Текст книги "Перья столь порочные (ЛП)"
Автор книги: Лив Зандер
сообщить о нарушении
Текущая страница: 19 (всего у книги 20 страниц)
– За что? – крикнула я ему вслед.
Он лишь пожал плечами.
Глава 38
Себиан
Наши дни, перевал Мудреца
Перевал Мудреца был холоден, как сердце вдовы, пробирая сквозь пух. Под нами спали деревья, голые, словно кости, ветви тянулись к унылому серому небу. Наши глаза резали сквозь тяжёлый снегопад – острые, безошибочные. Ветер, сукин сын, его ледяной укус не отпускал, вынуждая нас бить крыльями сильнее, вбивая старую боль в израненную кожу и покалеченные суставы. Где же этот проклятый обоз?
Впереди дорога змейкой уходила в дикие земли, колея от телег и повозок уже начинала тонуть под свежим слоем снега. И тогда мы их заметили: цепочка медленно движущихся фигур, тянущихся по тропе. Наконец-то.
Внизу под снегом поблёскивали спрятанные клинки и кольчуги, слишком заметно для белого пейзажа. Даже с этой высоты можно было насчитать не меньше семидесяти человек. Каждый дышал, пуская пар, весь день протопав рядом с телегами. И ради чего? Чтобы защитить репу и мешки ячменя от воров? В землях Воронов, где урожай был более чем щедрым?
Такого количества людей хватило бы, чтобы охранять казну, а не еду. Что-то здесь было не так, как и в истории Малира. Что он скрывал от меня? И почему?
С последним мощным взмахом крыльев я опустился к хвосту последней телеги в обозе. Лёд хлестнул в лицо, когда я камнем рухнул вниз и мягко приземлился на потёртый деревянный борт. Клубы теней сомкнулись вокруг меня, позволяя сменить облик на человеческий. Встреченные этим переходом вздохи и ругань солдат были мне только на руку.
Один из них – мальчишка, едва перешагнувший шестнадцатое лето, – отшатнулся с визгом, роняя копьё в снег. Его глаза метались между мной и железкой, которую он так поспешно уронил.
– Кровавые боги! – выкрикнул он и, подхватив оружие, наставил его на меня трясущимися руками.
– Тише, – поднял я одну руку, другой потянувшись к туго натянутому брезенту, укрывавшему груз. – Просто хочу заглянуть под…
Железо его копья брякнуло о застёжку моего наруча, сбив руку в сторону.
– Держись подальше от груза, Ворон!
– Ворон? – переспросил я, не по душе пришлось, как его вопль собрал к нам слишком много лишнего внимания. Несколько солдат уже спрыгивали, хватаясь за рукояти мечей. – Это Принц-Ворон кормит тебя и твою семью, так что советую перестать кидать это слово так, будто это оскорбление.
Он нахмурился, сбитый с толку моими словами, и, пятясь, пошёл боком за скрипящими колёсами.
– Человек или Ворон – мне велено охранять эти телеги ценой своей жизни. Никого не подпущу.
– Я бы оскорбился, если б моя жизнь стоила всего лишь мешка зерна да вяленой свинины, – процедил я. Но под этим тяжёлым, пропитанным маслом брезентом точно было что-то другое. – Мне нужно только заглянуть…
Звук копыт и звон упряжи заставили меня вскинуть голову. Навстречу двигался всадник. Лорд Тарадур сидел верхом на рыжем коне, обогнул хвост повозки и встал следом за ней. Снег облепил его плащ и бороду, на лице – вечная надменность.
Прекрасно. Этого только не хватало.
– Себиан… – проворчал он, отряхивая снежную бурю с бороды цвета волос его дочери. – Пришёл ограбить повозку с вином?
Его тон мне не понравился, но ссориться сейчас было не с руки.
– Меня послали убедиться, что перевозка идёт как надо, и проверить телеги.
Прищурив карие глаза, Тарадур почесал подбородок, звук скрежета донёсся сквозь холодный воздух. Взгляд его был полон сомнений и подозрений.
– Кто послал?
