Текст книги "Очень дорого сердцу (СИ)"
Автор книги: Лия Болотова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 16 страниц)
Глава 3
Я даже не предполагала, что сегодняшний рабочий день так быстро закончится. Пробивая чек последней покупательнице, обратила внимание на время, которое высветилось на табло кассы. Неужели уже полвосьмого?! На меня снова накатила волна неуверенности, да и весь предыдущий опыт общения с мужчинами только способствовал этому. Через полчаса Демид будет ждать меня, а я даже не представляю, как себя вести.
Моя нерешительность грозила перерасти в панику, и я отправилась за советом к Марине:
– Ты сильно занята?
– Для тебя всегда свободна. Что случилось?
– Марин. Может это и глупо, но я не уверена, что стоит идти на эту встречу…
– Конечно глупо! – возмутилась Маринка. – Аль, ты меня порой поражаешь! Ну чего ты боишься, не съест же он тебя в конце концов!
– Да не в этом дело, – попыталась оправдаться я, – я не боюсь. Просто не знаю, как себя вести с ним, о чем говорить…
– Алевтина, ты же умная девочка, а иногда порешь несусветную чушь! Не надо себя накручивать, это всего лишь чашка кофе, так что оставь свои «быть или не быть», «что делать?» Достоевскому. Тебя же никто не заставляет с ним спать. Посиди, поговори, веди себя естественно, если поймешь, что он не для тебя, мило простишься и пойдешь домой.
Я обняла подругу и улыбнувшись, сказала:
– Мариночка, чтобы я без тебя и твоих советов делала? Наверное, так бы и умерла старой девой.
– Алька, не иронизируй! Ты бы лучше стариков предупредила, что задержишься.
– Я об этом даже не подумала! Спасибо, что напомнила, – уже серьезно поблагодарила я, – только откуда позвонить: служебный в коридоре не работает, а к Фаине в кабинет я не пойду.
– Тебе и впрямь мозги сегодня славно пропесочили, вот только не пойму чья заслуга: мадам или Демида. Скорее всего, последний. И не нужно отнекиваться. Я же вижу, что он тебя зацепил. А позвонить можно с таксофона, что рядом с входом в магазин, – и, усмехнувшись, Марина добавила: – Иди уж, звони, прикрою.
Два раза мне повторять не нужно было. Я почти бегом рванула к выходу, умудряясь на ходу посылать Марине воздушные поцелуи.
Дома на звонок ответил дед:
– Алло, дедуль, это Аля, – затараторила я в трубку, – после работы задержусь ненадолго…, да мы с девчонками решили в кафе сходить, поболтать… нет, дедушка на работе мы работаем, а болтать будем в кафе. Все, дедуль, бабушку предупреди, чтобы не суетилась с ужином. Пока.
Возвращаясь, заглянула в отдел нижнего белья:
– Оль, скажи, только честно, как я выгляжу?
– Смотря для чего. Если для конца рабочего дня, то просто отлично – не задумываясь ответила та.
– А если для встречи в кафе с новым знакомым?
Девушка отложила в сторону коробки с бюстами, которые пыталась до моего прихода расставить по местам, и осмотрела меня уже более основательно:
– В целом, неплохо. Только макияж чуть освежить и помаду поярче, хотя откуда она у тебя? Иди пока к себе, а я по девчонкам пробегусь, что-нибудь подберем.
Оля решительно отложила в сторону так и не расставленные коробки и, ободряюще похлопав меня по руке, вышла из отдела. Мной снова завладела неуверенность, да и не люблю я всей этой суеты со сборами: губки поярче, прическу попышнее, улыбочку пошире… Нужно быть проще, ведь это всего лишь чашка кофе, да и знаю я Демида каких-то пять минут, чего ж тогда суетиться? Тем более, с утра он видел меня в натуральном виде, и все мои ухищрения не останутся незамеченными, а если заметит, подумает, что старалась специально для него, значит… Уф, я уже и сама запуталась: для себя, для него, заметит или нет.
