Текст книги "Очень дорого сердцу (СИ)"
Автор книги: Лия Болотова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 12 (всего у книги 16 страниц)
Глава 10
До субботы, как и положено прилежному мальчику, Демид отсыпался. Нет, на работу он ходил, просто два вечера до выходных мы не виделись, копили силы. Зато в субботу он позвонил мне ни свет, ни заря:
– Через час заеду за тобой. Будь готова.
– Эй, почему так рано? – пыталась протестовать я.
– Потому что дел много.
Иной раз он убивал меня своей активностью и энтузиазмом. А мы ещё как назло вчера с Ленкой допоздна засиделись. Демиду отдыхать приказала, а сама гуляла все вечера. Замаскировав свою не выспавшуюся физиономию солнечными очками, к положенному времени стояла возле подъезда.
– Куда нас так рано несёт? – ворчала я, усаживаясь в машину.
– Ты забыла, что я ещё подарок тебе должен…
– Ты ничего не должен, – перебила я. – Если слова «подарок» и «долг» используются в одном предложении, звучит не очень воодушевляюще.
– А если я скажу, что мне будет очень приятно подарить тебе подарок? – поспешил исправиться Демид.
– Это уже лучше. Но подарок не должен быть дороже тысячи рублей.
– Эй, мы так не договаривались!
Торговались мы всю дорогу, не собираясь уступать друг другу, настаивая каждый на своей правоте. Но когда мы остановились у крупного гипермаркета мебели, я не смогла сдержать удивления:
– Нам точно сюда?
Оказывается, ходить по мебельным магазинам, тем более, если ты практически единственный посетитель (кто ещё додумается ехать к открытию в субботу?) очень весело. Мы с Демидом посидели на всех диванах, мысленно представляя, в какую комнату на Победе подойдёт тот или иной, долго не могли определиться с обеденной группой (он настаивал, что нужно шесть стульев, а я доказывала, что и четырёх хватит). По той части выставки, где располагались спальни и кровати, ходить с ним было невозможно: Демид затаскивал меня на каждую кровать «полежать», потом начинал прыгать, проверяя матрасы на прочность и упругость, отчего консультанты прыскали в кулачки, а я заливалась краской. Угомонить этого мужчину, который хлебнул видимо где-то волшебного зелья и превратился в шкодливого мальчишку, было невозможно. Но больший шок меня ждал, когда тот, не церемонясь, потащил меня оформлять покупку:
– Дём, ты не в себе? Какая кровать?
– Самая лучшая, – он задорно блестел глазами.
Я попыталась было возражать, но на каждое моё слово у него находился поцелуй. Да чтоб тебя!
– Девушка, – он спокойно беседовал с администратором, в то время как я трепыхалась в его руках, пытаясь вырваться, – какую кровать и матрас могут привезти сегодня?
Когда мне всё-таки удалось освободиться, я с силой уволокла его от стойки «на пару слов».
– Я не поняла – это для кого подарок: для меня или для тебя? – прищурив глаза, подозрительно посмотрела на Демида.
– Это – для новоселья! А тебе за подарком мы поедем потом.
И тут мой протест вышел на новый виток. Я пригрозила, что просто не пущу доставщиков в квартиру. Сошлись на том, что я покупаю кровать, кухонные стол и стулья, а от него в качестве подарка и на новоселье, и на день рождения принимаю матрас. Демид пыхтел, сыпал аргументами и давил на жалость, но, когда я решительно достала на кассе деньги, немного опешил:
– Мадам, откуда столько денег? Выходное пособие на работе получили? – Задумался, наблюдая, как я отсчитываю банкноты, и продолжил допрос: – Как ты вообще догадалась, что нужно деньги в таком количестве с собой взять?
– Дед в четверг пристыдил, что в квартире до сих пор сидеть не на чем. Пообещала ему, что за выходные решу эту проблему. Сама хотела тебя попросить проехаться по магазинам, но ты опередил.
– Нет, ты просто мастер портить сюрпризы!
