Текст книги "Просто ещё одна летняя влюбленность (ЛП)"
Автор книги: Лира Пэриш
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 18 страниц)
Глава 13
Я оставляю дверь приоткрытой, с нетерпением ожидая звука ее шагов на лестнице.
Булочка с корицей, которую Джози впихнула мне в руки, почти закончилась. Она не ошиблась – это лучшие булочки, которые я когда-либо пробовал. Глазурь еще теплая, внутри такие мягкие, что я понимаю, почему они с Миа приехали в семь утра, чтобы урвать по одной.
Венди толкает дверь и закрывает ее за собой. Замок щелкает, она стоит, прислонившись спиной к двери, запыхавшаяся от лестницы – или, может быть, это адреналин.
– А вот и ты, – говорю я, облизывая остатки глазури с пальцев. На ее лице усмешка, которая говорит мне, почему она здесь.
Я сокращаю расстояние между нами, и ее взгляд падает на мой рот. На вкус она как сахар и сливки, когда я ее целую. Ее пальцы сжимают мою футболку в кулак, и она шире открывает рот.
– Я на работе. Нам не следует, – шепчет она. Ее спина все еще прижата к двери.
– И все же ты здесь, – говорю я, касаясь ее губ, пока она почти умоляет о большем. У меня стояк такой, что не спрятать.
Она издает низкий стон, и это пронзает меня насквозь. Мои руки скользят ей на талию, и я веду ее задом наперед через комнату, едва прерывая поцелуй. Когда ее ноги упираются в край матраса, она садится, и я опускаюсь на колени между ее ног.
Она моргает, глядя на меня сверху вниз.
– У меня правда только десять минут.
– И что? – Мои ладони скользят по внешней стороне ее бедер, большие пальцы расстегивают пуговицы на ее шортах. – Не думаешь, что этого достаточно?
– На это всегда уходило больше времени.
– Я люблю вызовы.
Ее бедра не сопротивляются, когда я тянусь, чтобы одним движением стянуть ее темно-синие джинсовые шорты и шелковые трусики. Утреннее солнце заливает кровать и ее загорелую кожу. Она шевелится, и я удерживаю ее взгляд.
Она выдыхает и расслабляется под моими прикосновениями.
– Удачи.
Я начинаю с внутренней стороны ее колена, прижимаясь губами к ее коже, пока поднимаюсь по внутренней стороне бедра. Ее пальцы переплетаются с моими волосами, и она тянет меня за них. Осталось, возможно, восемь минут, но я не тороплюсь.
– Твоя щетина ощущается невероятно, – шепчет она.
Я улыбаюсь, прижимаясь к ней, все еще осыпая ее кожу поцелуями.
Когда мой рот находит ее клитор, ее спина выгибается от матраса. Она чувствительна и отзывчива, и каждый звук, который она сглатывает, говорит мне, что она сдерживается.
– Ммм. Не заставляй себя. Расслабься, – говорю я.
Мой язык скользит по ее клитору, и когда я нахожу нужное давление, ее бедра напрягаются вокруг моей головы. Жар ее кожи у моего лица и ее вкус на моем языке заставляют меня застонать.
– Тсс, – говорит она.
– Ты так чертовски вкусна, – говорю я приглушенным тоном.
Я добавляю палец и сгибаю его внутри нее. Она прикусывает губу, наслаждаясь каждой секундой.
Мой член напрягается под шортами, и колени ноют от деревянного пола, но мне насрать и на то, и на другое. Моя свободная рука сжимает ее бедро, удерживая ее на месте.
Ее дыхание учащается, и ее бедра смыкаются вокруг моей головы. Я сохраняю тот же темп и давление.
– Не останавливайся.
Я замедляюсь до мучительного темпа, едва давая ей что-то. Она скулит, и я держу темп, пока ее глаза не сжимаются, а рот не приоткрывается. С выдохом она произносит мое имя.
Мое второе имя.
Ее тело дрожит, и я остаюсь с ней до конца. Когда я целую ее на прощание во внутреннюю сторону бедра и встаю, она смотрит в потолок. Она почти задыхается, ее грудь вздымается и опускается. Я ложусь рядом с ней, опершись на руку.
Ее щеки раскраснелись, а глаза горят. Она получила именно то, что ей было нужно, еще до того, как день начался.
– Думаю, это было три минуты, – говорю я, накручивая прядь ее волос на палец. Она смеется.
