Текст книги "Выйти замуж за Уинтерборна (ЛП)"

Автор книги: Лиза Клейпас

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 20 страниц)

– Я рада это слышать. Вообще-то... – Хелен пыталась говорить обыденным тоном, – я бы хотела переговорить с ним лично, если вы позовёте его сюда.

– Прямо сейчас?

Хелен утвердительно кивнула в ответ.

– Конечно, миледи, – потом экономка сделала странную паузу. – Что-то не так?

– Да, – тихо ответила Хелен. – Мне кажется.

Миссис Чёрч, нахмурившись, встала.

– Принести чая?

Хелен покачала головой.

– Сейчас же его приведу.

Не прошло и двух минут, послышался тихий стук в дверь, и в комнату зашёл низенький, коренастый Куинси.

– Леди Хелен, – сказал он, его чёрные глаза улыбались под белоснежными бровями.

Какое же облегчение, снова увидеть пожилого слугу. Её отец и брат Тео не испытывали к ней ни интереса, ни привязанности, поэтому Куинси был единственным доброжелательным мужчиной в её жизни. В детстве она приходила к нему, если что-то случалось. И он, не колеблясь, всегда помогал, как например, когда Хелен случайно надорвала статью в Британской Энциклопедии, и камердинер отца бритвой вырезал всю страницу, заверив её, что семье хуже не станет, если она лишится истории хорватской астрономии. Или, когда она опрокинула фарфоровую статуэтку, а Куинси приклеил голову к фигурке так аккуратно, что никто никогда об этом не узнал.

Хелен протянула ему руку.

– Извините, что помешала вам проводить вечер.

– Вы не помешали, – сказал Куинси, сердечно сжимая её ладонь. – Я всегда вам рад.

Указав на соседний стул за столом, Хелен предложила:

– Пожалуйста, присаживайтесь.

Камердинер продолжал стоять, в уголках его глаз собрались морщинки.

– Вы же знаете, это неподобающе.

Хелен едва заметно кивнула, её улыбка стала натянутой.

– Да, но это не обычный разговор. Я боюсь... – она замолчала, слова застряли в горле, отказываясь выходить наружу. Попробовав опять, казалось, единственное, что она смогла, это в оцепенении повторить: – Я боюсь.

Куинси встал перед ней, он терпеливо смотрел на неё, подбадривая.

– У меня серьёзный вопрос, – в итоге выдавила Хелен. – И мне нужно, чтобы вы правдиво ответили. – В уголках её глаз скопились раздражающие слёзы. – И мне кажется, я уже знаю ответ, – проговорила она, – но вы бы очень помогли, если бы сказали... – Хелен замолкла, увидев, как он изменился в лице.

Плечи Куинси поникли, словно под тяжеленным грузом.

– Возможно, – предположил он, – вам и не следует спрашивать.

– Но я должна. Ох, Куинси... – виски Хелен запульсировали, когда она пристально на него посмотрела. – Альбион Вэнс мой отец?

Камердинер медленно потянулся к пустому стулу, развернул его и сел. Сцепив пальцы в замок, он опустил руки на стол и сфокусировал внимание на единственном окне на внешней стене.

– Где вы это услышали?

– Я нашла незаконченное письмо моей матери, адресованное ему.

Куинси молчал, его взгляд был отрешённым, словно он смотрел в самый дальний уголок вселенной.

– Жаль, что так случилось.

– Мне тоже. Пожалуйста, скажите мне... он мой отец?

Его внимание вернулось к Хелен.

– Да.

Она поморщилась.

– Я похожа на него? – прошептала Хелен.

– Вы не похожи ни на кого из них, – мягко сказал он. – Прекрасное и уникальное создание, со своей собственной внешностью.

– С лицом, как у кролика, – возразила Хелен и чуть не прикусила язык от такого замечания, пропитанного жалостью к себе. – Она и это написала, – досадно объяснила Хелен.

– Ваша мать была сложным человеком. Соперничала с каждой женщиной, включая и собственных дочерей.

– Она когда-нибудь любила отца?

– До последнего вздоха, – удивил он ответом.

Хелен скептически посмотрела на него.

– Но она и мистер Вэнс...

