Текст книги "Перья столь порочные (ЛП)"
Автор книги: Лив Зандер
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 20 страниц)
– Ведьма Ворона! – закричал мужчина во всё горло. – Её нужно сжечь!
Кровавые пальцы впивались в деревянный пол, женщина пыталась поднять избитое лицо и издала оглушительный крик в сторону толпы.
– Я не Ворон!
– Волосы чёрные, как у этих ублюдков! – закричала женщина, стоявшая ближе всего к помосту. – Она Ворон. Я видела эту ведьму вчера в полях, она портила наши посевы, морила нас голодом!
– Это не пра… ааах! – ещё один удар кнута. – Единственное, в чём я виновна – это в том, что родилась с чёрными волосами! О, пожалуйста… пожалуйста… по-а-ааааа…
Холодный ужас пробежал по моей спине, и лопатки сжались.
– А если она не Ворон? – подумала я вслух.
Когда на помост поднялись мужчины с копьями и толпа заревела ещё громче, страж рядом со мной положил руку на эфес5 меча, хотя его расслабленная поза не выдавала никакой немедленной опасности.
– Тогда она докажет это, – сказал он.
– Докажет как? Её уже выпороли до полусмерти, – сказала я.
– Чтобы проявилась её форма, – пробормотала Риса, дёрнув меня за руку. – Галантия… твоя мать не хотела бы, чтобы ты это видела.
– Почему? Боится, что у меня катаракта появится? Кажется, ничто никогда не… – Вдруг онемение прокатилось по моим конечностям, когда двое молодых мужчин несли кипящий котёл за длинные ручки и подняли его высоко над женщиной. – Конечно же, они не…
Кашляющий крик смешался с брызгами воды, когда она ударила по спине женщины. Пар клубился в воздухе, но едва скрывал, как женщина дергалась и тряслась на земле, как горячая вода смыла кровь, оставив розовое пятно на дереве, пока все это не начало капать в грязь.
– О, боги… – прошептала я. – Сколько ещё мучений ей нужно пережить, чтобы доказать свою невиновность?
– Даже до того, как король Барат атаковал город Валтариc, детей Воронов учили выносить сильную боль, – объяснила Риса. – Им объясняли, как скрывать, кто они, как можно дольше, если придёт война.
– Пожалуйста, – снова умоляла женщина, голос её был хриплым. – О, пожалуйста… помилуйте…
– Она не Ворон, – произнесла я, а затем чуть громче, чтобы страж услышал. Чтобы страж вмешался в это… злодеяние. Ни одно существо не выдержало бы этого, чтобы скрыть свою тёмную природу. – Она не Ворон.
Ещё один удар кнута. Металл впился в плоть, вырывая новый крик из женщины, вместе с каплями крови – и, возможно, кусочками плоти – которые окрасили помост в багровый цвет.
И тогда это произошло.
Облако теней и перьев вырвалось с помоста, оставив после себя лишь пять чёрных птиц. Они каркали и визжали, хлопая согнутыми крыльями и шатаясь. Одна выпрямилась на ногах, оттолкнулась от помоста и взмыла в воздух…
Пока серебряное железо копья не пронзило её тело и не вонзилось в дерево, прижимая умирающую птицу. Её крылья дрожали вечные секунды, затем затихли. Ещё копья с глухим стуком вонзались в дерево. Четыре ещё, чтобы точно пронзить остальных борющихся воронов.
Пульс колотился в горле от этой резни, а когда толпа впала в хаос, он взорвался в голове. Мужчины проталкивались через массу людей, женщины протискивались локтями. Все пытались забраться на помост. Некоторые вырывали копья из рук мужчин и убегали, только чтобы их сбили. Другие хватали пронзённых воронов, тянули до тех пор, пока птицы не разорвались на перья, обнажая висящие внутренности.
К горло подкатила тошнота.
– Что здесь происходит? – воскликнула я.
– Вон! – закричала Риса. – Выводи её отсюда.
Страж схватил меня за руку, оттаскивая от хаоса, пока я оглядывалась через плечо. И там, под помостом, сжался мальчик. Тени скрывали его лицо, испачканное грязью, но не яркую белую улыбку. Пока она не исчезла среди чёрных перьев, когда он куснул одну из мёртвых птиц.