Мои мышцы напряглись. Хороший вопрос. Кто же? Малир? Этот человек знал, что мы друзья, так что ответ выглядел бы правдоподобным. Но чем дольше Тарадур сверлил меня взглядом, тем яснее становилось: если Малир скрыл что-то, то этот точно в курсе.
Я раздувал ноздри, пытаясь уловить хоть какой-то запах из телег, который дал бы мне подсказку, что там под проклятым брезентом.
– Капитан Аскер.
Его взгляд стал ледяным, как сам ветер, кусающий лицо.
– Разворачивайся и лети обратно, откуда прилетел, Себиан. Приказ Принца Малира был ясен: никто не имеет права касаться этих повозок. И ты – тоже. Я прослежу, чтобы приказ был исполнен.
Общее звяканье вынимаемых из ножен мечей и натяжение тетивы повисло в воздухе тяжёлым предупреждением, отдаваясь эхом вдоль извилистого перевала. Ну что ж, ситуация только что стала куда интереснее. Ведь и Аскер тоже ничего не знал, да? Малир держал нас обоих в неведении, плёл интриги за нашей спиной вместе с людьми – и кто знает, как давно.
Я поднял руки в примирительном жесте.
– Ладно. Вернусь со свитком, где будут новые приказы Малира.
Я обернулся быстрее, чем солдаты успели ахнуть, и снова взмыл в воздух. Я чувствовал взгляд Тарадура, но по мере того как расстояние между нами росло, обоз превращался в незначительные размытые пятна. Да пошёл он к чёрту. Я не собирался возвращаться, не имея ни малейшего представления о том, что здесь творится, только чтобы наблюдать, как Галантия умиляется рядом с этим гребаным лгуном – моим «другом» Малиром. Как он мог меня так предать?
Мы боролись с ледяным северным ветром, пока наконец не скользнули в укрытие ближайшей лесополосы. Там затаились, устроившись на суковатой кроне старой сосны, не спуская глаз с вереницы телег, что тащились по горизонту. Солнце клонилось к закату, а с ним надвигался тот самый холод, который жалил и зудел в изуродованной коже. Тишина быстро накрыла Перевал Мудреца, как и ожидалось. Пф… люди. Ни малейшего умения передвигаться ночью.
Когда скрип колёс уступил место смеху солдат и глухим звукам разгружаемых телег, мы бесшумно перебрались с ветки на ветку. Ни единого взмаха крыла не потревожило сгущающуюся тьму – так мы подобрались к отдыхающему обозу.
Солдаты суетились вокруг наскоро разожжённых костров, их гогот и шутки перемешивались с треском пламени. Грубый смех, похабные прибаутки, время от времени – отрыжка. Некоторые справляли нужду прямо под нами, но мы оставались неподвижны.
Добравшись ближе к дороге, мы спустились на землю, мягко ступая по снежному покрову и подкрадываясь к одной из центральных повозок – тихие, как тени. И ждали. И снова ждали.
Хохот.
Громкий, раскатистый.
И в единый миг, в синхронном взмахе крыльев, мы вскочили на задок повозки. Оттуда наши клювы принялись тыкаться в полотно. Наш звериный облик стряхнул с голов снежную корону. Затем мы скользнули под брезент, острое зрение разрезало темноту.
Первое прикосновение когтей к сложенному грузу вызвало в нас волну недоумения. Ни мешков с зерном, ни ворохов картошки, ни пучков моркови, ни солёного душка вяленого мяса.
Вместо этого внутри громоздились деревянные столбы, стопки досок и холодные железные крепления. Грубые канаты клубились, словно спящие змеи. Тут и там поблёскивали крюки, а рядом лежали огромные… стрелы?
Да, стрелы.
Для баллисты14.
Озарение обрушилось на нас, как снежная буря, пронзая сильнее зимнего холода. Малир вовсе не собирался кормить Тайдстоун. Он собирался его атаковать. И что же он пообещал Тарадуру, чтобы тот стал его верным союзником?