– Очень скромно, Картер.
– Доказательство того, что ты никогда не была проблемой.
Она поворачивает голову на подушке и смотрит на меня, затем тянет меня вниз и целует.
– Это и есть обслуживание принцессы?
– Да, – говорю я, желая доставлять ей удовольствие, пока ебаное солнце не сядет.
Она замирает на полсекунды, прежде чем поцеловать меня глубже. Когда она отстраняется, на ее лице больше нет игривости. Ее глаза мягче, когда она проводит большим пальцем по моей нижней губе.
– Мой бывший никогда не хотел... – Она не заканчивает.
– К черту этого парня, – говорю я. – Он никогда не должен был тебя отпускать. Вообще-то, я рад, что он это сделал.
Слова повисают между нами. Узнать, что Венди была с мужчиной, который никогда не удосужился дать ей то, что ей нужно, бесит меня. Та злость к кому-то, кого я никогда не встречал, иррациональна.
– О, ты сердитый маленький Мишка, – говорит она со смехом, замечая, что мое настроение изменилось.
– Ты единственная, кто получает ласку, поверь мне, – говорю я ей. Она улыбается, но я вижу в этой улыбке грусть.
– Я думала, что со мной что-то не так.
Я кладу пальцы ей на щеку, поворачивая ее взгляд обратно ко мне.
– Это не так. Ты идеальна.
Ее глаза блестят, и она моргает, прогоняя эмоции.
– Я…
– Венди, ты там? – Голос Гейл доносится снизу.
– Блядь, блядь, – шипит Венди, соскальзывая с кровати. – Я выгляжу виноватой? Я усмехаюсь.
– Ммм. Вроде?
– Блядь. – Она натягивает шорты и смотрится в зеркало, поправляя хвост.
Шаги начинают подниматься по лестнице, и Венди выталкивает меня из кровати и снимает простыни и одеяла, прижимая их к себе.
– Я вернусь позже, чтобы заменить все.
– Не могу, блядь, дождаться, – говорю я, шевеля бровями.
– Ты проблемный, – говорит она, пытаясь сдержать улыбку и терпя неудачу.
– Ты тоже, – говорю я.
– Венди?
Шаги продолжаются, и она включает профессиональную версию себя, затем хватается за дверную ручку. Она держит покрывало перед собой, почти закрывая лицо.
Она очаровательна.
– Да, мэм? Извините. Картер попросил сменить белье. Сначала сняла постельное, – объясняет Венди.
– О, хорошо. Семья Бейли только что приехала и готова заселиться. Я могу заняться этим, но подумала, что тебе стоит заняться этой частью с этой навороченной системой бронирования, – говорит Гейл.
Два набора шагов затихают, вместе с их голосами.
Я сижу на краю голого матраса, чувствуя ее вкус на губах.
Черт, возможно, мне придется повысить Риз за то, что она отправила меня в глушь. Я именно там, где должен быть.
После душа я спускаюсь в холл за водой, потому что меня мучает жажда. В столовой все еще пахнет корицей и маслом, а Пчелки на своем обычном месте. Гейл сидит в своем кресле у окна с мимозой, пока Берди разгадывает кроссворд из газеты. Вверху написано «Коконат-Бич Уикли». Люсиль обсуждает, как взбить клубничную глазурь, пока рисует каракули в маленьком блокноте перед собой.
– Доброе утро, Картер, – говорит Гейл с улыбкой. – Тебе обязательно нужно попробовать эти булочки с корицей. Они знамениты на острове.
– Я попробовал. И согласен. Джози впихнула мне сегодня утром.
– Джози была здесь? Я понятия не имела. – Гейл отпивает из своего бокала. – Ты выглядишь иначе. Счастливее. Легче, – говорит она. – Должно быть, морской воздух. Он умеет проникать в легкие и менять жизнь.
– Часть жизни сладкой жизнью. Многие приезжают на Коконат-Бич и никогда не уезжают. Он умеет завладеть твоим сердцем, – добавляет Берди, не поднимая глаз от кроссворда.
– Может, так и есть, – говорю я. – Я действительно чувствую себя счастливее. Я готов поставить свой трастовый фонд на то, что Венди подслушивает из холла.
– Семь букв. Начинается на С. Тайная встреча влюбленных.
– Сангрия? – пожимая плечами говорит Люсиль.
– Не то, – бормочет Берди и надевает невидимую шапку мыслителя.
