Текст книги "Перья столь порочные (ЛП)"
Автор книги: Лив Зандер
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 20 страниц)
– Этого не может быть.
Я снова замотала головой, цепляясь за своё невежество, словно от этого зависела моя жизнь. Так оно и было! Как я могла теперь делить ложе с принцем Домреном, зная это? Как могла рожать ему детей? Как я вообще могла хотеть, чтобы такой человек меня любил?
– О, душа моя, ты так наивна, что я и сам не знаю, мило это или всё больше раздражает, – он глубоко вдохнул, явно стараясь вернуть себе обычную сдержанность, и медленно выдохнул. – Скажи это. Скажи: это война.
Слова долго лежали у меня на языке, горькие, прогнившие.
– Это война.
– Война, которую начали вы. – Эхо моих слов отозвалось во мне, пробрав до самых костей, пока Себиан не кивнул в сторону барбакана. – Разворачивайся.
Окружение сжалось, словно высокие стены надвигались на меня.
– Но… но зачем?
– Ты возвращаешься в свои покои, – сказал он и, схватив меня за плечо, силой развернул, как раз в тот момент, когда на горизонте сверкнула дальняя молния. – Наивным маленьким девочкам не место здесь после заката.
Глава 16
Галантия
Наши дни, замок Дипмарш, покои Галантии
Ладони прижаты к ушам, я вздрогнула, когда очередная вспышка света озарила комнату, вытянув и исказив тени, что ползли по полу – крались, тянулись.
– Перестань вести себя как испуганный ребёнок, – пробормотала я себе, сердце бешено колотилось прямо под грудиной. – Это просто гроза. Всего лишь молния и…
Рёв сотряс постель.
Мой позвоночник выгнулся, и я резко рухнула на спину, успев лишь увидеть, как из потолка растворяются смутные чёрные щупальца. Праведный ужас холодом лёг на кожу, просачиваясь до самых костей вместе с завываниями ветра.
Через несколько секунд казалось, что мой мочевой пузырь вот-вот разорвётся. Проклятое место! Ни единого, мать его, дерева, чтобы заглушить эти постоянные завывания, царапающие замок, такие громкие, что я слышала их даже сквозь яростные удары грома, разносившиеся на мили открытых болот.
Следующая вспышка молнии почти ослепила меня, оставив чёрно-белые пятна в глазах – и это не единственное, что изменилось в комнате. Прямо там, на маленьком квадратном вырезе, где стена сходилась с потолком, зашевелились спутанные кожаные ремешки. Может, ветер.
Может, и нет, потому что в угасающем отблеске света блеснула пара глаз бусинок. Они вписались в тени ноздрей, что сидели на вершине длинного чёрного клюва.
Ворон.
Я вскрикнула, в панике дрыгая ногами, пока спиной не упёрлась в деревянное изголовье кровати, а одеяло не скомкалось вокруг моих босых ступней.
– Убирайся!
Ворон взмыл в воздух, но приземлился на пол возле светящегося очага. Одним быстрым движением, слишком резким, чтобы мои глаза уследили при переменном свете, он встряхнул воду с перьев. Потом, тварь подпрыгнула в мою сторону.
Я поползла к краю постели.
– Я сказала, убирайся!
Ворон остановился и наклонил голову, показывая то, что держал в клюве – блестящее и длинное. Животное смотрело на меня, поворачивая голову то так, то этак, будто прислушиваясь к моим прерывистым, лихорадочным вздохам. Что он здесь делал? Кому принадлежал? Малиру?
Когда птица осталась стоять на месте, я рискнула бросить взгляд на вырез, и его предназначение стало мучительно очевидным. Несомненно, Вороны оборудовали такие отверстия во всех комнатах, просто я раньше не заметила. Но больше птиц не прилетело, кожаные ремешки снова лежали спокойно, не двигаясь.
Медленно чёрнопёрая птица расправила крылья, её голова закачалась вверх-вниз. Из горла вырвался переливчатый звук, будто песня тихих воркующих напевов. Почему он так странно себя вёл?
– Уходи! Прочь! – я быстро схватила край одеяла, взмахнув им так, что ткань захлестнула кровать. – Оставь меня в покое! Возвращайся туда, откуда пришёл!