Я в задумчивости остановилась возле Марины, которая прямо подскочила на стуле от неожиданности.
– Фу ты, Алька, напугала. Чего подкрадываешься? Я ещё от утреннего прихода Мадам не отошла, на нервах вся.
– А вот и я, – радостно сообщила Оля, вываливая на прилавок с ремнями и перчатками свой «улов».
Девочки с комментариями разбирали косметику, а я стушевалась от их напора.
– Вот что, заботливые мои. Я иду либо так, либо вообще не иду. Ни к чему вся эта показуха.
– Я конечно не мужик, – окинула меня взглядом Марина, – но, если бы со мной пошла пить кофе такая бледная мышь как ты, посчитал бы это оскорблением. Видно же, что ты усилий не прикладывала никаких, в чём была, в том и пошла, даже губы не удосужилась накрасить. Чистой воды неуважение к приглашающей стороне.
Оля быстро-быстро закивала головой, показывая, что согласна с каждым словом Марины:
– Переодеться не можешь, так хоть с лицом разберись.
Вздохнула. Эх, они ж не отстанут. Перед моими глазами предстал целый ряд помад, из которых, недолго думая, выбрала самую бледную по тону из предложенных. Пока я накладывала слой помады на свои губы, Маринка выдала:
– Кстати, вчера у Юльки в отделе привоз был. Юбочка от MaxMara на твой тощий…
– Марина! – возмутилась Оля.
– Ну хорошо… на твою стройную фигуру есть – просто отпад. Может, наденешь?
– Мне почку продать, чтобы эту юбку купить? – огрызнулась я на Маринку
– Я Юльку приболтаю, так даст, на вечер. Этикеточку аккуратно спрячешь, а завтра вернёшь…
– Марин, сбрендила?! – теперь была моя очередь возмущаться. – Я в ней сесть не смогу, не то что есть, зная, сколько она стоит.
– Ну, как знаешь.
Ажиотаж вокруг меня утих так же стремительно, как и возник: Маринка пошла собираться домой, Оля побежала помады раздавать, оставив мне на вечер одну, выбранную ранее, со словами: «Это моя, завтра отдашь». Я разгладила юбку, словно она могла стать от этого лучше, хотела расплести тугой узел волос, но лишь глубоко вздохнула, вспомнив диалог из юмористического шоу «Красоту ничем не испортишь! – Так то ж красоту, Люся!» и накинула на плечо ремешок сумки.
– Дай-ка, взгляну на тебя.
Оказывается, Марина еще не ушла, а ждала меня. Одобряющая улыбка нарисовалась на её лице, и мы вместе вышли из магазина.
Улица встретила меня лёгкой прохладой. Усталое солнце медленно клонилось к горизонту, радуя молодую зелень деревьев остывающими лучами. После целого дня в помещении воздух на улице казался необычайно свежим, хотя, о какой свежести может идти речь в центре города?
– Алевтин, я побежала. Завтра всё подробно расскажешь. И помни, это всего лишь кофе.
Я кивнула Маринке на прощание и оглянулась. Напротив магазина, под раскидистой липой стоял Демид, который первым шагнул мне навстречу.
– Привет.
– Привет. Давно ждешь?
– Нет, подошёл несколько минут назад. Ну что, за знакомство по чашечке?
В голове был полный сумбур и, чтобы не выглядеть в глазах нового знакомого растерянной дурочкой, нарочито равнодушно спросила:
– Куда пойдем?
– Недалеко от остановки есть небольшое кафе, может туда?
Мы зашагали рядом, беседа прервалась, я принялась незаметно рассматривать своего спутника: всё тот же деловой костюм, что и утром, но он выглядел таким свежим, словно не было целого рабочего дня. Демид остановился на несколько секунд только возле дороги и, осмотревшись, сказал:
– Пойдем, машин нет.