Глава 3
Галантия
Наши дни, деревня Ларпен
Я уставилась на жареную птицу, оставленную девушкой из кухни на столе в моей комнате всего мгновение назад, на которой она так аккуратно разложила припорошенное солью и перцем мясо на подушке из красной свеклы, что это вызывало тошноту.
– Ты, должно быть, шутишь.
Риса нахмурилась, оценивая крошечную птицу, а потом просто пожала плечами.
– Она слишком мала для ворона, значит, это, наверное, перепелка.
Наверное…
Мой желудок сжался.
– Даже если бы она была размером с воробья, я бы всё равно не тронула её.
Я отвернулась, прислонилась к оконной раме и уставилась сквозь толстое стекло на горы, над которыми солнце поднялось несколько часов назад.
– Как они могут есть то, что совсем недавно выглядело как человек?
– Наверное, потому что после ощипывания и жарки она выглядела вполне как курица, – сказала Риса, отходя от деревянной ванны, в которой я купалась раньше, и мою кровать. – Люди голодают, Галантия.
– Я знаю. – Я отвернулась от окна, прижимая руку к животу из-за внезапной боли. – Чёрт побери. С едой не связано, но я не должна так плохо себя чувствовать. Она была Вороном.
Злая. Порочная.
Причина опустошённых полей, голодающих подданных и почти двадцати пяти лет кровопролития и вражды. Всё ради Ворона, который похитил и изнасиловал невесту короля Барата, нарушив веру людей самым отвратительным образом.
Я провела рукой по волосам, снова гладким после того, как кудри смылись, вспоминая, как отец погладил меня по голове после того, как я убила того Ворона-мальчика. Принца, которого, как оказалось, всё же держали в наших подземельях по причинам, о которых я никогда не осмеливалась спрашивать.
Хотя это не имело значения.
Если бы я родилась мальчиком, я бы сама охотилась на этих Воронов, снова радуя отца. В тот день колокола звонили для меня, и я не позволю этим неприятностям вытеснить воспоминание о их звоне.
– Вороны – злые паразиты, которых нужно сжигать, как тех, что расползаются по нашим полям, – сказала я, выпрямляясь с новой решимостью. – Один мёртвый Ворон – на одного врага меньше на поле боя для наших солдат.
Момент тишины, а затем…
– Я же говорила, не смотри, – строгий комментарий Рисы привлёк моё внимание к её нахмуренному взгляду на вспотевшие, мятые простыни на моей кровати, которые она разгладила ровными движениями руки. – Но ты не послушалась, и теперь всю ночь ворочалась.
– Потому что ты храпела. Действительно, это стало чрезмерно громко за годы. – Я подошла к очагу, где в железной корзине, разогреваясь в углях, лежали мои глиняные бигуди, уже надевая туфли, ожерелье с драгоценным камнем и зелёное шелковое платье с излишком оборок, шнурков и люверсов6. – Со мной всё в порядке, а ты слишком суетишься.
Когда её взгляд упал на белое пуховое перо, которое, должно быть, выскочило из подушки во время моих ворочаний, рука Рисы на мгновение замерла, а затем с неодобрением смахнула перо с кровати.
– Да, ты выросла из ребёнка во взрослую женщину. Старая няня останется позади, некому больше заботиться. Пусть хотя бы я побеспокоюсь, пока еще с тобой.
Пока еще с тобой…
Давление за глазами росло, странное и нежеланное. Ещё две недели в дороге – и я наконец покину Тайдстоун. Я буду бегать, плакать, гулять под дождём и трогать все эти чёртовы кинжалы!
И оставлю Рису позади.
Отец хотел уволить её, когда мне исполнилось двенадцать, говоря, что она давно перестала быть нам необходимой, но мать настояла на её сохранении. Вероятно, чтобы не иметь дел со мной.
Мой нос вдруг заложило, словно я вот-вот заплачу. Маловероятно. Я не пролила ни одной слезы… боги, даже не могу сказать сколько лет.
Я моргнула. Ещё раз.
Слёз не было.
Что ж, и к лучшему. Как я справлюсь с Аммаретт без Рисы, не знаю, но едва ли я смогу привезти няню в брачное ложе…
– Ну что ж, глина для бигуди должна быть достаточно горячей. – Я подошла к мягкому стулу и села. – Боги знают, сколько суеты нужно, чтобы мои волосы закрутились, не ломаясь. Достаточно?