– А я тебя предупреждала, что не люблю их.
Демид, может, и согласился со мной, но выглядел обиженным. Не хотелось видеть все выходные его расстроенное лицо. Пыталась задобрить его поцелуями, но он отделывался сухими чмоками. Чёрт, придётся идти на компромисс, подлизываться.
– Дём, а что ты мне хотел подарить? – ластилась я к нему, как кошка, пока мы шли на стоянку к машине.
– Можно подумать тебе угодишь, – ворчал он.
– Конечно угодишь! Хочешь я сама выберу?
– И даже заплатить разрешишь? – продолжал ехидничать тот.
– Если что, добавлю, – видя, что он шутку не оценил, спешно добавила: – шучу. Знаешь, что я хотела бы получить от тебя в подарок? Мне так нравится, когда ты называешь меня Аленьким, поэтому я хочу подвеску в виде цветка, желательно красного…
– Алька! – Он не дал договорить, подхватил на руки, закружил. – Такое даже мне в голову не пришло! Всё, едем покупать!
Но всё оказалось не так просто, как выглядело в начале. Потому что я думала про дешёвую безделушку, а Демид пытался таскать меня по ювелирным салонам. Но когда я увидела в витрине серебряную подвеску с гранатами-капельками вместо лепестков, даже он согласился, что это – то, что нужно. Я была так впечатлена цветочком, что согласилась и на тонкий серебряный браслет на руку для него.
– Ты довольна? – спросил Демид, хотя у меня и так всё было написано на лице.
– Очень! – честно призналась я, не отводя взгляда от подвески на моём запястье. – Даже лучше, чем я себе представляла.
Мы собирались где-нибудь перекусить, когда у меня зазвонил мобильный:
– Аля, вы на обед собираетесь? – Дед, как всегда, был лаконичен, а его интуиция временами пугала. – Через полчаса ждём вас дома.
Краткость, конечно, сестра таланта. Но тут больше было похоже на приказ. Я даже ответить ничего не успела, а в трубке уже были короткие гудки.
К назначенному времени мы были на Гагарина. Демид казался расслабленным и спокойным, помня деда приятным собеседником по их первой встрече. Но что-то мне подсказывало, что сегодня всё будет иначе. Бабушка только разливала холодную окрошку по тарелкам, а Юрий Петрович уже пошёл в наступление:
– Как ваши дела, Демид?
– Спасибо, что интересуетесь. Всё хорошо.
– А что насчёт Али? Какие у вас планы на неё?
Я вся подобралась от этого вопроса, сердце заколотилось. Мы с Демидом между собой эту тему ещё не обсуждали. Зато дед – прям Ворошиловский стрелок, точно знает, куда бить. Не уверена на сто процентов, занервничал в том момент Демид или нет, но левую руку в кулак он сжал с силой, и, стараясь оставаться корректным, заговорил:
– Мы с Алей не строили ещё далеко идущих планов…
– Но, – дед перебил, пристально глядя Демиду в глаза, – отсутствие планов не мешает вам ночевать вместе.
Чёрт, со снайпером не поспоришь. Я дёрнулась было к своему мужчине на помощь, но бабушка поймала мою руку и глазами показала: «Не вмешивайся». А тот кашлянул в кулак, прочищая горло, и ответил:
– Мы не обсуждали этот вопрос с Алевтиной, – в его голосе не было смущения, говорил ровно и уверенно, – но это не значит, что я не принял решение для себя. Юрий Петрович, могу вас заверить в серьёзности моих намерений по отношения к вашей внучке. Завтра я знакомлю её со своей мамой.
– Что?! – теперь была моя очередь удивляться.
– Внуч, ты разве не расслышала – завтра знакомишься с мамой Демида. – Лицо деда может и оставалось серьёзным, но глаза довольно блестели. – Оставим пока разговоры. Приятного аппетита.
