Текст книги "Выйти замуж за Уинтерборна (ЛП)"

Автор книги: Лиза Клейпас

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 20 страниц)

Далёкое воспоминание взбудоражило её, проблеснуло что-то потаённое, но нежное, и на короткое время выражение лица пожилой леди смягчилось.

– Плут, – нежно повторил она. – Но галантный. – Придя в себя, леди Бервик кинула строгий взгляд на окружающих её молодых женщин. – Помяните мои слова, девушки. Для добродетели нет большей опасности, чем очаровательный валлиец.

Почувствовав, как Пандора украдкой ткнула её в бок, Хелен с досадой подумала, что может за это поручиться.

Глава 20

– Не скрещивай ноги, Пандора. Садись на стул полностью. Кассандра, постарайся не раскидывать повсюду юбки, пока сидишь, – за чаем леди Бервик раздавала эти и многие другие инструкции близнецам с опытом женщины, обучившей множество молодых девушек искусству вести себя в обществе.

Пандора и Кассандра старались изо всех сил следовать указаниям графини, хотя позже они будут сокрушаться о том, как могла пожилая женщина превратить приятный ритуал чаепития в испытание на выносливость.

Кэтлин и Девон не отклонялись в разговоре от любимой темы леди Бервик: лошадей. Супруги Бервик были заядлыми любителями этих животных и занимались тренировкой чистокровных коней в своём поместье, в Леоминстере. В действительности, именно так они и познакомились с родителями Кэтлин, лордом и леди Карбери, которые владели фермой по разведению арабских скакунов в Ирландии.

Леди Бервик проявила живой интерес к тому факту, что Кэтлин унаследует, как минимум, две дюжины чистокровных арабских лошадей и участок земли, включающий в себя школу верховой езды, конюшни, загоны и арену. Хотя титул и земли лорда Карбери перейдут ближайшему родственнику по мужской линии, внучатому племяннику её отца, конный завод был построен родителями Кэтлин и не являлся частью общего наследства.

– Мы организуем сюда доставку трёх или четырёх лошадей, – сказал Девон. – Но остальных придётся продать.

– Будет сложно найти покупателей, которые понимают арабскую природу животных, – проговорила Кэтлин, нахмурившись. – К ним нужен особый подход, в отличие от других пород. Если они попадут не в те руки, это может привести к многочисленным проблемам.

– Что вы будете делать с самой фермой? – спросил Рис.

– Я бы хотел продать её следующему лорду Карбери и покончить с этим, – ответил Девон. – К сожалению, по словам управляющего, Карбери не интересуется лошадьми.

– Не интересуется лошадьми? – поражённо повторила леди Бервик.

Кэтлин печально кивнула.

– Когда мы с лордом Трени доберёмся до Глендариффа, тогда сможем определиться со всем, что нужно сделать. Боюсь, нам придётся задержаться там недели на две, чтобы всё разрешить. Возможно, даже на месяц.

Графиня свела брови.

– Боюсь, я не смогу остаться в Приорате Эверсби так надолго.

Уэст, сидевший от леди Бервик так далеко, как только мог, неискренне расстроился:

– О, какая жалость.

– Моя дочь Бетина впервые в положении, – продолжила леди Бервик. – Уже скоро появится на свет ребёнок, и я должна быть в Лондоне, когда начнутся роды.

– Почему бы вам не остановиться в Рэвенел-Хаусе вместе с Хелен и близнецами? – предложил Девон графине. – Вы бы могли так же просто с ними управляться в Лондоне, как и здесь.

Пандора в восторге хлопнула в ладоши.

– Я была бы просто в восторге, в городе столько всего интересного...

– Ох, соглашайтесь, миледи! – воскликнула Кассандра, подпрыгивая на стуле.

Графиня одарила близнецов строгим взглядом.

– Такая демонстрация чувств неприлична. – Когда девушки замолкли, она ответила Девону: – Милорд, это будет идеальным решением проблем. Да, мы так и поступим.

Хелен скромно молчала, но сердце учащённо забилось от мысли о возвращении в Лондон, где Рис будет ближе к ней. Она даже не осмелилась посмотреть в его сторону, услышав, как он спокойно говорит леди Бервик:

– Я сопровожу вас с девушками на поезде до Лондона, если это будет приемлемо.