Улыбка расправила морщинистые уголки рта Рисы, когда она поспешила ко мне, схватила длинную ручку железной корзины с огня и аккуратно поставила её на маленький столик рядом со мной, который уже потемнел от старых ожогов.
– В день твоей свадьбы с принцем не найдётся прекраснее невесты во всей Дранадe.
Вплотную затянутый корсет сковывал меня, но я сидела спокойно, пока Риса мягкой щёткой расчесывала кожу головы.
– Почему я должна выживать на этих крошечных глотках воздуха, ещё далеко до Аммаретта, – это выше моего понимания…
Топот.
Пыль сыпалась с балок, и я подняла взгляд к фронтонам, а затем обернулась к Рисе.
– Что это было?
Она прищурилась, пальцы скользнули с волос, но услышанный лай солдат заставил её резко повернуться к двери. Тяжёлые шаги, звон металла о металл, звук скрипа деревянной мебели по полу… всё это проникало в мою комнату через щель внизу двери.
Лихорадочный холод пробежал по затылку, сталкиваясь с теплом от глиняных бигуди рядом со мной. Неужели мне это причудилось от недосыпа? Или я делаю из мухи слона из-за того, что стража готовится к нашему отъезду?
Как только я поднялась к окну, пытаясь увидеть, закончили ли они готовить карету, Риса схватила меня за руку.
– Нет. Никому не показывайся в окне. Мы останемся в этой комнате, Галантия, пока капитан Теолиф не прикажет иначе.
Должно быть, она слишком драматизирует.
– Может, это просто драка…
Стекло треснуло.
Я обернулась к окну.
Ледяной ужас охватил меня.
Черные, лохматые птицы влетели через разбитые стекла, каркая и крича. Их крылья сгибались и искривлялись, перья скручивались в тенистые щупальца, которые закручивались, переплетались и формировали фигуру человека.
Его тело ещё полностью не сформировалось из меняющейся тьмы, когда зелёные глаза встретились с моими, прерываемые лишь прядью чёрных волос, свисавшей на лицо, ускользнувшей из длинных собранных прядей, боковые стороны которых были высоко острижены.
– И кто же это здесь? – Его грубый голос вызвал дрожь под моей кожей, когда взгляд скользнул к драгоценному камню на учащенно бьющемся сердце. – Похоже, я нашёл тебя.
Нашёл меня…
Ужас, которого я никогда не знала, пробежал до костей, и я сделала шаг назад, ударившись о табурет. Он толкнул стол, на котором стояла корзина с горячими бигуди. Те звякнули, когда Риса схватила ручку и вонзила раскалённый контейнер в мужчину.
– Вон! – Риса схватила меня за корсет и оттащила за собой, как только мужчина превратился в своих воронов, увернувшись от палящих шпильек. Она вытащила меня в коридор. – Нужно найти защиту у стражи, Галантия. Спускайся вниз. Быстро!
С дыханием, состоящим лишь из быстрых глотков воздуха, я поспешила к лестнице, собирая и поднимая подол платья, насколько позволяли дрожащие руки. Это удерживало меня от того, чтобы обувь зацепилась за оборки, и я не свалилась вниз, спускаясь в какофонию стонов и криков.
– Нет! – Раздался звук бьющейся керамики. – Уберите свои грязные руки!
Взгляд застилало нехваткой воздуха. Я яростно дергала корсет, но лёгкие отказывались расширяться. Вместо следующей ступеньки я наступила на подол, ткань рвалась, пока я скользила, размахивая руками, пока не восстановила равновесие на нижней площадке.
И тогда я это увидела.
Мужчина – Ворон – держал крестьянку, прижимая её грудь к столу, крепко удерживая за коричневые волосы. Его штаны были опущены до бёдер, обнажая каждый тёмный скрученный волос на теле. Мышцы напрягались при каждом его движении, весь стол подпрыгивал и смещался, деревянные кружки катались.
– Нет-нет-нееет… – женщина всхлипывала, кричала и задыхалась в тарелку с мясом, стонала от боли с каждым безжалостным толчком. – Пожалуйста…
Мужчина зарычал и прижал её лицо к тарелке, где её приглушённые рвотные звуки смешивались с мясом. – Заткнись, стерва, пока я вкладываю Ворона в твой живот.