Все активно заработали ложками, а я, возмущённая таким безразличием к моему волнению от новости, упрямо поджала губы и сложила руки на груди. Нет, вы посмотрите, решили они всё! Я тут пару дней с пеной у рта билась за свои права и свободу выбора, а мужчины послушали, головами покивали, но сделали всё по-своему.
Еле дождалась, пока наш «семейный» обед закончится, заволокла Демида в свою комнату и, меча глазами молнии, спросила:
– Ты считаешь нормальным, что я узнаю о приглашении вот так?
– Аленький, – он полез обниматься, получил по рукам, отступил на шаг, видя, что я настроена решительно, – я действительно собирался тебе сказать сегодня. Кто же знал, что твой дед этот разговор заведёт…
– Кровать выбирать у тебя время было… Демид Денисович, а ты не считаешь нечестным по отношению ко мне – узнавать о таких важных вещах, как твои планы, знакомство с твоей мамой, вот таким образом? – завелась я не на шутку. Не то чтобы меня пугали устремления Демида, но хотелось бы узнавать об этом первой, и не таким образом. – Такими темпами ты и в любви мне признаешься мимоходом.
Выпалила и тут же губу прикусила. Чёрт, Алевтина, ну ты ляпнула! Глаза забегали, весь запал мигом испарился. Зато Демид заулыбался, сгрёб меня в свои объятия и, глядя в глаза, заговорил:
– Я люблю зиму больше, чем лето. Люблю как пахнет свежескошенная трава. Люблю чёрный кофе, но с сахаром. Люблю слушать Rammstein. У меня есть младший брат, и все говорят, что мы не похожи. Люблю, как ты произносишь моё имя. Самым сексуальным в женщине считаю шею и спину, поэтому тебе можно только рядом со мной ходить с высоко забранными волосами. Я ужасный собственник и характер у меня – не подарок. Мне нравится то, что когда мы занимаемся любовью, твои глаза становятся цвета мёда. А ещё я точно уверен, что люблю тебя.
Чем больше он говорил, тем больше становились мои глаза:
– Значит, ты всё слышал… в тот раз?..
– Как я мог такое пропустить?
Прочувствовать момент нам помешал звонок моего мобильного. Мы помчались на Победу, потому что доставщики решили заехать на мой адрес раньше оговорённого времени, опередив их буквально на пару минут. Грузчики бодро, несмотря на шестой этаж и отсутствие лифта, занесли в квартиру упакованные части мебели. Сборщик буквально за десять минут справился с кроватью, покосился на коробки от обеденной группы, сборка которых не была оплачена заранее, но ему явно хотелось подзаработать мимо кассы, но Демид уверенно выставил его за дверь.
В квартире, наконец, наступила тишина, приятно пахло деревом от новой мебели. И почему кровать в спальне выглядит настолько огромной, хотя в магазине так не казалось? У меня закралась мысль, что она нестандартного размера, но постельное бельё, которое покупали для надувного матраса, подошло на неё идеально. В попытке обсудить вопрос об искажении восприятия размеров кровати в пространстве с Демидом, повернулась на выход из комнаты и замерла. Он стоял в дверном проёме, прислонившись плечом к косяку, в каком-то метре от меня, и во взгляде у него не было ни капли интереса к научному объяснению оптических иллюзий. Не знаю, кто из нас сделал первый шаг навстречу, но уже через секунду мы целовались, жадно, истово, раздевая друг друга дрожащими от нетерпения пальцами. На мне остались только трусики, когда Демид подхватил меня под бёдра и поднял вверх. Я обхватила его талию ногами и всё сильнее прижималась к нему. Как в тот раз, на берегу, возле обрыва. И снова я подалась вперёд, вытягивая спину максимально вверх, но теперь не страх пропасти внизу заставлял меня выгибаться, а желание, чтобы моя грудь оказалась на одном уровне с губами мужчины. Демид с силой сжал пальцами мои ягодицы, покусывал, лизал, посасывал так красноречиво предложенные соски. Я охнула, но лишь сильнее прижала его голову к себе, наслаждаясь этим моментом и ощущениями. В два шага он оказался у кровати, опустился на спину, оставляя меня сверху.