Хотя фраза была сказана спокойно, это была скорее команда, чем приглашение. Но я была рада, что решение приняли за меня, и засеменила следом, пытаясь не отставать от мужчины ни на шаг. Он через плечо наблюдал за моим передвижением.
– Не люблю перекрёстков без светофоров, – объяснила я своё поведение, – теряюсь при виде потоков машин.
– Значит, ты умеешь хорошо маскировать свою растерянность, – но, заметив непонимание на моем лице, добавил: – Утром ты умудрилась перебежать эту же самую дорогу буквально в считанные секунды, хотя машин было не меньше.
– Это уникальный случай – засмеялась я. – Сегодня утром я даже не думала о машинах, я знала одно: если опоздаю, то потеряю работу.
– Спасибо, что разъяснила. Теперь мне не придется всю оставшуюся жизнь мучится от вопроса: «Чем же я тебя напугал?»
Так, перешучиваясь, мы подошли к кафе, которое было действительно небольшим, но очень уютным. Ощущение уюта создавали картины, развешенные по стенам, большинство из которых были написаны в теплых солнечных тонах. От приятного созерцания меня отвлек Демид:
– Что будешь пить?
Из всего кофейного многообразия я выбрала гляссе.
– Я сделаю заказ, а ты определись со столиком.
Кивнув в ответ, я стала пробираться к столу, на который обратила внимание с самого начала. Он располагался в самом дальнем углу, но не это привлекло меня. На стене, к которой примыкал стол, висела копия картины «Подсолнухи» Ван Гога. Вот и сейчас, устроившись за столиком, я рассматривала ее словно впервые видела. Цветы на картине, не изысканные и редкие, но излучали чистый солнечный свет и казались такими живыми, что хотелось протянуть руку и ощутить бархатистость их лепестков.
– Сейчас кофе принесут. – Демид расположился напротив меня. – Аля, может стоило заказать что-нибудь более основательное?
– Ничего не нужно, – поспешила отказаться я, видя, что он собирается позвать официантку, – меня дома ждёт ужин, если я откажусь от него, то бабушка будет ворчать целую неделю. Не хочу старушку расстраивать.
Тем временем принесли кофе. Мы одновременно подняли чашки, и Демид сказал:
– У меня есть тост. Хоть это и неуместно к данному напитку, я поднимаю свою чашку со словами извинения и хочу выпить за наше примирение, надеясь на продолжение дружеских отношений.
Усмехнувшись, я сказала:
– Демид, я же сказала, что не сержусь и никакой вины за тобой не вижу, тем более после такого подарка, – я кивком указала на пакетик с колготками, – а вот за продолжение дружеских отношений выпить стоит.
Мы звонко чокнулись чашками. Кофе был необычайно вкусным: горячий, чуть горьковатый и, в тоже время, со сладкой прохладой тающего пломбира. Я на секунду прикрыла глаза, наслаждаясь вкусом и, не задумываясь, облизнула кончиком языка сладкую пену с верхней губы.
– Аля, я могу узнать твоё полное имя?
– А у тебя какие варианты есть? – задала я встречный вопрос.
– Честно говоря, мне ничего другого, кроме Альбина на ум не приходит.
– Меня зовут Алевтина. Алевтина Стрельцова.
– Ни за что бы не угадал, – признался Демид, – необычное для сегодняшнего времени имя.
– Ну, тебе тоже грех жаловаться.
Вот так, разговаривая о самых разных вещах, мы пили кофе. Мне было необычайно легко общаться с Демидом, несмотря на то, что знаю его не больше часа. Не было ничего надуманного в нашей беседе, одна тема плавно перетекала в другую. Мы вместе смеялись над шутками нового знакомого (кстати, у него неплохое чувство юмора) и я не чувствовала никакой неуверенности. Зачем нужно было так нервничать, собираясь? Казалось, что мы знаем друг друга целую вечность, просто давно не виделись.
Наши чашки давно опустели, но мы даже не заметили этого. К реальности меня вернула официантка, которая, спросив разрешения, убрала со стола грязную посуду.
