Текст книги "Очень дорого сердцу (СИ)"
Автор книги: Лия Болотова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 16 страниц)
Глава 13
Три недели сессии пролетели, как один день. А всё потому, что первый раз за время учёбы в институте я не зацикливалась на экзаменах, ведь теперь все мои мысли занимал Демид. Мне катастрофически мало было наших встреч. И, когда «мой парень» предложил отметить успешное окончание сессии, уехав на весь день на природу, я просто возликовала. Но, за полчаса до времени «Че» ликование переросло в панику. Идея мне нравилась, даже очень, мне не нравился мой купальник, который я собиралась обновить ещё позапрошлым летом, но до сих пор руки так и не дошли, для местного пляжа и этот был неплохим вариантом. На выручку, как обычно, пришла Ленка:
– Даже не смей отказываться, – сказала она, протягивая мне свой купальник, – фасончик не твой, но сидеть будет идеально.
– А с размером ты не ошиблась? – скептически посмотрела я на Городову.
– Тебе как раз будет – я его один раз в восьмом классе надела, зимой, когда примеряла. А к лету он стал мне мал… Кстати, нашла его ещё весной, да всё забывала отдать.
Я с негодованием посмотрела на Ленку (это она сейчас намекает, что у меня тело как у восьмиклассницы?!), потом на несколько лоскутков ткани, которые та упорно продолжала называть “купальником”. Делать нечего, пришлось поверить подруге на слово, тем более, что другого варианта просто не было. Паника охватила меня снова, когда я увидела своё отражение в полный рост, примерив купальник. Чёрт, Городова оказалась права – сел как влитой. Но разве в таком можно появляться в публичных местах? Хотя, с другой стороны, наши с Демидом объятия за это время были порой настолько жаркими, что удивить мне его не удастся, в принципе и удивлять-то нечем. Подведя итог своим душевным терзаниям, натянула сверху тонкую батистовую рубашку и шорты, закинула в пляжную сумку полотенце, расчёску и другие необходимые вещи, завязала высокий узел и вышла из дома.
Машина Демида была уже во дворе, а он сам нетерпеливо барабанил по рулю, не сводя глаз с моего подъезда.
– Извини, что задержалась, – я уселась в машину и легко чмокнула любимого в щёку.
– Так прощения не просят, – ответил он и «наказал» глубоким поцелуем. – Вот как надо.
– Куда едем? – спросила я, переведя дыхание.
– На наше место.
– Разве такое есть?
– Разве ты не знаешь, место, где ты подарила мне свой первый поцелуй, стало нашим – только для нас.
Демид снова потянулся ко мне, но я предостерегающе упёрлась ему в грудь ладонью:
– Если ты продолжишь в том же духе, мы никуда не попадём.
– Едем!
Через тридцать минут мы были на месте. Демид был уже в плавках, или правильнее будет их назвать короткими шортами для плавания, и суетился, выискивая самое удобное место для покрывала (критерии поиска были известны только ему). А я всё топталась около машины, борясь со своими комплексами. Делать нечего, согласилась ехать на речку – обнажайся. Сложив свою одежду поверх Дёминой, надела очки, закинула сумку на плечо и пошла в его сторону. Демид корректно промолчав, увидев меня в купальнике, лишь предложил:
– Хочешь искупаться? Вода должна была прогреться – всю неделю жара стояла.
Мы рука об руку спустились к реке по крутой тропинке, по щиколотку утопая в тёплом песке. На мой вкус вода оказалась холодной.
– Я лучше позагораю, – сказала я, в то время как Демид уже вовсю резвился в воде.
– Зря, Водичка отменная. – Может он и был разочарован моим отказом, но вида не подал. – Я поплыву на тот берег. Не против?
– Плыви. Буду волноваться за тебя и ждать на берегу, как Ассоль.
Демид только улыбнулся и, рассекая сильными руками речную гладь, отправился к противоположному берегу. Ближе к середине, он обернулся, помахал мне рукой, а я в ответ послала воздушный поцелуй. Устроившись на покрывале, с удовольствием подставила спину горячим лучам.