Не могу похвалиться наличием большого опыта в сексе, но по факту того, что имею, поняла, что для меня занятие любовью – это отражение моих чувств. Кому-то нравится нежность, неспешность. Я, загораясь мгновенно, как спичка, становилась пылкой, безудержной, показывая степень накала моих чувств, силу желания, и сама хотела того же в ответ. Мне нравилось, видеть, как Демид буквально звереет от моих прикосновений, поцелуев, еле сдерживается в своём возбуждении. Это как игра на грани фола, когда адреналин зашкаливает не от самой игры, а от ощущения риска. Так и мне хотелось не просто чувствовать его прикосновения, а понимать силу желания. Сегодня я услышала от этого мужчины признание в любви. Теперь же я хотела прочувствовать это каждой клеткой своего тела, намеренно изводила его, лежащего подо мной, и заводилась от этого сама. Он попытался перевернуться, но я с силой упёрлась ладонями в его грудь:
– Хочу так.
Демид шумно выдохнул, снова откинулся на спину, подчиняясь мне, лишь с силой сжал простынь в кулак. А я опять целовала, кусала, гладила его тело, и каждое моё действие отзывалось в нём стоном, распаляя мою кровь до состояния лавы. Зашевелилась, пытаясь снять уже мешающие трусики, но теперь он перехватил мою руку. Глядя ставшими сизыми от расширившихся зрачков глазами, прохрипел: «Хочу так», просто отодвинул тонкую полоску ткани в сторону и вошёл в меня снизу-вверх одним движением.
Кажется, мне хватило всего трёх толчков, словно он повторил «Я люблю тебя», и моё тело задрожало, забилось, простонало «Дём… люблю…», продолжая вбирать в себя его неистовые импульсы.
Мы долго не могли отдышаться, прийти в себя. Я всё ещё крепко к нему прижималась, будто до сих пор не верила в то, что это происходит в реальности. Демид взял мою левую руку и поцеловал в запястье, у основания ладони, рядом с маленьким цветком, который блестел красными лепестками:
– Люблю тебя, Аленький
Глава 11
Я начала нервничать с самого утра, хоть встреча была назначена на пять вечера. Мне нечего было надеть, точнее, то, что имелось, казалось неподходящим, не знала, что сделать с волосами, не знала, что говорить и как себя держать. От Демида помощи ждать не приходилось, потому что ему всё нравилось, хоть в мятой футболке приди и растрёпой, даже на это он сказал бы: «Миленько». А ещё неправильно было бы идти с пустыми руками, поэтому я помчалась в ближайший цветочный за букетом. Мой выбор пал на дуэт белых хризантем в форме ромашек с синими ирисами – букет смотрелся по-летнему свежим и нежным.
Собрав свои чувства в кучу, к приезду Демида я была готова, остановив свой выбор на платье-футляре, которое пошила мне Маринка. Под него хорошо подходили босоножки, купленные мною на распродаже в «Подиуме» на достаточно высоком каблуке и с ремешком вокруг щиколотки. А волосы просто заплела в свободный «колосок».
На мой выход из подъезда глаза Демида восхищённо загорелись, но его мнение в расчёт можно не брать – я на примере мятой футболки уже объяснила. Долго усаживалась в машину, стараясь не помять платье, долго укладывала дрожащими руками на коленях сумочку и букет.
– Нервничаешь? – Вот зачем он спрашивает очевидную вещь?
– Очень заметно?
– Аленький, расслабься, – Демид сжал мою ладонь, словно хотел поделиться уверенностью, – это всего лишь формальность. И я буду рядом.
Я попыталась улыбнуться, показывая, что его слова мне помогли, но мой внутренний тремор это слабо успокоило.
