Текст книги "Очень дорого сердцу (СИ)"

Автор книги: Лия Болотова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 16 страниц)

Глава 2

Ещё через сутки я поднималась на шестой этаж квартиры на Победе. Хотела было махнут в больницу сразу с вокзала, но кто бы меня туда пустил в пять утра и со спортивной сумкой наперевес? Ковырялась ключом в замке и вдруг поняла, что не предупредила Городову о своём приезде.

Квартира встретила меня тишиной и полумраком. Ленка мирно спала на диване в зале, опять, видимо, телевизор до ночи смотрела. Вообще, подруга молодец, только благодаря ей эти некогда пустые комнаты выглядели сейчас уютно, стильно, по-домашнему. В части меблировки и дизайна я дала ей полный карт-бланш. Только дальняя спальня оставалась моей вотчиной. За прошедшие четыре года в ней, кроме кровати, кресла и торшера, появились ещё шкаф и штора. Даже в ежегодные приезды в город я проводила в ней от силы ночи две, отдавая предпочтение загородному дому стариков. Как-то давили на меня стены этой комнаты, нагнетали воспоминания и тоску.

Городова появилась на кухне, когда у меня уже был готов завтрак и заварен свежий чай.

– Так вкусно пахнет. – Она подошла ко мне сзади, положила подбородок на плечо, с интересом следила, как я раскладывала омлет с помидорами по тарелкам.

– Ну ты спать горазда! Полквартиры вынести можно, а ты даже не шелохнулась бы

– Ой, – Ленка сладко зевнула и потянулась, – что тут брать? Если только меня…

– Тебя… – Я усмехнулась и села за стол. – Ты вообще знаешь сколько стоят некоторые экземпляры из отцовской библиотеки?

– Ну конечно, книжечки тебе дороже подруги… – Тут до неё дошло, наконец, что меня как бы не должно здесь быть. Ленка удивлённо спросила: – Алька, что за внезапное явление?

– Бабушка в больнице. Сердце. Сейчас позавтракаю и к ней.

– Что случилось?

Она вмиг стала напряжённой, сосредоточенной. Рассказала всё то, что сама знала от деда, но информации минимум – микроинфаркт.

Позавтракали, собрались и разбежались по своим делам: Ленка – на работу, я – в больницу.

Дед встретил меня у палаты интенсивной терапии кардиологии, куда положили бабушку. Выглядел мой старичок не важно, ещё бы, столько времени на ногах. Отправила его домой, заверив, что останусь здесь на столько, на сколько потребуется. Разговаривала с врачами, вникала в ситуацию. Меня попытались заверить, что тяжёлое состояние пациента позади, сейчас всё стабильно. Но количество аппаратуры в палате, трубочек и датчиков, которыми была опутана моя ба, не внушали радужных перспектив. Мария Фёдоровна спала, а я просто сидела рядом и держала её за руку, боясь отлучиться даже на секунду.

В таком режиме прошли дня три, затем ба перевели в общую палату. Она уже болтала и даже шутила, пыталась ходить по коридорам, но врачи разрешили ей максимум пять шагов в день. Я проводила в больнице весь световой день, меня узнавали в лицо все смены медсестёр и большая часть больных. В один из дней меня накрыла такая усталость, больше частью эмоциональная, что я вырубилась прямо в кресле в коридоре. Дед, приняв вахту, отправил меня домой, строго вычитывая, что двух больных он не вытянет.

Это был первый день за всю неделю моего пребывания в городе, когда я вернулась домой раньше Ленки. Но даже сегодня помощи по хозяйству от меня не было никакой – просто рухнула на свою кровать звездой и провалилась в сон.

Подруга разбудила меня, когда ужин уже был готов. Я активно запротестовала, увидев, что Городова поставила на стол бутылку вина:

– Мне завтра в больницу!

– А мне на работу. Мы по бокальчику. Нужно расслабиться.

Бокальчик явно не спас. Я всё так же была угрюма и молчалива. Ленка, решив идти ва-банк, выдала:

– Я с Климом переспала. – Глоток вина, сделанный мной за секунду до этого, цветным фонтанчиком устремился на кафельный пол. – Ну, ё-моё, Стрельцова! Я же только кухню выдраила!