– Это была не единственная её тайная связь. И граф не всегда был ей верен. Но они по-своему любили друг друга. Когда между вашей матерью и мистером Вэнсом закончился роман, и родились вы, ваши родители возобновили отношения, – сняв очки, Куинси выловил из пиджака носовой платок и тщательно протёр линзы. – Вас принесли в жертву. Держали наверху, в детской, с глаз долой, из сердца вон.

– А мистер Вэнс? Он любил маму?

– Никто не может заглянуть в чужое сердце. Но не думаю, что он способен на такие чувства, – пожилой слуга вновь надел очки. – Будет проще, если вы сделаете вид, что ничего не знаете.

– Не могу, – ответила Хелен, упёршись локтями в стол и прижав ладони к глазам. – Мистер Уинтерборн его ненавидит.

Тон Куинси стал нехарактерно сухим для него.

– Все валлийцы к нему так относятся.

Хелен опустила руки и посмотрела на него.

– Что он сделал?

– Мистер Вэнс известный ненавистник Уэльса. Он написал брошюру, которая пользуется популярностью среди тех, кто хочет искоренить употребление валлийского языка в школах. Его идея заключается в том, чтобы насильно заставлять детей говорить только на английском, – он замолчал. – Ко всему прочему, мистер Уинтерборн испытывает к нему личную неприязнь. Не знаю, в чём дело, но это очень мерзко, он ничего не расскажет. Тема опасна, и лучше всего оставить её в покое.

Хелен ошеломлённо посмотрела на него.

– Вы предлагаете хранить всё втайне от мистера Уинтерборна?

– Вы не должны ему ничего рассказывать и всем остальным тоже.

– Но он когда-нибудь выяснит.

– Если так случится, вы сможете отрицать, что знали.

Хелен с глубоко несчастным видом покачала головой.

– Я не смогу ему лгать.

– Иногда лучше солгать во благо. И это один из тех случаев.

– Но в один прекрасный день, мистер Вэнс может прийти к мистеру Уинтерборну и всё ему рассказать. Или он может даже прийти ко мне, – в смятении, она протёрла уголки глаз. – О боже.

– Если так и случится, – ответил камердинер, – вы изобразите удивление. Никто не узнает, что вы были в курсе.

– Я буду знать. Куинси, я должна всё рассказать мистеру Уинтерборну.

– Не делайте этого. Ради него самого. Вы нужны ему, миледи. Я недолго его знаю, но за это время он переменился в лучшую сторону, и всё благодаря вам. Если мистер Уинтерборн вам дорог, не заставляйте его принимать решение, после которого он не сможет оправиться.

Её глаза расширились.

– Решение? Вы думаете он разорвёт помолвку, когда узнает?

– Это маловероятно. Но шанс есть.

Хелен едва заметно покачала головой. Она не могла этого принять. Не после тех вещей, которые Рис делал и того, что говорил, как обнимал и целовал только сегодня днём.

– Он так не поступит.

В глазах Куинси блеснули сильные чувства.

– Леди Хелен, прошу прощения за столь откровенные слова. Но я знаю вас с пелёнок. И всегда считал огромной несправедливостью и печальным фактом, что невинного ребёнка презирают и не замечают. Ваши родители, упокой Господь их души, винили вас в своих грехах, а не в ваших. Зачем продолжать за них расплачиваться? Почему бы вам не позволить себе быть любимой, как вы всегда и заслуживали?

– Я так и хочу. Но прежде, должна раскрыть мистеру Уинтерборну правду о том, кто я.

Куинси обеспокоенно замолчал.

– Мистер Уинтерборн хороший хозяин. Требовательный, но справедливый и щедрый. Он заботится о своих подчинённых и относится ко всем с равным уважением, вплоть до посудомойки. Но всему есть предел. На прошлой неделе мистер Уинтерборн увидел, как Питер, один из его лакеев, ударил бродягу, подбежавшего к нему на улице. Он пристыдил его, прочитав лекцию, и тут же уволил. Несчастный лакей извинялся и молил о прощении, но хозяин не смилостивился. Кое-кто из слуг, в том числе и я, пытались вступиться за Питера, но он пообещал уволить нас всех, если осмелимся вымолвить ещё одно слово, и сказал, что есть ошибки, которые нельзя прощать, – камердинер умолк на мгновение. – В общении с мистером Уинтерборном существует линия, которую нельзя пересекать. И если кто-то её переступает, он тут же расстаётся с этим человеком и не меняет решений.