– Боже, сколько времени?
– Половина десятого. Ты спешишь?
– Я сказала домашним, что задержусь ненадолго. А полтора часа – это совсем не «ненадолго». – Нащупав в сумке кошелёк, я продолжила: – Демид, попроси счёт. Мне действительно пора.
Официантка принесла счёт почти сразу, будто всё это время стояла за спиной. Мы с Демидом одновременно вытащили деньги.
– Аля, я сам расплачу֝сь.
Без всякого кокетства и бравады, глядя ему прямо в глаза, я сказала:
– Если ты не забыл, мы пили с тобой за дружбу. А друзья платят либо пополам, либо каждый за себя. Поэтому, даже не настаивай, я от своей доли не откажусь.
Демид может и был удивлён моей настойчивостью, но вида не подал, протянул мне счёт. Наконец, расплатившись, мы вышли на улицу, которая встретила нас зажженными фонарями и пронзительным ветром.
– Ты кажется спешишь – давай подвезу, я на машине.
Я поёжилась от ставшего холодным ветра и отметила, что предложение Демида пришлось как нельзя кстати. Он, словно прочитав мои мысли, сказал:
– Пойдем скорее, замёрзнешь.
Новенькая серебристая «Ауди», которая приветливо моргнула фарами своему хозяину, стояла в нескольких шагах от кафе, словно мужчина, приглашая меня, заранее знал, что я соглашусь с его выбором. Опережая мой вопрос, Демид сказал:
– Машина фирмы, шеф иногда разрешает пользоваться ею в нерабочее время. Куда едем?
Хотя я, честно говоря, даже не задумалась об этом. Ну машина и машина, ездит, значит имеет право. Объяснила, как проехать и уже через несколько минут мы въезжали во двор моей девятиэтажки. Я даже не удивилась такой скорости – ехать-то всего несколько кварталов.
– Спасибо за чудесный вечер и за то, что довёз. И не вздумай больше извиняться за колготки. Пока.
Холодный воздух ворвался в салон машины.
– Я зайду к тебе на работу как-нибудь.
Я не поняла вопрос это или утверждение, повернула голову и встретила взгляд Демида, от которого все мысли разом улетучились. Остались лишь эти серебристые глаза, проникающие в самое сердце. Моргнула, пытаясь стряхнуть с себя оцепенение, и сказала:
– Конечно, заходи, – мне не понравилось, как при этом звучал мой голос, будто от слов мужчины у меня дыхание перехватило, – я работаю до конца этой недели. Счастливо.
Глава 4
Последнее, что я увидела, прежде чем зашла в подъезд, как Демид помахал мне рукой. Темнота подъезда показалась мне спасением. Не знаю почему, но я вздохнула с облегчением, поднимаясь по ступенькам. Наше прощание, точнее последний взгляд Демида, заставивший меня занервничать, но в хорошем смысле этого слова, был отнюдь не дружеский. Или это мне просто показалось? Машинально я достала ключи и открыла дверь, не переставая перебирать в уме каждое слово нашей беседы в кафе. Ведь ни разу за полтора часа меня ничто так не взволновало в Демиде, его взгляде и голосе, как эта последняя минута.
– Здравствуйте. А мы уже не чаяли вас видеть, – вывел меня из задумчивости бабушкин голос. – Где это ты засиделась? Небось, голодная или уже накормил кто?
– Что ты, бабуль, голодная как волк! Кто ж меня накормит, кроме тебя?
На мой откровенный подхалимаж бабушка только махнула рукой и зашагала на кухню. Я вымыла руки и набросилась на еду. Каждый раз, когда я не попадала вовремя к семейной трапезе, бабушка составляла мне компанию. Она просто садилась напротив и рассказывала последние новости или расспрашивала меня. Сегодняшний вечер не стал исключением. Когда я дожевывала второй голубец, она заявила:
– Твоя Ленка звонила раз десять, всё спрашивала, когда ты будешь.