– Как? Когда? Зачем? – теперь я фонтанировала вопросами, утирая ладонью винные капли с губ и подбородка.

– Всё, ожила?

Она замолчала, несколькими широкими движениями вытерла пол и, как ни в чём не бывало, вернулась к своей отбивной на тарелке. Я замерла в предвкушении продолжения, а Ленка продолжала молчать, специально медленно елозила ножом по мясу, деля его на идеально-ровные кусочки.

– Лен, ты же пошутила? – мне надоело ждать, пока она «наиграется».

– Нет.

– И прям переспала? – Я всё ещё не могла оправиться от шока.

– Прям три раза. За ночь. Не подумай плохого – сюда я его не приводила, – хотя это последнее, что интересовало меня в тот момент.

Опять умолкла. Я залпом допила вино, со стуком поставила бокал на стол и в ультимативной форме заявила:

– Либо ты сейчас же мне всё рассказываешь, либо можешь снова идти ночевать к Азарову. Я тебя выселю!

Не на ту нарвалась – Ленка ни капли не выглядела напуганной, даже наоборот:

– Тогда всё должно быть по-честному: я рассказываю про Клима, ты мне рассказываешь про события четырёхлетней давности. И нечего мне угрожать! Выселит она меня, как же. А книжки твои ценные кто будет охранять?

– Ты наохраняешь!

Одновременно прыснули от смеха, но это скорее нервное, чем радостное. Подхватили бокалы и вино, и перебрались в зал.

– Около месяца назад мы случайно пересеклись с ним в суде. Он же адвокат теперь, очень даже успешный. Нет, процессы у нас разные, я всё больше по уголовным, он – по гражданским. Просто столкнулись в коридоре. Ну, Азаров, видимо, не смог устоять перед прокурором Городовой, ты же видела меня в форме. Идёт навстречу, глазюки горят синим пламенем. За руки схватил, затащил в какую-то каморку… Не знаю, сколько мы там целовались, до сих пор удивляюсь, как нас никто не застукал… от сплетен бы не отмылись. Поехали, говорит, ко мне. Я согласилась. Не пропадать же мечте юности. Да и секса давно не было…

Городова рассказывала, пытаясь казаться спокойной, словно не про себя говорила, а историю из глянцевого журнала читала. Но я-то понимала, что за этим показным спокойствием пряталась буря эмоций.

– …приехали к нему на квартиру… Клим, кстати, недалеко отсюда живёт, в соседнем квартале. А дальше информация с рейтингом 18+… Или тоже рассказывать?

– Ну и как, не жалеешь?

– Однозначно нет. Технику он наработал…

– Лен, я не об этом, – оборвала я.

Мне не нравилось, что она пыталась играть стерву, словно тот вечер был для неё чем-то проходным. Городова замолчала, понимая, что перегнула, медленно покрутила в руках бокал с вином.

– Когда утром проснулась около него, у меня так сердце защемило… – Теперь это была настоящая Ленка. – Я ведь согласилась…дело не в сексе было, а в том, что люблю его до сих пор… Ушла, пока Клим спал, сбежала просто. Знала, что попрут из меня чувства, если при свете утра увижу его глаза голубые…

Снова выпили, теперь в молчании. Вино хоть и не крепкое, но язык развязало. Пришла моя очередь откровенничать. Вывалила я на подругу всё то, о чём так долго молчала: как познакомилась с Галиной Германовной, как напились с Климом, как всё пошло наперекосяк… Мой рассказ получился долгим, потому что постоянно приходилось отвечать на Ленкины вопросы, охи и ахи… И, естественно, всё это запивалось вином.

– Я ведь тоже сбежала. Не могла больше здесь оставаться и просто ждать…Мне кажется, если бы я пересилила себя и не уехала, мы бы с Демидом разругались, раньше или позже, но разошлись… А так у меня ещё есть надежда… А не сказала ничего… Знаешь, это ведь очень бьёт по самолюбию, когда ты – взрослый мужик, а собственный выбор сделать не можешь…Мне Клим так и сказал: лучше быть мудаком, чем ничтожеством… Не хотела, чтобы Демида считали ни мудаком, ни ничтожеством…

– На свете столько мужиков, а нас с тобой угораздило в родных братьев втрескаться. – Ленкин язык пьяно заплетался. – Почему ты мне ещё тогда не рассказала про Клима? Это же касалось меня напрямую. Я ведь действительно все эти годы думала, что он мудак…а он любил…

– Он просил не говорить…

– Капец, ты, Стрельцова, подруга! Мой любимый страдал все эти годы, один, а я его последним скотом считала…

– Твой страдалец за эти годы неплохую технику наработал. – По ходу, мы уже обе были пьяны. – Сама сказала…

– Эй, не говори так про Клима!