– Будет, мистер Уинтерборн, – последовал решительный ответ.

– К вашим услугам, – продолжил Рис. – Для меня будет честью, оказать вам помощь в любом вопросе, пока вы будете в городе.

– Спасибо, – с достоинством сказала графиня. – Вы человек с обширными связями, и я понимаю, что это щедрое предложение. Если понадобится, мы обратимся к вам, – она замолчала, размешивая ещё один кусочек сахара в чашке. – Возможно, время от времени, вы могли бы навещать нас в Рэвенел-Хаусе.

Рис улыбнулся.

– С огромным удовольствием. В ответ, я бы хотел пригласить вас в Уинтерборн, в качестве моих гостей.

– В универмаг? – в замешательстве переспросила леди Бервик. – Я хожу только в маленькие магазинчики, где продавцы в курсе моих предпочтений.

– Мои сотрудники представят вам огромное разнообразие роскошных товаров, которые вы вряд ли могли видеть все сразу в одном месте. Например, перчатки. Как много пар вам предлагали в маленьком магазине? Дюжину? Две? На прилавке универмага вы увидите в десять раз больше: лайковые, велюровые, замшевые, из лосиной кожи, кожи дикой свиньи, антилопы и даже кенгуру, – заметив её интерес, Рис непринуждённо продолжил: – Не менее трёх стран задействованы в производстве наших лучших перчаток. Овчина поставляется из Испании, кроят кожу во Франции, а в Англии происходит пошив вручную. Каждая перчатка, сделана из такой тонкой кожи, что её можно уместить в скорлупе грецкого ореха.

– Их можно купить в вашем универмаге? – спросила графиня, явно смягчаясь.

– Ага. И у нас ещё есть восемьдесят других отделов, предлагающих товары со всего мира.

– Я заинтригована, – призналась пожилая женщина. – Но толкаться среди челяди... эти толпы...

– Вы можете привести девушек после закрытия, когда обычных покупателей уже не будет, – сказал Рис. – Вам помогут консультанты. Если захотите, мой ассистент договорится о личной встрече с модисткой для леди Хелен. Я так понимаю самое время для пошива приданого.

– Давно пора, – откликнулась Кэтлин, вопросительно глядя на мужа.

– Я не особо разбираюсь в таких вещах, – ответил Девон. – Оставляю это на твоё усмотрение.

– Тогда, если леди Бервик согласна, – сказала Кэтлин, – и Хелен этого хочет, модистка универмага может начинать работать над приданым, пока мы с лордом Трени будем в отъезде.

Хелен кивнула.

– Было бы чудесно, – она кинула быстрый взгляд на Риса, от неё не скрылось то, что творится за его спокойным выражением лица. Судя по блеску в его глазах, он уже строил всевозможные планы.

– Я уделю должное внимание этому вопросу, – заметила леди Бервик и нахмурилась, увидев, как Пандора от восторга барабанит пальцами обеих рук по столу. – Дитя, не превращай стол для чаепития в бубен.

Хелен было одновременно приятно и мучительно заниматься привычными делами, пока Рис оставался в Приорате Эверсби. Он находился в поле её зрения и в пределах досягаемости, но с ними вместе постоянно кто-то был. Стоило ему зайти в комнату, её сердце пускалось вскачь, скрывать свои чувства было изнурительно. Она и подумать не могла, каким всепоглощающим может быть сочетание физической страсти и любви. Временами её затапливала меланхолия, когда она размышляла о том, что совместное время с ним просачивалось сквозь её пальцы, словно мягкий белый песок. Хелен должна рассказать ему о своём отце... но она пока просто не в состоянии себя заставить.

Часы перед полночью тянулись медленно, всё это время в ожидании Хелен беспокойно мерила шагами комнату, пока, наконец, домочадцы не улеглись спать. Она поспешила босиком через холлы в восточное крыло, на ней была только белая рубашка и халат, а внутри бушевало нетерпение.