Я всегда любила лето, не важно, знойное, засушливое или дождливое. Наверное, потому, что родилась летом. И загорать всегда любила, чтоб до черноты, солнце любило меня в ответ, ложилось на кожу ровно и сразу, минуя поросячье-розовый, в медовый цвет. Жаль, что таких дней, когда можно спокойно валяться на солнышке, забыв о времени, у меня выдавалось не много. В прошлом году от силы раз пять довелось на пляж сходить. Через пару дней мне выходить на работу, а значит целых две недели считай вычеркнуты из жизни, то есть лета. Рука машинально потянулась к завязкам купальника – не любила быть зеброй, хоть и видела эти белые полосы только я, да и дышать сразу легче стало.
От жары меня разморило, да и подъём к экзамену в семь утра давал о себе знать. На меня накатила приятная истома, настойчиво переходящая в дремоту. Спать на солнцепёке – неблагодарное занятие, но голос разума звучал всё дальше и очень невнятно. Очнулась я от прикосновения чего-то холодного к моей шее. Ощущение было настолько приятным, что я, не открывая глаз, замурчала, как довольная кошка. Холод стал спускаться ниже по позвоночнику, заставляя меня выгибаться, остановился на пояснице и исчез, чтобы через секунду вернуться…
– А-а-а, что ты делаешь?! – завизжала я, когда холодный и мокрый Демид лёг на меня сверху.
Я не могла пошевелиться, холод казался обжигающим для моей разгорячённой кожи. Это была одновременно волнительно и отрезвляюще.
– Не обдуманно с твоей стороны подвергать свою нежную кожу такому шоку.
От его шёпота в самое ухо к моим ощущениям присоединились чувственные мурашки. Я опёрлась на локти, пытаясь встать, но сделать это под весом мужского тела оказалось не просто.
– На твоём месте я бы не стал делать резких движений, – голос Демида был спокойным, но не менее от этого интригующим.
– Почему это? – с вызовом спросила я.
– Во-первых, если я не захочу встать, ты соответственно тоже не сможешь этого сделать, просто сил не хватит. А во-вторых, верх от твоего купальника у меня…
Я резко легла, коря себя за то, что так неосмотрительно откинула лифчик в сторону, когда загорала, – рассчитывала, что успею одеться прежде, чем мой Грей вернётся из плавания.
– Мне кажется, тебе не подходит этот фасон, – начала я болтать ерунду, ища возможность выбраться из сложного положения. – Давай лучше всё останется на своих местах. Кстати, что ты там говорил насчёт «искупаться»?
– Пытаешься сбежать от меня? – губы Демида заскользили по моей шее. – Даже не подумаю тебя отпускать.
Он целовал меня так, как никогда до этого, я чувствовала себя пирожным, которое вот-вот съедят. И пирожное таяло, крошилось и распадалось на молекулы под умелыми руками, губами, языком.
Тишину леса пробила механическая трель мобильного телефона. От неожиданности я вздрогнула, мобильный не умолкал, но Демид не думал отвечать на него. Но я уже выворачивалась из его цепких рук, выскальзывала, резко почувствовав себя неуютно под его горящим страстью взглядом (и когда я только успела перевернуться на спину?!). Демид не желал размыкать объятия, отпускать меня, тянулся к моему лицу, но телефон зазвонил снова, громко и настойчиво. Он выругался куда-то в моё плечо, резко поднялся и зашагал к машине. Я на две секунды прикрыла глаза, пытаясь успокоить сбившееся дыхание, села спиной к разговаривающему невдалеке и дрожащими от волнения руками пыталась совладать с лямками купальника. Демид продолжал спорить с кем-то по телефону, но я спиной чувствовала, что он ни на секунду не отвёл от меня взгляд. Вприпрыжку спустилась по отвесной тропинке к воде и с головой нырнула в прохладную воду. Вот это, Алевтина ты дала! Как говорится «в тихом омуте…». Кто же знал, что я могу быть такой… податливой, чувственной, готовой на всё рядом с этим мужчиной. Что он обо мне теперь подумает?
Я плавала до тех пор, пока зубы не стали стучать от холода, наказывая себя за потерю рассудительности и пытаясь усмирить разгоревшееся внутри пламя. И всё это время боялась смотреть на берег, хотя знала, Демид наблюдает за мной.