– Да чего ты его защищаешь?! А я? А ты, не жалко?! Встряли мы с тобой в семейку Азаровскую, как ногами в жир…

– Всё равно, Алька, вот это у тебя сила воли! Четыре года ждать! И даже ни разу не попросила справок навести…

– Боялась узнать, что у Демида без меня здесь всё очень хорошо…

– А ты не думала, что наоборот, что-то плохое могло произойти?..

Я даже отрезвела немного от этого вопроса, а по телу прошёлся озноб страха. Ведь действительно, все эти годы я не допускала мысли, что с Демидом что-то могло случиться…

– Лен, вот зачем ты так? Ты же знаешь, мне себя накрутить – раз плюнуть. Кстати, слышала что-нибудь про него?

Ленка на секунду задумалась, киношно возвела глаза к потолку, изображая мыслительный процесс.

– Не считая пары статей о холдинге в местной прессе – ничего.

– И что мне теперь делать?..

Вопрос был в большей степени риторический. Потом были пьяные слёзы на брудершафт, клятвы в вечной дружбе и завершилось всё, как обычно, выводом, что все мужик – козлы.

Глава 3

Хоть и легли за полночь и пьяными, но с утра были бодры и веселы. По-другому никак, если у одной служба, а у другой родственник в больнице. Протопталась возле бабушки до обеда, но она уже настолько чувствовала себя здоровой, что перед тихим часом решила отправить меня домой:

– От тебя только суета. Пусти энергию в нужное русло – побудь дома хозяйкой, Лене помоги.

Хозяйкой значит хозяйкой. Да и перед Городовой, действительно, было стыдно, она и работала, и ужины каждый вечер на ней были. Около дома на Победе открылся новый универсам. Вот туда я и отправилась сразу после больницы. Шла между рядами с телегой, прикидывая, что купить, а потом – что из этого купленного приготовить. Фантазия разошлась – накидала продуктов до верху. К кассе подошла, и тут меня озарило – как я это всё до дома дотащу? Начни думать о плохом, и оно обязательно случится: не успевала дойти до выхода из магазина, как ручка одного пакета порвалась, и всё моё добро из него вывалилось, раскатываясь в разные стороны. Со стоном отставила в сторону целый пакет, а в остатки порванного, передвигаясь на корточках между ногами снующих туда-сюда посетителей, стала собирать свои покупки. Дело по сбору двигалось к завершению, когда мои глаза наткнулись на белые кеды Vagabond, которые не прошагали мимо меня, а остановились рядом.

– Давно не виделись, сестрёнка.

Выпрямилась и наткнулась на весёлый и заинтересованный взгляд Клима Азарова. Он возмужал, но благодаря своей красоте, тонким чертам и яркой голубизне глаз, выглядел всё-так же по-мальчишески.

– Привет, – улыбнулась я в ответ, но не потому, что встретила его, а тому, что вчера весь вечер мы с Ленкой перемывали ему кости. Вспомни, как говорится, про дурачка…

Прыснула в кулак, стараясь восстановить подобающую случаю серьёзность.

– Как ты? – спрашивает он

– Да вот, дела хозяйственные. А ты? – Блин, зачем спросила? Меня снова стал разбирать смех…

– Нормально. Суды, заседания…

“Расскажи ещё, как прокурорш по каморкам зажимаешь”. Всё, меня накрыло и это просто невозможно было сдержать в себе, рассмеялась в голос, как умалишённая.

– Аль, всё нормально?

– Клим, извини, это, наверное, нервное… – Ну а что я ему ещё должна была сказать?