Холодный ужас сжал мне горло при следующем вдохе, но лёгкие и вовсе окаменели, когда я увидела нашего стражника, растянувшегося мёртвым на земле с чёрным ободком вокруг шеи. Боги, смилуйтесь, если я не двинусь сейчас, меня ждёт та же участь. Как ту женщину. Как этого стража. Или и то, и то.
Коснувшись взглядом двери наружу, я заметила движение сбоку. Женщина с длинными чёрными волосами держала за горло ещё одного стражника, прижимая его бьющееся тело к стене. Потоки её чёрной магии вились в рот, нос и глаза мужчины, пока, с влажным чавкающим звуком, его глаза не вытекли из орбит, хлынув кровью.
Я вскрикнула.
Женщина дала дрожащему телу осесть на пол, обернулась ко мне своим окровавленным лицом и медленно положила руку на кожаный корсет, с улыбкой сирены на губах.
– Ах, вот и породистая кобылица.
– Беги! – Риса толкнула меня за угол, через кухню, усеянную недвижными телами, и вытолкнула наружу, в сырую утреннюю стужу. – Ты должна бежать, Галантия.
– Бежать? Куда?
– В пшеницу. Спрячься там, как только сможешь.
Тррр, пошёл подол моего платья, когда Риса разодрала оборки, впуская холодный воздух сквозь нижнее бельё, а потом дёрнула за корсет.
– Что ты делаешь?
– Никто не должен узнать, кто ты, дитя, – сказала она, кривыми пальцами срывая с меня наряды, пока не вытолкнула споткнувшуюся через кучи шелка в конюшню, полную ржущих, бьющих копытами коней. – Мужчин они убивают, женщин насилуют – да, но как думаешь, что они сделают с знатной? С дочерью лорда Брисдена? Человека, перебившего их тысячами? Беги, дитя. Беги!
– Но как же ты…
– Беги! Не оглядывайся!
Толчок в спину вышвырнул меня из конюшни. Глаза шарили по колышущемуся горизонту: голые кусты, покосившиеся зернохранилища, пустые стога сена. Где я? Где поля?
Сердце грохотало в ушах, но не настолько громко, чтобы заглушить крики, вопли и стоны, разрывающие деревню. Пшеница. Пшеница. Где эта чёртова пшеница?!
Впереди один из наших стражников лежал лицом в грязи – мёртв. Мальчишка сжался, как черепаха, за бочкой – в его спине торчала теневая стрела – мёртв. Конь валялся на боку, окутанный туманным покрывалом чёрноты, – мёртв.
Неужели все мертвы? Где наша стража? Мать?
Я повернулась к Рисе, но её слова эхом ударили в голове: Беги! Не оглядывайся!
Сквозь оцепенение, сковавшее мышцы, я подняла руку, словно во сне, отталкиваясь от деревянного столба. Нога шагнула вперёд. Потом вторая. И вот я вышла из-под навеса конюшни.
– Куда это ты? – Чья-то рука схватила меня за талию, притянув к смраду чеснока и пота. – Мы уже тебя имели?
– Отпусти! – Ни дёрганья, ни вырывания не мешали мужчине с лёгкостью нести меня к бочке у пустого стойла. – Немедленно отпусти меня!
– Ещё разок не повредит. – Он толкнул меня в лопатку, и верхняя часть тела ударилась о дерево, железное кольцо врезалось в низ живота, пока он ногой раздвигал мне ступни. – Молоденькая… вся мягкая, кожа тугая.
Я брыкалась о бочку, зажатая между неумолимым дубом и тяжестью мужского тела.
– Да покарают тебя боги!
– Будешь дёргаться и орать – придётся поделиться этой маленькой розовой щёлкой. – Его грубые пальцы скребли по колену и ползли вверх по бедру, задирая юбки, открывая то, чего никогда не видел ни один мужчина. – Но сначала я хорошенько вытрахаю эту дырочку.
Пульс бился в висках, пока он стонал у моей шеи, пригибаясь, прижимая пах к моей обнажённой коже. Его твёрдый член тыкался между моими бёдрами, шаря в поисках входа, размазывая что-то липкое и влажное по коже.
Сжимая ногтями дубовую бочку, я пыталась подавить рвотные позывы за стиснутыми губами. Если молчать и терпеть, я, может, выживу. Но ради чего жить? Без чести у меня не останется жизни, достойной того, чтобы её жить.