Когда Хелен добралась до комнаты Риса, дверь распахнулась ещё до того, как она успела до неё дотронуться, и пара сильных рук затащили её внутрь. Он решительно повернул ключ в замке и, тихо рассмеявшись, схватил в объятия. Ощущение его тела, прижатого к её собственному, и напористое давление плоти, уткнувшейся ей в живот, воспламеняли. Его ненасытный рот стёр все мысли и высвободил поток желания, которым она не могла управлять по неопытности. Хелен слепо отвечала на поцелуи, умирая от желания, её руки скользнули в его густые волосы и принуждали сильнее наклониться к ней.

Раздев её, не сходя с места, Рис отнёс Хелен в постель. Накрыв её распластавшееся тело своим, он начал лакомиться ею с нарочитой медлительностью, покусывая и проводя языком по бьющимся жилкам на шее, груди и запястьях. Хелен почувствовала прикосновение его нежных и дразнящих рук между бёдер. Он проник сквозь мягкие складки лона, его прохладные пальцы поглаживали жаркий бутон. Хелен не могла прекратить крутиться и вытягиваться, при любой возможности переплетая их конечности. Рис сопротивлялся, желая поиграть и предаться разнообразным ласкам, а всё чего хотелось ей, так это, чтобы он немедленно ею овладел.

Его шёпот, словно дым, просочился в её ушко:

– Ты ещё не достаточно влажная, cariad.

– Я готова, – умудрилась проговорить она между тяжёлыми стонами.

– Покажи.

После мимолётного колебания она обхватила его достоинство, почувствовав его уверенный пульс, она слегка ахнула, плоть увеличивалась в размерах, и Хелен уже не могла полностью сомкнуть пальцы вокруг неё. Расположив его член между своих бёдер, она проводила головкой по нежным складкам, его самая чувствительная часть тела покрылась влагой, и их обоих начало трясти.

Рис проник сквозь набухшие створки, растягивая её плоть, уговаривая поддаться. Хелен беспомощно выгнулась, ничего не осознавая вокруг, кроме удовольствия от того, что он внутри. Рис схватил её бёдра, медленно насаживая Хелен, а она стонала и мурлыкала, впервые в жизни издавая такие звуки от безудержной радости того, что он ею обладает.

Когда она перестала вздрагивать и смогла обрести дыхание, Рис с лёгкостью переменил позицию, и Хелен оказалась верхом на его коленях, а сам он сидел на краю постели. Положение было странным и неудобным, она обхватила его шею, боясь упасть назад.

Его ободряющая рука скользнула по её спине. Его губы целовали её рот. Его зубы нежно проводили по её нижней губе. Казалось, он чего-то ждал. Хелен в замешательстве посмотрела вниз, на возбуждённую плоть, зажатую между их телами, размышляя чего Рис от неё хочет.

Он тихо рассмеялся, свет от настольной лампы заставлял его чёрные глаза искриться.

– Ты выглядишь словно голубка, попавшая в силки.

– Я не знаю, что делать, – запротестовала она, в её голосе слышалась страсть и огорчение.

Подхватив одной рукой её под ягодицы, Рис направил Хелен вверх и нежно привлёк ближе к себе.

– Опускайся на меня, cariad.

Поняв, что он имеет в виду, её глаза расширились от удивления.

Она вцепилась в плечи Риса и повиновалась, осторожно опускаясь дюйм за дюймом, но не смогла полностью вобрать его внутрь и остановилась, испытав неприятное ощущение. Он тут же поднял её вверх, уменьшая давление внутри.

Чёрные полумесяцы его ресниц опустились, брови сошлись на переносице. Из-за выступившего пота лицо и торс Риса выглядели словно отлитые из бронзы. Он прикусил губу и что-то пробормотал на валлийском.

– Я не понимаю, что ты говоришь, – прошептала Хелен.

Напряжённо вздохнув, он хрипло усмехнулся.

– Вот и хорошо. Я сделал тебе комплимент... но грубый. Держись за меня, – он откинулся назад и облокотился на кровать, позволяя Хелен частично опуститься ему на грудь. – Так лучше?

Хелен кивнула, слегка застонав от облегчения. В таком положении она могла контролировать глубину его проникновения. Какое же это было удивительное чувство, ощущать всю эту силу и мощь под собой, мускулистое тело Риса напряглось между её бёдер.

В его глазах промелькнул вызов, и он игриво приподнял таз, приглашая продолжить.

