Текст книги "Перья столь порочные (ЛП)"
Автор книги: Лив Зандер
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 20 страниц)
Глава 5
Себиан
Наши дни – роща
Ну что ж, я старался как мог.
Очень старался уговорить Аскера скинуть это поручение на другого следопыта, но нет – он настоял, чтобы именно я нашёл и доставил эту девчонку. И вот как замечательно всё шло…
Малир вплёл свои тени в горло Галантии и в её лёгкие, пока отчаянные судороги не перешли в неконтролируемые подёргивания. Сколько я его знал – он всегда был мрачным ублюдком: тихим, но с резкими всплесками ярости. Оттого и особенно жестоким. Никогда не знаешь, когда его тени сорвутся с цепи.
Но он и хитрый, этот сукин сын. Малир прекрасно понимал, что нам нужна эта девчонка живой. А вот «невредимой» – это уже вопрос спорный в его перекошенной голове. Он должен был вот-вот остановиться. В любую секунду…
Полминуты спустя что-то похожее на тревогу кольнуло в моём пустом брюхе, потому что это был бы не первый раз, когда он убивал по ошибке. Чёрт… да он её душил насмерть.
– Малир… – сосредоточившись на даре в своей груди, я обратился к его теням. – Успокойся. Успокойся. – Любой другой рискнул бы – они рванулись бы в ответ. Но не я. Со мной все иначе. – Отзови их.
Его дёрнуло. Он отпустил её горло, тело задрожало, пока он отзывал свои тени – непредсказуемых ублюдков в лучшие дни и смертельно опасный груз в худшие.
Высокородная красавица рухнула на землю с тяжёлым стуком. Тихая. Неподвижная. Аскер мне голову оторвёт…
– Приведите Судьбу! – крик Малира раскатился по лесу, и крылья взметнулись – кто-то из сидевших на деревьях взлетел. – И лекаря!
Я схватил кожаный мешочек, свисающий с низкой ветки, глаза горели, в ушах звенело. Пять дней, проведённых в вороньем выводке, перегрузили мои чувства так, что теперь неделю буду расплачиваться. Каждый дар имеет цену. Моя цена? Пронзающие мозг головные боли.
Достал кусочек серой коры дьявольского дерева и положил на язык. Дёсны свело от горечи, но я разжевал её. Всё лучше, чем слушать очередную головомойку Аскера в трезвом уме.
Пристегнув мешочек к кирасе, я поправил лук и размял плечи, сведённые судорогой от слишком долгого полёта – да ещё и с покалеченными крыльями. – Ты чуть не убил её.
Но именно – «чуть».
Я слышал её сиплые вдохи, редкий пульс, едва прокачивающий кровь, подёргивание пальцев, скрежет костяшек. И этот кислый запах страха, смешанный с чем-то сладким, что я не мог назвать.
– Даже без глаз я почувствовала бы эти тени за милю, – Эловэн вышла из леса, ковыляя в своих синих одеяниях. Слепая, как летучая мышь, волосы торчком во все стороны, она вытянула руку вперёд. Носком ботинка ткнулась в бок Галантии, присела и провела пальцами к её шее. – Это должно было убить её.
Да, наверное, должно было.
Я посмотрел на лицо Галантии – пепельно-серое, глаза раскрыты, не мигают, дыхание – короткие жалкие всхлипы, сжимающие грудь. Чёрт, какая же она хрупкая.
Вкусно уязвимая.
Эловэн покачала головой, приложила руки к почерневшей шее Галантии, впитывая тени Малира в своё ядро. Интересное зрелище – пустоты всегда были редкостью, даже до того, как мы систематически истребили их десятилетия назад.
Я вздохнул с сожалением.
– Тебе стоило остановиться раньше.
Взгляд Малира упал на мои губы – наверняка уже посеревшие от коры, – челюсти напряглись.
– Тебе стоило утаить от меня её имя.
– Чтобы твои мрачные тени оплели меня, пока ты был одержим этой девчонкой? – он выглядел буквально загипнотизированным, ещё до того, как прозвучало её имя. Что редкость – большинство женщин его оставляли равнодушным. – Не то, чего ты ожидал, да?
Он сжал пальцами нагрудник своей чёрной кирасы, пальцы всё ещё чёрные, до боли.
– Я и не знал, чего ждать от видения Аскера, оно было слишком туманным. Никто из нас не знал.