Молния ударила, стирая всё вокруг в ослепительное белое на целую секунду. Всплеск крыльев. Мои мышцы напряглись. Где он?
Гром разорвал воздух.
Я с криком вскочила с кровати и отшатнулась к стене как раз в тот момент, когда птица опустилась на одеяло.
– Себиан… – пробормотала я бессмысленно, вся гордость и смелость вытекли из меня, пока я звала единственного человека в этом месте, кто мог бы помочь мне справиться с этой чужой птицей. – Себиан!
Казалось, целая вечность прошла в мерцании света и ползущих теней, пока я выталкивала себя из угла и двигалась вдоль деревянной перегородки. Лучше уж бежать в одной ночной рубашке по замку, чем позволить этой птице искалечить меня.
Ворон повторил моё боковое движение, подпрыгивая вдоль кровати, и снова раздались его воркующие звуки. Приоткрыв клюв, он уронил на одеяло какую-то нить.
Что это было? Зачем?
Взмах крыльев пронзил меня новой волной паники, птица спикировала на пол. Она прыгнула ко мне быстрее, чем я успела увернуться, исчезнув под струящейся тканью моей ночной сорочки, пока я шла вдоль перегородки. Когти застучали по камню. Перья скользнули по моим щиколоткам. Что-то ткнулось в икру. Клюв?
Я вскрикнула и ударила ногой воздух – или ворона, или и то, и другое сразу. Развернулась, но тут же запнулась о ножку стола с умывальным кувшином. Дерево застонало. Вода плеснула. Холод скользнул по груди, а затем раздался звон бьющейся глины.
Я всё проигнорировала, рванула к двери и распахнула её. Мои босые ноги шлёпали по камню, пока я неслась по коридору. Я врезалась в дверь покоев Себиана и забарабанила по ней кулаками.
– Себиан! – закричала я, почти сорвав голос. – Пусти меня! О, боги, прошу, пусти! Открой! Себи…
Я повалилась вперёд, и, может быть, рухнула бы прямо на пол, если бы он не подхватил меня, не прижал к себе.
– Что, во имя всего святого, происходит!? – спросил он.
– Там ворон!
– Что? – Он мельком взглянул в пустой, казалось бы, коридор, потом опустил сонные глаза на меня. – О чём ты говоришь?
– Ворон Малира. Или… я не знаю. – Последние дни Малир оставлял меня в блаженном покое, я даже не была уверена, что он находился в замке. Но что, если он вернулся с жаждой мести? – Ворон залетел в мои покои через ту… ту дырку в стене. Он не хотел улетать. А потом… он начал клевать мои ноги!
Он присел на корточки, чуть приподняв подол моей ночной рубашки, чтобы осмотреть ступни, и, приподняв бровь, снова посмотрел на меня.
– Ни единой царапины.
В горле пересохло. Неужели? Но эта птица ведь напала на меня… или нет?
– Тебе просто приснился кошмар, Галантия, – сказал он, поднимаясь.
– Это был не…
Я захлопнула рот со щелчком челюстей. Он был почти нагим. Деталь, что я упустила, когда вбежала сюда в панике.
Вместо рубашки на нём были только лёгкие хлопковые штаны песочного цвета, в которых до последней проклятой линии угадывался его член. Натянутая резинка сидела низко на бёдрах, откуда к животу поднимались два изгиба в форме буквы V. Один из них был частично скрыт ожоговыми рубцами, стянутая кожа тянулась до самого плеча и охватывала всю руку. Я даже не хотела представлять боль от такой обширной раны…
– Я не спала, – я отвернулась. – В моих покоях ворон.
Он посмотрел в коридор.
– Подожди здесь.
Как только он исчез, мой взгляд скользнул к его очагу и выше. Пока не остановился на ещё одном проёме под потолком. Весь замок ими был изрешечён, верно?
– В твоей комнате бардак, но пусто, – сказал Себиан, возвращаясь и закрывая дверь. Но именно его близость и присутствие прогнали из меня леденящий ужас.
– Там был ворон.
Он подошёл ближе, так что я уловила на его губах сладкое послевкусие вина.
– Удивительно…
Мои зубы сжались от сарказма в его голосе, пока где-то рядом гремел гром.
– Ему не место в моих покоях.
– Так что лучшим решением ты посчитала ворваться в мои… – его взгляд скользнул вниз по моему телу, пока, наконец, не задержался где-то на груди, – в таком виде?