Услышав это, я перестала жевать. Как я могла забыть?! Мы же сегодня вечером собирались вместе на репетицию. Команда КВН Ленкиного факультета, куда она естественно входила, готовился к предстоящей игре, и подруга уговорила меня поприсутствовать на одной репетиции. Всё, Ленка меня не простит, теперь неделю разговаривать не будет.
– Бабусь, она сильно рассердилась?
– У деда спроси, он с ней разговаривал. Сама как думаешь: ты же меня еще неделю назад предупредила о планах на сегодняшний вечер. Почему передумала, может, случилось что?
– Нет, что могло случиться, – поспешила я успокоить бабулю, – просто сегодня в магазине ревизия была. Фаина Алексеевна, как обычно, всем нервы потрепала. Я так забегалась из-за этого, что все планы на вечер из головы вылетели.
– Тебя-то хоть не ругали? – заволновалась она.
– Все нормально, обошлось.
Обманула я бабушку, а что делать? Ей волноваться никак нельзя – сердце слабое. Вот и приходится изворачиваться и привирать иногда, как говориться, ложь во спасение. Аппетит улетучился, словно и вовсе не было, последние кусочки я доедала нехотя. А спроси меня сейчас «из-за чего?», даже не отвечу сразу: может из-за Ленки и её пропущенной репетиции, может из-за утреннего скандала, а может из-за нечаянного обмана. За своими раздумьями я даже не заметила, что осталась в кухне одна. На душе опять, как и утром после скандала, стало хмуро. Положение могло исправить только давно проверенный способ: теплая ванна с ароматической солью и сон. Но, прежде чем предаться блаженству, нужно было сделать одно важное дело.
– Добрый вечер, тётя Люся. Лены ещё нет?.. Да, я знаю…Нет, ничего не случилось. Передайте Лене, пусть зайдет ко мне на работу после занятий, только обязательно, это очень важно. Не забудете? Спасибо, спокойной ночи.
После ванны дико захотелось спать, но именно этого эффекта я и добивалась. Не включая свет в спальне, я привычными движениями расстелила постель и, как в спасательный круг, ничком бросилась в приятную прохладу простыней.
Сознание быстро погружалось в сон, как вдруг, где-то на краю реальности, вспыхнула мысль, которая заставила меня проснуться утром. Вот уж действительно, предчувствие меня не подвело. Сегодня всё было совсем не так, как обычно. И порванные колготки, и скандал в магазине, и знакомство с Демидом – ничего из перечисленного не вписывалось в мою серенькую жизнь. Сонливость прошла, уступив место размышлению. Неужели моё подсознание меня действительно предупреждало? Еще бы понимать, о чем конкретно оно хотело меня предупредить.
Я лежала, глядя в темный потолок и заново перебирала в уме все события сегодняшнего дня. Сама не знаю почему, но я снова и снова возвращалась именно в утро, словно это и было самым важным за все мои двадцать лет. С улицы изредка доносился шум проезжающих машин, свет фар которых вычерчивал светлые полосы на стенах и потолке, из соседней комнаты доносились приглушенное бубнение очередных сериальных героев. Ночь, а вместе с ней и сон, брали свое. Я закрыла глаза, свернулась калачиком и дала команду «отбой» всем своим мыслям, пытаясь во что бы то ни стало уснуть – утро вечера мудренее.
Утро следующего дня встретило меня хмурым небом и проливным дождём, который начался ещё ночью. Такая погода обычно наводила на меня в меланхолию, но не сегодня. Я чувствовала себя такой отдохнувшей и полной сил, словно рабочая неделя только началась. Да и на душе было спокойно, и совсем не хотелось грустить, хотя заунывная капель дождя весьма к этому располагала. Собравшись без всякой спешки, я даже умудрилась выйти из дома на пять минут раньше, и, наперекор всякой логике и сутулящимся под своими зонтами прохожим, я зашагала к скверу.