– Ответ – скандал, – говорю я. – Я люблю кроссворды. Их взгляды задерживаются на мне на мгновение дольше.
– Присядь с нами, – Люсиль похлопывает по стулу рядом с собой. – Мы не кусаемся.
– Я просто хотел взять воды.
– Выпей мимозу, – говорит Берди. – И, кстати, я кусаюсь, но не сильно.
Я сажусь, потому что мое любопытство разбужено. Многие предупреждали меня об этих женщинах, и мне хочется узнать, насколько они опасны.
Люсиль переворачивает страницу в своем блокноте и что-то пишет, не поднимая глаз. Гейл пододвигает мне мимозу, и я беру ее, потому что отказаться было бы грубо.
– Как тебе пока отдых? – спрашивает Гейл, удерживая зрительный контакт так, будто уже знает ответ и хочет проверить, скажу ли я правду.
– Отлично. Именно то, что мне было нужно после стольких лет работы. Гостиница начинает чувствоваться как дом.
– И нет места лучше, – добавляет Гейл, похлопывая меня по руке и сжимая ее. – А чем ты занимаешься, милый? Большинство людей не могут позволить себе два месяца на пляже.
В столовой становится так тихо, что я почти слышу стук собственного сердца. Ручка Берди скрипит по кроссворду, и вдалеке слышен стук клавиатуры Венди из холла. Я делаю глоток мимозы.
– Я работаю в консалтинге, – наконец говорю я. Это не совсем ложь, но и не правда. – Взял отпуск между контрактами, потому что не был в отпуске семь лет.
Слова выходят слишком легко, как всегда. Я произносил разные версии этой фразы сотни раз на разных ужинах и сборах средств, когда не хочу говорить о том, чем на самом деле занимаюсь. Я не могу признаться Пчелкам, что я генеральный директор одной из самых успешных финансовых фирм в мире. Чувство вины захлестывает меня, потому что эти женщины искренне интересуются моей жизнью. А внучка Гейл – с которой мне очень нравится проводить время – находится за стеной и слушает каждое мое блядское слово.
– Должно быть, очень прибыльный консалтинг, – говорит Гейл.
– Да, но какой ценой? – спрашиваю я.
– Только ты можешь ответить на этот вопрос, – говорит мне Гейл. – В конце концов, когда состаришься, как мы, понимаешь, что жизнь и опыт важнее всего остального. Какой смысл иметь все, что хочешь, если не с кем разделить?
Наши глаза встречаются, и я киваю.
– Отличный совет.
Берди вписывает еще один ответ в кроссворд.
– У тебя есть дети?
Гейл бьет ее по руке.
– Не будь слишком любопытной.
– Пока нет. Надеюсь, когда-нибудь.
– Правда? – Гейл внезапно заинтригована. – Сколько хочешь?
– Четверо. По крайней мере.
Из холла доносится грохот, привлекая все наше внимание. Через несколько секунд появляется Венди, ее щеки красные.
– Извините! Я такая неуклюжая, опрокинула табурет, пока тянулась за степлером, – говорит она. Это ложь, и я вижу ее насквозь. Я облизываю губы, стараясь не улыбаться.
Пчелки ведут безмолвный разговор на языке, которого я не понимаю. Я допиваю мимозу и ставлю бокал.
– Еще? – спрашивает Берди.
– Нет, спасибо. Благодарю.
Роуз присоединяется к ним за столом, и я пользуюсь этим отвлечением, чтобы извиниться.
– Хорошего утра, дамы. Спасибо за приглашение.
– И тебе, милый. Присоединяйся в любое время. Мы здесь постоянно, – говорит Гейл с подмигиванием.
Я прохожу через холл, где Венди нажимает на кнопки калькулятора. Она не поднимает глаз, когда я прохожу.
– Я поднимусь после обеда, чтобы сменить простыни, – говорит она, но не слишком громко.
– Я собираюсь выйти на прогулку, пока не стало слишком жарко. Конец дня лучше подойдет для обслуживания номера, – говорю я, направляясь к входной двери.
– Когда вам будет удобно, Мистер Бэнкс.
Для постороннего мы едва заметили друг друга. Но скрытый диалог, протекающий между нами, когда наши глаза встречаются, громок и кристально ясен. Я хочу ее, и она хочет меня. И я планирую провести остаток лета на Коконат-Бич, чтобы исследовать это дальше.