Я опустила глаза и только теперь осознала: должно быть, намочила ночную рубашку, когда споткнулась о столик с умывальником. Теперь ткань липла к телу, как вторая кожа. И слишком прозрачная, показывая тёмно-розовые ореолы сосков.
– Я звала тебя, надеясь, что ты услышишь, – поспешно скрестила руки на груди, сбивчиво выдохнув. – Вот тебе и обострённые чувства…
Фыркнув, он поднял руку и провёл пальцами по длинным чёрным волосам, которые впервые оставил распущенными. Откинул их на одну сторону, обнажая выбритый пробор с другой стороны.
– Моего аноа сейчас нет. Я отпустил его, чтобы хоть немного поспать в эту жуткую грозу. Скоро вернётся. Аноа не любят надолго отделяться от своего ворона.
– Так та чёртова птица в моих покоях – твоя?
– Он что, споткнулся о собственные лапы и врезался в стену? Тогда да, это он.
– Нет, но он вел себя… странно. Расправил крылья, издавал звуки, качал головой.
Он прищурился, и в тот миг молния осветила оставшиеся щели.
– Это… совсем не похоже на моего аноа.
– Тогда чья?
– Малира? Какого-нибудь пьяницы? Какая разница? Птицы больше нет, милая. – Он сделал шаг ближе. – Думаю, и тебе пора уйти. – Его губы сомкнулись, потом он провёл языком по нижней губе, и голос стал ниже, хриплее. – Не подобает леди находиться здесь со мной. Одной. Помнишь? Там что-то про… непристойные вещи.
Моё дыхание сбилось от насмешливого веселья в его голосе, поднимая тревожное покалывание в груди. В этот миг я уже не знала, что хуже – остаться с ним или вернуться одной туда. Что, если ворон появится снова? Но и здесь я едва ли могла остаться…
Наверное, мои блуждающие по комнате глаза выдали мои мысли, потому что Себиан провёл шрамированным пальцем по нижней линии моего подбородка, заставив встретиться с ним взглядом.
– Если только ты сама не хочешь остаться?
Предательское чувство облегчения наполнило мои лёгкие, когда я медленно выдохнула.
– Ты бы позволил?
– Зависит, – его большой палец скользнул по моей нижней губе. – Что ты дашь мне взамен?
Внутри у меня всё сжалось в тугой узел.
– Чего ты хочешь?
Он взял меня за запястье, отнял руку от груди и положил её на свой твердеющий член. Прежде чем я успела отдёрнуть ладонь, его пальцы сомкнулись поверх моих, обхватив сквозь хлопок набухший ствол. Он наливался у меня под рукой, толкался, и я почувствовала влагу на кончике пальца.
– Ты уйдёшь отсюда такой же девственницей, какой пришла, – почти простонал он у моей шеи. – Поверь.
Я выдернула руку и отступила назад.
– Я не могу.
Его длинные чёрные пряди упали по обе стороны лица, затенив впалые скулы, пока он смотрел на меня. Миг – и я ожидала, что он схватит меня, заставит…
Но вместо этого он повернулся, взял из угла лук и вложил его в мою руку.
– Ударь.
– Ч-что?
– Ворона, милая. – Он схватил меня, повёл к двери и распахнул её. – Если вернётся, просто целься в голову. Постарайся не сломать лук. Он оперённый.
– Что? – я упёрлась, когда он вытолкнул меня в коридор. – Но…
Вспышка молнии осветила проход. Тени зашевелились и поползли по полу, по стенам, по потолку ко мне. Гром рванулся в небо, треща, как удары плетью, и углубился в раскаты, что медленно проникали в базальтовые стены, пока весь замок не задрожал в унисон с моей собственной дрожью.
– Я не хочу возвращаться в свои покои.
Не одной. Не в такую ночь.
Тем более не одной!
Он снова приблизился, и я ощутила его твёрдый член у себя на спине.
– Похоже, у тебя дилемма…
– Ты всё ещё злишься на меня, – сказала я. – Из-за ссоры на рынке.
– Знаешь, кто злится на тебя ещё больше? Малир. Может, хочешь постучаться к нему? Спросить, пустит ли он тебя под своё одеяло?