Я опустил глаза на Галантию, пока Эловэн вытягивала очередное облачко теней из её приоткрытых губ.
– Как человек с такой гнилой душой умудрился сделать такую красивую дочь?
Конечно, Малир только нахмурился. Ему плевать на её полные розовые губы, если только не искусать их до крови. Плевать на её стройное тело, если только не оставить на нём свои метки. Ещё меньше он заботился о её глазах – разве что наполнял их слезами.
Паршивый ублюдок.
Малир пошевелился рядом, будто представляя себе всё так же ярко.
– Она оправится?
Эловэн не решилась выгнуть бровь на Малира, но я заметил дёрганье – её смуглая кожа ещё сильнее пятнилась тёмными точками по щекам.
– Посмотрим.
– Вы нашли её? – Аскер обретал человеческий облик, в чёрных доспехах королевской вороньей стражи, как всегда выпрямленный, правильный, с начищенной кирасой и аккуратно приглаженными чёрно-белыми прядями, заплетёнными в редеющую косу, что сходилась с его пёстрой бородой. – Дайте взглянуть на её лицо!
Он опустился на колено рядом с девчонкой, разглядывая теневые отметины на её коже. Его должно было бесить, что видение, как она лежит без сознания на земле, но, увы, лицо его выражало столько же эмоций, сколько скала. Совершенно сдержанный, совершенно благородный. Всегда… совершенный.
– Да, без сомнений, это та самая, которую я видел в своём видении, – сказал он спустя паузу, убирая влажные от пота белёсые пряди с лица Галантии. – Известно ли нам, кто она?
Уголок губ Малира дёрнулся.
– Леди Галантия из дома Брисден.
– Понятно. – Аскер кивнул, его взгляд на долгие секунды утонул в пустоте подлеска. – Богиня послала нам нечто ценное.
– Похоже на то, – процедил Малир, наверное, ненавидя сам факт, ведь теперь ему будет труднее ненавидеть её. Хоть немного.
– Зависит от того, сколько или как мало знает Брисден, – сказал Аскер, поднимаясь, – возможно, он согласится освободить Марлу в обмен на безопасное возвращение дочери. – Его взгляд упал на меня, отягощённый густыми бровями. – Если она выживет…
Я стиснул коренные зубы, раздражённый его вечными придирками. Без конца твердит, что я безответственный и неспособный. Не то чтобы он был неправ, но где он был, когда Брисден сбил Марлу с неба и взял её в плен, а?
Не такой уж и совершенный, выходит…
– Я сделал то, что ты просил, – сказал я. Плохо, как и предупреждал, так кто же дурак, что поручил столь важное дело именно мне? – Я возвращаюсь в замок Дипмарш.
Я только развернулся, как приказ Аскера разрезал воздух:
– Стой.
Вдохнув поглубже, я повернулся к нему и Малиру.
– Что?
– Что ты знаешь о ней? – спросил Аскер. – Ты единственный здесь говорил с этой девушкой, так? Девушкой, которая, судя по всему, выросла в уединении и под защитой, так что мало кто смог бы описать её характер. И ещё меньше тех, кто вообще видел дочь Брисдена. Мы должны понять её истинную ценность.
– Она не особо горела желанием разговаривать, – сказал я. Подумать только, она была довольно спокойна тогда, когда я ожидал истерики. – Сказала: если вам нужна моя ценность, она в моей добродетели.
Кривая усмешка дёрнула верхнюю губу Малира, но тут же превратилась в оскал, будто лицо не могло решить, удивиться или раздражиться.
– Ммм, вот как она сказала?
– Прямо перед тем, как твой ручной демон всадил кинжал в горло её няньке.
Его взгляд немедленно упал на Галантию, которая теперь снова дышала ровно.
– Разве она не слишком взрослая для няньки?
– Девчонке нужен отдых, – Эловэн поднялась и направилась к поляне, её чувства были достаточно остры, чтобы она обходила Аскера с точностью. – Я приготовлю ей что-нибудь от боли.
– Укрытая. Защищённая. Украшенная, – произнёс Аскер, повернувшись к Малиру. – Она, несомненно, дорога своим родителям. Мы должны предложить её в обмен на Марлу. Ради этого богиня и привела её сюда. Иначе зачем было даровать мне это видение?
Губы Малира плотно сжались, пока он держал взгляд Аскера.