Густые кроны клёнов и лип уже давно переплелись между собой, образовав над асфальтовой дорожкой что-то наподобие купола. Дождь, нескончаемым потоком льющийся с неба, с трудом проникал сквозь все эти хитросплетения, срываясь с веток кое-где редкими каплями. Я не спеша шла по мокрому асфальту, рассматривая из-под зонта старый сквер, который помнила столько же, сколько и себя. Может именно поэтому, я часто бродила здесь в одиночестве, рассматривая величественные деревья, которые, как и в далеком детстве, оставались такими же большими. Я знала здесь каждую лавочку, каждый пенёк, знала, сколько шагов от начала сквера до того места, где асфальтовая дорожка переходит в широкий тротуар с цветником посередине. В этом месте деревья как бы разбегались в разные стороны, купол из веток уступал место безграничному простору неба.
Выйдя из-под надежной защиты старого сквера, я зашагала быстрее, стараясь спрятаться под стареньким зонтом от хищных струй холодного дождя. До магазина оставалось чуть больше квартала, когда я невольно замедлила шаг, поравнявшись с витриной кафе, в котором вчера пила кофе с Демидом. Легкая улыбка заскользила по моим губам. Я сильнее наклонила зонт и прибавила шаг, когда какой-то встречный прохожий недоумевающее посмотрел на меня, пытаясь понять причину моего хорошего настроения в такой ненастный день. Всё ещё улыбаясь, я почти бежала в магазин, словно меня поймали на маленькой проказе. И даже самой себе я не хотела признаться, что бежала не от чувства неловкости или смущения, а от того, что не хотела делить с этим случайным человеком радость своих воспоминаний.
Магазин встретил меня гулкой тишиной и полумраком – сегодня я пришла первой, не считая Сергея, который его открывал. Торговый зал напоминал сейчас музей, но уже через несколько минут безжизненное помещение наполнилось разноголосицей и смехом. Вот пришла Оля и, лишь кивнув мне, принялась расставлять по полкам брошенные вчера в спешке коробки. Юля, поставив через прилавок своего отдела сумку, побежала в другой конец магазина, откуда доносился веселый смех что-то обсуждающих продавщиц. Маринки все еще не было, и я направилась в её отдел. Нужно было включить кассу, смахнуть с витрины осевшую за ночь пыль, в общем, помочь подруге. За этим занятием она меня и застала, раскрасневшаяся и тяжело дышащая от быстрой ходьбы.
– Уф, думала опоздаю. – Маринка плюхнулась на стул всё ещё держа в руках свои сумки. – Аль, да брось ты эту тряпку. У меня же витрина намагничена: её хоть вытирай, хоть нет – результат один и тот же.
– Ты бы лучше помолчала – быстрее получится отдышаться, – через плечо бросила я, продолжая бороться с пылью.
– Ну, как хочешь.
К тому моменту, как я дотёрла последнюю стеклянную полку, Маринка успела переодеться и переобуться, поправить растрепавшуюся прическу, уютно устроить на полу в служебном коридоре свой зонт, под которым сразу образовалась лужа.
– Все еще льёт? – поинтересовалась я.
– Как из ведра. Алечка, спасибо тебе, навела чистоту как в больнице. – Марина оглянулась вокруг, а я направилась в свой отдел. – Алевтина, подожди-ка минутку.
Хитро улыбаясь, она вышла из отдела следом за мной:
– А ты чего такая спокойная? Ведь у тебя свидание вчера было или я ошибаюсь? Что, всё так плохо?
Засыпав меня вопросами, Маринка уже не улыбалась, а участливо вглядывалась мне в лицо. Я еле сдерживалась, чтобы не рассмеяться, но, сохраняя на лице серьезное выражение, сказала:
– Какое свидание, Мариночка? Всего лишь кофе выпили.