Это предложение расставило многое по местам. Если он обещал, что я останусь невинной, разве это было не оправдано? Даже разумно, учитывая, что птица могла принадлежать Малиру? А если он явится в мои покои? Разве не лучше остаться с Себианом? Не безопаснее?
Его дыхание обдало мое ухо шепотом:
– Я не причиню тебе вреда, Галантия. Даю слово: ты уйдёшь отсюда с девичьей честью.
Мои мышцы дрожали, но я цеплялась за спокойствие в его голосе, за уверенность в его словах. Нет, Себиан никогда не делал мне больно, никогда не обманывал. По крайней мере… я так думала.
– Будь честна с собой хоть раз, Галантия. Ты этого хочешь. И если бы Малир был здесь, скорее всего, ты хотела бы и его. Но его нет. Здесь только ты и я. И я не получаю удовольствие от того, чтобы мучить тебя. Я получаю удовольствие от того, чтобы дарить тебе его. – Его палец надавил в напряжённую мышцу шеи, разминая её. – Я сделаю так, чтобы тебе понравилось. Как в библиотеке. Это было приятно, верно?
Моё сердце забилось чаще.
– Да.
Мелкие, прерывистые вздохи срывались с моей груди, пока его ладонь скользила вниз по руке, убирая лук. Тот глухо ударился о пол, а его пальцы сомкнулись на моей талии. Он мягко разминал кожу, добираясь до обнажённого бедра, пока оно не разгорелось под прикосновением, а затем задрал мою ночную рубашку.
– Себиан… – выдохнула я, зачарованная тем, как его пальцы изучали изгибы моего тела, медленно сдвигая хлопок вверх. – Я не уверена, что…
– Тсс… – он оборвал меня, стягивая ткань через голову и обнажая меня перед холодом ночи. – Я причиняю тебе боль?
Я сомкнула бёдра и прикрыла грудь руками.
– Нет, но…
– Нет. Я не причиняю тебе боль, верно? – Он обвил рукой мою талию, повёл меня назад и с грохотом захлопнул дверь. – Всё, чего я хочу, – это коснуться тебя, милая. Сделать тебе приятно, как тогда, в библиотеке. Это плохо, да?
– Нет.
– Нет, – повторил он, ведя меня к кровати, его твёрдый член плотно прижимался к моей пояснице. – И ты снова кончишь для меня, верно?
Его пальцы скользнули вниз по моему животу, добираясь до внутренней стороны бёдер, пока не прижались к моему клитору, заставив богатые волны дрожи прокатиться по близлежащим мышцам. Из горла сорвался всхлип, когда его пальцы начали двигаться по кругу, пробуждая всепоглощающее пламя.
– Блядь, да ты такая чувствительная, уже дрожишь под моими пальцами. Я едва прикоснулся, милая. Повернись и сядь. – Стоило мне подчиниться, как он стянул штаны, выпуская свою эрекцию. – Смотри на меня.
Он схватил меня за подбородок, не давая отвести взгляд, и заставил поднять глаза. Долгие секунды он просто стоял передо мной, требуя, чтобы я вобрала в себя каждую его деталь – твёрдые пласты мышц, которые то поднимались, то опадали вместе с дыханием; гладкую кожу, натянутую поверх них; резкие линии и глубокие впадины на животе.
Боги, он был прекрасен – со шрамами и без.
Он поднёс мою руку к своему члену.
– Коснись меня.
Головка, набухшая и скользкая, упёрлась в мою ладонь, заставив тревогу и возбуждение переплестись клубком глубоко в животе. Его твёрдый ствол был толще и длиннее, чем я ожидала, подёргиваясь под моим прикосновением. Кожа – такая мягкая. Вздутые вены пульсировали, полные крови.
– Ложись. – Он поднялся на кровать, заставив меня отползти назад, пока я не уткнулась в меха. – Раздвинь ножки, Галантия.
Не успела я возразить, как он поставил одно колено между моих бёдер, потом другое, раздвигая их.
– Себиан, я не…
– Перестань возиться, – сказал он, опускаясь на меня всем жаром своего тела, пахнущего дикой природой. – Всё равно я не могу трахнуть тебя так, как хочу.
Его член прижался к моей лобковой кости, и сознание закружилось. Но куда сильнее кружил голову его медленный толчок – он прогнулся и провёл своим горячим стволом вдоль моего клитора.