– Забавно, что ты ни словом не обмолвился о том, что теперь в наших руках будущая королева-консорт Дранады. Совсем недавно наши шпионы донесли, что Брисден успел обручить её с принцем Домреном, так?
Принц Домрен.
Воспоминания рванулись, возвращая меня в пламя, облизывающее кожу. Пот стекал по спине жгучей каплей, а в ноздри проникал смрад той ночи.
Масло.
Пепел.
Опалённые перья и обугленное мясо.
Я моргнул, отгоняя безжалостный образ, и вернул внимание к Галантии.
Невеста принца Домрена.
Нетронутая.
Неведомая.
Такая, блядь, беспомощная.
Жар хлынул по моим жилам, спускаясь в штаны. Галантия и раньше была хороша собой, но эта новость сделала её просто неотразимой. Пять лет назад я поклялся убить Домрена. Сколько ещё ждать, пока я наконец получу свою месть? Можно ведь и на его невестушке отыграться, пока время идёт.
Малир никогда бы не отказал мне в таком кусочке. С тех пор как я вытащил его из реки – измождённого, бредящего в жару, – я всегда прикрывал его спину. И он прикрывал мою, сколько бы мы ни спорили и ни сталкивались лбами – а случалось это всё чаще в последнее время.
Так было не всегда. Видимо, годы, проведённые рядом, терпя выходки друг друга, начали разъедать нашу дружбу. Но мы держались вместе ради общей цели. Мы оба жаждали мести, и помогали друг другу идти до конца, несмотря ни на дождь, ни на шторм.
– Может, мы могли бы использовать её, чтобы выманить Домрена, – сказал я, жаждая заставить того ублюдка заплатить за то, что он сделал со мной. За то, что он у меня отнял. – Говорят, он теперь ведёт армию своего отца. Забудь про Тайдстоун, тебе всё равно нужен Аммаретт.
Рука Аскера легла на эфес его чёрного меча из аэримеля.
– Ты знаешь, почему я не упомянул этого и настаиваю на обмене пленными.
По краям доспехов Малира закипели тени – всегда тревожный знак.
– Эгоистичные причины.
– Марла – моя пара, – Аскер склонил голову, уставившись в землю. – Возможно, это делает мои доводы эгоистичными, но не делает их безосновательными. Если мы выманим силы Аммаретта и встретим их в поле, став между Тайдстоуном и столицей, у нас будет океан слева и человеческие союзники позади – мало места для отступления, если эти ненадёжные существа решат нас предать. Я должен… да будет милостива богиня, я должен умолять обменять её на Марлу и вскоре после того взять Тайдстоун.
Малир фыркнул.
– Ни одна армия ещё не брала стены Тайдстоуна.
– Но именно у Тайдстоуна есть корабли, которые нам нужны, чтобы ударить по Аммаретту, – парировал Аскер. – Мы возьмём крепость! Тогда переправим армию вдоль побережья, ударим по столице с моря, всего в паре часов пути – и город падёт за считанные часы.
– Мы уже потеряли несколько разведчиков, пытавшихся найти путь к Тайдстоуну, – сказал Малир. – Безрезультатно. Дюжина сетемётов тянется вдоль скал и стен. Их лучники обучены так хорошо, что собьют нас сотнями, если мы полетим из долины. У нас нет собственных осадных машин, а даже если бы были – у крепости запасы зерна, которых хватит на год, если не больше.
– Запасы зерна наполовину пусты, по нашим подсчётам, и зима даже не началась, – резко ответил Аскер, поднимая взгляд. – Вспомни, насколько точны были мои видения прежде. Разве они не принесли нам… – он развёл руками, указывая на земли к югу, – …всё это?
– А ведь твои видения подвели тебя, когда мы жгли поля, снабжавшие Тайдстоун. Солдаты Брисдена взяли твою пару в плен. И ты этого не предвидел.
– Видения… – губы Аскера открылись и закрылись, голос стал ломким. – Ничего не происходит случайно. Пленение Марлы было предначертано звёздами и самой богиней. Не нам понимать, зачем, а лишь довериться её мудрости. Мы обязаны предложить эту девушку, чтобы попытаться вернуть Марлу. Она нужна нам. Без моей пары мы не добьёмся прогресса ни на одной границе – это я вам гарантирую.