Хелен двигалась осторожно, поднимаясь и опускаясь, у неё перехватывало дыхание от ощущения его горячей плоти, скользящей внутри неё. Рис был терпелив, позволяя ей экспериментировать, но его сердце под её ладонью стучало словно отбойный молоток. Хелен нашла ритм, плавно двигаясь вперёд-назад, от чего тело начали пронизывать жаркие спазмы. Судя по страстным стонам, ему нравилось не меньше. Ртом Рис ловил вершинки её грудей каждый раз, когда она приподнималась достаточно высоко, Хелен начала получать удовольствие, дразня его, иногда позволяя получить то, чего он хотел, а иногда отстраняясь. Лента в её волосах расплелась, и занавес из серебристых локонов щекотал лицо и грудь Риса.

– Тебе нравится меня мучить, – сказал он, его веки отяжелели от удовольствия.

– Да, – на самом деле, это было весело, чрезвычайно захватывающая забава, о существовании которой она и не подозревала.

Намёк на ухмылку пробежал по его губам и тут же пропал, когда Хелен начала опускаться на него с большим усилием, заполняя им своё лоно, теперь он всерьёз подстраивался под ритм, вцепившись в постельное бельё. Она любила, как он выглядел в муках страсти: голова откинута назад, мощная шея обнажена, мускулы на груди резко выделяются. Хелен охватила буря ощущений, её вздрагивающее тело стиснуло его плоть. Рис продолжал вонзаться в неё, его движения становились резкими и напористыми, сделав последний мощный выпад, он выгнулся, и его бёдра и спина наполовину приподнялись с постели.

Как только он смог, Рис опустился вниз, дрожащей рукой убрал назад волосы Хелен и посмотрел в её лицо.

– Я был слишком груб, cariad?

– Нет, – она с наслаждением вытянулась поверх него. – А я была слишком груба?

Он усмехнулся и расслабился.

– Ага, разве ты не слышала, как я молил о пощаде?

– Ах вот, как это называется? – она дразняще наклонилась к его рту, лишь едва не касаясь губ. – Я думала, ты, наоборот, меня подстёгивал.

Губы Риса медленно расплылись в улыбке.

– Я в равной степени делал и то, и другое, – уступил он и притянул её к себе.

Какое-то время они лениво беседовали, тем временем их окутывала ночь, а тени исчезали.

– Ты очаровал леди Бервик против её воли, – сообщила ему Хелен. Рис сидел в постели, упёршись плечами в изголовье, а она откинулась на его грудь. – Я думаю, она пригласила тебя в Рэвенел-Хаус ещё до того, как поняла, что делает.

Его тёплая ладонь поглаживала её изящную руку.

– Я буду приезжать с визитами так часто, как она позволит.

– Уверена, что после всех твоих рассказов о перчатках, она захочет посетить универмаг. Откуда ты узнал, что именно они её соблазнят?

– Большинство женщин её возраста в первую очередь идут к прилавку с перчатками.

– А куда идут женщины моего возраста?

– К стойке с парфюмерией и пудрой.

Это позабавило Хелен.

– Ты знаешь про женщин абсолютно всё?

– Я бы так не сказал, cariad. Но знаю на что они любят тратить деньги.

Повернувшись боком, Хелен положила голову ему на плечо.

– Я уговорю леди Бервик пригласить тебя на обед, как только мы устроимся в Лондоне, – она вздохнула. – Будет сложно видеться с тобой и общаться соответственно правилам приличия.

– Ага, придётся тебе держать руки при себе.

Она улыбнулась и поцеловала его в грудь.

– Я постараюсь.

Рис замолчал на минуту, а затем резко бросил:

– Мне не нравится общение леди Бервик с Вэнсом. Я скажу Трени, дать ей понять, что не хочу, чтобы Вэнс подходил ближе, чем на милю к тебе или близнецам.

Хелен старалась оставаться расслабленной, хотя от этого замечания её бросило в холод. Перспектива встретиться с настоящим отцом была ужасающей, но всё же любопытной. Разве плохо испытывать интерес?

– Нет, я бы тоже этого не хотела, – её сердце начало стучать неприятно часто. – У мистера Вэнса есть семья?

