Текст книги "Очень дорого сердцу (СИ)"
Автор книги: Лия Болотова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 15 (всего у книги 16 страниц)
– Да как у тебя только извилины шевельнулись в этом направлении думать?! Я ждала тебя все эти годы, верила в тебя и твои чувства, а ты с лёгкостью подложил меня под другого мужчину, потому что так «достоверные источники» сообщили?! В это было проще верить, чем в мою любовь, в меня?!
Не знаю, как ему, но моим рукам уже было больно от ударов по его железобетонной груди. Узел волос растрепался, я выглядела сейчас как фурия. Но только фурия не позволила бы себе плакать от обиды на виду у унизившего её мужчины.
– Аль, успокойся.
Кто бы его слушал.
– Тебя даже не смутило то, что он мой крёстный…
– Он прежде всего мужик! – Демид пытался настаивать на своей версии, но это выглядит слабой попыткой оправдаться. – Аленький!
Он перехватил мои руки, его голос звучал глухо, с надрывом, но меня уже было не остановить. Я умудрилась высвободить одну руку, и атака возобновилась:
– Четыре года я медленно замерзала в этом холодном городе, всеми силами сохраняя в себе чувства к тебе, притом, что считала себя ненужной, недостойной…
Азарову не составило труда справиться с маленькой девочкой. Он перехватил, наконец, обе руки, легко приподнял меня с места, усадил на себя так, что мои колени оказываются по бокам от его бёдер, прижал в попытке меня угомонить. На несколько секунд мы замерли, вспоминая давно утерянное ощущение близости наши тел. Я буквально оцепенела под его взглядом, вмиг ставшего из злого вожделеющим. Демид даже не пытался скрыть это, вёл ладонями по моей обнаженной спине вверх, обжигая своими прикосновениями кожу. Четыре года ожидания плохо сказались на моём умении сдерживаться. Хотя, рядом с Демидом я никогда не могла контролировать своё тело. И опять пропала, попалась в его сети, сама не замечала, как, прогнувшись в пояснице, стала теснее прижиматься к его паху, призывно смотрела на его губы. Он простонал на выдохе, зарываясь пальцами в мои растрёпанные волосы, притянул мою голову к себе, сокращая расстояние между нашими губами до нуля. Поцеловал, и теперь настала моя очередь стонать. Вкус у нашего поцелуя выходил горько-солёным от моих слёз, и это снова подстегнуло гнев и обиду внутри меня, за считанные секунды они справились с разрастающимся внутри возбуждением. Хотела, чтобы Азаров почувствовал ту же боль, что и я несколькими минутами ранее, поэтому укусила его за нижнюю губу. Он дёрнулся, разрывая поцелуй, а я увидела, как из раны на губе выступила кровь. Мы оба тяжело дышали, и снова в наших глазах были обоюдная злость и напряжение. Я открыла дверь машины с водительской стороны и скатилась с колен мужчины на улицу.
– Не хочу тебя больше видеть. Думаю, ты отлично сможешь прожить без меня и моей любви.
Мой голос вышел сиплым, едва слышным, но Азаров услышал, дёрнулся было ко мне, но я успела закрыла дверь и в три шага смешалась с пешеходами на тротуаре.
Глава 5
Я металась по квартире, не зная, чем себя занять, чтобы избавиться от всё ещё клокочущей внутри злости. Врубила на полную мощность музыку, надеясь, что рок-баллады смогут вытравить её из меня. Но получилось всё с точностью до наоборот – стало жутко грустно, и я разревелась в голос. Через пару часов всё-таки отпустило. Я умылась, переоделась, появилась возможность рассуждать здраво. Но больше меня волновал вопрос: с чего это Демид Денисович припёрся сегодня к моим? В голове уже выстроилась более-менее чёткая картина случившегося, осталось только подтвердить теорию.
Сладкая парочка, мило воркуя, появилась на пороге квартиры только вечером и тут же наткнулась на мой злой и настороженный взгляд исподлобья, которым я их встретила:
– Кто слил информацию?
– Аль, ты о чём? – Ленка пыталась деликатно прощупать почву, но, судя по забегавшим глазам Клима, он уже всё понял.
– Откуда Демид узнал, что сегодня выписывают бабушку? – разъяснила я больше для подруги, а сама пристально смотрела на нашкодившего братца.