– Нам и не нужны гарантии, – отрезал Малир. – Того факта, что мы сидим в замке Дипмарш уже несколько месяцев, более чем достаточно. – Он резко вдохнул, отвернулся, уставился в яркую прогалину впереди, а потом снова повернулся к нам. – Я хочу, чтобы лекарь подтвердил, что она чиста и действительно столь ценна, как ты думаешь. Как только её девственность будет подтверждена, отправьте в Тайдстоун свиток с условиями обмена. Если Брисден отдаст нам Марлу, пусть забирает дочь. Если откажется… ну, тогда я сам этим займусь. – Его знающий взгляд остановился на мне, и он ухмыльнулся. – До тех пор она должна оставаться нетронутой, Себиан.
Значит, никакой ебли, пока что.
Но у меня оставалась дюжина способов заставить будущую королеву кричать моё имя. Запомнить его наизусть. Жалкий утешительный приз, но лучше, чем ничего, пока я жду своего часа.
Я пожал плечами.
– Ладно.
– Если позволишь, – произнёс Аскер, отводя взгляд к Малиру. – Возможно, к лучшему, если ты пока будешь держаться от неё подальше? С учётом твоей… истории с Домом Брисден?
Скулы Малира закаменели, взгляд метнулся к Галантии, потом снова ко мне.
– Смешайся с людьми. Узнай, не решится ли кто-нибудь из них предать нас, попытавшись спихнуть одну из своих дочерей Домрену вместо неё. Этого нельзя допустить. Мы не можем терять союзников. Даже самых ненадёжных.
Всплеск теней, рой ворон – и Малир взмыл в небо.
– Политика… – я откусил кусок хлеба из чаши у остывшего кострища. Чёрствый, но достаточно сытный, чтобы мои вороны не жрали жуков без моего разрешения. Мало что хуже грязи, забившейся под язык. – Теперь мне придётся шататься по пиршествам, изображая «лорд это, леди то».
– Похоже, задача создана для тебя, ведь там всегда найдётся вино, – заметил Аскер, уставившись на мой рот, а потом тряхнул головой. – Ты слишком долго бездельничаешь, уклоняясь от своей доли в этой войне.
Я отвернулся, вглядываясь в горизонт.
– Моя доля в этой войне начнётся с нашего удара по столице и закончится кишками Домрена, висящими на моих клювах.
Даже если это будет последнее, что я сделаю.
Рука Аскера легла мне на плечо.
– Возьми одного из коней. Как только Эловэн решит, что она достаточно окрепла для пути, ты отвезёшь леди Галантию в замок Дипмарш. Быть рядом с ней – твой шанс довести дело до конца. Получить месть. Заслужить прощение.
Я фыркнул, глянув на него.
– Мне насрать на твоё прощение.
– Я говорил не о своём.
Укол под рёбрами. Как я мог простить сам себе то, что сделал? И то, чего не сделал?
– У меня есть дела поважнее.
– Какие ещё дела? Пить? Спать? Перетрахать всех шлюх при дворе по разу?
– По паре раз на каждую.
– Да хранит меня богиня, ты сводишь меня с ума, Себиан… – он выдохнул. – Этой девушке нужен кто-то рядом. Мы оба знаем, что Малир не станет держаться в стороне. Дочь Брисдена – соблазн, которому он не сможет противиться.
Точно так же, как я не собирался противиться соблазну с невестой Домрена. Просто я видел более удобные способы, чем те, что крутятся у него в голове.
– Становись её телохранителем хоть сам. Только не дай ей попасть в плен – как это слишком часто бывает с теми, за кем ты смотришь.
Аскер осёкся, пусть и ненадолго.
– Если я задержусь рядом с ней слишком долго, она может вызвать спутанные видения, и мои толкования собьются.
Звучало как явно не моя проблема…
– Малир утолит жажду мести на ней, пока не доберётся до её отца, и я его не виню, – сказал я. Так же, как знал, что он не станет винить меня за мою долю «утоления». – Она застала его врасплох, но теперь он возьмёт себя в руки.
– А если нет? – спросил Аскер. – Никто не сможет ему противостоять.
– Я тоже.
– Нет, но его тени никогда не нападут на тебя, – указал он. – Ваша дружба слишком крепка.
– У меня уже голова болит от тебя, старик. Она ведь жива ещё, не так ли?
– Ты должен защитить её от него.
Защитить её.