Маринка, вконец сбитая с толку, только часто моргала, пытаясь собраться с мыслями. Но, увидев, как я улыбаюсь, снова затараторила:
– Ну тебя, Стрельцова. Никогда не поймёшь, шутишь ты или серьёзно говоришь. Рассказывай, как вечер прошёл?
– Давай позже. У тебя, кстати сказать, покупатели топчутся.
Мы разошлись по отделам и вовремя: через минуту в магазин вплыла наша Мадам в очередном ошарашивающем костюме. Проходя мимо наших отделов, она даже головы не повернула. «Выше – только звёзды!» – мелькнуло у меня в голове.
Обедать мы обычно ходили по очереди, потому что наш Салон работал без перерыва. Маринка и Оля договорились с другими девочками, чтобы мы смогли сегодня поесть втроём. О чём мне и сообщила Маринка, нетерпеливо переминающаяся возле меня с чашкой.
– Аль, пойдём чайку попьём, передохнём немного.
– Пойдём, – усмехнулась я, – всё утро ж мешки ворочали.
– Ну что, ты, в самом деле, – не унималась Маринка, – эмоциональный отдых тоже нужен. Стоим как две куклы, улыбки дежурные нацепили, с самого утра не присели. У меня от такой работы не то что спину, мозги сводит.
Мы направились со своими чашками в подсобку, которая служила нам сразу и раздевалкой, и столовой, где на маленьком столике нас ждала тарелка с несколькими кусочками торта.
– По какому поводу банкет? – Маринка указала на сладости.
– Здесь недалеко магазинчик открыли – всякую вкуснятину продают, – объяснила Оля, – вот я и решила пробу снять. Если понравится, будем постоянными клиентами.
– Так и растолстеть недолго на тортах и пирожных, – сказала я.
– Ой, кто бы говорил, – хором ответили девочки.
– Да я же о вас беспокоюсь. Ведь потом запоёте: этого не ем, у меня диета.
Мы наполнили чашки ароматным чаем, если вообще возможен ароматный чай из пакетиков. Свои обеденные порции (кто-что принесёт называются) съели молча и быстро, чтобы больше времени осталось на чай и болтовню соответственно. Пирожные были действительно вкусные, а главное свежими, и мы единогласно решили баловать себя сладеньким, но только через день.
– Хватит есть, лучше рассказывай, – снова пристала ко мне Маринка, – я истомилась уже от ожидания.
Две любопытных пары глаз уставились на меня, не моргая.
– В принципе, рассказывать особенно нечего, – начала я.
– Что, всё так плохо? – теперь уже Оля с беспокойством всматривалась мне в лицо.
– Не перебивайте, Алька специально всех интригует, – «успокоила» Марина.
Я поняла, что они не отвяжутся, и, вздохнув, начала рассказ:
– Мы посидели в кафе, выпили по чашке кофе, поболтали о всяких мелочах, а потом Демид отвёз меня домой. Вот и всё.
– Нет, подруга, так не пойдёт. Ты мариновала меня всё утро, чтобы отделаться двумя словами?! В общем, если не хочешь рассказывать, так и сказала бы с самого начала, не нужно было обещать.
Честно признаться, я даже растерялась от такого напора.
– Марин, Оль, вы конечно можете обижаться, но я действительно не знаю, что вам ещё рассказать. Вы лучше вопросы задавайте.
Девчонок словно прорвало, я еле успевала «отбиваться». К тому времени, как все пирожные были съедены, а чай выпит, картина вчерашнего вечера была обрисована полностью, да и Демида разобрали почти по косточкам. Потом стали вспоминать свои свидания, удачные и не очень, конечно не обошлось без обсуждения знакомых.
Я смотрела на девчонок, улыбающихся, наперебой рассказывающих забавные истории, и понимала, что весь этот «допрос» не только из-за праздного любопытства. Ведь в их жизнях, как и в моей, так мало событий, что каждая радость близкого человека воспринимается как своя собственная. Мы просто привыкли делиться своими чувствами, от этого радость становится ещё слаще и больше, а горе менее болезненным.