Глава 39
Галантия
Наши дни, замок Дипмарш
Великолепие большого зала раскрылось передо мной ослепительным зрелищем из чёрных и белых перьев – словно ночь и день обнялись, переплетая тёмную историю наших народов со светлой надеждой, что ждала впереди. Ослепительное богатство деталей – от вырезанных из кости птиц в центре перьевых венков до чёрных черепов, нарисованных на лентах, которые торчали меж их стержней, – затмевало даже роскошную карету, в которой я сюда прибыла.
И всё это было ради меня…
От вида у меня под рёбрами что-то закипело, словно игристый сидр, щекоча сердце безудержной радостью. Я кружилась вокруг своей оси, стараясь вобрать всё сразу. Длинные столы были укрыты тяжёлой чёрной тканью, сотканной будто из самих теней, а их поверхности сверкали отполированным серебром. Хрустальные кубки ловили свет из высоких витражей и рассеивали его тысячами бликов. С балок свисали гирлянды из переплетённых веточек, украшенные сокровищами Воронов – гвоздями и лентами, осколками стекла и монетами, камушками и каштанами.
Сказать, что я была очарована, значило бы не сказать ничего – я была заколдована, заворожена, околдована до потери дыхания. Сердце колотилось в такт тысяче взмахов крыльев, грудь трепетала от безудержного предвкушения. Это было всё, чего я желала. Уверенность в мечте, подтверждение будущего и доказательство любви, сильнее и глубже любой боли.
– Восхитительно, не правда ли? – Капитан Аскер встал рядом, заложив за спину руки, сжимаемые чёрными наручами, его взгляд скользнул к почётному столу, где рядом с «троном» Малира появился ещё один, изысканный деревянный «трон». – Его отец произнёс свои клятвы матери под таким же великолепным убранством. Тогда это ввергло нас в войну. Я приказал воссоздать всё по своей памяти, надеясь, что на этот раз оно выведет нас из неё.
Мысли унесли меня в грёзы о мальчике, сидящем у меня на коленях, моём полукровном сыне, рождённом с теневыми дарами Ворона и, если боги будут милостивы, однажды могущем взойти на трон.
– Надеюсь на это.
– Завтра вы отправитесь в Тайдстоун. Передадите это Марле? – Из-под чёрной чешуи аэримеля, переливавшейся на его бёдрах, он достал небольшой мешочек из теневой ткани, внутри что-то звякнуло, когда он протянул его мне. – Соляные кристаллы ткачей смерти. После месяцев в подземельях Тайдстоуна мы не можем быть уверены в её состоянии. Если она слишком ослабла, её единственный шанс сознательно заставить себя обернуться – это броситься с высокой точки, вроде колокольни или утёса. Эти кристаллы помогут, если дойдёт до беды. – В тот миг, как я взяла мешочек, его дрожащие пальцы сомкнулись на моём запястье, заставив меня поднять взгляд в его карие глаза. – Я умоляю вас, госпожа, верните мне мою пару. Мой ануа с каждым днём слабеет, изнутри его пожирают боль и муки нашей разлуки. Я потерял дочь… я не могу потерять и пару.
Сердце сжалось от отчаянной мольбы в его голосе, от блеска в глазах мужчины, который всегда казался непоколебимым.
– Я не знала, что у вас была дочь…
– Самая светлая душа среди звёзд. Равенна обладала даром видений настоящего, умела сквозь миры видеть глазами каждого Ворона. – Его щёки ввалились, когда он резко втянул их. – Она умерла пять лет назад. Марла – всё, что у меня осталось. Пожалуйста… верните её.
– Это будет первым, что я сделаю сразу по прибытии, пока весь оплот всё ещё будет в смятении, – сказала я и привязала мешочек к поясу своего платья из теневой ткани. – Если придётся, я сама столкну её с башни.
Уголки его губ дрогнули, едва обозначив подобие улыбки, быстро скрытой в поклоне.
– Как я уже говорил, не все сокровища сверкают с первого взгляда, но теперь я более чем убеждён, что богиня переплела наши пути не случайно. Чтобы исправить прошлое. Этот союз…
– Никакого, к чёрту, союза нет, – прорычал Себиан сквозь стиснутые зубы, торопливо подойдя к нам, его щёки были иссечены красными сосудами от холода, мех из-под кирасы свалялся в ледяную корку. – Малир всех нас одурачил, плетя заговор с лордом Тарадуром за нашей спиной.