Эти два слова остановили мои ноги, сердце, лёгкие. Если прошлое меня чему-то и научило, так это тому, что ни одна женщина не должна рассчитывать на мою защиту.
Я взглянул на Галантию, но потом покачал головой.
– Её безопасность – теперь твоя забота.
Смена нахлынула на меня потоком звуков и запахов, ломящими крыльями врезавшись в поток ветра, идущий меж деревьев, пока он не унёс нас прочь. Все, кого я когда-то клялся защищать, давно гниют в могилах – если у них вообще есть могилы.
Вот как я справился.
Глава 6
Галантия
Наши дни, замок Дипмарш
Тяжёлый. Выпуклый. Острый.
Я балансировала серебряным кинжалом на ладони, стоя у маленького столика возле потрескивающего очага, наблюдая, как пламя отражается на заострённом кончике. Он появился вместе с буханкой ржаного хлеба, сыром и ежевикой ещё какое-то время назад. Ягоды я уничтожила сразу. Всё это принесла юная девушка-Ворона вскоре после того, как я очнулась в этой комнате – с большой дубовой кроватью, тяжёлыми синими портьерами и деревянной ширмой, за которой скрывались обитые тканью диваны.
Сколько времени я здесь? День? Три? Пять? Я не знала.
После нападения Малира я погрузилась в беспокойный сон, балансируя между сознанием и бредом. В нём были шёпоты, пальцы, касающиеся моего горла, лица, склонённые надо мной.
И хлопанье крыльев.
Всегда – хлопанье крыльев.
Опустив кинжал обратно на тарелку, я повернула голову к двери. Девушка-Ворона принесла мне воду для ванны и простое голубое платье – его я и носила сейчас. Потом она ушла, не сказав ни слова, и за дверью не щёлкнул замок, не опустился засов.
Чем дольше я смотрела на неё, тем быстрее билось сердце. Я не смела открыть. Не смела узнать, что там, за пределом. Несомненно – чёрноволосые Вороны. И много.
Я подошла к окну у четырёхстоечной кровати и прижала висок к холодному стеклу. Даже человеку, который никогда не видел этого края, было нетрудно догадаться, что меня привезли в замок Дипмарш – Глубокие Топи.
Потому что я находилась в замке.
Окружённом топями.
Мили и мили тёмно-зелёных болот тянулись перед глазами, усеянные бурым камышом, высокими пурпурными травами и тростником с алыми кончиками. Сырые, холодные, непроходимые. Я не настолько глупа, чтобы надеяться на побег. Я – изнеженная высокородная, и даже не знала, где искать Аммаретт.
Нет, нужен был другой план. А для этого я должна выяснить, что им от меня нужно. Скорее всего, Вороны держали меня ради выкупа – ведь ничем иным я не могла оправдать тёплую комнату, еду и платье.
И сам факт, что я была всё ещё жива.
Лорн упоминала бегство «той золотой стервы». Очевидно, речь шла о матери. Она жива. Эта мысль принесла облегчение куда большее, чем я ожидала, учитывая, что меня она оставила…
Пальцы скользнули к горлу, коснулись синяков, тёмных настолько, что их можно было различить в отражении на стекле. Широкие полосы, узкие переплетения, пятна. Почему этот… Властелин Теней – Малир – так жестоко на меня набросился?
В который раз с момента пробуждения я прижала пальцы к мраморной коже. Тупая боль вспыхнула, я удержала напряжение, наблюдая, как ощущение расползается, как тупое жжение превращается в острую судорогу. Было что-то странно притягательное в этой… боли.
На верхней границе обзора за окном возникло нечто тёмное. Оно росло. Ближе. Ещё ближе.
Бух!
Я дёрнула голову назад, сердце подпрыгнуло из груди в горло. Когти заскрежетали по стеклу. Взмахнули крылья. Мгновение – и чёрная птица исчезла из виду.
Холод страха прошил грудь, я отступила от окна. Шаг. Второй. Может, ворона, может, ворон. На третьем шаге я ощутила тепло – там, где секунду назад ничего не было. Оно обволокло спину, и кровь в жилах застыла.
– Красота. – Глубокий, хищный голос мурлыкнул у меня за шеей, заставив сердце забиться быстрее. – Повернись. Дай мне взглянуть на мои теневые метки.
Тишина натянулась, как струна, дрожа в воздухе. Если бы я родилась мальчиком, отец ждал бы от меня верности, храбрости и силы. Но разве для этого нужно иметь сморщенный орган, болтающийся между ног?