– Его жена умерла от пневмонии в прошлом году. У них не осталось выживших детей, все были мертворождёнными. Остальные родственники живут далеко на севере страны и не часто приезжают в город.

– Какая ирония, что у него есть незаконнорождённая дочь от жены твоего друга, но ни одного законного ребёнка, – Хелен погрустнела. – Интересно, выжила ли бедняжка.

– Лучше, чтобы нет, – откровенно ответил Рис. – Любой его ребёнок – исчадие ада, и из него не выйдет ничего хорошего.

Хелен застыла, хотя и понимала, почему он так сказал.

В их культуре кровное родство означало всё. Само общество было основано на принципе, что родословная человека определяет всю его жизнь: моральные устои, нрав, ум, статус и всё, чего он когда-либо добьётся в жизни. Люди не могли идти против наследия их предков, будущее уже было предопределено прошлым. Поэтому большинство аристократов считали брак с простолюдинами вырождением. Вот почему успешный мужчина, добившийся всего сам, но с низким происхождением, насчитывающим пятисотлетнюю историю, никогда не будет так же уважаем, как пэр. И по этой же причине люди верили, что преступники, умалишённые и дураки будут плодить только себе подобных.

В них будет говорить кровь.

Почувствовав в ней изменения, Рис опустил Хелен на кровать, устроив её голову на изгибе своего локтя, и склонился над ней.

– Что случилось?

Хелен медлила с ответом.

– Ничего, просто... ты сказал сейчас очень бессердечные слова.

Рис какое-то время молчал.

– Мне не нравятся те стороны моего характера, которые пробуждает во мне Вэнс, но ничего не могу с этим поделать. Мы больше не будем о нём говорить.

Он устроился рядом с ней, Хелен закрыла глаза и еле сдержала слёзы. С тоской она подумала, что хотела бы с кем-то обсудить сложившуюся ситуацию. С кем-то помимо Куинси, чья позиция была ясна. Хелен желала бы признаться во всём Кэтлин, но у той и без того было достаточно переживаний, а в её положении ещё в одних она не нуждалась.

Её поток мыслей прервал Рис, обняв её и прижав к своему тёплому телу.

– Отдыхай, милая, – прошептал он. – Когда ты проснёшься утром, я обещаю, что твоё сварливое чудовище превратится опять в человека.

Глава 21

Следующий день был поглощён сумасшествием сборов, слуги судорожно паковали сундуки, чемоданы, несессеры, саквояжи и шляпные коробки для всех членов семьи, кроме Уэста. Выяснилось, что Кэтлин, Девон, его камердинер Саттон и горничная Клара отбывают в Бристоль на поезде уже сегодня вечером. Они проведут ночь в портовом отеле и сядут на пароход до Уотерфорда на следующее утро. По приказу Риса транспортный отдел универмага спланировал путешествие до малейших деталей.

За несколько минут до отъезда на станцию в Альтон Кэтлин нашла в своей спальне Хелен, упаковывающей маленький ручной саквояж.

– Дорогая, зачем ты этим занимаешься? – спросила Кэтлин запыхавшись. – Клара должна была об этом позаботиться.

– Я сама предложила помощь, – ответила Хелен. – Кларе нужно несколько минут, чтобы собрать свои вещи.

– Спасибо. Боже, у нас тут сумасшедший дом. Вы с близнецами закончили паковать вещи в Лондон?

– Да, мы отбываем утром с мистером Уинтерборном и леди Бервик, – Хелен открыла саквояж, лежащий на кровати, показывая его содержимое. – Проверь, надеюсь я всё положила.

Она упаковала любимую шерстяную шаль Кэтлин, выкрашенную с эффектом омбре, баночку солёного миндаля, записную книжку и карандаш, швейный набор с крошечными ножницами и пинцетом, расчёску и набор булавок. Ещё Хелен положила запасные носовые платки и перчатки, горшочек кольдкрема[1], пузырёк розовой воды, чашку, жестянку леденцов, дополнительные льняные панталоны, маленький кошелёк с позвякивающими монетами и трёхтомный роман.

– Близнецы пытались уговорить меня положить пару пистолетов на тот случай, если ваш пароход захватят пираты, – сказала Хелен. – Пришлось им сказать, что в Ирландском море вот уже два с половиной века пираты не водятся.