В тот же момент я получила ощутимый толчок в плечо от мужчины, который, видимо, таким образом хотел показать, что наша с Азаровым-младшим пара очень мешала остальным покупателям. Подхватила свои пакеты, Клим тут же галантно забрал их у меня, и мы вместе вышли на улицу.

– Далеко твой дом?

– Вот, – кивнула рукой на сталинку, посмотрела на часы. Так, время пять вечера, Городова до полседьмого должна быть на работе, а потом у неё встреча назначена. – Пойдём, хоть чаем за встречу напьёмся. Времени у нас часа два-два с половиной.

– А потом что? – удивлённый таким строгим графиком приёма гостей, спросил Клим.

– А потом Городова домой вернётся. Я с ней живу.

Говорила в открытую, давая ему возможность решить самому – встречаться им сегодня или нет. Это их дела. Хотя, у Ленки тоже не мешало бы спросить… Азаров-младший понимающе кивнул, заверив, что пробудет не долго, и мы двинулись в сторону нужного подъезда.

Я хлопотала на кухне – Клим заказал кофе, пришлось молоть и варить, а гость пока прохаживался по комнатам, с интересом рассматривал корешки в отцовской библиотеке.

Чай, кофе, закуски были готовы, разместились за столом. Первые полчаса трепались о всякой ерунде. А потом я не выдержала.

– Расскажи мне о нём, – засунув свою гордость куда подальше, попросила я сидящего напротив меня Клима. Имени не назвала, и так всё понятно.

– Да всё ровно. Я имею в виду, сейчас уже всё хорошо…

– А тогда?

Азаров-младший замялся, собираясь, видимо, с силами, чтобы вывалить на меня всю правду:

– Он просто с катушек слетел, когда узнал, что ты уехала. Пил по-чёрному, куролесил так, что даже один раз от меня по морде схлопотал, по-другому угомонить не мог… Перед самим новым годом, в очередной раз разругавшись с матерью, съехал. Так и живёт с тех пор один, уже три года как.

Я с такой силой сжала пальцы в кулак, что у меня захрустели суставы. Всегда ведь думала, что только мне плохо, что мои переживания сильные и глубокие. Что мы натворили? Что я натворила?..

– А холдинг? – спросила больше для того, чтобы не повисла неловкая пауза.

– Да что ему сделается? Демид – хороший управляющий. Колёсики крутятся, денежки идут. На него даже москвичи выходили с предложением выкупить бизнес. Времена меняются, Москва активно вкладывается в провинции, подгребают под себя всё более-менее сто֝ящее. А у них, сама понимаешь, другие деньги, другие возможности. Демид пока не соглашается, хотя предложения очень даже выгодные. Мамаша наша, кстати, пыл свой поумерила. Понимает, что это здесь, в провинции, она особа привилегированная, что-то значащая. Но есть уровень повыше, покруче, и до него она явно не дотягивает. Ты в курсе, что она недавно о тебе справки наводила?

А вот это уже было интересно.

– С чего это вдруг? – степень моего удивления зашкаливала.

– Как я уже говорил, Демид с матерью практически не общаются. Я, кстати, тоже. Раз в неделю в обязательном порядке «семейный» ужин больше похожий на поминки, да брату приходится в силу своего положения и должности светиться с ней на мероприятиях всяких. Она же теперь руководитель благотворительного фонда нашего холдинга… Так вот, этой весной, на приёме у губернатора по случаю Дня победы, на который он обязан был сопровождать маман, та увидела, как Демид, словно хороший знакомый, общается с одним армейским генерал-лейтенантом. Ты же знаешь, она падкая на такие вещи, особенно если у нового знакомого имеются государственные награды… – Видя, что я так и не поняла, к чему он вёл, Клим добавил: – Захаров Юрий Петрович.

– Дед мой что ли? – всплеснула я руками.

– Ты всё чуднее и чуднее, сестрёнка, – Клим по-доброму усмехнулся, – у неё дед – генерал-лейтенант, а она вся такая скромная…

– Ну, он в отставке давно… – пыталась оправдаться я, – да и звание это – его, моя здесь какая заслуга?