Подняв подбородок, я повернулась лицом к Малиру. Он возвышался надо мной так, что я вдруг оказалась напротив его чёрного жилета, на груди которого красовался огромный символ, выдавивший воздух из моих лёгких: серебряный ворон, сидящий на расколотом от виска до темени черепе, коготь вонзён в глазницу.
Герб дома Хайсал?..
Невозможно.
Я подняла взгляд к его странным глазам – серым по краям радужки, темнеющим к центру до густо-коричневого, так что зрачки казались расширенными даже на фоне света из окна.
– Кто ты на самом деле?
Малир шагнул вперёд. Прижал меня к стене так, что твёрдый камень врезался в спину. Его ладонь легла мне на грудь, а большой палец скользнул по горлу, изучая оставленные им следы с самодовольной улыбкой.
– Больно? – Когда я промолчала, не желая признаться, его палец вдавился в синяк, и боль разрослась, пульсируя, наполняя живот непрошенным теплом. – А сейчас?
Я ненавидела то, как дыхание сбилось, переходя в учащённые вздохи, выдавая мнимое отчаяние.
– Чего ты от меня хочешь?
– Я хочу, чтобы ты страдала. – Его палец вжал глубже, усиливая боль, пока губы не коснулись моего уха. – Хочу, чтобы ты плакала, всхлипывала и рыдала.
– За что? Что я тебе сделала? Почему ты так ненавидишь меня? – голос дрогнул, но я не позволила себе сломаться.
– Потому что ты – невыносимо человечна. С этими твоими такими… светлыми волосами. – Его пальцы вцепились в них, дёрнули голову назад, и рот сам раскрылся в судорожном вдохе. – В походке, в жестах, в полном отсутствии хоть капли магии – во всём ты человек… мой враг. – Он отпустил волосы и сжал горло, то лаская, то душа, его пальцы дрожали. – И что хуже всего – я смотрю в эти твои… чёртовы светло-карие глаза и вижу твоего отца.
Я болезненно сглотнула.
– Я не мой отец.
– Нет. Ты куда лучше – кожа чистая, душа неиспорченная, тело… – хватка на горле ослабла, пальцы скользнули по набухшему изгибу груди, – неосквернённое.
– Тебе выгоднее, если я такой и останусь, – процедила я. – Где капитан Аскер? Я хочу поговорить…
Размах крыльев. Я резко глянула на дверь – она была приоткрыта. Из щели выскочил ворон. Тот самый, что бился в окно? Он проковылял несколько шагов по камню и взмыл в воздух – прямо к хозяину.
Когда птица врезалась в Малира и слилась с его телом в вихре чёрных перьев, его пальцы вонзились в мою грудь. Сжали сильнее, пока вокруг не поднялись волны теней.
Паника рванулась наружу. Я дёрнула голову, проскользнула мимо и отступила назад, пока не ударилась о стол. Деревянная кружка опрокинулась, а кинжал с глухим звоном скатился с тарелки.
Малир развернулся и снова сомкнул расстояние, прижимаясь горячим телом к моему. О боги… он был твёрд.
– Ты боишься меня?
Горло сжалось, пропуская только хриплые вздохи.
– А должна? Тебе ведь нужно, чтобы я жила.
Он прижался сильнее, низкий стон вибрировал меж нами и дальше – в самые кости.
– Если ты думаешь, что смерть – худшее, что я могу дать тебе… значит, ты слишком мало знаешь о жизни.
Мои руки дрожали, сжимая край стола, я упиралась в его нависающее присутствие, в распухшую плоть под тканью брюк.
– Что бы ты ни замыслил, отец и слова не скажет ради переговоров о дочери, обесчещенной и, возможно, беременной полукровкой.
– Ничто не позабавило бы меня сильнее, чем отправить тебя домой с моим ублюдком в животе. Но тебе повезло: я никогда не опущусь до того, чтобы плодить потомство с человеком. – Его колено втиснулось между моих ног, юбки быстро задрались, рука скользнула под ткань, по ягодицам. – Но я могу пролить семя там, где оно не даст ростка. Взять тебя… – палец упёрся в самое запретное место, и мышцы судорожно сжались. – Вот здесь.
– Нет! – Я брыкалась и толкала его грудь, вырываясь из унижения. – Отстань!