Он ждал меня с полотенцем у самой кромки воды, когда я, наконец, решилась вернуться на берег:
– Хочешь заболеть? Сама ведь сказала, что вода холодная.
– Стало слишком жарко, – мямлила я, всё ещё боясь посмотреть ему в глаза, – голова плохо соображала…
Демид перестал растирать мою спину, сильнее запахнул на мне полотенце и заглянул в моё лицо, словно ждал продолжения фразы.
– …испугалась…
– Меня?! – Он прижал меня к себе одной рукой, другой потрепал по голове, как маленькую девочку. – Аленький, я никогда не смогу причинить тебе зла. Неужели ты подумала, что?..
– Я испугалась себя, – перебила, пытаясь объяснить. – Никогда не думала, что могу позволить себе так вести себя с мужчиной, тем более, если встречаюсь с ним всего две недели…
– Ну, допустим не две…
– Я не это хотела сказать. Мы ведь только узнаём друг друга. Я, например, так и не поняла, кем ты работаешь, да и фамилию твою даже ещё не знаю…
– Если расскажу всё это, мы сможем продолжить?
– Прекрати так себя вести! – вспылила я и попыталась освободиться из его рук.
– Не обижайся. Я тоже не позволяю себе такого с девушками, которых едва знаю. – Демид сильнее прижал меня к себе, сводя на нет моё трепыхание. – Но это ведь ты, Аленький. Каюсь, не смог удержаться. Увидел тебя такую хрупкую, горячую от солнечных лучей. А то, как ты отвечала на мои прикосновения…
Улыбка сошла с его лица, серебро глаз потемнело, наливаясь страстью, и снова я готова забыть всё на свете, лишь бы чувствовать эти губы на своих… Мобильный был сегодня в ударе, трезвонил в самый «нужный» момент.
– Нет, ну это издевательство какое-то! – выругался Демид, выпуская меня из своих рук. Он, широко шагая, резво преодолел крутую тропинку, выкрикивая на ходу: – Выкину к чёртовой матери этот телефон!
Я последовала за ним, не так быстро, конечно, и прилагая заметно больше усилий для подъёма. Пока Демид решал дистанционно свои рабочие вопросы, я перетащила плед в тень, достала из багажника еду и, от греха подальше, надела рубашку, тем более плечи уже ощутимо пощипывало от солнца. Алкоголя сегодня не было (пить шампанское в такую жару я категорически отказалась, а Демид, как обычно, был за рулём), но всё равно после вкусной еды нас разморило. Мы разместились на пледе, составив из наших тел букву «Т» (я оказалась «ножкой», пристроив свою голову на Дёмин бок), и неспешно болтали.
– Мне нравится твоё имя – Демид Денисович, мужественное, звучное, весомое. А вслух произносишь – словно карамельку по языку катаешь. А моё, – я разочаровано вздохнула, – Алевтина Павловна. И сразу перед глазами женщина за пятьдесят в цветастом халате и бигуди варит на кухне яйца пашот.
Демид рассмеялся, делась лёгкой вибрацией тела со мной:
– Алевтина Павловна, мне так нравится быть с вами. И не важно, в цветастом ты халате или нет. Как смотришь на то, чтобы следующие выходные тоже провести вместе? Обещаю – телефон отключу!
Слово «выходные» подразумевает ночёвку, если я правильно понимаю. И это недвусмысленное предложение заставило меня на какое-то время онеметь. Да, Демиду Денисовичу не откажешь в прямоте и настойчивости. Бояться, обдумывать и что-то решать для себя буду потом. Сейчас просто скажу правду:
– В ближайшие две недели мне не получится вырваться из города – мне придётся отрабатывать свой сессионный отпуск. А позже – посмотрим…
Кажется, во мне умер дипломат. В две секунды найти выход почти из тупиковой ситуации, не отказав при этом напрямую – Ленка бы мной точно гордилась. Теперь была очередь Демида вздыхать разочаровано:
– Ну что ж, будем ждать. – Помолчал, а потом выдал очередную идею: – Слушай, а может уволишься?