С губ сорвалась вереница стонов, а между ног разлилась жидкая жара.
– О боги… Себиан…
– Вот так. Вот моя хорошая девочка, так сладко стонешь моё имя. – Он удерживал вес на одной руке, пока другой ритмично двигал бёдрами, выбивая воздух из моих легких. – Тебе приятно, милая? Нравится, как мой член трётся о твой клитор?
– Да…
Кончик его носа задел мои волосы у виска, и по коже побежали мурашки, соски затвердели. Его пальцы нашли их, поочерёдно кружа вокруг, дёргая, дразня, пока они не заныли.
Он снова прижался тазом, и новая волна сладкой дрожи прошла по моему телу, заставив кожу покалывать. Восхитительное давление, разрушительный ритм, то, как его головка иногда соскальзывала к моему входу, лишь слегка задевая его, прежде чем снова скользнуть вверх, не входя… Боги, этот Ворон умел двигаться!
– Ты так прекрасна, Галантия, – прошептал он. – Блядь, как же сильно я тебя хочу.
Сердце запело в груди.
Он хотел меня. Сильно.
А ведь меня никогда раньше никто не хотел…
Его слова придали смелости: я пошевелила бёдрами, подстроившись под его ритм. Даже рискнула взглянуть вниз – наблюдать, как его блестящая, налившаяся головка выскальзывает из моих завитков. Между ними тянулась блестящая нить, капавшая вниз. Семя?
– Вот так, милая, – низкие, мужские стоны сотрясли воздух. – Двигай бёдрами вместе со мной.
Услышав его наслаждение, я задвигалась с большей силой, и головка снова соскользнула к моему входу, прижалась к нему, слегка вошла. Каково будет, если он толкнётся внутрь? Будет ли больно? Будет ли приятно?
– Тише… – Себиан приподнялся и изменил угол, снова скользнув выше, вдоль моего клитора. – Ты хочешь моей смерти, милая? Малир меня убьёт, если я войду.
Себиан долгое время сохранял свой ритм, двигаясь в чувственном темпе, скользя своим членом по моему пульсирующему бутону, пока покалывание не пробилось сквозь толщу тепла. На моем лбу выступил пот, а пальцы ног подогнулись.
– Ты кончишь для меня, милая? – Он замедлил движения, прижимая член прямо к клитору и толкаясь. – Кончи для меня, Галантия. Кончи, как хорошая девочка.
– Себиан… – вскрикнула я, когда волны конвульсий накрыли меня, прокатившись по всему телу, натянув каждую мышцу на несколько мучительно-сладких секунд.
– Блядь, я обожаю, когда ты так произносишь моё имя, – простонал он, ускоряя ритм, стоны его срывались всё чаще, быстрее, отчаяннее. – Я залью твой живот, милая.
Моё сознание тонуло в потоке наслаждения, и я едва заметила, как он сбился с ритма, замер, снова нашёл его, замер ещё раз. Лишь когда влажное тепло брызнуло мне на живот под его хриплый звук, я опустила взгляд и увидела, как из головки вырывались блестящие струи семени.
Их было много. Они покрывали мой живот, попадали на грудь, собирались в ямочке пупка.
Себиан тяжело дышал, его член подёргивался, пока он не уткнулся носом в макушку моей головы.
– Давай уберём это.
Обессиленная, с туманом в голове, я наблюдала, как он поднял с пола свои штаны, стер ими сперму с моего живота, быстро провёл тканью по своему всё ещё напряжённому члену, а затем швырнул одежду в темноту.
– Давай, под меха. – Он улёгся рядом, прижал меня к себе так, что моя голова оказалась на его груди, и набросил на нас несколько больших мехов.
– А если Малир найдёт нас вот так?
– В последнее время он слишком занят, – ответил Себиан. – К тому же, пока ты со мной, он тебя не тронет, обещаю. Просто… попробуй уснуть.
Я кивнула, вдыхая мускусный запах его кожи.
– Можно я спрошу?
– Конечно.
– Где твоя предназначенная?
Прошло несколько ударов молнии и глухих раскатов грома, прежде чем он наконец сказал:
– Сияет среди звёзд.
Мертва.