– Аль, случайно получилось… – Клим был явно растерян, – я про тебя ничего не говорил…
– Это я по реакции Демида поняла, что на нашу встречу он не рассчитывал…
– Аль, серьёзно… – Азаров-младший покосился на Ленку, стараясь найти поддержку у неё, но та лишь плечами пожала. – Вам же нужно было поговорить…
А вот это он зря сказал.
– Азаров, ты сам-то четыре года не слишком рвался разговоры с Городовой разговаривать, – меня понесло, – всё на технику больше налегал…
Ленка зыркнула на меня, одновременно пытаясь закрыть ладонями уши благоверного, чтобы он не услышал моей последней реплики.
– Алечка, он – дурак, но уже всё осознал…
– Лен, о чём она? – Клим кивнул на меня головой, а та в ответ покрутила пальцем у виска, жестами пытаясь объяснить: крыша поехала, не обращай внимания.
– Я сейчас тебя стукну. – Сделала шаг в её сторону. – Это кто здесь сумасшедший?!
– Беременных бить нельзя!
Я застыла на месте, недоверчиво глядя на подругу. Но по её взгляду и широкой улыбке поняла, что она не блефовала.
– Ленка, я так рада! Поздравляю! – бросилась ей на шею, крепко обняла, потом отстранилась и, снова став серьёзной, спросила: – Я ведь права – нужно поздравлять?
– Ага!
Квартира наполнилась счастливыми визгом и смехом, и не скажешь, что буквально за пять минут до этого здесь должно было развернуться Ледовое побоище.
Городова ушла на работу, когда я ещё спала. Единственное, что расслышала, когда Ленка засунула голову в дверь моей комнаты перед уходом, чтобы на вечер я планов не строила: “Праздник по случаю твоей днюхи – с меня”. В обед она сделала контрольный звонок и приказала собираться к шести.
Провалявшись весь день в кровати, перебирала в уме вчерашнюю встречу с моим бывшим, спохватилась, что к назначенному времени ничего не успеваю. Ключ в замке повернулся, и мне пришлось выскочить навстречу Городовой из ванной:
– Ты рано. Я ещё не готова…
Остановилась в проходе между коридорами, будто споткнулась, слова повисли в воздухе, а я, не веря своим глазам, таращилась с открытым ртом на стоящего в проёме входной двери Демида.
– Что ты здесь делаешь? – избавившись, наконец, от напавшего от неожиданности ступора, дерзко вскинула подбородок, показывая, что радушного приёма ему ждать не стоит.
И всё бы ничего, только хрупкая девушка с растрёпанным узлом волос на макушке, в мужской майке, невесть откуда взявшейся в её шкафу и ставшей для неё ночнушкой, в которой она проходила весь день, выглядела в своём напускном высокомерии не очень убедительно перед здоровенным мужчиной в строгом костюме, который даже после целого рабочего дня мог спокойно сниматься для журнала «GQ». Единственным изъяном на лице Демида можно было считать бордово-синий след от моих зубов на губе. Интересно, как он в лицо подчинённым смотрел сегодня, ведь и дураку понятно, что это укус?
– С днём рождения, Аленький.
Демид Денисович, пропустив, видимо мимо ушей мой вопрос, улыбаясь, захлопнул за своей спиной дверь, и от этого звука или от его улыбки у меня ухнуло сердце, а затылок начало покалывать. Но я старалась держаться, продолжая строить из себя хозяйку положения.
– Тебя никто не приглашал. А незваный гость, сам понимаешь…
– Понимаю, – он разулся и сделал шаг в мою сторону, – но между нами есть одно незавершённое дело… – снял пиджак и, не глядя, бросил его на обувной комод, – …и пока мы не придём к консенсусу… – следом полетел галстук, а Демид двинулся на меня, медленно расстёгивая пуговицы на рубашке, – из этой квартиры мы не выйдем.
У меня получилось скептически усмехнуться его словам, словно шутке, причём сама удивилась, что на это хватило сил. Ведь внутри уже всё дрожало, глазам всё труднее было концентрироваться на лице Демида, а не скользить по виднеющемуся в распахнутых полах рубашки голому торсу.
– Если ты не знаешь, я живу в этой квартире не одна…
– Если ты не поняла, – рубашка была снята и просто брошена на пол, – это Городова отдала мне свои ключи…
Чёрт, вселенский заговор, не иначе! А ведь ещё четыре года назад была мысль распрощаться с Ленкой. Чувствовала, что она когда-нибудь сдаст меня с потрохами…Что брат, что подруга лучшая… Хорошая из них парочка получилась! Как говорится, муж и жена – одна сатана…
Мысли о предательстве на несколько секунд помогли отвлечься от стоящего на расстоянии вытянутой руки Демида. Моё тело не могло долго игнорировать эту соблазнительную мощь. Я из последних сил сопротивлялась накатывающей волне желания, с силой вжимая ногти в ладони. Но на глазах напрягшиеся соски, плохо скрываемые тонкой тканью, выдали меня с головой.
– Не побрезгуешь? – не унималась я, пытаясь замаскировать нарастающее возбуждение дерзостью. – Я ведь с другим мужчиной жила…
– Аленький, не цепляй меня…
Я видела, как темнеют до сизого глаза Демида, помнила, что такое бывает, когда он предельно возбуждён, и от понимания этого моё дыхание стало учащаться. Азаров приблизился ещё на шаг, а я, пытаясь спастись бегством, отступила, но меня поймали за плечо и прижали спиной к стене.
– Я так долго ждал тебя…
От хрипоты его голоса я всхлипнула, закрыла глаза, словно мне это чем-то могло помочь. Не видела, но ощущала жар мужского тела, значит, оно было уже совсем близко. Чувствовала, как он взял мою левую руку, прикоснулся губами к запястью, туда, где всё ещё висел цветок с красными лепестками, положил мою ладонь себе на бок. От осязания его горячей кожи под моей холодной ладонью у меня задрожали колени и всё труднее было оставаться на ногах. Вцепилась пальцами в его тело, словно это могло помочь мне устоять. Демид вздрогнул, приподнял мой подбородок, а уже через мгновение я услышала его шёпот:
– Посмотри на меня. – Решила не подчиняться, и лишь сильнее зажмурилась. – Посмотри на меня, – выдохнул он в мои губы, обжигая их горячим дыханием. Я распахнула свои глаза, позволяя увидеть, что они стали цвета золотистого мёда. – Прости меня. Мне очень нужно, чтобы ты простила меня…
Мы целовались. Мы, наконец, целовались, но это больше походило на сражение. Я снова укусила его за губу, но тут же зализала место укуса, почувствовав вкус крови. Демид рычал мне в губы, расплющивая своим телом о стену, сжимал рукой грудь. Не отдавая себе отчёт, потянулась к поясу его брюк, пальцы так дрожали, что справиться с застёжкой я не смогла. Зато могла на всю длину засунуть их под ткань, проскользив ладонями по рельефному животу сверху вниз, скребя ногтями нежную кожу под упругими завитками. Азаров, тяжело дыша, отступил от меня, смотрел, будто не мог поверить в то, что перед ним я. “А что ты хотел, – говорил ему мой взгляд, – это – война”. Вызов принят, и он, легко подхватив меня на сгиб руки, как обычно носят детей, зашагал в сторону дальней спальни, туда, где всё ещё стояла купленная нами вместе кровать. Даже тут, в его руках, не могла перестать сопротивляться: извивалась, укусила в плечо, за выступающую ключицу. Демид зашипел от боли, разжал руки, и я упала спиной на кровать. Приподнялась на локтях и, закусив губу, с вожделением смотрела, как он расстегнул брюки и стащил их с себя одним резким движением вместе с нижним бельём. Нервно сглотнула, коря себя за то, что щёки залило краской, потому что забыла, насколько аппетитно его тело. Теперь пришла очередь Демида усмехаться. Он лёг рядом на спину, завёл руки за голову, предлагая всего себя без остатка в моё пользование. А я была уже в таком состоянии, что дважды предлагать мне не нужно. Мои трусы прилетели сверху на брошенные им вещи. Майку снимать не стала, просто собрала её край на талии в узел, зажала в кулак, чтобы ничего не мешало оседлать лежащего передо мной мужчину.
Всё закончилось слишком быстро. Просто физическая разрядка, которая только усилила эмоциональное напряжение и возбуждение. Кажется, у нас даже дыхание не успело сбиться. Я всё ещё сидела сверху, смотрела на Демида, который тоже был не сильно доволен, и даже немного обескуражен произошедшим. Подалась вперёд, огладила голый мужской торс, позволяя своим ладоням вспомнить забытое ощущение. Азаров гладил в ответ мои бёдра, ягодицы, завёл руки под майку, обхватил ладонями талию, затем грудь. Чувствовала, как член Демида внутри меня снова твердеет, наливается силой и желанием. Я послала ему снисходительную улыбку и начала заново двигаться вверх-вниз. От такой дерзости мужчина подо мной вошёл в раж, одно ловкое движение – и мы поменялись местами.
Демид двигался во мне настолько медленно, что теперь настала моя очередь шипеть. Знал ведь, что я не люблю такого, но сейчас мы играли по его правилам. Не останавливаясь в своём истязании, он стащил с меня майку. Его взгляд выхватил красный цветок на моей коже. Замер на несколько секунд, обвёл тату большим пальцем правой руки, отчего по моему телу разбежалась новая волна мурашек, а затем, успев выдохнуть прямо в губы «люблю тебя», поцеловал нежно, долго. Демид откровенно наслаждался тем, как я бесстыдно вскидывала навстречу ему бёдра, настаивая на другом темпе. Не согласился, просто сильнее вжал меня в матрас, продолжая наказывать неспешностью. Моё тело плавилось, а мозги просто перестали работать. Иначе разве можно поверить, что, находясь в здравом уме и трезвой памяти, я могла позволить себе так откровенно громко стонать на каждое его движение, могла позволить себе притянуть его за волосы и шептать в ухо: «Не знаю, по ком соскучилась больше: по тебе или твоему члену»? Меня накрыло так сильно, что от спазмов в животе, волнами прокатившимся по телу, я выгнулась дугой, закричала. Это подстегнуло Демида, и он стал работать бёдрами всё стремительнее, нагнал меня, замер в последнем, глубоком толчке, а мне показалось, что на несколько секунд я потеряла связь с действительностью.
Когда вернулась возможность размышлять и оценивать, повернулась к Демиду спиной и свернулась в позу зародыша. Потому что мне стало ужасно стыдно от того, что происходило несколько минут назад, ведь приличные девушки так себя не ведут, даже по пьяни, и вообще, я всё ещё была обижена на него. Самое большее, что я хотела бы сейчас сделать – провалиться сквозь землю. Азаров тоже лёг на бок, прижал спиною к себе, и, словно чувствуя, что я готова сбежать, обхватил меня кольцами рук, а для лучшего результата ещё и ногу сверху на моё бедро положил. Мне стало трудно дышать под тяжестью его тела, но я упорно молчала, наказывая себя за восхитительный, долгожданный оргазм самобичеванием.
– Теперь мы можем поговорить серьёзно?
Мне показалось, что я ослышалась, настолько нелепым звучит это предложение в данную минуту. Даже голову повернула, чтобы посмотреть на мужчину за моей спиной:
– Тебе не кажется, что сейчас не очень подходящее место и время для серьёзных разговоров?
– Наоборот, – тот развёл руки в стороны, кивком головы указывая на свой голый торс, – смотри, мне перед тобой скрывать нечего.
Я со стоном закатила глаза и отвернулась.
– Аленький, – шептал он мне в шею, щекотал дыханием, отчего я повела плечом и выгнулась, – я хочу, чтобы ты была со мной, каждый день, каждую ночь. Только я могу слышать твои страстные стоны и видеть горящие желанием глаза. Держать тебя за руку, обнимать, целовать, засыпать и просыпаться с тобой рядом до конца дней. Ты самое дорогое, что есть в моей жизни…
– Ты делаешь мне предложение? – пыталась пошутить я.
– Кольцо в пиджаке, – вполне серьёзно ответил он.
– А у меня в сумочке билет на завтрашний самолёт до Питера…
Глава 6
– Ты же понимаешь, что я не отпущу тебя? – Он развернул меня и с остервенением прижал к себе. – Не могу отпустить… Уже пробовал… Я загнусь без тебя, как та зверюга из сказки без своего цветочка.
Целовал, нет, пожирал, чтобы ни кусочка от меня не осталось, лишь бы не отпускать. Я и сама понимала, что не смогу без него, просто не хочу такой жизни – без него. Целовались, гладили, ощупывали друг друга, стараясь насытиться наперёд, но разве можно запастись ощущениями впрок? Ведь чем больше получаешь, чем круче и острее ощущения, тем сильнее хочется чувствовать это вновь и вновь.
Зациклившись на своих обидах и претензиях, не понимала, что Демиду в разы было больнее. У меня хотя бы была надежда, а он, пойдя на поводу у слухов, считал нашу связь давно разорванной, потерянной. И то, как он меня сейчас целовал, смотрел мне в глаза, как лихорадочно гладил руками моё тело, подтвердило мои мысли.
– Дём, – я отстранилась, чтобы удобнее было смотреть ему в глаза, – прости меня, пожалуйста.
Демид стал немного озадаченным, словно не мог понять, о чём я.
– Тебе ведь было плохо все эти годы… пил по-чёрному, изводил себя…
Договорила и прикусила губу. Азаров посмотрел с интересом, удерживая пальцами мой подбородок, чтобы взгляд не отводила:
– А вот с этого места поподробнее. Как узнала?
– Сорока на хвосте принесла.
– Сдаётся мне, знаю я эту сороку с голубыми глазами…
Я спрятала голову на груди Демида, чтобы он не увидел подтверждения своей догадки в моих глазах. От близости его кожи, его запаха, начала кружиться голова. Провела носом вдоль ключицы, вдыхала, вбирала в себя будоражащие кровь не хуже афродизиака флюиды. Запаха было мало, решила попробовать на вкус, проведя языком от впадинки на шее вверх. Чувствовала, как сердце Демида ускорило темп, как стало сбиваться у него дыхание. Поняла, что снова хочу его, до дрожи в руках, до бесстыдных стонов. А ещё поняла, что даже не могу представить, сколько дней, месяцев мне нужно, что ты притупить это доводящее до помешательства чувство плотского голода.
Через полчаса я заставила себя сползти с кровати, хотя хотелось остаться в ней, рядом с Демидом, навсегда. Но поход ресторан, судя по всему, накрылся, а кушать хотелось всё равно. Наспех приняв душ, поймала себя на мысли, что завтра всё тело будет болеть, но это боль, которая стоила того. На кухне мне предстояло разгадать ребус «из чего можно быстро приготовить ужин». Демид после душа присоединился ко мне, мешая сосредоточиться на готовке тем, что из одежды на нём только трусы. Но долго таращиться на него не позволила томящаяся на сковороде грудинка в сливках и кипящие в кастрюле макароны – пасту «Карбонара» я наловчилась готовить за десять минут.
– Аленький, а ты ещё обижаешься на меня? – вдруг спросил он, когда я раскладывала дымящуюся пасту по тарелкам.
– Конечно обижаюсь! Поэтому и просила у тебя прощения, зная, как тебе больно.
– Что я должен сделать, чтобы ты меня простила?
– Хочу, чтобы ты был счастлив, а значит и я буду счастливой.
– Но при этом ты завтра собираешься улетать…
– Ты же понимаешь, к какому решению мы не придём, мне всё равно придётся ехать в Питер. У меня там работа, квартира…
– Я смотрю ты так основательно там обжилась. – Демид даже не старался замаскировать сарказм.
– Надо было оставаться в апартаментах Мелехова и жить за его счёт? – парировала я.
Не понравилось, замолчал, сосредоточенно накручивая длинные макаронины на вилку.
– Поедем со мной, – выдала я.
– Предлагаешь мне бросить всё и стать альфонсом?
– Вот уж точно нет, – прыснула я, расценив его вопрос как шутку, – и дело не в том, что не потяну. Ты сам не сможешь жить за счёт кого-то, особенно мой счёт. Я ведь права?
– Абсолютно.
Пару минут ели молча. И я вдруг осознала, что моё предложение о Питере не такое уж сумасшедшее.
– Дём, чего ты хочешь?
– Тебя, – не задумываясь ответил он.
– Очень приятно, но я имею в виду в глобальном смысле. Ты хоть раз в жизни позволял себе делать то, что тебе самому хочется, а не то, что от тебя требуют, ждут или что ты обязан делать?
– Ты сейчас пытаешься узнать мою мечту?
– Да. Хотя, даже не так. Что тебе доставляет удовольствие и радость? – Видя, как заблестели его глаза, добавила: – И не вздумай говорить о сексе!
Азаров задумался, теперь надолго.
– У меня не было времени на мечты, в этом ты права. Но ведь это работа… Я всегда знал, чего от меня ждут и даже не пытался рассмотреть другие варианты… Только не говори, что получаешь удовольствие от своей работы там, в Питере?