Я выхожу, закрывая за собой дверь, затем спускаюсь по лестнице на пляжный уровень. Пляж уже заполнен туристами, хотя только что перевалило за девять. Бродя по утрамбованному песку, я прохожу мимо группы детей, построивших замок из песка размером с машину. Вообще-то, его можно было бы назвать королевством. Я направляюсь к набережной, и две женщины в одинаковых полосатых шляпах перестают спорить о бранче, когда я прохожу. Они пялятся на меня, а я продолжаю смотреть прямо перед собой. Часть меня задается вопросом, узнали ли они меня, но такие взгляды для меня не новость. Моя сестра – покойся с миром – называла меня ловушкой для жажды. Что бы это, блядь, ни значило.
Разница между Коконат-Бич и Нью-Йорком в том, что там на меня не смотрят дважды. Я прохожу мимо «Коктейлей и Хаоса» и вижу Кэла, расставляющего стулья на террасе. Он кивает мне и ухмыляется.
– Эй, Нью-Йорк! Я тебя в последнее время не видел.
– Возможно, скоро увидишь, – говорю я ему, махнув рукой, и продолжаю идти по дорожке к фермерскому рынку, который кишит людьми. Я буду избегать этой зоны, учитывая, что большие толпы – не мой выбор. Я их терплю, но действительно предпочитаю быть один или в маленьких компаниях.
Две недели назад я был в своем пентхаусе, проживая один и тот же день по кругу. Теперь я уворачиваюсь от обгоревших семей и шлепанцев на набережной.
Гидеон сказал мне найти себя, но я не думаю, что он ожидал, что я это сделаю, и я, черт возьми, точно не ожидал.
Когда я прохожу мимо Парка «Санрайз-Бич», я чувствую запах готовящейся еды из фуд-траков «Уличная Еда». Через дорогу – «Соленые Сирены», местная кофейня с бирюзовым навесом и меню на грифельной доске на тротуаре. Когда я захожу, подросток в ярко-розовой футболке приветствует меня. На ее бейдже написано Джуэл.
– Чем могу помочь? – спрашивает она, уставившись на меня.
Я читаю меню, написанное мелом на огромной доске за ней. У всех летние названия.
– «Спасатель Кокоса»?
– Да, отличный, но только если ты любишь сладкое. Иначе я бы посоветовала что-то вроде «Ледяного Пляжного Мяча» или «Встряхнутого Бикини».
Я улыбаюсь ей.
– Эм, а как насчет двойного эспрессо, со льдом и...
В день, когда я вошел в гостиницу и встретил Венди, я запомнил все в комнате, избегая зрительного контакта с ней. Включая наклейку на ее стаканчике.
– Ах да. Огромный холодный кофе с капелькой сливок, два сиропа ванили. Мало льда и карамельная стружка. Ее брови хмурятся.
– Для Венди?
– Простите? – спрашиваю я.
– Венди Уинслоу. Это ее заказ. Ее семья владеет «Сисайдом».
Все, что я могу сделать – это улыбнуться, потому что я глупо забыл, что нахожусь в маленьком городке.
– Вообще-то, да. Я остановился там, и подумал, что куплю кофе для нее.
– Ого. Вы встречаетесь?
– Нет, – говорю я. – Ты предполагаешь, что каждый мужчина, который входит сюда и заказывает кофе для женщины, с ней встречается?
– Хм. – Она делает вид, что думает. – Да.
– Подростки, – бормочу я, протягивая ей двадцатку и засовывая еще одну в банку для чаевых. – Не болтай лишний раз.
– Двадцатки недостаточно, – говорит Джуэл.
Я фыркаю и открываю бумажник, кладя еще одну.
– Еще одну, – говорит она, невинно моргая.
– Это вымогательство, – шепчу я.
– Называй как хочешь, – говорит она мне. – Ты заберешь их вон там.
Пока я жду в конце стойки, мой телефон вибрирует. Это сообщение от того, от кого я не ожидал услышать сегодня – моя ассистентка.
Это первый раз за несколько дней, когда я думаю о работе. Меня это поражает.
– Два кофе для Картера, – говорит бариста в конце стойки.
Я забираю их, замечая, что на стаканчике Венди нарисованы сердечки.
– Серьезно? – спрашиваю я.
– Пока, Картер. – Джуэл машет от стойки. – Передай ей, что мы передавали привет! Я ухожу, качая головой. Тротуары уже забиты, хотя еще даже не июль.
Когда я захожу в холл, Венди поднимает глаза из-за стойки. Она сидит с вентилятором, дующим прямо в лицо, пока печатает, и легкая улыбка играет на ее губах, когда она видит стаканчики.
– Подумал, что тебе это пригодится, – говорю я, ставя холодный кофе рядом с ее клавиатурой. Я оглядываюсь и благодарен, что мы одни.
Она видит сердечки, нарисованные на ее стаканчике.
– Как ты узнал мой заказ?
Я наклоняю голову.
– Я внимательный.
Почти как все бариста в кофейне.
Она смотрит на стаканчик, затем на меня. Ничего не выходит.
– Пожалуйста. Наслаждайся, – говорю я, стуча костяшками по дереву и поднимаясь по лестнице. Когда я поднимаюсь по лестнице, мой телефон вибрирует. Все, что я могу сделать – это рассмеяться.
Я захожу в свою комнату и выхожу на балкон. Воздух кажется свежее, солнце ярче – глупая мысль, но я ничего не могу с собой поделать.
Я отправляю, прежде чем успеваю подумать о том, что только что сказал. Три точки появляются и снова исчезают.
Может, мне стоило оставить это дерьмо при себе.
Глава 14
Я читаю это сообщение.
Я думаю о том, чтобы отправить смайлик-сердечко и простое ты тоже. Но мы договорились не чувствовать, и переход от пяти лет с одним парнем к интрижке с Картером вызывает у меня головокружение.
Я допиваю остатки кофе и выбрасываю улики в мусорку. Что еще он заметил, но отложил на потом?
Картер Бэнкс – полный комплект, так почему он один? То, что он женат на своей работе, не может быть единственной причиной.
Остаток дня тянется медленно. Я заселяю Гонзалесов, которые останавливаются в номере «Морская Звезда». Сейчас у нас занято четыре номера из восьми, и я живу в одном. Еще три брони – и мы будем заполнены, чего не случалось с моего приезда. Как только начнутся соревнования по серфингу и 4 июля, «Сисайд» должен быть забит под завязку.
Дом затихает, будто соглашаясь со мной.
До окончания смены пять минут. Сушилка издает сигнал, я беру свежие полотенца, они еще теплые, и складываю их. Я задуваю свечу, затем беру простыни, чтобы заменить постельное белье Картера. Мои бедра сжимаются, когда я думаю о том, как быстро он заставил меня развалиться на части. Этот мужчина каким-то образом заслужил себе место в моей личной Книге Рекордов. Я прижимаю простыни к телу и стучу в его дверь.
– Привет, – говорю я, входя. Кровать идеально заправлена. Подушки лежат рядом, взбитые и по центру, одеяло натянуто, края заправлены.
– Где ты взял постельное белье? – спрашиваю я, пока он убирает влажные волосы со лба. Он смотрит на меня с беззаботной улыбкой.
– Наверху в шкафу, – говорит он. – Одеяло тоже было там. Я кладу дополнительное белье на матрас.
– Не могу поверить, что ты это сделал. Его бровь приподнимается.
– Серьезно? Разве большинство людей не знают, как постелить простыню и одеяло на матрас? Я убираю простыни и одеяло на верхнюю полку шкафа.
– Ты отлично справился. – Жар поднимается по моей шее. – Спасибо.
– Пожалуйста. – Он берет телефон с тумбочки. – Ты ела?
– Роуз оставила мне куриный салат.
– Я не о том спросил.
– Пока нет. Заправить твою кровать было первым в моем списке.
– Я заказываю нам еду. Что хочешь из Гриль-Бара «Игги»? Я только узнал, что у них есть приложение и доставка.
– Мне не стоит. – Я покусываю внутреннюю сторону щеки, вспоминая меню, которое знаю наизусть с подросткового возраста.
– Поужинай со мной. Пожалуйста? – просит он.
– А если я откажусь?
Картер открывает дверь на балкон, и врывается ветер.
– Ты можешь сказать мне, что хочешь, или я угадаю. Мои губы дергаются.
– Выбирай.
– Я закажу все меню, – предупреждает он.
– Даже не смей переводить еду. – Я смотрю на него. – Хочешь вина? У меня есть бутылка в комнате.
– Было бы отлично.
Он опирается на дверной косяк балкона.
– Ты правда хочешь, чтобы я угадал?
– Все меню отличное. Но я, наверное, возьму салат «Цезарь» с лососем и дополнительной заправкой. И, да, я хочу гренки и круассан.
Картер пролистывает меню на телефоне.
– Схожу за вином. Скоро вернусь, – говорю я.
– Я буду здесь, – говорит он.
Я спускаюсь по лестнице, перепрыгивая через две ступеньки. Вино стоит в моем маленьком холодильнике, где я оставила его месяц назад, когда Джози подарила его как приветственный подарок. Я берегла его для особого случая, но почему бы не насладиться им сейчас? С улыбкой я беру его, а также штопор и пластиковые стаканчики. Я уже на полпути через комнату, когда мой телефон издает звук.
Приходит еще одно сообщение.
Я блокирую телефон и убираю его в задний карман. Фэллон задаст слишком много вопросов и увидит мои ответы насквозь. Избегать ее полностью невозможно, учитывая все, что происходит, но до конца лета я просто хочу наслаждаться Картером. Я хочу продолжать видеться с ним без ожиданий от кого-либо, даже от нас самих. Когда я захожу в дверь, Картер сидит на балконе, положив ноги на перила. Его телефон лежит экраном вниз на столике рядом. Закат за ним розово-оранжевый, и он выглядит как картина на этом фоне.
– Надеюсь, каберне подойдет, – говорю я, поднимая бутылку и присоединяясь к нему. – Вклад Джози. Это одно из моих любимых.
– «Опус Уан». Дорогие вкусы.
– Я предпочитаю «изысканные». – Я использую штопор и открываю бутылку. – Я берегла это для особого случая.
Он берет два пластиковых стаканчика, и я наливаю их до краев. Наши пальцы соприкасаются, когда он протягивает мне один.
– Это считается? – спрашивает он. Его голубые глаза сверкают, встречаясь с моими. Я чокаюсь своим стаканчиком о его и сажусь в кресло рядом.
– Абсолютно.
Первый глоток сладкий и древесный. Он напоминает мне о первом моем визите в Калифорнию. Виноградники были повсюду.
Картер смотрит на меня поверх своего стаканчика.
– Что? – спрашиваю я.
– Где ты только что была? – спрашивает он. Я выдыхаю.
– В долине Напа. Это одно из моих любимых мест в мире.
– Правда? – Он смотрит, почти пытаясь прочитать мои мысли. – Ты настоящий ценитель. Это заставляет меня усмехнуться.
– Только в моей голове.
Он наклоняется вперед в кресле, и его большой палец проводит по моей нижней губе. Мой пульс сбивается, и я позволяю себе наслаждаться восторгом от того, что мы делаем.
– Это было зачем? – спрашиваю я.
– Просто пытаюсь удержать тебя здесь, со мной.
– В моменте, – говорю я.
– Да.
Мои губы покалывают там, где он коснулся. Я делаю еще глоток вина и смотрю на воду. Сегодня утром его рот был между моих бедер, а теперь мы целуемся на балконе.
Точно вовремя появляется курьер на велосипеде и паркуется у стойки. Минуту спустя внизу открывается дверь. Картер спускается и быстро возвращается с пакетом из Гриль-Бара «Игги», от которого так вкусно пахнет, что у меня текут слюнки. Булочка с корицей и кофе сегодня были не самой сытной едой.
Он раскладывает все и протягивает мне пластиковые приборы. Я беру свой салат «Цезарь» с лососем, с дополнительными гренками и круассаном на гарнир. Тако с дорадой выглядят отлично. Картер открывает контейнер с гуакамоле и чипсами, затем откладывает два куска клубничного чизкейка в сторону.
– У нас будет десерт? – спрашиваю я.
– Пока не знаю, буду ли делиться, – говорит он, открывая упаковку и доставая вилку.
Я отрываю кусок круассана и отправляю в рот. Он теплый и маслянистый. Картер тянется за гуакамоле одновременно со мной, и его предплечье прижимается к моему. Он не отстраняется. Он держит контакт, макает чипс и откидывается назад.
– Расскажи мне что-то о себе, чего я не знаю, – говорю я.
– Хм. – Картер откладывает тако и откидывается назад. – Моя младшая сестра умерла много лет назад. Иден была младше меня на четыре года. Упрямая как черт, умнее любого из братьев Бэнкс, и она никогда не давала нам это забыть. – Уголок его рта приподнимается. – Она могла войти в комнату, полную людей, и высказать все, что думает, без страха и последствий.
– Мне жаль, – говорю я. – Какие стальные яйца надо иметь.
– Но это печально, да? – говорит он, отпивая вино.
– Ты скучаешь по ней. Это своего рода способ исцеления, когда мы теряем людей, знаешь? Говорить об этом, смеяться, в память о них.
Я протягиваю руку и касаюсь его руки. Его мышцы напрягаются, прежде чем расслабиться.
– Ты бы ей понравилась, – говорит мне Картер. – Настоящая «разрушительница яиц». Я фыркаю.
– Прошу прощения. Я не такая. Я очень милая. Просто профессиональная.
– Иногда – да. Сегодня утром, правда... эх, не очень, – добавляет он.
– Не знаю, о чем ты говоришь. – Я откусываю большой кусок салата, идеально перемешанного с заправкой. Одна мысль о том, что я разложена на его кровати, заставляет меня дышать немного иначе. Я отгоняю эти мысли.
Он усмехается, будто может читать мои мысли.
– Твоя очередь, – говорит он. – Расскажи мне что-то, что ты держишь при себе. Небо переходит в неоновые полосы, и по краям темнеет.
– Я почти не вернулась домой. – Я режу лосось. – Когда Джози позвонила и сказала, что бабуля изо всех сил пытается удержаться на плаву, мой первый инстинкт был не собирать вещи. Я хотела однажды побыть эгоисткой в своей жизни, и я знала, что если уеду из Калифорнии, Адам со мной покончит.
– Но ты все равно уехала?
– Я все равно проверила его. Я думала, он будет бороться за меня, попытается все наладить. Я ждала своего момента «я сделаю что угодно ради любви», но он не наступил.
Я была несчастна, управляя «W» в Лос-Анджелесе. У меня был престижный титул и шестизначная зарплата, но я возвращалась домой, умоляла увидеться с парнем, который постоянно отказывал мне, ела миску хлопьев над раковиной, а затем шла прямо в постель, надеясь, что следующий день будет другим. Одинокая, но постоянно окруженная человеческими роботами. Я устала помогать корпорации с миллиардным оборотом преуспевать.
Я делаю глубокий вдох и продолжаю:
– «Сисайд» – мое наследие. Я выбрала его вместо того, что считала любовью. Теперь я понимаю, что была не более чем удобством для всех вокруг. Я работала по любому графику, который мне давали, не жалуясь. Я никогда не брала отпусков. Я хотела быть на самой вершине этой сети люксовых отелей, пока не увидела, что там за кулисами. Когда я поняла, что это означает продать себя индустрии и целовать кольца людям, которые никогда не заслуживали моего уважения, я ушла. – Я качаю головой. – Я лучше буду бедной и счастливой, чем богатой и несчастной. В любой день недели.
Я делаю глоток, и между нами повисает тишина.
– Прости, я не хотела нагружать тебя этим.
– Не извиняйся. То, что ты сделала, – смелый поступок. Сильный человек знает, когда сидит не за тем столом, и встает. Уйти – вот что делает тебя другой.
– Это казалось правильным. Так ли это? – Все, что я могу, это пожать плечами.
– Да, – говорит он, показывая свои ровные зубы. – Ты встретила меня.
– О, такой скромный, – говорю я. Он снова наполняет наши стаканчики.
– Ты жалеешь об этом?
– Думаю, я там, где должна быть. Честно говоря, встреча с тобой была одним из лучших моментов.
– Ты флиртуешь со мной? – спрашивает Картер, приподняв бровь.
Смех, который вырывается из меня, громче, чем я ожидала, и на секунду я жалею, что у нас больше времени, чем это лето.
– Перестань так смотреть на меня, – говорит он.
– Не знаю, о чем ты.
– Смотреть на меня так, будто хочешь, чтобы я был десертом. Он вытягивает ногу, и его лодыжка касается моей. Контакт намеренный, и я не уклоняюсь от его прикосновения.
– Было бы так плохо? – спрашиваю я. Та мальчишеская улыбка возвращается.
– Вовсе нет.
Луна поднимается, пока мы заканчиваем есть. Коробки пусты, остался только чизкейк.
– Я объелась, – шепчу я, кладя руку на живот.
Картер тянется за спину и включает гирлянды, развешанные сверху. Вид отсюда отличается от того, что из моей комнаты. С этого балкона весь Атлантический океан открывается насколько хватает глаз. Крыша внизу покрыта разномастной черепицей, а желоб провисает там, где крепление проржавело. С пляжа этих дефектов не видно, но отсюда видна каждая заплатка.
– Чизкейк? – спрашивает он.
– Нам стоит оставить его на потом, – говорю я ему. – Не думаю, что смогу проглотить еще хоть кусочек. Он соглашается и убирает контейнеры в свой маленький холодильник.
– Вернемся к десерту позже.
– Договорились.
Жар разливается вдоль всей моей левой стороны, где он близко. Свет в доме бабули загорается, и я мгновенно напрягаюсь.
– Мне пора, – говорю я.
– Правда?
– Ты не можешь отвечать вопросом.
– Не могу?
– Грр. Спасибо за ужин. Было отлично, – говорю я, вставая. – Может, повторим как-нибудь?
Его рука обхватывает мою талию, и он тянет меня вниз. Я падаю к нему на колени, колени по обе стороны его бедер.
– Почему бы и нет.
Его рот находит мой, и он на вкус как сладкое вино. Мои пальцы вцепляются в спинку стула, чтобы лучше удержаться. Картер целует меня глубже, и я стону ему в ответ.
– Я теряю контроль, когда я с тобой.
– Хорошо, – говорит он.
Щетина царапает мою челюсть, и я чуть не задыхаюсь от ощущения. Он перемещается к месту под ухом, и мои бедра прижимаются к нему, прежде чем я успеваю подумать. Он твердый подо мной, и каждая точка соприкосновения напоминает о том, что его рот делал сегодня утром и что мы могли бы сделать прямо сейчас. Мое дыхание сбивается у его виска, и я прижимаюсь лбом к его лбу.
– Мне правда пора, – говорю я у его губ. – Моя бабуля еще не спит, и я боюсь, что у нее есть бинокль. Картер разражается смехом, а затем его улыбка гаснет.
– Ты серьезно?
– Да! – Я краду еще один поцелуй. – Она уже подозревает. Если она услышит веселье, она сунет нос в наши дела. Ты этого не хочешь, обещаю.
Мои пальцы обводят линию его челюсти, и я приподнимаю его подбородок, заставляя его смотреть мне в глаза.
– Мы должны быть осторожнее, – шепчу я.
– Ты права. – Он ослабляет хватку.
Я слезаю с него, и каждый шаг к лестнице дается все труднее. Он остается сидеть в кресле, а я наклоняюсь и целую его.
– Увидимся завтра.
– Завтра, – говорит Картер, и его сексуальная улыбка почти сокрушает меня.
Я спускаюсь по лестнице в свою комнату и закрываю дверь. Из окна угол обзора неудачный, чтобы видеть бунгало бабули. Мои губы припухшие, кожа горит, и единственное, чего я хочу, – это вернуться туда.
Расстояние – это хорошо. Останься я дольше, мы пересекли бы черту, с которой я не готова вернуться. Я достаю телефон из кармана и вижу несколько пропущенных сообщений от Фэллон.
Вместо того чтобы врать своей лучшей подруге, я блокирую телефон и ложусь в постель, не отвечая.
На следующее утро, после того как я справилась с большинством обязанностей, я направляюсь в «Солнечный Серфинг» поболтать с Фэллон. Когда я захожу, в воздухе витает знакомый запах кокосового масла для загара. В динамике над кассой играет плейлист Фэллон, гаражные двери с обеих сторон открыты, и ветер гуляет внутри. Я удивлена, что она не одна, а значит, наш разговор отложится до другого раза. Нет никакой возможности обсуждать это при всех.
Саммер Салливан сидит, скрестив ноги, на стойке в коротком топе и косичках-колосках, с ковриком для йоги, прислоненным к стойке для досок. Похоже, она только что провела занятие на пляже. С тех пор как я вернулась домой, мы все подхватили наши отношения с того места, где остановились, даже если она ближе к Джози, чем ко мне.
– У меня к тебе претензия, – говорю я Саммер, которая сразу улыбается.
– Не у тебя одной.
Сильви опирается на витрину с гидрокостюмами, попивая кофе со льдом, с загаром, говорящим о том, что она провела последнюю неделю на солнце. Она и Кэл недавно поженились, и слово «жена» все еще звучит странно по отношению к женщине, которая закатывает глаза каждый раз, когда кто-то это упоминает. Она тише, более наблюдательная и не отсюда. Ее юмор настолько сухой, что шутка часто доходит с задержкой, но именно поэтому она мне так нравится.