Капитан Аскер озадаченно взглянул на меня, затем сузил глаза на Себиана.
– О чём ты говоришь?
– Те повозки, что Малир отправил в Тайдстоун под защитой воинов Тарадура…? В них нет ни одного грёбаного зернышка. – Изумрудный блеск глаз Себиана встретился с моим, лишённый привычной мягкости, и по моим костям пробежал ледяной холод. – Это разобранные осадные орудия, Галантия. Тарадур уже марширует на Тайдстоун.
Нутро сковал ледяной ужас.
Нет, это… это не имело смысла.
Аскер медленно покачал головой.
– Невозможно.
– Моя догадка в том, что Малир пошлёт воронов туда незадолго до нападения, не оставив им и намёка на время подготовиться к такой неожиданной силе, – сказал Себиан. – Аскер, называй меня безрассудным глупцом, сколько хочешь, но я говорю тебе… Малир собирается взять Тайдстоун.
Малир собирается взять Тайдстоун.
Мой дом.
Холод содроганием прошёл по мне, пронзая глубже самой белой зимы, лишь чтобы столкнуться с тем сиянием, что весь день горело в моей груди. Нет, этого не могло быть. Не могло. Уж наверняка произошла какая-то ошибка. Неверный доклад или… или…
– Он не возьмёт Тайдстоун. – Странно, как этот шёпот почти не походил на мой собственный голос, когда я обернулась, будто бы оторванная от действительности и скользящая по воздуху вдоль коридора.
– Зачем ему плести заговор у нас за спиной? – донёсся сзади голос Аскера. – Нет. Нет, Себиан. Я немедленно пойду и поговорю с Малиром. Он никогда бы не предал меня таким образом.
Именно. Малир никогда бы не предал меня. Это всё ошибка. Глупая…
Не могу не задуматься, не совершаю ли я роковую ошибку, – голос Малира эхом прозвучал в глубине моего сознания, заставив на миг споткнуться.
Я оттолкнула это прочь.
Он не лгал мне.
Он любил меня.
Себиан поспешил за мной.
– Куда, чёрт возьми, ты направляешься?
– К Сиси, – ответила я и ускорила шаг вдоль ряда дверей, пока глаза не начало резать от напряжения. Лишь ветер от моей скорости обжигал их. – Ведь именно её отец сопровождает обоз с едой. Она всё прояснит и докажет, что ты ошибаешься.
Да, да, она докажет.
– Ты со своей упрямой глупостью… – прошипел он, хватая меня за руку. – Галантия, разве ты не понимаешь? Он всё это время планировал…
– Нет. – Я вырвала руку прежде, чем он успел схватить крепче, и упёрлась ладонью в дверь покоев Сиси, нажимая на незапертую ручку. Петли протянули скорбную симфонию, скрипом царапнув мне кожу предчувствием беды. – Это ты не понимаешь. Он любит…
Холод просочился в мои вены, затопил сердце, и оно замерло в груди, обратившись в лёд, готовый расколоться от малейшего прикосновения. Воздух вырвался из лёгких рыданием, когда я узрела цвет предательства, вплетённый в ткань моих рассыпающихся надежд. Всё вдруг показалось таким далёким, таким нелепым – лишь отзвуком сна, похожего на мой, но… не мой.
– Нет… он не любил… – Себиан почти выдохнул эти слова рядом.
Сиси резко обернулась с подиума у окна, её рыжие пряди обрамляли расширенные глаза, в то время как лоскутки моей тронутой безумием надежды обвивались вокруг её бёдер.
– Галантия…
– О, боги, – пробормотал Дарьен, портной, стоя на коленях у нижнего шва платья Сиси.
Моего платья.
Тёмные завитки ткани образовывали вырез в форме птичьего гнезда, словно колонны стволов нисходили вдоль корсета, инкрустированные осколками аэримеля. Оттуда платье каскадом спадало в великолепный шлейф из бесчисленных чёрных перьев. На плечи ложилась теневая ткань, колыхавшаяся, будто крылья под морским ветром, а по краям её обрамляли тончайшие перья. И там, под этой чёрной пышностью, таилось одно-единственное белое перышко, спрятанное в самой глубине тьмы, окутавшей мою душу.