– Какое разочарование. Уверена я бы с ними расправилась. Ох, ну ладно, вместо приключений у меня, по крайней мере, будет, что почитать, – достав один из томов, Кэтлин прочитала название и рассмеялась. – Война и Мир?

– Роман длинный и очень хороший, – объяснила Хелен. – Я знаю, ты его ещё не читала, ведь мы держали книги на верхних полках в библиотеке. И даже если Толстой, как утверждает леди Бервик, способен кого-то отвращать от брака, сейчас слишком поздно, ты всё равно уже замужем.

Всё ещё посмеиваясь, Кэтлин убрала том в саквояж.

– Ничто не заставит меня разочароваться в браке после того, как ведёт себя со мной Девон. Надёжный, словно полярная звезда в небе, и такой нежный. Я поняла, что нуждаюсь в нём даже больше, чем предполагала.

– Ты ему тоже необходима.

Кэтлин закрыла саквояж и ласково посмотрела на Хелен.

– Я буду так по тебе скучать. Но для меня будет облегчением знать, что вы с близнецами хорошо проводите время в Лондоне. Я подозреваю, что мистер Уинтерборн окажется частым гостем в Рэвенел-Хаусе и только через голову не перепрыгнет, чтобы сделать тебя счастливой, – она замолчала, а потом тихо добавила: – Знаешь, он любит тебя. Это очевидно.

Хелен не знала, что ответить. Ей очень хотелось облегчить сердце и признаться, что как бы сильно не любил её Рис, этого будет недостаточно, чтобы преодолеть факт её происхождения. Когда всё вскроется, он будет просто уничтожен.

Заставив себя улыбнуться, она отвернула лицо, изображая застенчивость.

Через мгновение руки Кэтлин обвили Хелен.

– Это будет счастливое для тебя время, дорогая. С леди Бервик не будет проблем. Она самая благородная женщина, которую я когда либо знала и, к тому же, мудрая. Вы с близнецами должны ей довериться, пока нас с Девоном не будет.

– Я так и сделаю. – Хелен крепко обняла Кэтлин. – Ни о чём не переживай. Мы приятно и спокойно проведём время, ожидая твоего возвращения.

Если бы кто-то увидел, как прощаются друг с другом Рэвенелы, то подумал бы, что члены семьи расстаются на года, а не на несколько недель. К счастью, леди Бервик, которая считала предусмотрительным проявления чувств, в это время оставалась в своей комнате. Рис, в свою очередь, тактично ушёл в библиотеку, позволив семье уединиться.

Пандора и Кассандра пытались быть весёлыми, но когда дело дошло до прощаний, они обе расплакались и одновременно обняли Кэтлин так, что её маленькую фигурку, зажатую между близняшками, было не разглядеть. Большую часть года золовка относилась к ним по-матерински, с любовью и интересом. Сёстры будут по ней безумно скучать.

– Жаль, что мы не можем поехать с тобой, – сказала Пандора неровным голосом.

Кассандра тихонько всхлипнула.

– Ну ладно вам, – послышался голос Кэтлин из тесных объятий близнецов. – Мы скоро опять будем вместе, дорогие. А пока вы прекрасно проведёте время в Лондоне. Я привезу каждой из вас по красивой лошади. Подумайте об этом.

– А что, если моя лошадь окажется плохим мореплавателем? – спросила Кассандра.

Кэтлин пыталась что-то сказать, но её всё ещё держали в плену близнецы, и поэтому расслышать ответ было сложно.

С улыбкой Девон шагнул вперёд и выпутал жену из оголтелого сплетения рук.

– Во время плавания лошади будут находиться в обитом мягкой тканью стойле, – объяснил он. – Под ними будут натянуты широкие холщовые ремни, напоминающие гамак, чтобы они не упали. Я останусь в трюме с ними и прослежу за их благополучием.

– И я тоже, – добавила Кэтлин.

Девон предостерегающе на неё глянул.

– Мы уже обсуждали это раньше, моей работой на обратном пути будет забота о лошадях, а твоей о моём будущем ребёнке.

– Я не инвалид, – запротестовала Кэтлин.

– Нет, – сказал он, – но ты для меня важнее всего на свете, и я не буду рисковать твоей безопасностью.