– Отвали от неё! – Громовой крик разнёсся над пугающе затихшей деревней. – Она – та, что нужна судьбе, идиот!
Тяжесть мужчины исчезла с меня, он отшатнулся в сторону, выругался и поспешно натянул штаны.
– Откуда мне знать? На знатную она не похожа.
– Конечно. Ведь у вас, в деревне, крестьянки носят драгоценности на чистой шее, да? – рывок зацепил моё ожерелье, перекрыв воздух, поднял меня и развернул лицом к зелёноглазому Ворону из моей комнаты. Он держал меня цепочкой, туго натянутой в его руке, угол его губ изогнулся, пока взгляд лениво скользил по моей нижней рубахе. – Хотя, знаешь, без шелков ты выглядишь куда соблазнительнее. Сбросила свои пёстрые перья до простого хлопка, да? Кто ты такая?
Мои губы разомкнулись.
Из них не вырвалось ничего.
Только рвотный спазм в горле, жгучая волна в груди.
Они что, возьмут меня в заложницы? Подумают, будто за любую знатную женщину можно выручить возы монет и серебра? Да, должно быть так.
Человек или Ворон – война всё равно стоит золота.
Но… если они пришли за мной, разве он не должен знать, кто я? И если не знает – стоит ли говорить? Если я откроюсь, эти дикари могут изнасиловать, пытать, убить. Или хуже: изнасиловать и оставить в живых.
– Проглотила язык, крошка? – он ухмыльнулся, кожа тёмно-коричневых кожаных доспехов обтягивала грудь, как тетива, натянутая поверх тиснёной кирасы7. Его пальцы чуть ослабили хватку на моём ожерелье. – Имя.
Страх стучал в висках, застилая разум. Что я должна сказать? Всё это не имело смысла.
– Ох, только гляньте, какая стеснительная. Сладкая девочка.
Мой взгляд метнулся к той самой женщине-Ворону. Она подошла ближе, сжимая пальцами шею Рисы. Из-под длинных ногтей в морщинистую кожу тянулись чёрные жилы, оплетая горло, будто верёвочные петли.
Горький ком застрял у меня в глотке. Нет. Нет, только не Риса!
– Лорн… – Ворон рядом со мной отпустил ожерелье, но я почувствовала, как он придвинулся ближе. – Зачем тебе эта старая карга?
– Эта пыталась спасти девчонку. Ах, смотреть на это было так трогательно. Может, мать? Нет. Слишком стара. Служанка? Горничная? Какая разница, Себиан?
Себиан пожал плечами.
– Всё равно.
– Неважно, – Лорн дёрнула Рису за шею, вырвав из неё жалобный крик, который вскоре перешёл в сип под давлением теней. – Давай проще. Девчонка, кто эта женщина?
Я взглянула на Рису, видя, как она задыхается, слыша её хрип.
– Моя нянька.
– Нянька, – Лорн усмехнулась. – А кто… ты… такая?
– Н-н-нет! – хрипнула Риса.
Я сглотнула слишком много слюны, едва не вырвало обратно. Скрывать правду даст лишь время, не избавит от неизбежного. Но если раскрыться – может, Рису отпустят? Я не могла потерять её. Не сейчас. Не так.
– Если я назову своё имя, ты её отпустишь? – Когда Лорн кивнула, я выпрямилась настолько, насколько позволял страх, жгущий позвоночник. – Я – леди Галантия из дома Брисден, дочь лорда Брисдена.
Себиан шумно втянул воздух сквозь зубы, но именно злобная улыбка Лорн скрутила мне желудок, прежде чем она произнесла:
– Дочь Брисдена. Ведите её к Малиру, а я попробую выследить тех солдат, что сбежали с золотой сучкой.
Ужас бился во мне, но я сглотнула его, пытаясь спасти хоть кого-то.
– Тебе придётся взять и мою няньку. Т-тебе же нужна она. Чтобы присматривать за мной! Если тебе важна моя ценность, знай – она в моей чести.
– «Моя ценность в моей чести», – передразнила Лорн тоненьким голоском, закатила глаза, потом рассмеялась и вытащила чёрный кинжал из петли на поясе. – Милая, ты уже слишком взрослая для няньки. Время повзрослеть.