– Он не поступит так со своей женой, – запротестовала Хелен.

– Согласен, – Куинси отвёл взгляд, а затем с трудом договорил:– Но вы ещё не женаты.

Потрясённая, Хелен задалась вопросом, прав ли он, так ли опасно рассказывать Рису об отце.

– Мистер Уинтерборн необычный мужчина, миледи. Он ничего не боится и ни перед кем не отвечает. Он выше скандалов и в каком-то смысле выше закона. Осмелюсь сказать, что он ведёт себя лучше, чем вёл бы любой другой человек в его положении. Но хозяин может быть непредсказуемым. Если вы хотите выйти замуж за мистера Уинтерборна, миледи, вы должны молчать.

Глава 17

В доме раздавался отдалённый бой часов, когда Хелен выскользнула из своей комнаты и начала пробираться сквозь тени через холл второго этажа. Рис поселился в комнате для гостей в восточном крыле, и это было к лучшему. Им понадобится уединение во время разговора.

Ей было страшно, как никогда. Сердце колотилось так сильно, казалось, будто ей действительно наносят удары в грудь. Она не настолько хорошо знала Риса, чтобы предугадать, как он отреагирует на услышанное. Какие бы чувства он не испытывал по отношению к ней, они были основаны на восприятии Хелен, как идеальной аристократической жены на пьедестале. И то, что она собиралась ему рассказать, означало не просто спуститься на ступень ниже, а прыгнуть с обрыва.

Проблема заключалась не в том, что она сделала. Проблема заключалась в том кем она была, и этого никак не изменить. Сможет ли Рис когда-нибудь посмотреть на неё и не увидеть призрака Альбиона Вэнса? Большую часть жизни Хелен провела с людьми, которые должны были её любить, но не любили. Она не может провести остаток жизни с мужем, который будет поступать также.

К тому времени, когда Хелен достигла восточного крыла, она отчаянно продрогла, несмотря на шерстяную подкладку халата и толщину расшитых тапочек. Поёживаясь, она подошла к комнате Риса и нерешительно постучала.

У неё в животе всё сжалось, когда она встретилась с силуэтом огромной тёмной фигуры Риса, вырисовывавшимся на фоне пылающего очага и свечения маленькой настольной лампы. На нём был только халат, а ступни и торс обнажены. Обхватив её за талию, он втащил Хелен через порог и решительно закрыл дверь на ключ.

Рис прижал её к себе, она положила щёку на его обнажённую грудь, видневшуюся в вырезе халата.

Почувствовав, что она дрожит, он обнял её крепче.

– Ты нервничаешь, cariad.

Она кивнула, прижимаясь к его груди.

Его ладонь нежно легла на её щёку.

– Ты боишься, что я причиню тебе боль?

Хелен поняла, что он имеет в виду физическую боль, которую она испытала в их первое занятие любовью. Только боялась она совершенного другого вида муки. Облизав пересохшие губы, Хелен с трудом проговорила:

– Да, но не так, как ты...

– Нет-нет, – начал успокаивать он, – всё будет иначе. – Рис опустил голову и сжал её в своих объятиях так, будто хотел окружить своим телом со всех сторон. – Твоё удовольствие превыше всего для меня. – Одна его рука опустилась на её бедро, к началу изгиба ягодиц, переместилась вперёд и прижалась к животу, а затем скользнула к местечку между бёдер.

Дразнящие проглаживания вызывали в ней острые ощущения, ноги задрожали, и она едва могла стоять. Хелен вздохнула, но в горле застрял ком. Сглотнув, она неровно проговорила:

– Дело не в этом, а в том... я боюсь, потому что мне кажется... я могу потерять тебя.

– Потерять меня? – Рис с интересом опустил на неё взгляд, а она отвела глаза. Через минуту, Хелен услышала вопрос: – С чего вдруг тебе об этом волноваться?