Сложив руки на груди, Кэтлин старалась выглядеть возмущённой.

– И как я должна с этим поспорить?

Девон улыбнулся и громко её чмокнул.

– Никак, – повернувшись к близнецам, он обнял их двоих и поцеловал в макушки. – До свидания, чертята. Постарайтесь не причинять леди Бервик много неприятностей и заботьтесь о Хелен.

– Пора ехать, – послышался голос Уэста из двери. – Вы уверены, что вам не нужна моя помощь на станции?

Девон ухмыльнулся, глядя на брата.

– Спасибо, но в карете и так уже много народу. И, к тому же, не хочу тебя отвлекать от обязанностей хозяина дома, которые ты должен исполнять для леди Бервик.

– Совершенно верно, – любезно ответил Уэст, но повернулся и исподтишка показал жест, предназначенный только для глаз Девона.

– Кэтлин, – сказала Пандора, – кузен Уэст опять сделал так своим пальцем.

– Это был спазм руки, – быстро оправдался Уэст и бросил прищуренный взгляд в сторону Пандоры.

Кэтлин заулыбалась и подошла его обнять.

– Уэст, – сказала она с любовью, – что же ты будешь делать, когда мы все оставим тебя в покое?

Вздохнув, он поцеловал её в лоб.

– Чёрт возьми, я буду по вам скучать.

На следующее утро, перед отъездом остальных членов семьи, Уэст позвал Хелен поговорить с глазу на глаз. Они медленно шли к зимнему саду, оранжерее построенной из стекла и камня и заполненной пальмами в горшках и папоротником. Сквозь окна проглядывала череда растущих рядом плакучих буков, их ниспадающие ветви свисали и раскачивались, будто устав от невзгод зимы. Стайка пухлых оранжево-серых птичек опустилась с неба, цвета пепла, чтобы полакомиться семечками с деревьев, разбросанными вокруг корявых стволов.

– Мне тут пришло в голову, – сказал Уэст, склонив голову, чтобы не удариться о подвешенную корзинку с разнообразными растениями, – что вы с близнецами впервые останетесь в Лондоне дольше, чем на одну ночь без присмотра семьи.

– С нами будет леди Бервик, – уточнила Хелен.

– Она не член семьи.

– Кэтлин хорошо к ней относится.

– Только потому, что леди Бервик взяла её к себе после того, как родители пытались выставить на улицу с табличкой "свободный ребёнок" на шее. О, я знаю Кэтлин, считает её источником вселенской мудрости и милосердия, но мы-то с тобой знаем, что всё будет не так просто. Графиня с Пандорой будут на ножах всё время.

Хелен улыбнулась ему, заметив беспокойство в его тёмно-синих глазах.

– Это ведь только на месяц. Мы научимся с ней ладить. И мистер Уинтерборн будет поблизости.

Уэст нахмурился сильнее.

– И это не вселяет в меня спокойствия.

В недоумении Хелен задала вопрос:

– Что тебя беспокоит?

– А то, что тобой будут манипулировать и использовать в своих интересах, пока ты не почувствуешь себя словно под гладильным прессом.

– Мистер Уинтерборн не будет меня использовать.

Уэст фыркнул.

– Ты так говоришь только потому, что он уже так делал. – Взяв Хелен за плечи, он посмотрел в её приподнятое лицо. – Дружок, я хочу чтобы ты была осторожна и помнила, что Лондон это не страна чудес и счастья с кондитерскими, а каждый проходимец – не переодетый герой.

Хелен укоризненно посмотрела на него.

– Я не настолько не от мира сего.

Он приподнял бровь.

– Настолько ли мы в этом уверены? Потому что в последний раз, когда ты там была, то решила отправиться к Уинтерборну без сопровождения и, как ни странно, вернулась домой полностью обесчещенной.

Хелен покраснела.

– Мы заключили сделку.

– В этом не было необходимости. Он бы и так на тебе женился.

– Ты не знаешь наверняка.

– Дорогая, об этом все знают, кроме, по всей видимости, тебя. Нет, не трудись возражать, на это нет времени. Просто помни, если у тебя появятся какие-нибудь проблемы, если у вас с близнецами пойдёт что-то не так, я хочу, чтобы ты послала за мной. Попроси лакея отправить сообщение с ближайшего телеграфа, и я пулей примчусь к вам. Пообещай, что так и поступишь.