От этого осознания я вспомнила, как растрёпанно выглядел один из его воронов в тот день, когда Себиан поймал меня. Видел ли он её когда-то? Или его птицы просто начали выщипывать свои перья однажды – предвестие её смерти – ещё до того, как он успел встретить её? Ту самую, единственную, которую судьба предназначила ему любить вечно?
Моё сердце заболело за него, пока я закрывала глаза, прислушиваясь к ровному биению его сердца, под которое стихала буря. Моё тело постепенно расслабилось, и я неожиданно ощутила себя в безопасности в объятиях этого Ворона – того, кто сам потерял слишком много по вине мужчины, которому вскоре предстояло держать меня в руках…
С этой мыслью я прижалась к нему ещё сильнее.
– Спасибо, что оберегаешь меня.
Его грудь застыла на миг, дыхание сбилось, но потом снова обрело ровный ритм, под аккомпанемент его пальцев, перебирающих мои волосы.
– Спи.
Глава 17
Себиан
Наши дни, замок Дипмарш, покои Себиана
Спасибо, что оберегаешь меня.
Эти слова эхом отзывались во мне, и под их звон стало проще не обращать внимания на уколы боли под тяжестью головы Галантии. Она проспала до самого рассвета у меня на изуродованной руке, дышала ровно и глубоко. Сколько времени прошло с тех пор, как я в последний раз держал женщину вот так?
Две ночи.
Может, три.
С той лишь разницей, что ту, леди-как-там-её-звали, я выставил за дверь сразу после того, как утолил свою нужду – и её тоже, потому что я не эгоистичный ублюдок, – как и всех прочих женщин, с которыми спал. Вороны или люди – всё равно, они не оставались у меня в постели. Не совали свои ледяные ступни под мою голень. И уж точно я не позволял я никому пускать слюни мне в подмышку.
Я уставился на тонкую струйку слюны в уголке рта Галантии, не понимая, что думать об этой… вялости в мышцах и костях. Буря стихла несколько часов назад, и примерно тогда же я впервые ощутил, что хочу ссать. Так какого хрена она всё ещё здесь?
Потому что с ней было хорошо.
Такая мягкая и маленькая.
Неоспоримо женственная.
Я провёл своей изуродованной, онемевшей рукой по её пояснице под мехами, ощущая одновременно почти ничего и слишком многое. Богиня, помоги мне, но в моих глазах она была чертовски прекрасна, даже с этой слюной.
Может, это и к лучшему, что я ещё не выставил её. Очевидно, Малир сегодня утром заходил в её покои.
Откуда я знал?
Потому что он сидел прямо рядом с нами.
Я повернул голову в сторону тяжёлого биения его пульса, туда, где он устроился в кресле у окна.
– Долго ты тут сидишь?
– Учитывая, что подкрасться к следопыту должно быть невозможно?.. – Его пальцы машинально теребили серебряный знак, вышитый на груди чёрного камзола, а лицо оставалось пустым, нечитаемым. – Достаточно долго, чтобы удивиться, не вырубился ли ты снова в хлам, раз даже не шелохнулся, когда я вошёл.
Мои челюсти стиснулись от этой реплики – её вполне мог бы выдать Аскер. Словно моё личное время – хоть как-то их дело, при том что я всегда являлся на любое поручение…
– Я уже несколько дней не заходил в таверну, – отрезал я. Библиотека для Галантии, поиск книг, слежка, чтобы она не вляпалась в неприятности на рынке… всё это вырезало куски из моих дней. – Эта тут меня занимает.
Взгляд Малира на долю секунды скользнул к Галантии, прежде чем снова встретился с моим, его челюсти чуть напряглись.
– Да, я заметил.
Когда дыхание Галантии едва заметно изменилось от звука его голоса, я потянулся к кожаному мешочку, привязанному к изголовью кровати, достал белый кристалл соли, сжал его, пока он не рассыпался, и поднёс над её головой, позволяя вырвавшимся теням соткать почти невидимую завесу вокруг её лица, приглушив наши голоса.
– Я пришёл сюда, боясь, что мою игрушку куда-то уволокли, – резко произнёс Малир. – Увидеть женщину в твоей постели в этот час само по себе было странно, так что представь моё удивление, когда я понял, что это она.
В его голосе звучало что-то странное, пугающе близкое к… ревности? Нет, этого не может быть. Не в нашей крови, по крайней мере не из-за какой-то человечки. Да, мы существа моногамные, собственнические, глубоко преданные, но только своей связанной паре. Так что же это было?
Раздражение? Недоумение?
Или он просто пёрнул неудачно?
Я не мог уловить суть, но позволил себе усмешку.
– Удивление? Она может ненавидеть тебя, но под мои меха залезла без особых возражений.
Он закатил глаза.
– Да, мы оба знаем, что с твоим пресловутым… обаянием я не в силах тягаться.
– Даже тот, у кого обаяние сифилитических язв, смотрелся бы на твоём фоне более выигрышно, Малир, – заметил я. – Ты отвратителен с ней при каждой возможности – ранишь и унижаешь. Это толкает её прямо в мои объятия… и в мою постель.
Его челюсти напряглись, но лишь до тех пор, пока на лице не появилась самодовольная искривлённая усмешка.
– По-твоему, кто из нас двоих заставляет её стонать и покрываться влагой на бёдрах до того, как она бросается в объятия? Режет её? Унижает? Политика отвлекала меня в последнее время, так что я ещё не пришёл к какому-то выводу.
– Разве это имеет значение? В конце концов, ты преследуешь ее на моем пути, мокрую и растерянную. Она так изголодалась по вниманию, что даже малейшая крупица доброты с твоей стороны действует на нее сильнее всего. – Почему, я не знал, но начинал думать, что дома она не получала ни того, ни другого. – Но, как ты уже говорил, она не заслуживает удовольствия от тебя. – Я усилил свою ухмылку. – И это прекрасно. В любом случае, у меня это получается лучше. Она может истекать по всей длине моего члена и стонать мое имя, когда кончает на него, в любое время, когда ей это нужно.
Шумно выдохнув, Малир глубже утопился в кресле.
– Надеюсь, ты её не испортил.
– Нет, даже когда её крошечная узкая пиздёнка молила об этом. – И она действительно молила, поднимая бёдра всякий раз, когда мой член слегка касался её отверстия, так готовая, наконец, стать женщиной. – Может, я заставлю её помолить ещё немного, прежде чем отпущу.
– Ну конечно, удовлетворяй свою жажду мести на невесте Домрена, пока можешь. Брисден среагировал быстрее, чем я ожидал. – Он вытянул и скрестил ноги. – Несколько дней назад два экипажа покинули Тайдстоун в сопровождении полного состава солдат. Они движутся на юго-запад вдоль реки. Аскер рассчитывает, что они достигнут Дипмарша через несколько дней, если пороги не снесут мост после этой проклятой бури.
– Так значит, высокородная красавица возвращается домой. – Чёрт, какая жалость. Мне бы не помешало задержать её ещё немного. На самом деле, мне нравилось быть рядом с ней, когда она была вся милая, смущённая и напуганная. Чёрт, она была так напугана прошлой ночью. – Брисден направляется сюда?
– Нет. Он не сделал бы мне этого одолжения, прекрасно понимая, что я убью его даже под белыми знаменами.
– А что если это ловушка? Барат может мобилизовать войска прямо сейчас и быть достаточно глуп, чтобы вести их с севера.
– Столичные войска остаются на месте. Лорн и я обследовали дороги, ведущие из Аммаретта, как раз по этому поводу. Ночевали на утёсах по пути обратно, когда буря застала нас в лесу прошлой ночью. Я только что вернулся.
Это привлекло моё внимание.
– Тогда чей ворон был в покоях Галантии прошлой ночью?
Он нахмурился.
– О чём ты?
– Чей-то аноа пришёл в её покои. Я подумал, что это твой.
Его взгляд скользнул к Галантии, губы сжались, прежде чем он покачал головой.
– Как я уже сказал, я был далеко от Дипмарша.
– Лорн? Её аноа не так навязчива, как наша. Может, она послала её обратно сюда?
Он задумался на мгновение.
– Нет. Она не стала бы так рисковать и посылать его сквозь бурю просто чтобы её напугать.
– Малир, Лорн поймала её на коленях, вылизывая твой чёртов кинжал. Ты был так отвлечён, что даже не заметил её. Нам повезло, что наутро мы не потеряли заложницу.
Он сжал переносицу, как всегда, когда Лорн осмеливалась на очередной проступок.
– Я отвлёк её внимание, не так ли? Дал тебе возможность увести Галантию. И как охотно ты этим воспользовался.
– Потому что Лорн непредсказуема и проблемна. Я не понимаю, почему ты всё ещё держишь её рядом.
Пауза.
– Ты знаешь, почему.
Потому что Лорн знала, что Малир ответственен за падение Вальтариса – секрет, которым она любила владеть и предпочитала держать над его головой. Если это когда-нибудь выйдет наружу, он потеряет поддержку среди наших. Да и то, что когда-то Малир был уверен, что она – его предназначенная пара, после всего, через что они прошли вместе. Годы назад он отчаянно пытался связаться с ней – безуспешно.
Добавить к этому ещё кое-что, что мучило Малира больше, чем нужно… Не то чтобы я осмеливался ему об этом сказать, показывая, что я знаю о его заботах. Это было бы самоубийством… В целом, у нее достаточно давления, чтобы держать Малира рядом с собой, как бы они ни страдали вместе – каждый, казалось, зависим от той ненависти, что они испытывали друг к другу.
– Я выжат, чертовски выжат, – простонал Малир, запрокинув голову и уставившись в потолок. – Ни один день не проходит без того, чтобы какой-нибудь человеческий лорд гонялся за своей дочерью, а Аскер в ухо мне твердил о браке с одной из них.
– Люди и Вороны женились и влюблялись друг в друга с тех пор, как пала Вуаль. – Теневая стена, когда-то отделявшая наши миры, но со временем постепенно исчезнувшая по причинам, которые так и не были задокументированы. – Для многих, Малир, это допустимая замена уз.
– Ты и я никогда не сходились во мнениях, когда дело касалось людей. – Он решительно покачал головой. – Я никогда не возьму человеческую жену.
– Тогда объяви дриф. – Традиционное празднование, позволяющее воронам со всего королевства общаться и, если богиня будет благосклонна, найти свою пару и начать ухаживания до сезона гнездования весной. – Эль, вино, танцы. Всем нам не помешало бы хорошо провести время. А кто знает? Может, ты найдешь свою пару.
Он поднял руку к груди, пальцы сжались в воздухе, будто он ожидал найти что-то там, но рука опустилась на бедро.
– Война – не время для дрифа.
Я вздохнул, даже не пытаясь понять, как Малир продолжает откладывать событие, которое Дом Хисал устраивал каждую осень на протяжении десятилетий. Даже столетий. Стоит задуматься, не старается ли он всеми силами не найти свою пару…
– Пара – редкое благословение в наши дни, а тебе даже лень найти свою предназначенную. Пара у ткача смерти почти всегда обладает тем же даром. Она могла бы помочь тебе контролировать свои тени.
Как всегда, он ушел от темы, в этот раз вставая и обходя кровать к Галантии.
– Чем она пахнет?
Я глубоко вдохнул, медленно, чтобы не разбудить ее, вдыхая запах Галантии.
– Жимолость и пергамент.
Он остановился рядом с ней, поворачивая голову то в одну, то в другую сторону, наблюдая за ней.
– Странное сочетание.
– Она странная птичка, Малир. Будто ее все эти годы держали в клетке. Поражает своей невинностью. – Мгновение раздумий. – Когда она, конечно, не облизывает кинжалы.
– И как умело она это делает. – Наклонившись, он провел пальцем по пряди ее волос, спадающей по линии плеча. – Она удивительно… стойкая.
Я не мог распознать, был ли тот звук в его горле изумлением или недовольством – скорее всего, недовольством. Как следопыт, мой дар заставлял меня сталкиваться с разговорами, которые мне было бы лучше не слышать. Например, когда он просил Галантию плакать для него. Насколько я мог судить, она не была истеричной, рыдающей натурой.
Но это не означало, что он не будет пытаться превратить ее в такую.
Мои глаза зацепились за тонкие, тенистые отростки, ползущие между его пальцами. Если бы она проснулась сейчас и увидела Малирa, испугалась бы? Затвердели бы ее соски? Стала бы она влажной, создавая самый сладкий беспорядок между ног?
Я никогда не узнаю.
Потому что дал обещание.
Когда его тени потянулись к ней, я схватил его за запястье.
– Не пока она со мной в таком виде.