Теперь самое время ему рассказать. Она попыталась выпалить: "Альбион Вэнс – мой отец", но не смогла заставить себя это сделать. Рот просто отказывался выдавать такие слова. Всё что ей оставалось, это стоять и трястись, словно струна пианино, по ней пробегала тонкая вибрация трусости.

– Я не знаю, – в итоге проговорила она.

Хелен стояла, отвернув лицо в сторону, продолжая трястись, Рис наклонился и поцеловал её в щёку.

– Ах, и ты расстроилась, – тихо воскликнул он и подхватил её на руки с лёгкостью, от которой у неё перехватило дыхание.

Он был таким сильным, твёрдые мышцы на груди и руках могли её раздавить. Но Рис нежно и аккуратно поднёс Хелен к мягкому креслу рядом с камином и опустился в него, усадив её боком у себя на коленях. Сняв один тапочек, он накрыл большой тёплой ладонью её холодную ступню и начал медленно разминать. Большим пальцем он потирал изгиб, облегчая боль, о которой она даже не подозревала и еле сдержала стон, пока он продолжал массировать все уязвимые местечки. Рис нежно сжал каждый пальчик между своими большим и указательным пальцами и небольшими круговыми движениями очертил подушечки на стопе. Через некоторое время он взял другую ступню, растирал и сдавливал её, пока Хелен не расслабилась, сидя у него на коленях, склонив голову ему на грудь. Дыхание замедлилось, и на неё снизошло что-то наподобие транса, какое-то дремотное состояние.

А за окнами зимний ветер рыскал по пастбищам на холмах, заставляя ветви деревьев раскачиваться, словно незапертые ворота. С наступлением ночи из недр особняка доносились скрипы и шумы оседающего дома.

Рис уютно укачивал её, пока они слушали потрескивание дубовых поленьев в камине и наблюдали за вспыхивающими и танцующими искрами. Никто не обнимал Хелен так крепко и так долго.

– Почему старые дома так скрипят? – задумчиво спросил он, поигрывая её косой и водя шелковистым кончиком по щеке.

– Когда всё тепло постепенно испаряется с приходом ночи, старые балки сжимаются и начинают тереться друг о друга.

– Какой же это чертовски огромный дом. И ты слишком долго была оставлена на произвол судьбы. Я раньше не понимал, как одиноко тебе было.

– Близнецы составляли мне компанию. Я приглядывала за ними.

– Но некому было приглядывать за тобой.

Хелен смутилась, как и всегда, когда задумывалась о детстве. Казалось, чтобы выжить, ей было необходимо не привлекать внимания и ни на что не жаловаться.

– Ох, я... я не нуждалась в этом.

– Всем маленьким девочкам необходимо чувствовать себя в безопасности и желанными, – он откинул назад изящные локоны, свободно свисающие у её лица, кончики его пальцев нежно пробежали по узору из отблесков огня на её волосах. – Когда ты растёшь и не имеешь чего-то, этот недостаток всегда с тобой. Даже, когда наконец этим завладеваешь.

Хелен удивлённо подняла на него глаза.

– Ты когда-нибудь так себя чувствовал?

В его улыбке читалась насмешка над самим собой.

– Моё состояние настолько огромно, cariad, что его величина напугает любого здравомыслящего человека. Но какая-то часть меня твердит, что завтра может исчезнуть всё до последнего шиллинга. – Его рука очертила линию её бедра и проследовала ниже по ноге. Положив ладонь на её колено, он пристально посмотрел Хелен в глаза. – Там, в Лондоне, ты сказала, что твой мир был очень мал. А вот мой – очень велик. И ты в нём самый важный человек. Теперь ты находишься в безопасности и желанна, Хелен. Со временем ты привыкнешь и перестанешь волноваться. – Она повернула голову и прижалась лицом к его груди, Рис склонился к её ушку. – Мы связаны друг с другом, – прошептал он. – До конца времён. Помнишь?

Хелен потёрлась щекой о его шёлковый халат.

– Мы ещё не произносили обетов.

– Произнесли тогда днём, когда ты оказалась в моей постели. Вот, что это означало, – его пальцы скользнули под её подбородок, уговаривая посмотреть вверх. Из-за улыбки слабые морщинки у внешних уголков его глаз углубились. – Прости, милая, но теперь от меня не избавиться.