Она подмигнула мне.
А потом вонзила кинжал Рисе в горло.
Глава 4

Галантия
Наши дни, деревня Ларпен
Я уставилась на кровавые брызги, вырывающиеся из шеи Рисы всё реже и реже, разум застрял где-то между трясущим нервы шоком и разрывающей сердце тоской.
Когда колени Рисы подломились, Лорн толкнула её, позволив телу обмякнуть и рухнуть на землю.
– Вот, я её отпустила.
Она перескочила через дергающееся тело Рисы с хихиканьем, будто играла в классики. Вот так просто. Будто женщина, истекающая кровью из горла, была для неё не препятствием, а забавой. На следующем шаге Лорн превратилась в ворон и улетела.
Мой взгляд снова вернулся к Рисе. Тонкие тёмно-фиолетовые жилки расползлись по её бледному лицу, обрамляя рот, неестественно распахнутый, с совершенно чёрным языком. Судороги ослабевали. Становились всё реже. Исчезли.
Сердце остановилось.
Нет. Этого не может быть.
– Риса? – почему мои колени внезапно оказались в окровавленной грязи, я не помнила. Может, я просто рухнула рядом, дрожащими пальцами касаясь её искажённого лица. – Скажи хоть что-нибудь…
Почему она не отвечает? Моя Риса всегда отвечала, она никогда меня не игнорировала, никогда не делала вид, что меня не существует.
Но…
Рисы больше нет.
Она мертва.
Глубокая трещина разломила сердце, выплеснув в грудь новую боль, от которой ломило за грудиной. Хотелось кричать, плакать, биться в истерике, но я… не стала.
Я замерла, сдерживая каждый новый приступ безумия ровными вдохами. Выдох. Не плачь, Галантия. Вдох. Не плачь, Галантия. Выдох. Не смей, чёрт возьми, плакать, Галантия!
– Ну же, вставай. – Чьи-то сильные руки схватили меня за талию, и мир перевернулся. Рывком Себиан закинул меня на плечо. – Отнесу тебя туда, где ждут. Будь хорошей девочкой и прибереги истерики на потом.
Я болталась вниз головой, подбородок упирался в коричневые пластины его кирасы, пахнущие воском и травами, потёртая кожа явно служила ему много лет. Древко лука неприятно зацепилось за волосы, выдёргивая пряди, и перед глазами открылась картина дикого ужаса.
Женщины рыдали – хватались за изгороди, сидели у лавок среди трупов, выли над маленькими телами в домах за распахнутыми дверями. Одни прижимали руки к низу живота, другие в отчаянии сжимали тряпки разорванных платьев между ног, вытирая изуродованную плоть.
Как бы мне ни хотелось разделить их мучение, слёзы не помогли бы. Где-то на краю сознания я понимала: нужно думать о побеге и о том, как добраться до Тайдстоуна. Нет, не до Тайдстоуна! До Аммаретта.
– К кому… к кому вы меня ведёте? – я едва справилась с дрожью в голосе. – К этому… Малиру?
– О, у меня нет намерений вести тебя к Малиру, – фыркнул Себиан. – И Лорн мной не командует, чёрта с два. Моё задание – найти тебя, захватить и доставить к Судьбе. Живую и невредимую – его слова. И только это отделяет меня от горячего ужина. Но если я приведу дочь Брисдена к Малиру… ну, милая, с невредимой частью могут возникнуть проблемы.
Кровь прилила к голове, закружив её и спутывая мысли.
– Судьбе?
– Капитан Аскер! – когда под ногами Себиана трава сменилась мокрыми листьями, его плечо дрогнуло от громкого оклика. – Я нашёл девчонку из твоего видения!
Видения? Магического? Зачем я могла понадобиться в видении, если при захвате они даже не знали, кто я? В висках стучало от хлынувшей крови. Я не понимала ничего.
Кроме одного.
Этот… Судьба – что бы это ни значило – капитан Аскер хочет меня. Живой и невредимой. И это знание было хоть каким-то утешением.
– Великолепно… – пробормотал Себиан, внезапно остановился и спустил меня с плеча.
Мои изорванные туфли утонули в ковре мха, я пошатнулась, оглядывая рощицу, куда он меня привёл. Между хвойными кустами стояли несколько шатров, такие же пустые, как и полусгоревшие брёвна в кострище.