– Плохо учили трудовой кодекс, Демид Денисович, – рассмеялась я этому нелепому предложению, – всё равно придётся отработать две недели.
– По лицу вижу, что лёд тронулся, – многозначительно улыбаясь, Городова осматривала меня с ног до головы, – или правильнее сказать закипел?
Мы сидели у неё на балконе, Ленка с довольным видом курила прямо здесь, пользуясь тем, что тётя Люся уехала в очередную командировку. Я морщила нос от едкого запаха, но стойко сносила эту её блажь, надеясь, что скоро всё образуется.
– Лен, мне так стыдно, – вспомнила прошедший день и снова щёки загорелись предательским румянцем, – никогда не думала, что могу быть такой…распущенной, что ли…
– Не мели чушь! Распущенность – это не про тебя, чтобы ты там сегодня не сделала…
– Я такое делала… а что я позволяла делать!..
– Если всё было без напрягов и давления, значит вписывается в рамки приличного. – Она затянулась, щурясь от дыма, и продолжила рассуждать: – С чем тебе сравнивать? Этот малолетний придурок наверно и целоваться толком не умел. А Демид, судя по всему, практикой подкован по высшему разряду, раз ты готова была отдаться ему прямо на песчаном берегу…
– А ты откуда знаешь? – я даже рот открыла от удивления, потому что такие подробности подруге я не рассказала.
– К гадалке ходила, пока ты по лесам каталась, – сострила подруга. – У тебя же всё на лбу написано. И не только.
– Не только? – всё ещё не понимала я.
– Я бы на твоём месте несколько дней перед бабушкой не переодевалась, дня три, точно. За это время засос хотя бы посветлеет.
Я кинулась к зеркалу, моля про себя, чтобы это была очередная шутка, на ходу стаскивая с плеч рубашку. Чёрт, вот оно! Тёмно-рубиновое пятнышко ниже левой ключицы. Я рассматривала его, обводя пальцем, вспоминая, когда Демид успел его оставить. За моим плечом появилась улыбчивая Ленкина мордаха:
– Это ещё не всё. – Она развернула меня спиной к зеркалу, вручила в руки ещё одно, поменьше, и сказала: – Смотри. Хороша работа! И ведь знает, где ставить: и сойдёт быстро, и спрятать легко.
И действительно, на левой лопатке красовалось точно такое же пятнышко, как и под ключицей.
– Пронзил тебя стрелой Амура, – декламировала Городова, сопоставляя «входное и выходное отверстия». – Ладно, посиделки дома – это конечно хорошо. Но нужно и в люди выбираться. В пятницу идёшь со мной на вечеринку.
Заметьте, это была не просьба, и даже не вопрос.
Глава 14
Начались трудовые будни. После такого длительного и насыщенного событиями перерыва в работе привыкала тяжело, заставляя себя через силу идти по утрам в Салон. Не то чтобы не хотелось работать, просто понимала, что теперь будет гораздо меньше времени, да и сил, на встречи с Демидом.
В магазине было всё по-прежнему, о том, что прошло три недели с моего последнего появления здесь, говорили разве что новые модели на обувной витрине, значит, привоз был. Моё настроение, точнее его отсутствие, разделяла Маринка, которая работала уже третью неделю без выходных, потому что её сменщица уволилась:
– Хоть бы предупредила заранее, – жаловалась мне она. – Сначала на больничный ушла, а через несколько дней заявление написала.
– Сочувствую, – я ободряюще погладила её по плечу. – И долго каторга продлится?
– Не знаю. – Маринка тяжело вздохнула. – Приходило несколько девушек на собеседование. Но разве нашей Мадам легко угодить? Она вообще последнее время стала похожа на фурию.
– Когда было по-другому?
Мы разошлись по своим рабочим местам как раз вовремя – в магазин влетела Фаина Алексеевна и, зло сверкая глазами, направилась прямиком в свой кабинет.
Неожиданностью стало желание нашего управляющего пообедать вместе со мной. Это означало лишь одно – надо поговорить вне стен Салона. Время перерыва ограничено, поэтому решили перекусить в ближайшей забегаловке с сомнительной репутацией. Из всего «многообразия» я остановила свой выбор на хот-доге (сосиски для него выглядели наименее подозрительно). Серёжа последовал моему примеру. Я жевала чересчур острый на мой вкус хот-дог и гадала, когда же сидящий напротив меня, разродится информацией.