– Знаешь, иногда крёстный берёт меня с собой на участки, хотя, по большому счёту сметчику на стройке делать нечего. От понимания того, что на пустом месте появляется дом, в котором будут жить люди, в этих стенах будет уют, смех, радость, иногда грусть, но только для того, чтобы больше ценить счастье, и ты имеешь к этому хоть маленькое, но отношение, на душе становится так хорошо…
– Ты всегда была идеалисткой, – Демид скептически покачал головой.
Я замолчала, потому что он был прав на все сто. Мысли сменяли друг друга, подводя меня к следующему вопросу:
– Не думаешь, что эти москвичи и их предложение могут быть знаком, что нужно что-то менять?
Вилка со звоном упала из рук Демида на стол, а я втянула голову в плечи, понимая, что по-крупному подставила свой источник информации.
– Я убью его! – Демид Денисович пристально и строго посмотрел мне в глаза. – Ну, что братец тебе ещё нарассказывал?
– Дём, не горячись. Он просто хочет, чтобы ты был счастлив. – Поднялась из-за стола и убирала грязную посуду в раковину.
– Я тоже желаю ему счастья. Только двину пару раз, по-братски, чтоб за языком следил.
По глазам видела, что настроен тот был решительно. Чёрт, надо было спасать братишку.
– Беременных бить нельзя! – выдала я фразу подруги, от которой меня вчера вмиг попустило, надеясь, что на Демида это тоже подействует.
– Аль, ты совсем? – Азаров посмотрела на меня, как на сумасшедшую. – Кто беременный?
– Не Клим, конечно же. Он всего лишь скоро станет папой…
– Это ты сейчас так шутишь? – Демид стал серьёзным как никогда.
– С детьми, Дёма, не шутят…
– Чёрт, – он устало потёр пальцами глаза, вздохнул и, с явной обречённостью в голосе, резюмировал: – видимо, у него не только за языком плохо получается следить… Ну, и в кого наш мальчик вляпался?
– Азаров! – Моему возмущению не было предела. – Не говори так про Городову!
– ЧТО?! – Демид даже на стуле от удивления пошатнулся. – Как? Когда?!
– Ты меня явно плохо слушаешь, – покачала я головой. – Я же тебе говорила, что Клим и Ленка учились вместе…
– Блин, Аленький, ты тут без году неделя, зато в курсе всех новостей!..
Засвистел чайник, я налила две кружки, поставила их на стол и села:
– Они сами только вчера всё точно узнали. Кстати, – отставила кружку в сторону и, опираясь локтями о стол, подалась вперёд, – расскажите-ка мне, Демид Денисович, как умудрились вы у подружки моей ключи от квартиры выцыганить?
– Ну как-как… – теперь была очередь Азарова оправдываться, – нашёл я её…
– Прям-таки сам? За полдня?
– Аленький, – он взял меня за руку, заставил подняться из-за стола и пересесть к нему на колени (чёрт, не мужчина, а смертельное оружие, знает ведь, что размышлять здраво не могу, когда его полуголое тельце так близко), руками обхватил посильнее, чтобы не вырвалась, – ты же понимаешь, что подруга у тебя замечательная, добра и счастья нам желает… Позвонила и объяснила, что у меня единственный шанс всё исправить…
– То есть никакого ресторана даже не намечалось, – я зло сузила глаза, – просто Городова так бдительность мою усыпляла…
– Насчёт этого – не знаю…
– Я убью её!
– Беременных бить нельзя! – рассмеялся он и крепко меня поцеловал.
Утром Демид разбудил меня, как мне показалось, ни свет, ни заря:
– Аль, просыпайся. Дел куча.
– Дём, иди на работу, дай поспать, – проворчала я и перевернулась на другой бок.
– Не пойду я ни на какую работу! – он снова стал меня тормошить. – Алевтина, подъём! Я полночи не спал…
– Я вообще-то тоже! – напомнила я.
– Я про вторую половину половины, когда ты дрыхла, как сурок… У тебя самолёт в шесть вечера? Значит полпятого нужно быть уже в аэропорту… Так, надо к твоим старикам успеть смотаться…
Уселась на кровати, не понимая, откуда у него энергия взялась. Вот у меня даже руки не шевелились. Пытаясь разлепить глаза, стала тереть их кулаками.
– Ай! – вскрикнула я и с удивлением поглядела на кольцо на собственном безымянном пальце, массивным камнем которого больно ткнула себя в веко. – Когда ты успел?
– Пока ты спала.
– Я не поняла, что всё-таки это значит?
– То, что тебе от меня не отвертеться! В этой жизни – точно.