– Куда подевался Аскер? – громко спросил Себиан.
Я нахмурилась и осмотрела безмолвный лагерь. На ветках висели бурдюки с водой, у одного шатра лежали свёрнутые шкуры, на табурете стояла деревянная миска с объеденным куском хлеба… Но людей не было. С кем он говорил?
– Малир… – Себиан задрал голову к ели, сжав переносицу пальцами. – Мне понадобилось пять дней, чтобы высмотреть эту чёртову деревню с неба. Под дождём. Я не ел по-человечески всё это время и хочу вернуться домой, пока снова не зарядило и меня не промочило до костей. Где этот чёртов Судьба?
Я проследила за его взглядом – и сердце ухнуло вниз, когда я наконец заметила ворона, спокойно сидевшего на ветке. Склонив голову набок, птица следила за мной, и сквозь листву пробивался бледный свет, отливающий синим на её чёрных перьях.
Раздалось резкое хрк-хрк у меня за спиной – я обернулась. На молодом дубке сидел ещё один ворон, стачивая длинный, загнутый клюв о грубую кору. Рядом устроился другой, спрятав голову под крыло, но один глаз всё же выглядывал из-за перьев.
– Кар-кар!
Тот крик пробрал меня до дрожи. Я заметила ворона в тени под кустом: он наклонял голову то в одну, то в другую сторону, не сводя с меня взгляда. Другой вытянул крылья и шумно захлопал ими, переступая по ветке клёна. И тоже смотрел на меня.
Все они. Все смотрели на меня.
Это пугало – десять угольно-чёрных глаз пронзали меня там, где раньше меня будто не замечали…
Взмах крыльев вновь привлёк мой взгляд к тому, что сидел под кустом. Он взмыл в воздух, направляясь прямо ко мне. Другой качнулся на периферии, ещё один сорвался с дуба справа, пикируя в мою сторону.
Ветер внезапно взъерошил мои волосы, и я пискнула, пригибаясь, когда ворон пронёсся прямо над головой. Он описал круг и вновь кинулся на меня, вместе с остальными четырьмя. Я попятилась, теряя равновесие
Чёрные тени закрутились, вырываясь из их перьев, смешиваясь в вихре. Они слились в гулкий взрыв тьмы и перьев. Одни унесло ветром, другие плавно опустились на землю – и собрались вокруг чёрных сапог.
Сердце забилось чаще, гоня по венам жидкий ужас, пока мой взгляд поднимался всё выше: чёрные штаны, столь же тёмная, искусно выделанная кожаная кираса, плечевые пластины в форме заострённых перьев… пока я не увидела его лицо.
И сердце треснуло.
Шокирующая пустота его взгляда пронзила меня, парализуя. Длинные распущенные волосы цвета смолы обрамляли гладкую кожу, резкие скулы, крепкий подбородок, высоко поднятую голову.
От него веяло отчуждённостью. Взгляд был безразличным, полным старой печали, узкие губы сомкнуты в прямую линию, высокая фигура расслаблена, сухожилия на шее неподвижны, грудь под кирасой едва заметно поднималась при каждом вдохе. Он был молод, ему не было и тридцати. Даже близко.
Себиан встал рядом, покачал головой и скривил губы в усмешке.
– Слишком театрально, даже для Властелина Теней.
В груди разросся холодный ужас. О боги, конечно, именно он уничтожил ту деревню – убил мужчин, изнасиловал женщин. Что он сделает со мной?
Я встретила холодный взгляд Малира, стараясь не дрожать от его пугающей близости.
– Ты тот, кого зовут Властелином Теней?
Голова Малира наклонилась набок – жест, пугающе похожий на движения его воронов. От этого холод пробежал по коже, а горло сдавила паника, ясно давая понять: передо мной стоит сам Ворон – тот, кто несёт резню, насилие, голод и войну.
Хаос.
Террор вырезал пустоту в моей груди. Как такое возможно? Он слишком молод, чтобы обладать такой силой, слишком неопытен, чтобы победить почти всех лордов между Тайдстоуном и южными морями. Или же он был настолько порочен от природы, что мог одним лишь существованием наводить хаос на весь мир?
– Это она? – его голос, низкий и опасный, прокатился по лесу, покрыв мою кожу мурашками. – Та самая девушка из видения Аскера?