Это было великолепно.
Точно так, как говорил Малир.
Но разве оно было моим?
Жгучая боль защипала в уголках глаз, незнакомо-острая. Мои руки беспокойно метались у бёдер, пока я сглатывала, борясь с перехваченным горлом.
– Что это?
– Милая… – Себиан провёл рукой вдоль моего позвоночника и сжал плечо, уговаривая отступить. – Пойдём. Давай уйдём и…
– Что. Это. – Я хотела выкрикнуть, но вышел лишь сдавленный шёпот, который тут же заглушил звук крыльев, ворвавшихся в пролёт окна под потолком.
Из теней соткался Малир, их щупальца всё ещё формировали длинные чёрные пряди, обрамлявшие его двуцветные глаза, что вонзались в меня, лишь чтобы затем скользнуть к Себиану.
– Смелости тебе не занимать – лететь на юг, чтобы твои вороны совали клювы в то, что их вовсе не касается.
– Не тебе говорить о смелости, – отрезал Себиан, проведя рукой вниз и сплетя её с моей. – Как ты мог так поступить?
– Как я мог поступить иначе? – Малир выставил подбородок в сторону Дарьена. – Вон.
Портной обернулся, и пять воронов пронеслись мимо меня, почти отвлекая от медленного, намеренного скрежета сапог Малира по полу, когда он приближался. До тех пор, пока он не остановился в нескольких дюймах от меня и не наклонился к моему уху, где он прошептал:
– Ты правда думала, что я женюсь на тебе? На тебе? Брисден? Я не испытываю к тебе ничего, кроме ненависти.
Мир закружился, но я заставила себя повернуть голову и взглянуть в его глаза, полные ненависти, чувствуя, как сердце разрывается, а горло сжимается невидимым узлом, который казался всё более плотным.
– Ты… ты не можешь так говорить.
– Всё это имело свою цену. Очевидно, Тарадур получил надёжного союзника благодаря тому, что я пообещал взять его дочь в жёны. – В глубине его серо-коричневых глаз мелькнул отблеск, но тут же погас с насмешкой, оставив лишь едкую злость, капающую с ядовитым тоном. – Благодаря объявлению о свадьбе в Дипмарш достаточно ткачей смерти, следопытов и судеб, чтобы уничтожение дома Брисден стало легче, чем следовало бы. Разумеется, мне бы хотелось, чтобы ты сначала освободила Марлу, но это неважно. Мы ударим с такой силой, что появится ещё шанс. Маленькая белая голубка, ты была лишь отвлечением и узкой дыркой для забавы, пока я расставлял свои войска у дверей твоего отца.
Каждое слово, выплёскиваемое им, казалось, пронзало грудь лезвием, закручиваясь с каждым равнодушным ударом. Сотни тонких трещин паутиной разошлись по сердцу, грозя разорвать меня на миллион кусочков, как он и говорил. Но это было раньше. Раньше поездки к утёсам, поцелуя, множества моментов, когда я чувствовала его любовь в боли, в удовольствии и в каждом невысказанном слове между нами. Это не было вымыслом. Не могло быть… Это было реально!
– Мой принц, – прошептала Сиси, глядя в пол. – Нужно ли…
– Заткни! – крик Малира заставил Сиси вздрогнуть, теневые щупальца мелькнули в белках его глаз, прежде чем голос успокоился. – Свой. Рот.
Он сжал моё горло, как в день в лесу, приблизил свои губы к моим, позволяя ядовитому шепоту скользнуть по ним.
– Ты правда думала, что я когда-либо смогу тебя любить? – Слегка рассмеялся. – Да, ты думала. Бедная маленькая Галантия, брошенная, незаметная, совершенно никчёмная. Никогда не любима и, ох, как глупа.
Никогда не любима.
Ох, как глупа.
Ещё одна трещина в моём сердце.
– Хватит! – рявкнул Себиан, отряхнув руку Малира с моего горла и прижав меня к себе. – Ты жалкий друг и гребаный жестокий ублюдок.