Семья Демида жила в элитном районе нашего города, целый квартал, огороженный забором, со шлагбаумами на въездах. Демид припарковал машину возле одного из подъездов многоэтажки, фасад которого больше походил на объект архитектурного искусства, а не на жилой дом. И почему у меня не хватило ума раньше расспросить своего кавалера о его семье? Знала, что у него есть мама и брат, что отец умер несколько лет назад. А больше…Что ещё нужно узнавать в таких ситуациях? На кого имущество записано? Кто где работает? Попросить генеалогическое древо до пятого колена? Есть ли у них психи в роду? Хотя про психов – это больше ко мне, даже спрашивать не нужно, на моём лице и так всё было написано.
Помня, какое впечатление на меня произвёл их загородный дом, готовилась к эстетическому шоку. Но и тут меня фантазия подвела – мало я, видимо, уделяла внимание журналу «SALON». Зубы сжала крепче, чтобы челюсть не ронять, стараясь при этом улыбаться, вцепилась в руку стоящего рядом Демида, пока к нам навстречу плыла женщина, и с каждым шагом она становилась всё красивее, а я всё бледнее.
– Мама, – сказал Дёма, когда шикарная блондинка «слегка за тридцать» (вот честное слово, больше бы не дала, хоть и знала, что у неё двое взрослых сыновей) подошла к нам на расстояние вытянутой руки, – познакомься, это – Алевтина, моя девушка. Аля, – он легко сжал мою руку, намекая, что пора отмереть, – это моя мама, Галина Германовна.
Улыбаясь счастливой улыбкой отошёл немного в сторону, чтобы не мешать процессу передачи букета, обмена рукопожатиями и милыми приветственными комплиментами. Я немного расслабилась под мягким взглядом голубых глаз Галины Германовны, от её тёплой улыбки и ободряющему похлопыванию по моему плечу. Кажется, всё не так страшно, как я себе представляла. А ещё я заметила, что мать и сын вообще не похожи, если бы мне не сказали прямо, я бы точно усомнилась в их родстве.
Втроём мы прошли в гостиную. Галина Германовна изъявила желание сесть со мной на диван, а Демида отправила в кресло напротив нас. Правда, как только он сел, дама всплеснула руками и сказала:
– Демид, совсем забыла тебе сказать, когда ты поехал за Алей, – у нас закончилось шампанское. Сын, сходи пожалуйста в магазин, такое событие стоит отпраздновать.
– Сходи – звучит, как шутка, ехать придётся, – ответил тот не слишком любезно, поднимаясь со своего места. – Какое брать?
– Аля, вы что предпочитаете? Brut, Sec, Demi-sec[1]?
– Признаться честно, я не дружу с шампанским, – ответила я, хотя всегда пила только брют, но право выбора решила оставить за хозяйкой, – поэтому, на ваш вкус.
– Как мило. Демид, возьми бутылочку Prosecco, ты знаешь, о чём я.
Гонец ушёл, и мы остались один на один. Какое-то время Галина Германовна рассматривала меня, снова нагоняя робость, но я старалась не подавать вида, не только ради себя, но и ради Демида.
– Что он в тебе нашёл?
Сначала мне показалось, что я ослышалась. Потому что вопрос был задан всё тем же радушным тоном и с улыбкой на лице. «Может, стоит всё обернуть в шутку?» – подумала я и сказала:
– Мне тоже это интересно. Стоит спросить у Демида.
– Хотя, знаешь, мне кажется он решил попробовать метод «от противного». У него было столько девушек, разных, ярких, с положением и деньгами. Девочка, – она окинула меня взглядом с ног до головы, – в тебе соединилось всё то, на что он никогда в жизни бы не взглянул. Ты же понимаешь, чтобы войти в нашу семью, ты должна что-то иметь, и я говорю сейчас далеко не о внешности: положение в обществе, деньги, связи. Я никогда не одобрю ваших отношений, ваших серьёзных отношений. Если он так хочет, может пока поиграть с тобой, но это быстро пройдёт, поверь мне. Демиду приходится думать не только о себе. Он – руководитель холдинга, наследник…
– Меня никогда не интересовал положение Демида в обществе, сфера его работы или количество денег на его счёте. Я встречалась с ним, даже не зная об этих наследственных делах…
Галина Германовна рассмеялась, изящно запрокидывая голову назад. Вот теперь они похожи, мать и сын, и от этого мне стало не по себе.
