборн?
Молодой лакей был активным парнем, по имени Джордж, с хорошей подготовкой и прекрасными рекомендациями от аристократического лондонского семейства. К несчастью для представителей высшего общества, но к счастью для Риса, им недавно пришлось начать экономить и урезать число нанятой прислуги. С тех пор, как для пэров наступили тяжёлые времена у него появилась привилегия, нанимать слуг, которых те не могли себе больше позволить. Рис мог выбирать из множества компетентных работников, как правило они были либо молоды, либо очень преклонных лет.
Он жестом подозвал лакея подойти к столу.
– Джордж, отнеси этот листок в универмаг и отдай Фернсби. Подожди, пока она соберёт всё необходимое и принеси сюда в течение получаса.
– С вашего позволения, сэр.
Паренёк исчез в мгновении ока.
Рис усмехнулся расторопности молодого лакея. Не секрет, что и дома, и в универмаге, он любил, когда его распоряжения выполнялись быстро и с энтузиазмом.
К тому времени, когда вещи из списка, запакованные в кремовые коробочки, были доставлены, он набрал ванну для Хелен и подобрал её разбросанные вещи и заколки для волос.
Рис присел на краешек матраса и потянулся, чтобы погладить Хелен по щеке.
Наблюдая за тем, как она борется со сном, он был захвачен врасплох сильным до боли уколом нежности. Хелен раскрыла глаза, оказавшись на мгновение в замешательстве, осознавая где она находится и почему Рис здесь. Вспомнив, неуверенно посмотрела на него и к его величайшему удовольствию, смущённо улыбнулась.
Приподняв и прижав её к себе, он отыскал её губы своим ртом. Проведя рукой по обнажённой спине Хелен, Рис почувствовал, как по её телу забегали мурашки.
– Хочешь принять ванну? – прошептал он.
– А можно?
– Всё готово. – Рис дотянулся до халата в стиле кимоно, с запахом спереди, который он положил у изножья кровати. Хелен выскользнула из постели и позволила ему помочь ей одеться, пытаясь прикрыть наготу. Очарованный её скромностью Рис завязал кушак на талии и подвернул рукава. Его халат был вдвое больше неё и подол волочился по полу. – Не стоит стесняться, – сказал он. – Я продам душу, чтобы одним глазком взглянуть на тебя без одежды.