– Вот-вот, – Он показал на меня пальцем, – и я о том же. Демид так же не в курсе был. Сам мне рассказывал, что, когда увидел Захарова в кителе полном орденов-медалей, даже говорить толком не мог. Зато заслуги твоего деда очень даже по душе пришлись матушке. Засуетилась она, велела помощнику своему разузнать всё о тебе. А теперь… – Клим застучал пальцами по столешнице, изображая барабанную дробь, – смертельный номер! Помощнику удалось накопать, что Стрельцова Алевтина Павловна, внучка генерала Захарова, является любимой крестницей строительного магната Питера и Ленобласти Мелехова, а, если брать в расчёт сплетни, ещё и его единственная наследница!

– Вот людям заняться нечем! – сокрушённо покачала я головой. – Сам Мелехов ещё ничего о своих наследниках не знает, зато слух уже есть…

– Алька – ты мой кумир! Мать, услышав такие новости, неделю с мигренью лежала, стонала, понимая, какого журавля упустила, точнее сама выгнала…

– То есть теперь получается, что я завидная невеста?

– Ещё какая завидная! – подтвердил мою догадку Клим. – Как бы я хотел увидеть вашу теперешнюю с ней встречу, посмотреть, куда Галина Германовна засунет свою гордость, когда станет выворачиваться и подлизываться…

– Замолчи, меня сейчас стошнит…

– Да только Демид матери такой скандал закатил, когда она попыталась заикнуться о вашем воссоединении…

– Он против? – я подалась вперёд, словно от ответа зависела моя дальнейшая жизнь.

Но услышать его мне было не судьба – в прихожей громко хлопнула дверь, а звонкий голос Городовой сообщил:

– Я дома.

Мы застыли с Азаровым друг против друга, как два нашкодивших школьника, которых вот-вот поймают на попытке прогулять уроки.

– Лен, а ты чего так рано? Говорила же, что задержишься? – выговорила я в сторону коридора, а сама наблюдала, как Клим жестами спрашивает: «Что теперь делать?».

Развела руками, а Ленка, не зная, какой сюрприз ждал её на кухне (надеяться, что она обратит внимание на мужскую обувь в коридоре, – безыдейно, она была абсолютно невнимательна к таким мелочам), зашелестела чем-то и одновременно затараторила:

– Да вот, встреча отменилась. Блин, я эту запись к гинекологу неделю ждала…

На слове «гинеколог» мы с Азаровым-младшим синхронно замерли, но у меня хватило ума попытаться послать подруге звуковое предупреждение:

– Лена, ты это…

– Аль погоди, не могу босоножек расстегнуть… – перебила она, и моё предупреждение пропадало даром. – Короче, врачиха эта – дама с юмором, говорит: две недели задержки есть, одна ночь погоды не испортит… – На этой фразе Клим вскочил со стула, но я поймала его за руки. – Приём на завтра перенесли. Пришлось на работе на первую половину дня отпроситься… Чёрт, да что с этой застёжкой не так? – Я выдохнула, надеясь, что Городова больше не станет вещать о своих личных проблемах на всю квартиру, хотя она и так уже много сказала, но та упорно продолжала рыть себе яму. – Говорила же Азарову, что один презерватив лопнул…

Упомянутый Азаров побледнел и вытаращился на меня. А я что? Сама в шоке была. Так нас и застала появившаяся на пороге кухни Ленка: стоят два дурочка, друг друга за руки держат и глазами лупают. Городова быстро сообразила, чем вызван наш шок, промямлила: «Я кажется ключи от кабинета забыла в кабинете» и пулей устремилась к выходу.

– Лена!

Клим сорвался за ней следом, а я опустилась задницей на пол и начала ржать во весь голос. И как после этого не уверовать в происки судьбы?

Даже не удивилась, когда следующим утром застала на своей кухне взъерошенного ото сна Клима.

– Доброе утро, – сказала я и, налив в кружку чай, уселась напротив него за стол, – где она?

– Спит, – ответил тот и отхлебнул, судя по запаху, кофе из своей чашки, – к врачу к десяти, время ещё есть…

– Вместе пойдёте?

– Я предложил, но Городова ни в какую. Буду в машине ждать.

– Хапнешь ты с ней, братиш… – озвучила я своё мнение и головой покачала.

– Я знаю.

И улыбка такая довольная, счастливая на его лице расплылась, что невозможно было не улыбнуться в ответ.

– Ладно, мне в больницу пора…

– А тебе-то зачем? – Клим напрягся.