В отчаянии она уставилась в лицо, склонившееся над ней, резкие, строгие черты, служили поразительным обрамлением для его притягательных чёрных глаз. Рис ничего не скрывал, позволяя разглядеть нежность, предназначенную ей одной. Она почувствовала непреодолимое притяжение между ними, словно они были две звезды и тянулись друг к другу под воздействием сил природы.

Рис подтянул её выше, его сильное тело напряглось. Грудь Хелен налилась и горела огнём, она повернулась и прижилась к нему. Голова кружилась от чувства вины и желания, Хелен обвила его шею руками. Ей было необходимо больше Риса: его кожа, его вкус, его плоть внутри неё.

"Скажи ему, – кричала её измученная совесть. – Скажи ему!"

Вместо этого она услышала свой собственный шёпот:

– Я хочу лечь в постель.

Там, где она соприкасалась с его интимной частью тела, Хелен почувствовала усиливающееся давление.

Его брови приподнялась, слегка дразня.

– Одна?

– С тобой.

Глава 18

Рис не понимал, почему Хелен казалась особенно уязвимой этой ночью, поддавшись какому-то потаённому страху, и не хотела объясниться. Она всегда держала что-то в себе, какая-то часть души оставалась скрытой от посторонних глаз. Окутывающая её тайна и лёгкое ощущение неуловимости зачаровывали его. Господи помилуй, ему никогда не хотелось так сильно слиться с другим человеком, как с ней.

Он отнёс её к кровати и положил на матрас.

Её решительные действия застали Риса врасплох, Хелен развязала кушак на его халате. Полы раскрылись, обнажая возбуждённое тело... а затем её холодные пальчики обвили его естество. Во рту пересохло, и плоть начала угрожающе пульсировать, пока Хелен исследовала её форму и текстуру.

Сбросив халат полностью, он встал, не зная куда деть руки, они так и зависли в воздухе. Ни в одном из своих самых смелых снов Рис и представить себе не мог, что Хелен сделает что-то в этом духе по собственной инициативе. Это разжигало в нём желание узнать, как проявятся благородные манеры леди дальше, прикоснутся ли её руки к нему так же легко, словно к клавишам пианино или к фарфоровой чашке.

Заметив, как он подпрыгнул и у него перехватило дыхание, когда она дошла до головки на его плоти, Хелен смущённо спросила:

– Здесь более чувствительное место?

Не в состоянии выдавить из себя ни одного связного слова, он кивнул, что-то прохрипев.

Медленно Хелен провела ладонью по его достоинству. Он заметил яркий голубоватый отблеск лунного камня на её кольце, символ того, что она принадлежит ему, когда её пальцы плавно скользнули к его мешочкам, подвешенным снизу. Она нежно взяла их в руку, будто они могли взорваться в любую минуту. Так и есть. Его тело было ничем иным, как сосудом, переполненным желанием, готовым сдетонировать. Какая-то первобытная часть его мозга испытывала непристойное удовольствие от странной сцены: светловолосая нимфа ласкает его член. Контраст между изяществом и грубостью отзывался в нём на самом примитивном уровне.

Обхватив его плоть у основания, Хелен провела рукой по всей длине. Большой палец нащупал обнажившуюся головку и провёл по ней лёгкими круговыми движениями, у Риса посыпались икры из глаз, и на какое-то время он перестал видеть. Где-то в глубине таза он почувствовал пульсацию, предупреждающую, что до полной разрядки оставались считанные секунды. Застонав, Рис попытался убрать её руки.

– Хватит... нет... милая...

Но она только наклонилась ближе, нежно щекоча его плоть дыханием. Хелен поцеловала её, задержавшись губами на влажной головке. Ответная реакция повергла Риса в шок, чуть не прикончив. Тяжело дыша, он отстранился и повалился на живот на кровать, лихорадочно заставляя ощущения утихнуть. Он с усилием втягивал воздух, его грудь тяжело поднималась и опускалась.

– Хелен, – пробормотал он, яростно вцепившись в постельное бельё. – Боже, Хелен.

Рядом с ним почувствовалось шевеление, матрас слегка просел под её весом.

– Тебе понравилось? – осторожно спросила она.