– Обещаю. – Хелен поднялась на носочки и поцеловала его в щёку, при этом сказав: – Я думаю, что это ты переодетый герой.

– Правда? – Уэст печально покачал головой. – Тогда хорошо, что ты многого обо мне не знаешь, – он предложил ей руку. – Пошли, пора присоединиться к остальным в холле. У тебя случайно нет карманного зеркальца?

– Боюсь, что нет, а зачем?

– Из-за меня ты опоздала, значит леди Бервик отрастила на голове змей, и я не могу смотреть ей в глаза.

Удивительно, но леди Бервик настояла на том, чтобы Рис занял место рядом с ней по дороге в Лондон. Он, конечно, уступил ей, но постоянно оборачивался, тоскливо глядя на Хелен, которая сидела позади них, вышивая на пяльцах.

Она работала над аппликацией цветка, пришивая края листка изящными стежками и ненавязчиво слушала их разговор. Рис проявлял к пожилой даме уважительный интерес, но, казалось, она ни коим образом не внушала ему страха. Он расспрашивал о её любимом предмете разговора: лошадях, их тренировке, и откровенно сказал, что знает мало на эту тему и в лучшем случае является не плохим наездником. Признание вызвало восторженный отклик у графини, которой ни что так не доставляло удовольствия, как делиться сведениями и раздавать советы.

Хелен переключила внимание на близнецов, которые болтали позади неё.

– ... это слово из Отелло, которое, считается, мы не должны знать, – говорила Пандора.

– Грязнуха? – догадалась Кассандра.

– Нет, глупая. И это не из Отелло, а из Короля Генриха IV. Я говорю про то слово, которым Отелло назвал Бьянку, когда думал, что она любит другого, – увидев замешательство на лице близняшки, она прошептала запретное слово ей на ухо.

– Я не знаю такого, – ответила Кассандра.

– Это потому, что ты читала сокращённое издание. А я читала оригинал и нашла это слово в словаре. Оно обозначает женщину, которая спит с мужчиной за деньги.

– Зачем мужчине платить женщине, чтобы она с ним спала? – озадаченно спросила Кассандра. – Ну, только если очень холодно и не хватает одеял. Но дешевле-то будет купить больше одеял, разве нет?

– Я бы лучше спала с собаками, они значительно теплее людей.

Хелен обеспокоенно задумалась о том, что держать близнецов настолько в неведении было неправильным. Несколько лет назад она взяла на себя обязанность заранее рассказать им о месячных, чтобы, когда они начнутся, сёстры не были так напуганы, как она сама когда-то. Зачем скрывать от них всё остальное? Ведь кто предупреждён, тот вооружён. Хелен решила при первой возможности объяснить им основы, нежели позволять самим прийти к неверным выводам.

Поезд прибыл на вокзал Ватерлоо, где на перронах толкались люди, а в воздухе витала привычная шумная какофония. Как только Рэвенелы и их свита сошли на платформу, их встретили четыре работника универмага в синих униформах, они взяли багаж, погрузили его на тележки и расчистили путь с невероятной расторопностью. Хелен тайком позабавилась тому, как леди Бервик изо всех сил старалась не показаться поражённой тем, что их встречали две частные кареты: одна для семьи, другая для слуг и повозка для многочисленного багажа.

Карета Риса, покрытая чёрным лаком, с привычной витиеватой буковой "У", выгравированной сбоку, оказалась великолепным и современным средством передвижения. Встав у двери, он лично помог каждому пассажиру забраться внутрь, сначала леди Бервик, а затем Хелен. Рис помедлил, когда одна из близнецов умоляюще потянула его за рукав. Мельком взглянув на сидящих внутри женщин, он с сожалением сказал:

– Прошу вашего снисхождения на минуту.

Дверь закрылась, оставив Хелен и леди Бервик наедине внутри.

Графиня нахмурилась.

– Что случилось?

Озадаченная, Хелен едва покачала головой.

С лёгким щелчком дверь приоткрылась на несколько дюймов и закрылась опять. Щёлк. Открылась и закрылась снова.