– Страшную весть принёс я в твой дом, Надежда. – О том, что Сергей Владимирович любит цитировать шедевры советского кинематографа, в магазине знали все[1].
– Василия шибануло? – иронично вставила я.
– Хуже, – он, убрал руку с хот-догом от лица, придвинулся ко мне ближе, словно нас могли подслушивать, – в городе открылся магазин, аналогичный нашему Салону.
– Кто-то не погнушался слизать идею?
– Если бы только идею. Трое наших поставщиков сообщили мне, что «новенькие» изъявили желание работать с ними.
Умела бы свистеть, свистнула от души. Если раньше Мадам на всех углах и во всех рекламах рассказывала об эксклюзивности товара в её Салоне, то теперь она может попрощаться с этим заявлением. Это не просто конкурент, это испорченный имидж.
– Серёж, по-хорошему, Кулабухова должна была подумать о том, что рано или поздно это случится. Она нашла фирмы, раскрутила товар, и кто-то очень умно֝ теперь будет этим пользоваться. Шило, как говорится, в мешке не утаишь. А ей придётся искать новые бренды.
– Одно ясно наверняка – малину, то есть продажи, нам попортили очень хорошо. А чем это обернётся для продавцов – не мне тебе рассказывать.
И кто это наивно полагал, что в магазине всё по-прежнему? Я, конечно, не сильно держалась за эту работу. Изначально определила, что она мне нужна на период учёбы. В дальнейшем планировала найти что-нибудь посолиднее, перспективное, с нормальным человеческим графиком работы и желательно по специальности. Но как минимум полгода ещё искать новую работу не собиралась, диплом сначала написать нужно и ещё две сессии пережить. В свете развивающихся событий придётся заняться этим раньше. Можно смело говорить, что я, как крыса бегу с тонущего корабля, но дело даже не в деньгах. Из-за всех этих неприятностей, Мадам будет злая как чёрт, а зло естественно срывать будет на продавцах.
От тягостных раздумий меня отвлекла Наташа, которая сияя улыбкой и голыми плечами в ярком сарафане появилась передо мной ближе к закрытию.
– Ну, рассказывай всё, – потребовала она, расцеловав в обе щеки.
– Что именно? – уточнила я.
– Про тебя и твоего красавца Демида. Или это не с ним целовалась ты позавчера в парке?
Я покраснела, оглянулась по сторонам и попросила:
– Наташ, не кричи. Если девчонки услышат, мне несдобровать. Я им ещё не говорила, что мы с Демидом встречаемся…
– А мне и говорить не нужно, – улыбнулась она, – всё по твоим глазам поняла. Светятся они и ты тоже светишься. Только…
– Что – только?.. – насторожилась я.
– Аль, ты же знаешь, мне просто так ничего не снится. Так вот, видела я тебя на днях во сне. Ты в лёгком платье, волосы по ветру развеваются, а около тебя двое мужчин толкаются, не дерутся, именно толкаются…
У Наташки случались приступы вещих снов, да она и сама не скрывала, что её прабабка знахаркой в деревне была, не только травами лечила, но и заговоры всякие знала, и силу свою потом правнучке передала. Я слабо верила в эти обряды, колдовскую силу и так далее, но девчонки в магазине к Наташиным словам прислушивались. Мне же такой «шанс» выпал впервые.
– Ну, и к чему это? – мне требовались разъяснения.
– Если бы я знала наверняка. Одно ясно, скоро в твоей жизни ещё один мужчина появится. Или он уже появился…
Тоже мне, прорицатель! Вот вам информация, делайте с ней всё, что считаете нужным. Кивнув для приличия, мол всё запомнила, приняла к сведению, спросила, чтобы тему сменить:
– А у тебя что нового?
– Вторая причина моего сегодняшнего появления на работе, – Наташка многозначительно подняла палец вверх, – мы с Масиком на десять дней уезжаем на море! Так что не ищи меня, не болей, выйти на подмену не смогу!