– Будет больно. Я об этом позабочусь. – Улыбка резанула лицо, он глубже вжал колено, прижимая ногу к моему лону, а палец чуть проник внутрь, вызывая жгучее сопротивление. – И ты будешь плакать для меня так красиво. Правда, голубка? Отдашь мне все свои слёзы?
– Пусти!
Онемение страха дрожало в кончиках пальцев, но не заглушало паники, выжигающей живот. Бесполезные удары, рывки, попытки вывернуться – ничего. Только тарелка задрожала на столе за моей спиной.
И тогда я ощутила его – край кинжала, дрожащий рядом с моей рукой. Пальцы нащупали рукоять. Я сжала её. Одним быстрым движением, ведомая и страхом, и яростью, подняла кинжал к его горлу.
– Слезь с меня, ебаный ублюдок! – прорычала я, наблюдая, как клинок дрожит над синей жилой, проступающей под мраморно-белой кожей. – Или клянусь, я полосну быстрее, чем ты каркнешь.
– Ммм, какое неожиданное, но до неприличия заманчивое предложение. Я весь во внимании, Галантия. – Его верхняя губа дёрнулась, и рот скривился в ухмылке. – Знаешь ли ты, как резать так, чтобы доставить наибольшее удовольствие? А я знаю.
Сбитая с толку его словами, я вдавила лезвие глубже в кожу, взгляд метался между его неподвижными глазами и каплей крови, собирающейся на серебре.
– Я сделаю это.
– Мне едва удаётся сдержать восторг. Смотри… – он сам подался на клинок, и алые струйки побежали по его шее, падая тёплыми каплями на мою грудь, пока он тёрся твёрдым членом о сочленение моих бёдер. – Ты получаешь наслаждение от первого надреза. Я же получу от второго и всех последующих – вырезая себя под твоей кожей так, как твой гребаный отец вырезал себя под моей.
Неистовая дрожь сотрясла руку, и лезвие дрогнуло по его горлу, оставив мелкие порезы. Он и бровью не повёл.
– Ты встречал моего отца?
– О да, я знаю его… слишком близко. Нет такой раны, такого синяка, такой сломанной кости, такого унижения, которых бы твой отец мне не подарил. – Он оскалился, и мой пульс забил в ушах громче колокола. – Из-за него я – миллион осколков, склеенных неправильно. А теперь убери этот чёртов кинжал, пока сама случайно не поранилась. Только я имею право причинять тебе боль.
Малир голой рукой выхватил клинок. Ни малейшей дрожи в пальцах – он просто оттолкнул его от своей шеи и развернул к моему лицу. Кровавая ладонь скользнула к рукояти, ложась тёплой и скользкой поверх моей руки.
– Открой рот, белая голубка. – Он подтянул клинок выше, прижимая холодный металл к моим губам. – Оближи его. Медленно. Пока он не рассечёт твой язык. Ах-ах… голову не отворачивай. – Один палец соскользнул с рукояти и провёл окровавленной подушечкой по моим губам. – Открой эти красивые губы для меня.
Его палец мягко надавил, раздвигая их. Он проник в мой рот, вышел и снова вошёл, размазывая вкус соли и железа по дёснам. Лезвие всё глубже входило в рот, пока тепло в животе не спустилось ниже, вплетая странное возбуждение в страх, пульсирующий между бёдер.
Клинок царапнул нижнюю губу. Усилил жжение, дыхание сорвалось и стало прерывистым, грудь то поднималась, то опускалась в хаотичном ритме. Из груди вырвался жалобный звук, но вышел он не стоном отчаяния, а богохульным стоном наслаждения.
Голова Малира резко дёрнулась вбок – движение слишком быстрое и инстинктивное для человека, как у хищной птицы, уловившей писк мыши. Его чёрные пряди упали на сторону, открывая под мочкой уха родимое пятно.
Чёрное. Круглое.
Пульс обезумел, стуча в висках так, что края зрения затуманились, оставив лишь этот знакомый знак. Я уже видела его. Но…
Нет. Это не мог быть тот мальчишка из подземелий.
Тот мальчишка умер.
Я его убила!
Давление кинжала чуть ослабло.
– Ты видела этот знак раньше?
Я быстро вернула взгляд к его прищуренным глазам, чувствуя, как в животе скапливается ледяной страх от того, что он заметил мой интерес. Может, он не видел меня в тот день? Может, видел, но не узнал? Или не помнил – ведь он тогда ударился головой.