– Очень надеюсь, что да, потому что я не собираюсь возвращаться в ту кишащую тенями бойню, что ты устроил в деревне, – буркнул Себиан и медленно пошёл прочь, махнув мне следовать за ним. – Где он? Я хочу закончить с этим раз и навсегда.
Малир протянул руку к моему лицу и обхватил подбородок. Тёплое прикосновение заставило меня вздрогнуть; большой палец медленно очертил линию нижней губы. Он поворачивал моё лицо то влево, то вправо, поднимал вверх, опускал вниз – изучал под каждым углом, в каждом проблеске света, что давал лес.
– Кто… ты… такая? – слова звучали медленно, тихо, будто я поразила его до глубины души. – Зачем богиня привела тебя сюда? К нам?
– Я… – всхлип оборвал мои слова, когда его лицо склонилось к моей шее, холодный кончик носа скользнул вдоль сухожилия, задел мочку уха и поднялся выше, в волосы, сопровождаемый глубоким вдохом. Он нюхал меня? – Я не знаю.
Это был самый безопасный ответ, который я могла дать, прежде чем взглянула на Себиана в поисках подсказки – как именно остаться живой и невредимой. Но в его лице я увидела лишь тень недоумения, прежде чем он сказал:
– Ты собираешься сказать мне, где он, или…?
– Он улетел посмотреть на карету, – ответил Малир, отстраняясь и пристально вглядываясь в моё лицо, будто ожидал найти ответы в линиях моих бровей, носа… на губах. – Вероятно, хотел узнать, даст ли его дар хоть какое-то понимание насчёт его аномалии. Скажи мне, кто она.
Себиан скрестил руки на груди и нахмурился, видя, как Малир сжимает в пальцах прядь моих волос и внимательно её рассматривает.
– Кто-то, кто должен остаться – и я не могу подчеркнуть это достаточно, Малир, – невредимой.
– Значит, ты знаешь, – протянул Малир, позволив взгляду скользнуть по моей фигуре с таким вниманием, какого мне ещё не дарил ни один мужчина. Под кожей пробежала странная дрожь. – Половина меня уже решила отвести её в мои покои на ночь.
Себиан хохотнул.
– «Невредимой» – это явно не то слово, которым можно описать женщин, выходящих из них утром.
Холод прокатился по телу, заставив меня отпрянуть от руки Малира. Что это значило? Женщины никогда не выходили оттуда невредимыми?
Малир слегка надул губы, уголки их приподнялись, когда он взглянул на Себиана.
– Ты и вправду боишься, что мне не понравится, кто она?
– Напротив, друг мой… Я боюсь, что тебе понравится слишком сильно. – Он щёлкнул языком. – Если я всё испорчу, Аскер меня на куски разорвет.
– Всегда есть вариант, что я прикажу тебе жениться.
– Ты бы не посмел.
– После того, что ты сделал с тем кошелём соляных теней? – Малир приподнял бровь. – Проверь мне.
– Я не хотел проиграть их за картами, – тяжело выдохнул Себиан. – Ладно, ты всё равно скоро узнаешь от Лорна. Малир, это леди Галантия.
– Галантия… – выдохнул Малир. Его мрачный взгляд вновь впился в меня, и от этой жгучей интенсивности по коже побежали лихорадочные мурашки. – Она дочь ублюдка.
Горло сжалось узлом.
Его губы вытянулись в прямую линию, тело напряглось от внезапного напряжения, жилы вздулись на шее, грудь поднималась и опадала в сбитом ритме… Всё в нём изменилось, превращая холодное равнодушие в безудержный, пугающий интерес.
– М-м, теперь я действительно хочу забрать тебя в свои покои, – его пальцы метнулись к моей шее быстрее, чем я успела увернуться. Захват лишил меня воздуха – хватка была смертельной. Его тёмный шёпот зашипел у виска, как мурлыканье. – Или, может, я просто сверну тебе шею, маленькая белая голубка.
Я билась и дёргалась, но не могла вырваться из его железной хватки. По его руке поползли тени, холодные щупальца скользнули по моему подбородку, щекам, вискам. Они проникали в ноздри, раздвигали губы, вторгались в рот, горло, лёгкие. Душили меня, лишали дыхания.
В глазах потемнело.
Чернота поглотила меня целиком.