И радостно за подругу, и завидно одновременно, что мне такое не светит. Но радостно больше – Наташа заслужила этот отдых, не зря же три недели подряд «пахала». Тоже хочу в отпуск, уехать из города, с Дёмой… Стоп-стоп, что-то меня занесло. Недавно на горизонте замаячила перспектива совместного уик-энда и то дрожь сомнения по телу пошла. И вопрос даже не в самом сексе как процессе, а в доверии, максимальном доверии человеку, с которым собираешься в постель. Считайте меня идеалисткой, но секс на одну ночь, ни к чему не обязывающий, – это не для меня. Кажется, решись я на этот шаг, и моя уязвимость перед мужчиной возрастёт в разы. Само понятие «принадлежать полностью» сковывает по рукам и ногам. Кто-то с высоты своего опыта скажет: «Значит, ты его не любишь». А я и не берусь доказывать, что люблю, сама ещё не разобралась до конца в своих чувствах.
В задумчивости брела домой после рабочего дня. Мозг, ещё не отошедший от нагрузок экзаменов, соображал туго, хаотично перескакивая с темы (новая работа) на тему (решиться на секс?). Но все мои мысли разом улетучились, когда в коридоре собственной квартиры я наткнулась на пару туфель, явно не дедушкиного размера. Сердце заколотилось от волнения. Неужели?.. Пять шагов до зала и моя догадка подтвердилась: в креслах друг против друга сидели дед и Демид.
– О, Алечка, вернулась! – На лице старика светилась улыбка. – А у нас гость.
– Вижу, – только и смогла произнести я.
– Ну, вы пока поговорите, – Юрий Петрович синхронно стукнул ладонями по подлокотникам и встал на ноги, – пойду узнаю, что там у нас с ужином.
Наверное, на моём ошарашенном лице читалось всё как в книге. Демид заговорил первым, как только дед вышел из комнаты:
– Аленький, извини, что без предупреждения. Хотел тебе сказать кое-что…
– А телефон? Ты же мог позвонить, – перебила я.
– Ты злишься? – он пристально всматривался в моё лицо.
– Не в злости дело, а в неожиданности. Мы не договаривались ходить друг к другу в гости.
– Ты же не думаешь, что мы будем встречаться тайно от твоих или моих родных? Мне скрывать нечего. Я на весь мир могу признаться, что…
Я с силой надавила ладонями на глазницы, хотя нужно было прижимать их к рвущемуся из груди сердцу. Даже не знаю, что я сейчас ощущала больше от его признания: радостное волнение или растерянность. Как он может быть так уверен в себе, своих чувствах, во мне в конце концов?..
– Аль, я сейчас уйду. – Демид зашевелился в кресле, встал. Я чувствовала, как трудно даются ему слова. – Не думал, что тебе будет настолько неприятен мой приход…
– Дём, перестань. – Я подалась вперёд, взяла его за руки, понимая, что моё поведение обижает его. – Мне не неприятно. Я наслаждаюсь каждой минутой, которую мне удаётся провести с тобой, я счастлива, зная, что нравлюсь тебе. А ты нравишься мне. – Взяла его лицо в ладони, заглянула в поблёкшие до серого цвета глаза. – Для меня наши отношения – не спринт: кто быстрее, тому и приз. Я не умею так жить, очень долго привыкаю к людям и вещам. Но одно я знаю точно: мне нравится то, как я чувствую себя рядом с тобой. Не подгоняй меня.
Демид сгрёб меня в свои объятья, по-медвежьи сильные, даже рёбра хрустнули:
– Аленький, я дурак. Сам не знаю, почему веду себя как подросток. Меня преследует страх, что ты ускользнёшь. – Зарылся лицом в мои волосы, шумно выдохнул, заговорил куда-то в макушку. – Будь моя воля привязал бы к себе, приклеил… Простишь меня?
– И о чём я только думала, называя тебя старичком? Дитё дитём, – я усмехнулась и легко чмокнула его в шею.
Дедушкина фраза «Ужин готов!», тактично сказанная им из-за двери, заставила нас разомкнуть объятия. Демид собирался отказаться от приглашения, но я не позволила – заварил кашу, хлебай до конца. Я помогала бабушке убирать со стола, когда он, наконец, решил откланяться:
– Спасибо за всё, Мария Фёдоровна, Юрий Петрович. Очень приятно было с вами познакомиться.