– К бабушке. Я и в город только из-за её инфаркта приехала. Слава Богу, всё обошлось, завтра выписывают. Из больницы в дом стариков поеду, за город. Ночевать тоже там останусь. Так что квартира в вашем распоряжении, голубки.

Глава 4

Сегодня выписывали бабушку. Дед с утра уехал в больницу, помочь ей с выпиской и вещами, а я осталась в их доме на хозяйстве. Наготовила еды на несколько дней вперёд, чтобы Марии Фёдоровне не нужно было заботиться о готовке, убрала везде, где было нужно и можно. Время шло, а старики всё не возвращались. Чтобы скрасить ожидание, насобирала в малиннике плошку ягод, и, когда места в ней уже не осталось, решила побаловать себя, объедаясь любимой ягодой, снимая горячие от солнца малинки губами прямо с веток. Измазалась вся, и лицо, и футболка, в малиновый сок (зато так вкуснее), и вприпрыжку поскакала принимать душ, размышляя, кто, глядя на меня сейчас, поверит в то, что завтра мне исполняется двадцать пять?

Вещей с собой привезла мало. Пришлось переодеваться в хлопковый сарафан, в котором и приехала сюда. Мне нравилась эта вещь тем, что фасоном сарафан походил на школьный фартук, с квадратным вырезом спереди, «крылышками» по плечам, летящей юбкой солнце-клёш и почти до талии обнажённой спиной – самое то для знойного лета. А ещё он был кипенно-белым, выгодно оттеняя мою кожу, успевшую за пару часов вчерашних и сегодняшних солнечных ванн стать золотой.

Я спускалась по лестницы на кухню, когда услышала звук подъехавшей к дому машины. Наконец-то! Завязала влажные после душа волосы в высокий узел на макушке и встала ровно против входа встречать прибывших. Дед показался в дверях первым.

– Что вы так долго? – подалась я на встречу, принимая из его рук сумку с бабушкины вещами, которая в следующую минуту со стуком упала на пол.

Потому что вслед за Юрием Петровичем, придерживая мою бабушку под локоток, в дверях появился Азаров-старший. Моё внезапное появление перед ним сказалось на Демиде ещё хуже, чем его передо мной: он побледнел, странно дёрнулся корпусом вперёд, как если бы пропустил апперкот в солнечное сплетение от невидимого боксёра.

Я кое-как справилась с эмоциями. Подняла с пола сумку под любопытствующими взглядами деда и ба, но меня больше беспокоил тяжёлый, пристальный взгляд человека, стоящего за ними. Того Демида Денисовича, которого я знала, считала свои мужчиной четыре года назад, уже не было. В нём не осталось ничего мальчишеского, казалось, он стал больше, мощнее, окружённый почти осязаемым ореолом силы и уверенности, глаза, перестав блестеть серебром, впивались в моё лицо и тело холодной сталью. Но, какими бы разительными не были перемены, Демид по-прежнему великолепно выглядел, притягивал своей брутальной красотой, и этому, чёрт возьми, очень тяжело было сопротивляться. Я мечтала о нашей встрече, но, как только это случилось, вся решительность вмиг улетучилась, уступая место неуверенности и мандражу.

– Ну что, хозяйка, обед готов? – потирая руки, спросил дед, не обращая внимание на появившееся в воздухе напряжение.

– Конечно, проходите, – как можно беспечнее ответила я, кивнула свободной рукой на столовую, а сама ушла в комнату.

Оправданием моему побегу чистой воды служила сумка с вещами, которую я продолжала сжимать в руке. На самом деле мне просто нужно было перевести дыхание и хоть немного прийти в себя. Поняла вдруг, что не готова ещё видеть его, о разговорах вообще речи не шло. После того, как Клим рассказал мне о терзаниях брата, я подсознательно стала чувствовать вину перед Демидом. Конечно, у меня была слабая надежда, что тот откажется от приглашения остаться на обед, но, вернувшись в столовую, поняла, что по-моему сегодня не будет – дед в этот самый момент говорил Демиду:

– Вы нас так выручили, забрав из больницы, так что просто обязаны остаться.