– Всё значительно проще, чем я себе представляла. Если Демид даже не сказал тебе, кто есть на самом деле, он действительно не рассматривает тебя всерьёз. Рядом с ним должна быть сильная, уверенная в себе женщина с амбициями, в большей мере деловой партнёр, которая позволит ему стать ещё успешнее, а не кроватно-кухонный гарнитур сомнительных умственных способностей.
Я не могла поверить: как может эта красивая, статная, интеллигентная женщина унижать меня, при этом не меняя учтивого выражения лица и улыбаясь? Она для этого отослала Демида, переговорить с глазу на глаз? Такое лицемерие и выдержка пугали больше, чем пистолет у виска.
– А вы не боитесь, что она будет настолько успешной, целеустремлённой и сильной, что заберёт Демида всего, с потрохами, уведёт из семьи, оставив вас ни с чем?
На секунду бровь Галины Германовны дёрнулась вверх, но это было единственным проявлением эмоций, после чего годами выработанная маска и модель поведения вернулись на место.
– Мне кажется я тоже знаю, почему он остановил свой выбор на мне. – продолжила я, стараясь говорить спокойно, с силой сжимая пальцами красный цветок на запястье, словно он мог мне помочь. – Я не похожа на вас, и вы правильно сказали, я полностью отличаюсь от того, с чем Демид имел дело раньше.
– Мне всё равно на тебя и твои слова. И, если ты навоображала себе, что сможешь со мной тягаться, девочка-сирота, продавец в магазине, студентка сомнительного заочного ВУЗа, тебе стоит подумать ещё раз. Я и не через такое переступала. Повторю: Демид – мой сын, и он будет делать то, что скажу ему я, потому что только я знаю, что для него лучше. – Она замолчала, позволяя проникнуться мощью своей угрозы, а через минуту добавила: – Тебе стоит уйти до того, как он вернётся, объяснюсь с ним сама. Надеюсь, где выход, ты помнишь.
Галина Германовна поднялась с дивана, подошла к мусорному ведру, искусно замаскированному дизайнером под напольную вазу, и бросила туда подаренный мной букет, ставя тем самым жирную точку в нашей аудиенции.
Стук моих каблуков гулким эхом разносился в пространстве чужой квартиры, будто скорбный звук метронома. Знаете, о чём я думала, пока шла к выходу из этого дворца, нет, из этой золотой клетки? «Чем Демид заслужил такую мать, которая выставляет его, как лот на аукцион?» Это ведь шок, да? Я ведь должна была сейчас чувствовать боль, обиду, несправедливость, гнев, испытав такое унижение. Но ничего этого не было, только желание срочно принять душ и тереть себя мочалкой до тех пор, пока вся эта грязь не слезет с меня вместе с кожей. А ещё я понимала, что не смогу смотреть Демиду в глаза, если мы теперь столкнёмся.
У организма свои представления о способах борьбы с шоком и стрессом. Хоть и понимала, что плакать сейчас совсем ни к месту, но слёзные железы уже начали свою работу по самоочищению, заволакивая мои глаза туманом. Мне и так с трудом давалась эта бесконечная лестница в подъезде, готова была снять каблуки и пойти босиком, а тут ещё слёзы. И из носа вот-вот потечёт… “Аля, дыши, дыши глубже…” Ничего не видя перед собой, шла по наитию, не меняя темпа, иначе бы ещё и ноги себе переломала, как вдруг врезалась в кого-то. Оступилась от толчка, но меня поймали за локоть. Демид? “Только не он, пожалуйста…” Подняла голову, стараясь рассмотреть мутными глазами стоящего передо мной человека и шумно выдохнула, то ли от облегчения, то ли от неожиданности. Даже сквозь слёзы я узнала красивое лицо Клима Азарова.
[1] Сорта шампанского по количеству сахара