– Забавно слышать это от тебя, ведь именно ты научил меня, как её сломать, – Малир прижался лицом к моей щеке, позволяя влаге дыхания осесть на коже, как яд, прогоняя слова сквозь сжатые зубы. – Она так жаждала внимания, говорил ты? Немного доброты – и я получил бы многое. Угадай что? Получилось. Не так уж много понадобилось. Пара пустых поцелуев здесь, пара бессмысленных слов там.
Пустых.
Бессмысленных.
Ещё одна трещина в сердце.
Себиан толкнул Малира в плечо, отодвигая его на полступени назад.
– Я сказал, хватит! Ты сломал её дважды!
Малир пожал плечами.
– Теперь можешь… вмешаться и спасти её.
– Что?
– Брак, Себиан, – сказал Малир. – Как насчёт того, чтобы взять Галантию в жёны?
Когда рука Себиана напряглась на мне, злобная усмешка изогнула уголок рта Малира.
– Нет, ты не настолько героичен, чтобы нарушить свои клятвы, правда? Ты когда-нибудь ей говорил…? – Его взгляд нашёл мой. – Сказал ли он тебе, маленькая голубка?
Всё тело дрожало, когда я посмотрела на Себиана.
– Сказал мне что?
Губы Себиана размыкались, смыкались, снова размыкались.
Ничего не выходило.
– Не думаю, что говорил, – сказал Малир. – Хочешь рассказать ей, почему никогда не целовал, а? Или мне? – Прошла секунда. Две. Три. – Очень хорошо. Слушай, маленькая голубка, Себиан…
– Нет… – С дрожью губ Себиан опустил голову. На долю секунды он спрятал глаза от меня, лишь чтобы природно-зелёные радужки поднялись и встретили мои, со слоем непролитых слёз, будто капли дождя на листьях.
– Моя истинная погибла в огне той ночью, Галантия, вместе с остальной частью моей семьи. Она умерла из-за меня, потому что я не защитил её. – С запинкой. – Мы были… мы были связаны.
Связаны.
Рёбра сжались вокруг сердца вновь, пронзая оледеневший орган, покрытый миллионом трещин. Каково это – быть любимой с такой интенсивностью? С такой непоколебимой силой, что даже смерть не может ставить условия?
Я никогда не узнаю. Ни с одним из этих мужчин: один меня ненавидел, а любовь другого была навсегда связана с трупом. И ни с кем другим тоже. Никто меня не любил. Никто никогда не полюбит.
Мои глаза горели.
Окружающее расплылось.
Пока жаркая влажность не потекла по щекам, собираясь на дрожащем подбородке и капая на пол капля за каплей в изобилии слёз. Годы слёз вылились из меня: за Рису, за Себиана, возможно, даже за Малира. Но больше всего я плакала за себя.
– Видишь, здесь для тебя нет любви – ни от меня, ни от него. Никто тебя нигде не любит, – Малир склонился ко мне, проведя языком по щеке, поглощая слёзы до уголка глаза, где он впитал их и завершил поцелуем. – Я говорил тебе, что сломаю тебя так, как твой отец сломал меня, маленькая белая голубка. И, о, как вкусны твои слёзы.
Ещё одна трещина в моём сердце.
Что-то внутри меня раскололось, оглушительный удар эхом прокатился по сердцу к ядру, моей душе. Оно пронзило надежду и наивные мечты, разрушив меня до конца, каждый осколок – свидетельство любви, которой никогда не было. И не будет.
Из развалин моего существа возникло что-то первобытное. Сила столь мощная, столь необузданная, что вибрировала в ритме разрушающейся души, проходя через каждую жилку, каждый нерв, каждое волокно моего тела. Сила вырвалась наружу, тихая, ослепляющая буря белых перьев и оперения, заслонив сознание и одновременно прояснив его.
Цвет растёкся по комнате.
Наше зрение стало острее.
Под бурей взмахов белых крыльев мои вороны подняли меня к летному отверстию и оттуда – в ещё более белую зиму. Наше оперение слилось со снегом и облаками. Наши крылья несли нас на восток.
Вдаль от боли.
.
Конец