Я без аппетита ковырялась вилкой в тушёном в сметане кролике, вставляла в нужные места беседы нужные фразы, улыбалась. И никто даже представить не мог, с каким трудом мне всё это давалось. Потому что Азаров тоже не был предрасположен к еде, зато очень даже был заинтересован во мне: с лёгкостью поддерживая общие темы в разговоре с дедом и ба, одновременно успевал прокатываться тяжёлым, словно каток, взглядом по их внучке.

Готова была уже выдохнуть с облегчением, когда все встали из-за стола, ведь понимала, что дальнейшее пребывание Демида здесь ничем не обусловлено, но бабушка, наверное, решив отомстить мне за все обиды прошлых лет разом, спросила:

– Демид, вы можете отвезти Алечку в город?

– Конечно, – не задумываясь ни на секунду ответил тот.

– Что?! – попыталась возмутиться я.

– Ну, а что тебе здесь сидеть? – Мария Фёдоровна, глядя на меня, невинно хлопала глазами. – Я всё равно сейчас отдыхать лягу, дед к друзьям-товарищам своим убежит…

– Да, Аля, поезжай, – теперь и дед к ней присоединился.

– Мне нужно взять сумку, – не спрашивала, озвучивала факт, глядя Демиду в глаза, даже не надеясь на то, что он скажет, что у него нет времени ждать.

И правильно делала:

– Жду тебя в машине, – спокойствие в его голосе говорило о том, что он не собирался уезжать без меня, а мне померещилась в этом угроза.

Ушла в свою комнату за сумкой, оставляя эту троицу прощаться, а когда вернулась в прихожую, там уже никого не было: дверь в бабушкину комнату закрыта, деда тоже нигде не видно. Сбежали, сбагрили внучку в лапы злого волка и рады. Хотя, злым волком он выглядел только для меня, для всех остальных – очень даже представительный ответственный мужчина.

Перед воротами стоял заведённым черный мерседес. Обошла машину, на всякий случай заглянула через лобовое стекло, проверяя, в неё мне садиться или нет. Демид с интересом следил за мной исподлобья, но даже не пытался быть галантным и выйти на встречу. Всё-таки села, пристегнулась.

– Куда ехать? – спросил он безэмоционально, отождествляя себя с водителем такси.

– На Победу.

Такой неловкости между нами не было даже в самую первую встречу. Мы молчали, но Демид хотя бы был занят дорогой, а мне оставалось просто кусать губы и смотреть в сторону, чтобы не взорваться от рвущихся изнутри вопросов и претензий. Ехать недалеко, и с каждым оставшимся за спиной перекрёстком я понимала, что времени выяснить хоть что-то о событиях четырёхлетней давности оставалось всё меньше. Но сильнее меня задело то, что Азаров тоже не спешил с вопросами, и судя по спокойствию и уверенности в действиях, ему по барабану было на мои невысказанные претензии. Мерс затормозил на парковке перед сталинкой (даже во двор не завёз!), упираясь мордой в тротуар. А я, как мальчик из детского рассказа, не могла уйти просто так, я ведь слово давала, и для меня оно много значит. Развернулась впервые за всю дорогу к нему лицом и сказала:

– У меня есть к тебе одна просьба. – видя его заинтересовано вскинутую бровь продолжила: – Я могу забрать обратно своё обещание?

Демид удивлённо молчал и мне пришлось пояснить:

– Четыре года назад… Ты сказал, что тебе нужно время… И просил подождать…

Он рассмеялся в открытую, надо мной:

– Ты хочешь сказать, что всё это время ждала?

От этого циничного смеха меня затопила ярость. А я себя изводила, мучилась, чтобы получить в итоге вот это?!

– Наверное, такие дуры больше не встречались в твоей жизни, – я буквально выплёвывала каждое слово, – но в этом моя уникальность.

Азаров вмиг стал серьёзным, даже злым:

– Ты молча свалила, а теперь что-то требуешь от меня?

– Я собиралась уехать всего на неделю. Написала тебе, что жду твоего звонка или сообщения. Надеялась, что ты позовёшь обратно. До сих пор жду! И Моторола та жива, могу показать, если нужны доказательства! – Я почти кричала, мне казалось так вернее доказать свою правоту.

Демид откинулся на спинку водительского кресла, прикинул что-то в уме, не глядя на меня, спросил:

– Когда это было?