Его бурный утвердительный ответ потонул в простынях.

– О, хорошо, – произнесла она с облегчением. Через мгновение он почувствовал, что Хелен взбирается на него сверху. Она сняла ночную рубашку и по-кошачьи накрыла его своим обнажённым телом. Рис напрягся, тая под её соблазняющим весом. Шелковистая женская кожа... округлая форма груди... небольшой островок кудряшек, дразнящий его спину.

– Я разговаривала с Кэтлин, – сказала она, её дыхание шевелило волоски на его затылке. – Она объяснила кое-какие тонкости отношений в браке, о которых, по её мнению, мне стоит знать. – Рис вздрагивал и поёживался, а она извивалась, пытаясь, как можно теснее слиться с его мускулистым телом.

– Хелен. Замри.

Она тут же перестала двигаться.

– Тебе не комфортно, когда я лежу сверху?

– Нет, я просто пытаюсь не кончить.

– О, – Хелен прижалась щекой к его затылку. – Некоторые мужчины могут сделать это не один раз, – услужливо подсказала она.

Несмотря на неослабевающее возбуждение, Рис ухмыльнулся, уткнувшись в матрас.

– Как хорошо ты осведомлена, cariad.

– Я хочу знать всё, что полагается любовнице, чтобы тебя удовлетворять.

Рис осторожно повернулся на бок, позволив ей соскользнуть с его спины и накрыл своим телом. Его руки обхватили голову Хелен, её серебристо-светлые волосы струились сквозь его пальцы.

– Родная, – сказал он, – даже не волнуйся об этом. Всё в тебе меня восхищает.

Она отвела глаза.

– Я уверена, ты найдёшь какие-нибудь недостатки.

– Надеюсь. Если бы у тебя их не было, то мои бы вывели нас из равновесия.

– Я уравновешу твои, – заверила она с налётом иронии, которую он никогда не слышал раньше.

– Если ты имеешь в виду свою застенчивость, – ответил Рис, – ты научишься её преодолевать. – Он толкнул бёдра вперёд, прижимаясь ими к ней. – Только посмотри, как далеко ты со мной зашла.

Хелен рассмеялась, покраснев с головы до пят. Она провела рукой по его боку и скользнула между их телами.

– Как называется эта часть? – спросила она, снова обхватив его плоть. – Как ты её зовёшь?

– Твоя невестка не озвучила этого в своей лекции?

– Она рассказала об английских названиях, – призналась Хелен. – Но я хочу знать о валлийских.

– Вот значит как ты собираешься изучать язык? – спросил он, изображая притворное неодобрение. – С помощью непристойностей.

– Да.

Рис улыбнулся и поцеловал её.

– Имей в виду, любовные термины большинства валлийцев напоминают руководство по сельскому хозяйству. Название у мужского естества – goesyn. Стебель.

Она повторила слово по слогам, её пальцы поглаживали его плоть с нежностью, сводящей с ума.

– Когда мужчина входит в женщину, – продолжил он, его дыхание становилось тяжелее, – тогда говорят, он dyrnu. Молотит. – Рис начал целовать её вдоль тела, смакуя вкус тёплой кожи со слабым привкусом тальковой пудры. Слегка подув на кудряшки, оберегающие вход в её лоно, он пробормотал: – Это – ffwrch. Борозда, которую надо вспахать. – Он склонился над ней так, чтобы она почувствовала кончик его языка, пробегающего по невинно сомкнутым лепесткам. Её бёдра подрагивали по обе стороны от его головы. – А эта часть называется, – он замолчал, погружаясь глубже, отыскав бутон, укромно спрятанный под складкой плоти, – сhrib, кусочек медовых сот. – Он вернулся к делу, щекоча маленькую вершинку, пока та не пробудилась, накалившись, и он смог отчётливо различить её кончиком языка.

Рис медленно продолжал лизать и дразнить Хелен, а она извивалась под ним. Он растворился в ней, все его чувства сосредоточились только в этой комнате и в этой постели. Как же прекрасно была сложена Хелен, с её перламутровой кожей, ладошками и ступнями, мягкими, словно кошачьи лапки. Каждая часть её тела откликалась на его ласки, пальцы на ногах непроизвольно растопырились, когда он поцеловал изгиб стопы, нога вздрогнула, когда его язык пробежал под коленом.

Приподнявшись над ней, он осторожно распределил свой вес и расположил член у изящного входа, позволяя ей ощутить, что ожидает её дальше. Она выглядела сбитой с толку, раскрасневшейся, на шее отчётливо пульсировала жилка.

– Хочешь меня, Хелен?

– Да, да.

Боясь причинить ей вред, слишком резко вонзившись в неё, он пригвоздил её извивающиеся бёдра и прошептал, чтобы она замерла, ему необходимо было медленно в неё войти. Её плоть была влажной, но тугой, отказываясь так просто уступать. Хелен обняла его за шею, задыхаясь, и издавала тихие звуки, пока он протискивался внутрь лёгкими толчками, с каждым разом продвигаясь всё глубже. Рис целовал её губы, шею. Его голову наводнили мысли об их первом разе и о том, как он причинил ей боль и, как сильно ему хочется, чтобы сейчас всё прошло хорошо.

Проскользнув в последний раз на дюйм, он остановился и с интересом уставился на неё. Её кожа покрылась испариной и блестела, глаза мерцали. Хелен была ожившей фантазией из мифа, прекрасным потерявшимся ангелом, упавшим с небес в его объятия. Он проник глубже в колыбель её бёдер, наслаждаясь ощущением дрожащего тела под ним, воздух стелился по его разгорячённой спине, словно прохладный шёлк. Его рот прошёлся по изгибу её груди, его уши возбуждал звук гортанных стонов Хелен. Поигрывая грудями, он обхватил их ладонями, приподнимая и дразня, покусывая вершинки.

– Когда я буду входить в тебя, cariad, – прохрипел он, его рука скользнула под её ягодицы, – приподнимай бёдра вот так. – Он подтолкнул Хелен вверх, медленно вонзаясь в неё. Не спеша он отступил и опять продвинулся вперёд, она беззастенчиво дёрнулась ему навстречу, и его тело охватило обжигающее пламя. Рис пытался восстановить дыхание. – Ага, вот так... моя хорошая девочка, моя... боже... ты меня убиваешь...

Он почувствовал, что Хелен упирается ногами, используя их, чтобы приподнимать бёдра, встречая каждый его толчок. Казалось, они не просто занимаются сексом, всё это было так ново, необузданно и прекрасно. Его плоть никогда раньше не была так возбуждена, так неистова от нужды. Рис чувствовал, как из него сочится удовольствие, а в это время он упорно вонзался в неё, неумолимо приближаясь к пику.

Но ему ещё не хотелось это заканчивать. Стиснув зубы, он умудрился остановиться. Хелен всхлипнула, извиваясь под ним.

– Погоди, – проговорил Рис.

– Не могу...

– Я хочу, чтобы ты остановилась.

– О, пожалуйста...

– Сейчас, через минуту.

Он пригвоздил её своим весом так, чтобы она не смогла пошевелиться.

– Это означает, никогда, – запротестовала она, и он неровно рассмеялся.

Когда Рис обуздал страсть, он постепенно начал заново ускорять ритм, в спине сосредотачивались электрические разряды. Он останавливался через каждые несколько минут, замирая, глубоко погружаясь в неё, позволяя своему желанию поутихнуть, прежде чем опять начать двигаться. Её стоны становились громче, движения более требовательными. Рис увидел точный момент, когда она потеряла над собой контроль, её глаза закрылись, а по лицу растёкся густой румянец.

Он просунул руки под её колени и прижал их к ней, бёдра Хелен приподнялись вверх, а ступни болтались из стороны в сторону, теперь он входил в неё ещё глубже, и она была полностью раскрыта для него, её тело поглощало его, ласково заявляя свои права. Сквозь стиснутые зубы Хелен резко вскрикивала, Рис завладел её ртом, насильно разжимая губы и вкушая вырывающиеся звуки. Когда она достигла наивысшего пика, её тело задрожало, и это было всё, что он мог выдержать, электрический разряд вырвался наружу и пронзил его череп. Он начал извергаться внутри неё, изливая всю свою сущность, а она вырывала каждую каплю в нескончаемом потоке блаженства.

Потрясённый силой своей разрядки он опустил её ноги и навис над ней, тяжело дыша. Её руки крепче обхватили его спину, вынуждая опуститься ниже, пока они не прижались друг к другу, словно страницы в книге. Он хотел остаться так навсегда, слившись воедино, а она ласкала бы его плоть своим лоном. Вместо этого, он из последних сил, выскользнул из неё и рухнул на бок.

Через некоторое время Хелен молча покинула постель, вернувшись назад с отрезом ткани, смоченным в умывальнике в углу комнаты. Она начала нежно водить им вокруг его плоти, Рис, повернувшись на спину, заложил руки за голову и стал с наслаждением наблюдать за её действиями.

– Никто и никогда не доставлял мне такого удовольствия.

Остановившись, она косо ему улыбнулась. Закончив манипуляции, Хелен отложила ткань, потушила ламу и забралась обратно в кровать. Он накрыл их обоих покрывалом и устроил Хелен у себя на плече.

Хелен прильнула к нему.

– У тебя было много женщин? – рискнула она задать вопрос.

Рука Риса скользнула по мягкой линии изгиба её спины, размышляя над ответом. Как много, может мужчина рассказать своей жене, будущей жене, о женщинах, которые были до неё?

– Это имеет значение? – выкрутился он.

– Нет. Мне просто любопытно, как много у тебя было любовниц.

– Универмаг всегда был самой требовательной любовницей.

Она прижалась поцелуем к его плечу.

– Наверно, ты терпеть не можешь, быть вдали от него.

– Даже в половину не так сильно, как терпеть не могу, быть вдали от тебя.

Всё ещё продолжая его целовать, Хелен улыбнулась.

– Ты так и не ответил на мой вопрос.

– Если ты имеешь в виду привычное понимание таких отношений, когда мужчина покупает женщине дом и оплачивает её счета, то у меня была только одна любовница, и это продлилось год, – после паузы он откровенно признался: – Мне чуждо платить женщине за время, проведённое в её компании, как в постели, так и вне её.

– Тогда зачем ты это делал?

Он неловко пожал плечами.

– Другие мужчины моего положения имеют содержанок. Деловой партнёр познакомил меня с этой женщиной после того, как её предыдущие отношения окончились. Ей нужен был покровитель, а мне она понравилась.

– Ты начал испытывать к ней чувства?

Рису было несвойственно копаться в прошлом или обсуждать свои чувства по этому поводу. И он не мог понять, какой мог выйти толк, если озвучить ей свои слабости. Но так как Хелен молчала, ожидая ответа, он продолжил:

– Я так никогда и не узнал, была ли её привязанность искренней или это входило в счёт. Не думаю, что даже она знала наверняка.

– А ты хотел, чтобы её чувства были настоящими?

Он тут же покачал головой. Её рука поглаживала его грудь и живот, момент был таким безмятежным, и он вдруг понял, что рассказывает ей больше, чем планировал.

– От случая к случаю у меня бывали любовницы. Эти женщины не хотели быть в чьём-то услужении и иногда предпочитали дикарей.

– Дикарей? – озадаченно переспросила Хелен.

– Представителей низших классов, – объяснил он. – Грубиянов в постели.

Её рука замерла на его груди.

– Но ты нежен.

Рис разрывался между желанием улыбнуться и чувством стыда, вспоминая некоторые особенно шокирующие эпизоды из прошлого.

– Я рад, что ты так считаешь, cariad.

– И ты не из низших классов.

Хелен опять начала выводить невидимые узоры на его груди.

– Но чертовски точно, что не из высших, – иронично возразил он. – Нас называют "тресковой аристократией". Те, кто сколотили состояние, занимаясь бизнесом, но по рождению простолюдины.

– Почему тресковой?

– Раньше так называли богатых торговцев, которые осели в американских колониях и поднялись на продаже трески. А теперь так называют всех успешных дельцов.

– Их ещё называют нуворишами, – добавила Хелен. – Конечно, под этим не подразумевают комплимент. А следовало бы. Человеком, добившимся успеха своими силами, стоит восхищаться. – Почувствовав его беззвучный смешок, она настойчиво повторила: – Так и есть.