– Ну, что вы, Демид, – смущаясь от похвалы постороннего, сказала бабушка, – пустяки. Вы заходите к нам почаще.
– Да, – поддержал её идею дед – заглядывайте. Старикам нужно общаться с молодыми. Алевтина, проводи гостя.
Мы молча вышли на улицу.
– Я сглупил…
– Прекрати самобичевание, – спокойно, даже успокаивающее, сказала я, – что сделано, то сделано. Зато теперь они понимают, что у меня действительно есть причина сходить по тебе с ума.
По заблестевшим серебром глазам поняла, что Демиду понравилось то, что я сказала. Он довольно улыбнулся. А я, для закрепления эффекта, крепко его поцеловала.
– Кстати, – посетившая меня мысль заставила отстраниться, – а зачем ты приезжал?
– Хотел предупредить, что до конца недели, включая выходные, буду занят. Приехали родственники и мне придётся взять на себя культурно-развлекательные мероприятия.
– У меня пятница занята, обещала провести вечер с подругой. А на выходных всё равно работаю. Так что спокойно занимайся гостями.
– И как предлагаешь пережить эти дни? Я уже скучаю. Буду звонить тебе каждый вечер. И ты звони, как только будет свободная минута. Слушай, – Демид, озарённый идеей радостно, смотрел на меня, – давай купим тебе мобильный?
– Не нужно ничего покупать, – и чтобы слова не выглядели слишком резко, добавила многозначительным шёпотом: – лучше сам приезжай.
Мы ещё долго целовались возле его машины и первый раз в жизни мне не было стыдно, хотя полдвора стали тому свидетелями. Неужели неуверенность лечится любовью? Я стояла под фонарём и с улыбкой махала Демиду вслед до тех пор, пока его машина не скрылась из виду. Сразу домой не пошла – надо было у Ленки по поводу предстоящей вечеринки уточнить.
Открывала она мне долго, я уже напридумывала кучу возможных несчастных случаев (что за голова? С такой фантазией только сценарии для фильмов ужасов писать), когда замок наконец щёлкнул. За дверью никого не оказалось, только свежие лужи от мокрых ног на полу и голос Городовой из ванной:
– Пять минут, и я выйду.
За её «пять минут» я успела вытереть пол, заварить чай, когда в кухню, обернувшись одним полотенцем, второе, намотанное на мокрые волосы, придерживая рукой, вошла раскрасневшаяся Ленка.
– Неужели решила футболку сменить? – усмехнулась я.
– Сейчас надену, если она тебе так в душу запала, – передразнила она.
– Уж лучше полотенце. Рассказывай, что на пятницу намечается?
– На городском пляже ресторан новый открыли с открытой террасой для танцев. Хотела обстановку разведать. Плюс на свежем воздухе.
– Тебе свежий воздух точно не помешает.
Ленка лишь язык показала на мою колкость, сняла с головы полотенце, тряхнула свой мокрой гривой и шумно отхлебнула из своей чашки.
– Мне сегодня Демид сюрприз устроил, – я не могла не поделиться новостью, – приехал со стариками знакомиться.
– Ты не рада?
– Да, как-то…неожиданно получилось. Обычно парни не спешат с этим. А он… Причём ещё заявил так гордо «У меня самые серьёзные намерения».
– И ты, как страус, от неожиданности голову в песок…
– Лен, ты не думаешь, что это слишком быстро? Мы встречаемся от силы три недели. Я даже не уверена, любовь это или просто физическое влечение. Хотя, с другой стороны… Ты знаешь, как были довольны старики? Ба в Демида просто влюбилась, да и деду он по душе пришёлся…
– Ну вот и славно, – подытожила Ленка, – пусть всё идёт своим чередом…
– Так это не я события подгоняю. – Помолчала, решая, говорить дальше или нет. – Лен, а если?..
– Так, стоп! – Городова звонко хлопнула ладонью по столу. – Запрещаю думать о плохом!
[1] Цитата из кинофильма «Любовь и голуби», СССР, 1985 г.