– Третьего августа.

– Чёрт! – Он с силой ударил по рулю, на что машина отозвалась коротким сигналом. – За день до этого я сильно поругался с матерью, и она в хлам разбила мой телефон. Даже симку не мог восстановить. – Снова замолчал, но ненадолго. Закрыл глаза и начал рассказывать, словно исповедуясь: – У меня нет такой хорошей памяти на цифры, как у тебя. Приехал к твоим, на Гагарина, но Юрий Петрович сказал, что ты уехала в Питер, а когда вернёшься – не знает. Почему твой номер тогда не попросил – не знаю. Я месяц изо дня в день ходил сюда, к дому на Победе, всё ждал, когда в окнах твоей квартиры зажжётся свет… Но его всё не было… А в следующий мой приезд к твоим старикам на Гагарина оказалось, что они продали квартиру. Я не знал, что делать, метался по городу, гадая, откуда начинать поиски. Даже в «Подиум» заходил, но ни одной знакомой девочки не встретил…

Здесь он не врал – Маринка и Наташа уволились практически сразу после меня, с разницей в неделю.

– А Городова? Почему не нашёл её?

– Потому что не знал, где её искать, ни домашнего адреса, ни места учёбы…

– Клим знал…

– Что? – Демид разлепил веки и, сведя брови на переносице, недоверчиво посмотрел на меня.

– Твой Клим знал, – повторила я, – они учились вместе, на юридическом. Именно Городова познакомила меня с твоим братом, хотя тогда я ещё не знала, кто он на самом деле.

Когда до Демида дошёл смысл моих слов, он снова стукнул по рулю, но одним разом уже не отделался.

– Чёрт! – повторился он. – Это что – шутка? Всё это время информация о тебе была у меня под боком, а я…

Тут меня прорвало, и я начала смеяться. Сначала тихо, потом всё громче. И вот уже не могла остановиться, потому что все эти выкрутасы судьбы казались мне настолько безумными, что меня накрыло истерикой. Демид выдал мне невесть откуда появившуюся в его руке бутылку минералки, я открутила крышку и жадно припадала к горлышку, стараясь справиться с охватившим меня безумством. Всё, что происходило тогда, да и сейчас, напоминало театр абсурда. Ходили как слепые котята по комнате, тыкались носами в разные углы, тихо мяукали, считая другого виноватым в случившемся, и никак не могли найти друг друга.

– Хорошо, я дурак. Сглупил. Но почему ты не искала меня? Я ведь и сдохнуть мог за это время, а ты просто сидела и ждала?

– Я звонила!

– Куда?!

Закусила губу и спряталась от пристального взгляда Азарова, сильно наклоняясь вперёд, потому что нечего было на это сказать. Потому что действительно просто сидела и ждала все эти годы, сложив ручки и отдавшись на волю судьбе, полагая, что все активные действия в нашей паре должны вестись исключительно мужчиной.

– Вот именно, – Демид подвёл итог моему молчанию. – А я ведь даже Мелехова твоего нашёл. С именами у меня лучше, чем с цифрами. Дольше, конечно, получилось, чем могло быть с Городовой, но результат на лицо. – Теперь пришла очередь Азарова выплёвывать слова мне в лицо: – Из достоверных источников мне становится известно, что моя любимая девочка живёт себе спокойно в Питере с мужиком. И очень даже неплохо живёт…

Он был зол, взвинчен, его стальные глаза горели презрением.

– Я жила не с ним, а у него, – на автомате поправила я, а потом до меня дошёл весь смысл этой фразы, который мужчина, сидящий рядом со мной, пытался в неё вложить. – Только не говори, что ты все эти годы верил, что я живу с Мелеховым… _К_н_и_г_о_е_д_._н_е_т_

Что-то в его взгляде, в его лице дрогнуло, он понял, как звучат эти слова со стороны, а ещё он понял, что очень ошибался все эти годы, пытался что-то сказать, но меня накрыло второй волной ярости. Я отстегнула ремень, который всё это время заставлял меня сидеть прямо, встала коленями на кресло и начинала колотить Демида своими хлипкими кулачками, не заботясь о том, куда они прилетали. Смотрела с ненавистью в его глаза и орала: