Текст книги "Перья столь порочные (ЛП)"
Автор книги: Лив Зандер
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 20 страниц)
Себиан обнял меня за талию сзади.
– Тебе понравилось, сладкая?
А понравилось ли мне?
Мой разум был слишком ошеломлен, чтобы понять что-либо. Должна ли я была злиться на него за то, как он коснулся меня без моего согласия, или благодарить за то, что он заставил меня почувствовать? Мне было лестно? Стыдно?
Я не знала. Я просто вырвалась из его объятий, почти споткнувшись о собственные ноги, и выбежала из библиотеки.
Глава 14
Малир
Прошлое, подземелья Тайдстоуна
Ключи звякнули.
Петли скрипнули.
– Аскер не придёт нас спасать, Малир. Насколько мы знаем, он может быть мёртв. Нам придётся сбежать самим, пока сила наших даров не иссякла совсем, – Харлен сел рядом со мной на холодную влажную землю, его одежда была разодрана в клочья, ноги худее даже моих и синели от побоев розгами. – Ты должен использовать свои тени. Слышишь меня?
Стучали шаги.
Брызгала вода.
– Когда надзиратель придёт снова, я плюну ему в лицо и первым получу побои, – продолжал мой брат. – Ты должен задушить его, прежде чем он предупредит стражу, Малир. Мы заберём ключи и пробьёмся наружу. Как только увидим свет, мы обернемся, помогая друг другу. Обернемся и улетим как можно дальше отсюда, понял? Малир? – Толчок в плечо, где я лежал на грязном полу, глаза были прикованы к маленькому сливному отверстию внизу стены. – Ты вообще слушаешь!?
Не вода.
Уксус.
Его кислый запах вонзался в ноздри, вызывая головокружение, а пустой желудок скручивался, но это было ещё не так плохо, как звуки, которые кислота неизменно приносила с собой – глубокие стоны, пронзительные крики, ругательства.
– Какашка у тебя во рту! – закричала девочка в камере рядом с нами. – Прикоснёшься ко мне – я откушу этот вонючий кусок мяса между твоими ногами! Нет! Отойди или я тебя убью…
Пощёчина.
– Малая грязная сучка. Свяжите её на ящике.
Тащили ноги.
Цепи звякнули.
– Да проклянет вас богиня и покроет оспой весь ваш двор! Нет! Нет! – Крики превратились в панические жалобные вопли, пронзающие всё, что ещё не онемело в моей груди. – Я не могу. Чёрт возьми, я не могу убрать тени! Нет! Нет – ааа!
– Может, ты и не можешь дать нам Валтариcа, Вязателя смерти, но у тебя всё ещё есть, что нам дать. Держите её ноги. Не давайте ей вырваться.
Дерево застонало.
Надзиратель тоже, рыча как зверь, в унисон со звуком ударов кожи о кожу. Это почти заглушало её крики, прерываемые его стонами. Каждый его толчок вытягивал из неё звук, отбирая, оставляя лишь жалобные всхлипы.
Её звали Лорн.
Она сказала мне это через отверстие вскоре после того, как лорд Брисден поймал нас где-то на границе Вайрии и бросил в подземелья. В маленькую квадратную камеру с плотно уложенным камнем, тугими решётками из кованого железа и светом далёкой масляной лампы. Без окна, без еды, без воды – кроме того, что капало с потолка.
– Остановись! Я прошу тебя, – Лорн умоляла сквозь хриплое, прерывистое дыхание. – Богиня, прокляни ваши души!
Смех другого мужчины.
– Шипит и рычит, как зверь. Мне нравятся такие.
– Потому что вы, ебаные козлиные ублюдки! Все вы!
– Заткнись, воронья шлюха! – Ещё пощёчина, надзиратель застонал громче, глубже. – Вот кто ты. Грязная шлюха. Ничто иное, как дырка, чтобы дать нам облегчение, чтобы мои ребята не беспокоили честных женщин сверху.
Степень унижения перекрывала все мысли, парализуя ум, пока я уставился в черноту за отверстием в стене. Вон. Мне нужно было выбраться из этого ужасного кошмара.
– Малир, я умоляю тебя… – Харлен присел, чтобы посмотреть на меня глазами с красными краями, изо рта воняло, лицо было неузнаваемо из-за того, насколько исхудал он за то время, что мы здесь. Недели? Месяцы? Он уже выглядел не взрослым мужчиной, а мальчишкой. – Ты слишком долго так. Мне нужно, чтобы ты вышел из своей головы. Мне нужно, чтобы ты использовал свои тени.
Использовать тени.
Агония пронзила моё сердце, заставляя кровь пульсировать в груди, пока она не наполнилась давлением тысяч душ на моей совести. Внутри меня существовали только мучения, перемешанные с виной и стыдом. Мои тени убили их. Нет, я убил их. Убил всех.
И я бы убивал снова.
Я замотал головой.
– Нет.
– Малир, ты должен…
– Нет. – Моя голова не переставала трястись в отчаянии, а лицо Харлена расплывалось в нечто, состоящее только из острых костей, размытых пятен кожи и впадин, вырезанных голодом. – Я убил их. О, богиня… Я убил наших родителей.
– Нам не нужно твоё раскаяние, Малир. Нам нужны твои тени.
– Н-нет, – заикался я, когда они зашевелились и заползли вглубь моего естества. – Ты не заставишь меня. Ты не сможешь…
– Малир.
– …заставить меня.
– Перестань плакать.
– Ты не сможешь заставить меня.
– Я сказал, перестань… будь ты проклят, Малир! – Шлёпок. Его ладонь ударила меня по щеке, так что затылок стукнулся о камень с такой силой, что тошнота подступила к горлу. – Мы умрём, если ты не используешь свои тени. Этого ты хочешь, да? Матери и отца для тебя были недостаточно? Нужно убедиться, что и то, что осталось, исчезнет здесь?
Ная!
Голос матери взвизгнул на задворках моего рушащегося разума. Слюна залила язык, горло свело рвотным комком, и, содрогнувшись, я вырвал на влажный тёмный камень лишь жёлтые тягучие нити желчи.
– Черт, прости. Малир, я просто… – Харлен сунул босую ногу под мою щёку, приподнял лицо от рвоты, его пальцы откинули сальные спутанные пряди с моего лица. – Я не хочу умирать. Не здесь… не так.
Но разве он не понимал?
Он умрёт в любом случае.
Я повернул голову, вытер рот о лохмотья туники и посмотрел на него, чувствуя тяжесть в груди.
– Я убью тебя.
– Нет, Малир, это неправда.
– Не заставляй меня убить тебя. Пожалуйста. Что у меня осталось, кроме брата? Я уничтожил всё. Нашу семью, наш город, наше королевство. – Я не могу потерять и тебя. Пожалуйста, не вынуждай меня. Харлен… прошу.
– Малир, смотри на меня. – Он обхватил моё лицо ладонями, поднял взгляд к своим глазам. – Это была ужасная случайность, но всё же случайность. Если я останусь рядом с тобой, как это было в Вальтариce, твои тени не причинят мне вреда. Я знаю это.
– Нет. – Он не мог этого знать. Не мог быть уверен. – Это не мои тени. Они украдены. Украдены много веков назад.
– Всего лишь сказки, Малир, – сказал он. – Я скорее умру в тенях брата, чем от руки врага. Я верю в тебя. Всё, что нужно – это чтобы ты поверил в свои…
Движение за решёткой из кованого железа привлекло его взгляд.
– Он скоро снова спустится. Мы должны быть готовы.
Мои пальцы нащупали амулет на шее. Пусто. Ничего. Лорд Брисден забрал его у меня – ту единственную вещь, что давала надежду во времена тьмы. То, что я поклялся хранить ценой своей жизни.
Отец был прав, я ничтожен.
– Малир, – сказал Харлен. – Я сделаю это. Вопрос в том: ты со мной, брат? Ты соткёшь свои тени?
Я сдержал новый приступ тошноты. Я не хотел этого. Не смел столкнуться со своими тенями. Но как я мог отказать брату после того, что сделал с нами? Как мог оставаться лишь разочарованием?
Я вытер слёзы с глаз, взгляд скользнул к сливному отверстию.
– А как же она?
– Она здесь дольше нас, – Харлен отпустил моё лицо и вздохнул. – Сомневаюсь, что она ещё способна обернуться.
Но что, если всё-таки могла? Эта девушка за стеной, что рассказывала мне истории о доме, дарила крупицу света в этой бесконечной тьме… Я не мог просто бросить её. Это было бы неправильно.
– Лорн? – Я придвинулся ближе и заглянул в отверстие. – Лорн? Ты слышишь меня? Ответь.
Что-то зашевелилось во мраке, пока два окровавленных, дрожащих пальца не высунулись в щель между камнями.
– Малир…
Мои плечи напряглись. Её голос звучал теперь иначе, пусто, иссушенно. Безжизненно.
– Харлен и я сбежим, – я провёл кончиками пальцев по её, ощущая скользкую кровь от ран, что ей нанесли в этот раз. – Ты можешь ещё обернуться воронами?
Она сглотнула свои тихие рыдания, как делала всегда после того, как мужчины уходили, стараясь не дать им звучать.
– Я… Я больше не могу.
– А если постараешься изо всех сил…
– Малир… я не могу обернуться без помощи.
Я поднял глаза на Харлена.
Он покачал головой.
– Уже давно ты не мог осознанно сменить облик. Думаю, ни один из нас больше не достаточно силён, чтобы сделать это в одиночку, Малир. Нам придётся держаться за руки, когда выберемся отсюда, и молиться, чтобы наши праймалы сделали остальное. Но это работает только в паре.
– Мы не можем оставить её.
Харлен мучительно прикусил верхнюю губу.
– Это может быть нашей последней возможностью сбежать, Малир. Мы не можем рисковать ради этой девушки.
– Но…
– Малир, – голос Лорн донёсся из-за отверстия, когда её пальцы соскользнули из-под моих. – Иди. Во мне больше ничего нет, что стоило бы спасать. Просто пообещай, что если когда-нибудь вернёшься и найдёшь моё тело, то сожжёшь меня, чтобы мой пепел навсегда улетел по ветру.
Слёзы вновь собрались в моих глазах, солёные потоки стекали в горло.
– Я даю тебе это обещание.
– Я слышу, как ключ поворачивается вверху в двери, – Харлен поднялся, направляясь к железным прутьям. – Он оставил её открытой, я уверен. Слышу, как ветер воет в щели. Богиня даёт нам этот шанс! Он возвращается сюда. Малир, забейся в угол и не смотри на него. Ничего не делай, пока он не начнёт меня бить. Я скажу, когда.
Сердце бешено колотилось, но я послушался, сосредоточившись на тенях, что извивались внутри меня. Они хлестали мои внутренности, каждая трещина была требованием насилия, крови, смерти. Что если они убьют Харлена? Лорн?
Петли заскрипели снова, когда тюремщик вошёл внутрь – тяжёлый мужчина, у которого голова слилась с телом и шеи не видно, но с руками, как дубовые ветви, его коротко остриженные каштановые волосы блестели в полумраке. Он нарочито медленно закрыл железную дверь, к его поясу слева был привязан кнут, справа болталась окровавленная трость.
– Ах вы, сопляки, что делают с вами четыре месяца на одних крысах да дерьме. Где ваши птички теперь, а? – Дверь щёлкнула замком, ударив меня новой волной ужаса. – Лорд Брисден… милосердный человек. Всё, чего он хочет, – чтобы эти чёртовы тени исчезли из вашего проклятого города. А два принца смогут спокойно состариться между ног какой-нибудь шлюхи в изгнании.
Харлен попытался плюнуть в мужчину, но всё, что получилось, лишь прилипло к его нижней губе.
– Ты никогда не получишь Вальтариc!
Мужчина поднял руку и ударил Харлена прямо по лицу, отчего тот пошатнулся на своих тонких ногах и рухнул спиной к каменной стене. Тюремщик вытащил кнут, и удары посыпались на грудь моего брата, пока не изодрали его рубашку и не разодрали живот.
Харлен застонал от боли, рухнув вперёд на землю, но сквозь его мучительные стоны врывались три слова на древнем Вхэере:
– Gran den skygga…
Освободи свои тени.
Сердце колотилось, когда я поднялся на дрожащие ноги, вступая в связь со своим аноа. Чёрные щупальца копошились во мне, выжимая кровь изнутри. Они оплели мои рёбра, натянули кости, пока те не заныли, угрожая лопнуть на миллионы осколков – и меня вместе с ними.
Это было слишком. Слишком.
– Малир… – простонал Харлен, цепляясь за землю, пока тюремщик обрушивал удары куда попало. – Skygga!
Пот выступил на моём лбу и стекал по вискам, как мои тени, что расползались по полу к тюремщику. Или к Харлену?
Воспоминания о матери обрушили мой фокус. Как её челюсти разверзлись широко. Как мои тени проникли в её рот, заглушая крик. Те самые тени, что теперь метнули свои чёрные отростки к моему брату.
Я убью тебя.
Паника сжала каждое сухожилие моего тела, когда я силой вогнал тени обратно в грудь, запер их. Я не мог убить его. Не мог рисковать.
Взгляд Харлена расширился, когда он увидел, как мои тени отступают. Он поднял голову и посмотрел на меня. Сквозь острые удары кнута, что впивались в его спину, он смотрел на меня, показывая во всей полноте разочарование и презрение в своих карих глазах.
Он протянул пустую руку к тюремщику. И в следующий миг вонзил теневой кинжал в его пах, подтянувшись на нём. Затем выдернул его, позволив алым каплям стекать с теней, прежде чем вонзить клинок туда, где у мужчины должна была быть шея.
Здоровяк взвыл, рухнув на колени и прижав обе руки к ране, где растворялись тени Харлена.
– Стража! Сюд…
Харлен вонзил ещё одну тень в грудь тюремщика, сбив его на спину, после чего опустился рядом с корчащимся и стонущим телом.
– Малир! Ключи! У меня руки скользят.
Оцепенев, парализованный, я уставился на окровавленные пальцы Харлена, когда он тянул за железное кольцо на брюках человека.
– Малир!
Очнувшись, я бросился вперёд. Ключи. Да, нужно достать ключи и открыть дверь!
– Кто-то мог услышать его. Надо торопиться, – Харлен протянул мне звякающее железное кольцо. – Большое и ржавое.
Я с трудом совладал с дрожью в пальцах, позволяя ключу мучительно долго скользить мимо ржавого замка, пока, наконец, он не вошёл в скважину. Поворот – и замок щёлкнул, петли снова жалобно скрипнули, когда дверь распахнулась.
– Быстрее, Малир. Быстрее!
Усталость грызла мои ноги с каждым шагом, готовя их вот-вот подломиться, но я последовал за Харленом по сырому коридору. Слева тянулись пустые камеры, справа на железных крюках висели масляные лампы. А если мы не сможем обернуться? Куда нам тогда…
Шаги.
Как раз когда Харлен подошёл к узкой каменной лестнице, из бокового коридора вышел стражник. Он налетел на брата, впечатав Харлена в стену, и уже тянул руку к эфесу меча в ножнах.
– Тревога! – крикнул он, выдернув клинок, и тот запел предательской мелодией. – Вороны…
На инстинктах я схватил его за горло, наблюдая, как мои грязные пальцы в одно мгновение становятся чёрными, как смоль. Дар вырвался из меня, причиняя боль, оплёл его лицо, просачиваясь в кожу, пока та не сморщилась, словно у гниющей сливы. И в следующее мгновение, беззвучно дёрнувшись, стражник замертво рухнул к моим ногам.
Тяжесть в груди усилилась.
Я убил его.
– Малир, – отозвался Харлен. – Быстрее!
Я поднял взгляд и увидел, как его нога скрывается на ступенях.
– Подожди меня!
Но едва я перешагнул через тело, что-то ударило сбоку по голове. Боль взорвалась над ухом и прокатилась по черепу. Всё закружилось. Камень. Огонь. Кровь. Камень. Огонь.
Кровь.
Кровь, бегущая по груди тюремщика, где зияла рана под рваной рубахой. Его ухмылка стала последним, что я увидел, прежде чем кулак обрушился мне прямо в лицо.
Хрустнули кости.
Глаза наполнились слезами.
Ноги подкосились, и жгучая боль пронзила мозг.
Что произошло? Где Харлен?
– Схватить проводника! – выкрикнул тюремщик, и его слова смешались со звуком, как моё тело тащат по земле. Камень рвал волосы. Чья-то хватка сжимала лодыжку. – Ммм, я знал, что ты ткач смерти. Чувствовал нутром. Ты, мальчишка, принёс мне три серебряные монеты.
Я изо всех сил пытался держать глаза открытыми, то теряя сознание, то возвращаясь.
– Харлен?
– Твой брат далеко не уйдёт. Не бойся, мы вернём его к тебе, – удар в живот заставил меня перекатиться по камню. – Обратно в клетку, где вам и место.
Желчная горечь поднялась из горла, жгучая, наполнив рот, лишь чтобы вытечь сквозь приоткрытые губы и ноздри.
– Харлен?
Ответа не последовало. Холодный пот облепил кожу. Время то неслось, доводя до тошноты, то тянулось, словно вечность. Боль держала каждое волокно моего тела в стальной хватке, парализуя на каменном полу, я не знал, как долго.
Мозг пронзил скрежет петель. Я с трудом сфокусировал взгляд на стражнике, державшем что-то, свёрнутое в его руках. Руки. Тело. Голова с длинными чёрными волосами, безвольно покачивавшимися при движении. Он опустил ношу на пол передо мной, и я уставился на чёрный знак чернил под ухом Харлена. Кровь текла рекой из его головы, заливая мёртвые глаза, окрашивая их в багряный.
– Вот тебе поживиться, подарок от лорда Брисдена, – хмыкнул он, разворачиваясь. – Пир на славу твоим воронам, падальщик. Кар-Кар.
Глава 15
Галантия
Наши дни, замок Дипмарш
Прислонившись спиной к каменному косяку и вытянув одну ногу на подоконник, я сидела в окне коридора – здесь было больше всего света в этот поздний час. Книга в почерневшем кожаном переплёте покоилась у меня на коленях. Она появилась у моей двери утром после визита в библиотеку, в стопке с ещё несколькими без всякой записки. Впрочем, в ней не было нужды. Заголовок выдавал моего вечно-раздражающего благодетеля.
«Вороны: Свод Даров».
Среди даров существовало четыре основных типа Воронов: ткачи, судьбы, проводники и пустоты. У всех, кроме проводников, имелись вариации, например, пустоты, способные поглощать чужие теневые дары и временно использовать их как свои. Их называли эхо – редкий дар, хотя не столь редкий, как третья вариация.
Вор.
Я вела пальцем по строчкам книги, читая…
«Жил-был Ворон, наделённый даром вора. Так пусто было в его сердцевине, так жадно он алкал10 теней, что украл дары трёх ткачей смерти и использовал их как свои. Великой стала сила, которую он принёс дому Хисал, возложив на себя корону короля. Но ещё большей стала тяжесть – ярость украденных теней внутри. И пока одна роковая ночь не поглотила его целиком, обращая благословение в проклятие».
– Галантия, – сказала Сиси, и я подняла взгляд от книги на неё и двух девушек рядом. – Присоединишься к нам? Мы идём прогуляться по рынку.
Я выглянула в окно. Солнце клонилось к закату, освещая ряды столов с кружками. Мужчины поднимали кубки, бросали костяшки на грубо сколоченные доски и обменивались монетами с девицами, что следили за потоком выпивки. Некоторые даже танцевали на площади, кружась друг с другом – без грации, но и без забот.
Сердце защемило. Что бы я почувствовала там, внизу, среди этой бурлящей жизни? Что плохого случится, если я позволю себе попробовать хоть кусочек этого? Всего разок?..
Я закрыла книгу, соскользнула с подоконника и кивнула в знак приветствия двум девушкам.
– Пойду с вами.
Мы представились друг другу и спустились по лестнице. Во дворе Себиан направил чёрную теневую стрелу в мишень. Черта проводника – вот почему у него никогда не было колчана. Когда стрела растворилась в воздухе, он посмотрел через плечо на меня, будто почувствовал. Или… учуял?
Я опустила голову, щеки вспыхнули – память о том, как его умелые пальцы доставили мне наслаждение, какого я прежде не знала. Хотела ли я этого? Нет. Но… мне понравилось! Именно поэтому, а ещё потому, что Себиан был единственным источником передышки в этом месте, я решила не держать на него зла.
Но повториться это не могло.
– Вот, – Габилла протянула мне свой коричневый шарф, её чёрные кудри были аккуратно заколоты. – Накрой голову.
– Спасибо, – я обернула шарф вокруг и прикрыла им светлые волосы. – С твоими чёрными кудрями, наверное, легко затеряться в толпе.
Она изящно пошевелила пальцами, и между ними возникли чёрные тени, сплетаясь в подобие накидки, которую она набросила себе на плечи. Ткань-тень. Она была ткачихой.
– Да, я сливаю́сь легко, – сказала она и прыснула со Сиси, пока третья девушка побежала к лавке. – Ты же – нет. Советую держать имя при себе. Здесь его не любят.
О, пожалуйста. Меня нигде не любят, и оттого её ехидное замечание было так легко проигнорировать. Я сосредоточилась на происходящем вокруг, впитывая всё с разинутым ртом и радостной дрожью внутри.
В детстве, стоя на внешней стене Тайдстоуна и наблюдая, как фонари урожая освещают далёкие окна Глостена, я представляла, что город пахнет сладким хлебом, заморскими специями и жареным мясом. Но это место быстро вылечило меня от романтических иллюзий. Здесь пахло дерьмом, мочой и немытыми телами.
И мне это нравилось!
Всё моё тело дрожало от возбуждения, пока мы шли вдоль торговых телег, выстроившихся у покрытой мхом стены. Я вертела головой во все стороны. Я хотела видеть всё! Экзотические фрукты, шёлковые ткани, странные безделушки из земель, куда мне никогда не попасть. Где они? Сколько нужно идти, чтобы достичь их?
Я остановилась перед телегой и потянулась к одной такой безделушке – ряду маленьких зеленовато-синих камней, нанизанных на ремешок. Золотые жилки переплетались по бусинам, отражая розовый отсвет заката. Как же это было красиво, насыщенно.
– Я никогда не видела таких камней, – сказала я. – Как они называются?
– Это не камни.
Я вздрогнула от голоса Себиана за спиной и резко обернулась.
– Что ты здесь делаешь?
Себиан подошёл ко мне, одетый в кожаные бриджи, белую рубашку и коричневый жилет, который даже не потрудился застегнуть спереди. Чёрные пряди он собрал в небрежный пучок на макушке, но несколько выбившихся локонов прилипли к выбритым вискам. Ему шло это суровое, дикое очарование, словно он был порождением густого леса. Где его пара? Всё ещё не найдена? Мертва? Стоило ли вообще задаваться этим вопросом?
Он тяжело, протяжно вздохнул.
– Если бы я не знал лучше, то сказал бы, что охраняю тебя.
– У тебя привычка такая? Спасать девиц в беде?
– Не совсем, – он втянул щёки и нахмурился. – Но я едва ли могу позволить тебе разгуливать одной.
– Я не одна, – возразила я и показала влево. – Я… – Одна. Да чтоб боги их прокляли, куда они подевались? – Мне не стоило мешкать.
– А может, тебе не стоило слепо следовать за женщинами, которые служат лишь собственным эгоистичным интересам, – он кивнул на каменный амулет. – Это камни с моего острова, Ланай.
– Ты оттуда? – спросила я и, заметив, что он слишком долго смотрит на камень, не произнося ни слова, прочистила горло. – Себиан?
Он вздрогнул и повернулся ко мне.
– Хм?
– Ты с Ланая?
Он кивнул.
– Мы называем их лаоол, что на древнем Вэр значит «морская пена»… Наверное. Может быть.
– Лаоол, – повторила я на языке, который считала таким же мёртвым, как и королевский род Хисал. – Ты говоришь на нём? На древнем Вэр?
– Немногие Вороны его знают. Я помню два-три слова, которым пытался научить меня дядя, пока не сказал, что я безнадёжен, – уголок его губ дрогнул в едва заметной усмешке, исчезнувшей так же быстро, как та появилась. – Малир владеет им в совершенстве. И пишет тоже.
Что и ожидалось от принца Воронов.
– А что значит дадос’та… Нет, не так. Как оно было? Далос…
– Делос’та лай.
– Да. Это же название книги в библиотеке, которую хотел прочитать Малир. Что оно означает?
– «Бесконечная тоска». Вот тут, помнишь? – он коснулся груди. – Там, где наша аноа тоскует по предназначенной паре, настолько, что это может причинять физическую боль.
Неужели именно это делает Малира больным? Томление? Трудно было поверить, что он способен чувствовать что-то иное, кроме ненависти. Над головой раздалось хлопанье крыльев, и я подняла взгляд к небу. Лишь стая чёрных птиц, что, должно быть, неподалёку отдыхала, а теперь поднялась в полёт.
Я провела большим пальцем по бусине, возвращая внимание к камню.
– Он красивый.
– Я часто находил их на дне речных русел возле своей деревни, – сказал Себиан. – Продавал на пристани за хорошие деньги. Мать почти всегда ловила меня, била по лицу и отбирала монеты за то, что осмелился покинуть деревню.
– Нарушитель правил, – я могла это уважать. – Всё детство ты провёл там?
Он кивнул.
– Чтобы добраться до пристани, надо перелететь через горную цепь, окружающую долину. Возможно, именно поэтому нас не трогала война. До того дня, пока отец не решил, что мы отправимся на материк и присоединимся к делу Воронов. Заима любит… любила эти камни.
Любила.
Любила…
То, что он говорил о ней в прошедшем времени, могло означать только одно – её больше нет. И это не должно было влиять на меня так сильно, замедляя радостное биение в груди. Не сегодня, не в тот день, когда я наконец оказалась среди такой живой суеты.
Я обернулась к барбакану11, полная нетерпения идти дальше, открывать новое, ощущать. Лавки. Конюшни. Таверны. Столько ещё нужно было увидеть!
– Сколько месяцев занимает дорога в Ланай верхом? – спросила я.
– Верхом? Неделя? Две? Пятнадцать? – Себиан пожал плечами. – Не знаю. При хорошем юго-западном ветре и с минимумом сна я добирался туда за пять дней.
Пять дней…
Стекло ринулось в самые кончики пальцев, покалывая под ногтями. Каково это – быть настолько свободным? Настолько свободным, чтобы достичь самых высоких гор и скользить над широчайшими океанами, отправляясь куда пожелаешь? В который раз я ощущала к Воронам не презрение, а…
Зависть.
Звонкий детский смех заставил меня поднять взгляд к боевому ходу на стене. Там стоял маленький мальчик, краснощёкий и сопливый, вцепившись в деревянные перила. Он всё сильнее всхлипывал, чем крепче упирался в ладошки, толкавшие его в спину.
– Не будь таким трусом! – крикнула девочка за ним и сильно толкнула его в плечо. – Прыгай, Оливар! Может, ты обернёшься!
Горло у меня сжалось.
Может?
Сердце забилось быстрее, когда тело мальчика опасно перегнулось через перила.
– Если он не обернётся, он переломает десяток костей.
– Скорее все до одной, – остановился рядом Себиан. – Высота приличная.
Я уставилась на него, не веря своим ушам, пока всхлипы мальчика не становились всё громче, разъедая мне желудок.
– И вы не сделаете ничего, чтобы их остановить?
Себиан расплылся в улыбке.
– Видимо, слух, что вороны – равнодушные родители, до тебя так и не дошёл.
Я снова посмотрела наверх, внутренности сжались в тугой узел, когда дети захихикали и начали толкать сильнее. Потом, едва наклонившись вперёд, мальчик перелетел через перила. Он закричал. Боги, как он кричал, пока моё сердце не остановилось в груди. Почему он не оборачивался? Почему он не…
Всплеск теней взметнулся к боевому ходу: чёрные щупальца сплелись в четырёх маленьких воронов. Те захлопали крыльями под радостные хлопки детей и вскоре уселись на перила.
– Наконец-то! Молодец, Оливар! – выкрикнул Себиан и снова посмотрел на меня с самодовольной ухмылкой. – Ты выглядишь бледнее обычного, Галантия. Неужели твоё сердце начало смягчаться к нам? Твой отец был бы так разочарован.
Я стиснула зубы, потому что он был абсолютно прав.
– Ему было страшно.
– Это был его первый полёт. – Себиан подмигнул и положил ладонь мне на поясницу, мягко побуждая идти дальше. – Мой отец как-то в воскресенье усадил меня себе на плечо и сказал, что ему надоело таскать меня повсюду пешком. Сбросил меня прямо со скалы. Я обернулся за миг до того, как ударился о волны. Инстинкт выжить слишком силён, чтобы наш праймел его проигнорировал, как бы ни боялись дети своего первого осознанного превращения.
– Он… сбросил тебя со скалы? В море? – внутри всё тяжело осело под грузом десятков правил, что определяли моё детство. – Иногда я тайком выходила за стены и проводила там целый день, глядя на волны, махала руками, притворяясь чайкой, которая может улететь далеко-далеко.
– Тайком выходила… – Себиан прищурился. – Душа моя, Тайдстоун стоит прямо у самого берега.
Его реакция только добавила тяжести в груди. Какая же я была невыносимая зануда. Всего лишь избалованная девчонка, ничего не знавшая и ничего не видавшая.
Я обернулась назад – старшая девушка-ворон взбиралась по лестнице на боевой ход, присоединяясь к своим друзьям. Один за другим они прыгали через перила. Те, кто ждал своей очереди, хлопали в ладоши и смеялись.
Все, кроме одной.
Девушка, что занималась моими волосами в день пира, прислонилась к зубцу стены. Ветер трепал редкие чёрные пряди, падавшие на обожжённую половину её лица. Другая же, казалось, тоже хотела поплыть вниз вместе с остальным.
– Почему эта девочка просто стоит?
Взгляд Себиана последовал за моим.
– Её зовут Тжема. У неё больше нет стаи.
– Почему? Потому что она потеряла аноа?
– Наш праймел даёт нам возможность оборачиваться. Она его потеряла, когда твой отец разгромил лагерь перемещённых воронов, что приютили её, – сказал он. – Его солдаты поймали часть её стаи в сеть и подожгли – проследили, чтобы перья горели так, что они не могли вырваться, прежде чем их проткнули. Она выжила только потому, что её уднасы, вороны, державшие её человеческую форму, не были убиты.
У меня неприятно заныло в животе. Я вспомнила, как пуглива была Тжема в тот день. И как моё имя – Брисден – вызвало в ней явный дискомфорт. Возможно, даже страх – куда более оправданный, чем я думала сначала?
– В этой истории должно быть что-то ещё, – сказала я, стараясь подавить чувство вины, ту эмпатию, которую я не могла себе позволить. – У неё ведь тогда ещё был дар. Возможно, она использовала его против солдат моего отца?
– Использовала? И как именно? Задушила их теневой тканью?
Значит, она была ткачихой. Безобидной.
– Она ворон. Наш враг.
– Разве она ворон? – Себиан остановился и повернулся ко мне лицом, чуть склонив голову. – Это тощая девчонка без дара, без ворон, в которых можно обернуться… и единственное, что у неё осталось – чёрные волосы. Она всё ещё ворон, Галантия? Или теперь она человек?
Этот вопрос ошарашил меня, главным образом потому, что ответа у меня не было, и… и вот теперь та жужжащая энергия исчезла!
– Я не знаю, – выплюнула я, раздражённая тем, как этот вечер скатывался в мрачное русло. – Но я знаю одно: идёт война.
– Так просто, да? Богиня мне свидетель, иногда ты ужасно упряма. – Его черты окаменели так, как я никогда прежде не видела у этого мужчины: вся обычная отстранённость треснула, обнажив острые скулы. – Это то, чем ты оправдываешь зверства, что творил твой отец против нас? До сих пор? После всего, что ты прочла? Слышала? Видела?
– И ваши зверства чем лучше? – возразила я, но всё менее уверенно. – Вы убиваете и грабите точно так же. И насилуете. Ни одна женщина в той деревне не избежала этой участи.
– Я никогда… – он резко оборвал себя, мышцы заиграли на скулах. – Спроси меня, как умерла моя сестра.
Когда я застыла, он шагнул ко мне, зажал мой подбородок большим и указательным пальцами, поднял мой взгляд к омуту эмоций в глубине своих зелёных глаз.
– Я сказал… спроси меня… как… Заима… умерла.
Зловещий холод пробежал у меня по спине.
– К-как она умерла?
– Удар по голове, потому что она не переставала отбиваться от мужчины, который хрюкал над ней, как животное. Даже после того как её сердце остановилось, он продолжал её трахать, разрывая её маленькое тело изнутри. – Он удерживал мой взгляд так, будто хотел, чтобы я увидела всю ту агонию в его глазах, ту боль, что он так искусно скрывал за лёгкими улыбками и напускной холодностью. До этого момента. У меня раскололось сердце от этого зрелища, и уже не оставалось сомнений, что он говорит правду. – Я слышал всё это с расстояния, куда моя стрела не долетела бы. Да это и не имело бы значения, потому что она уже была мертва. Ей было одиннадцать, Галантия. Ребёнок, у которого даже ещё не началась кровь. Хочешь знать, кто это сделал? – несмотря на мой отчаянный жест головой, он наклонился ближе, почти касаясь губами моего уха. – Твой благородный принц Домрен.
Моё тело окутал ледяной холод.