Удача.
Потому что этот воронёнок, которого отец держал в темницах Тайдстоуна… принц? Он, похоже, выжил после ранения в голову – и вырос в мстительного, гнилого монстра. Что он сделает со мной, если узнает, что именно я разрушила его побег?
Я выдержала его взгляд.
– Нет.
– Твой отец велел вбить этот знак иглой и чернилами под мою кожу, чтобы узнавать меня, если я сбегу из его проклятых подземелий. Навсегда оставить на мне свое клеймо. – Он схватил лиф моего платья, рванул ткань вниз, а сам расставил ноги шире, зажимая меня, словно в клетке. Второй рукой он опустил острие кинжала к моей груди, в ложбинку между обнажёнными холмами. – А теперь я оставлю свой знак на его дочери.
– Нет! – закричала я, извиваясь под тяжестью его тела. – Я нужна тебе невредимой!
– Не все твои части. – Его голос был низкий и ледяной. – Лицо твоё останется красивым. И драгоценная утроба тоже. А вот остальное… – Из его тела потянулись тени, холодные и жгучие. Они обвились вокруг моих запястий, икр, всего тела, сковав меня так плотно, что я не могла шевельнуться. – Может, мне вырезать на тебе своё имя? Титул, что ваши люди даровали мне – Властелин Теней? Или… м-м-м, думаю, я знаю.
Одним ударом он полоснул меня.
Но боли не было. Не сразу. Только металлический блеск лезвия скользнул вниз по груди, разрывая плоть и поднимая на поверхность пузыри крови. Сначала – ничего. А через несколько секунд накатила жгучая, обжигающая боль, будто огонь охватил всё тело.
– Скули, Галантия, – сказал он. – Дай услышать твои рыдания.
Я извивалась и дёргалась, но тени только крепче стягивали меня, пока перед глазами не поплыли тёмные пятна.
– Прекрати!
– Это не похоже на скулёж. – Лезвие ушло глубже, едва не скребя по кости. – Поплачь для меня, голубка. И я постараюсь сделать это красиво.
– Да проклянут тебя боги!
Это были последние слова, сорвавшиеся с моих губ, прежде чем я стиснула зубы, заперев в себе крик, мольбы, стоны. Он не получит их! Вместо этого я дышала сквозь рваную боль от его ровных, выверенных надрезов, и мысленно повторяла детскую мантру.
Вдох. Не плачь, Галантия.
Выдох. Не плачь, Галантия.
– Я получу твои слёзы со временем.
Когда дело было сделано, когда моя грудь горела сплошным огнём, он рванул меня на дрожащие ноги, схватив за лиф, и прижался губами к самому уху, прошептав:
– Беги…
Его приказ сопровождался вихрем теней и перьев. Крылья захлопали, и в черепе зазвучало оглушительное карканье ворон. Когти вцепились в мои волосы, дёргая и вырывая, раскаляя кожу головы огнём. Что-то твёрдое стукнуло по черепу. Тук. И снова. Тук.
Тук. Тук. Тук.
Они клевали меня!
Боль пронзила мозг, вырвав из меня крик, пока я не закрыла голову руками.
– Остановитесь!
Я отмахивалась одной рукой, прикрываясь другой. Ткань треснула, по руке разлилось пламя боли, уходя глубоко под кожу. С очередным воплем я рванула к двери и проскользнула в щель. Прочь. Надо было прочь от этих тварей.
Вслед за мной катились хриплые карки, а я бежала по коридору, позволяя костяному ужасу затмить разум. Мимо дверей, мимо людей, мимо пляшущего огня на каменных стенах. Где я? Куда бежать?
Взмах крыльев.
Близко. Всё ближе.
Ноги понесли меня быстрее. Я свернула за угол, мчалась дальше по коридору, пока – шлёп! – удар не врезался в грудь, и боль расплескалась по конечностям, сбив меня с ног.
– Эй! – Чьи-то сильные руки подхватили меня, прижимая к кожаному торсу. – Ты вся в крови…
Я моргнула, сбитая с толку, вслушиваясь в знакомый голос. Передо мной – зелёные глаза.
– Себиан.
– Шшш… всё хорошо, милая. – Он провёл рукой по задней части моих бёдер и легко поднял меня на руки. – Я держу тебя.
