Текст книги "Просто ещё одна летняя влюбленность (ЛП)"

Автор книги: Лира Пэриш

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 18 страниц)

Глава 18

Фермерский рынок вдвое многолюднее обычного из-за праздничных выходных. Неделя Четвертого Июля и следующая за ней – самое оживленное время на острове. Продавцы, которых я никогда раньше не видела, втиснуты между постоянными, которые работают здесь каждые выходные уже последнее десятилетие.

Улица пахнет жареной кукурузой и курицей, и если бы я не пообедала пару часов назад, я бы что-нибудь купила. Я лавирую в толпе с фруктовым списком Джози в одной руке и кофе со льдом в другой.

Картер появляется рядом со мной, когда я тянусь за банкой малинового джема. Он ухмыляется, забирает пакеты с моего плеча и несет их за меня.

– Ого, обслуживание принцессы, – говорю я. – Спасибо. Ты спас мою руку.

– Конечно. Она тебе обязательно понадобится позже, – говорит он. Улыбка, которую он мне дарит, добивает меня.

Мы идем так близко, что его рука касается моей. Месяц назад я бы держалась на три фута дальше и оглядывалась через плечо. Теперь его едва заметное прикосновение на людях сводит меня с ума.

Картер останавливается у продавца острых соусов и пробует четыре разных образца, ведя полный разговор об уровнях жгучести по шкале Сковилла с парнем, у которого, скорее всего, не осталось вкусовых рецепторов. Продавец предупреждает его о «Каролинском Жнеце», но он все равно пробует. Его лицо остается невозмутимым ровно две секунды, прежде чем глаза слезятся и он начинает кашлять.

– Настоящее оружие, – едва выдавливает он. По его щекам текут несколько слезинок.

– Ой, – мне на самом деле жаль его.

Продавец заливается смехом, и Картер покупает две бутылки.

– Отправлю братьям как шуточные подарки.

Он убирает их в сумку, которую несет, пользуясь случаем, чтобы коснуться моей спины.

У следующего прилавка он берет несколько банок маринованных огурцов и изучает этикетку.

– Думаю, Гейл понравились бы, – говорит он и протягивает сотню, не спрашивая цену, говоря продавцу оставить сдачу себе.

Он покупает несколько фунтов креветок на пару в конце ряда и пожимает руку продавцу, будто они старые друзья.

Когда я стою на несколько прилавков дальше, делая вид, что рассматриваю свечи, он смотрит в мою сторону. Картер усмехается и приподнимает брови. Желание разливается по мне. Месяц назад он вошел в «Сисайд» и отказывался смотреть мне в глаза. Теперь он раздевает меня взглядом, будто я принадлежу ему.

Я покупаю несколько фунтов клубники и черники, затем ищу спелые манго, когда Картер появляется с букетом разноцветных гибискусов, завернутых в коричневую бумагу.

– Для тебя.

– Это мои любимые цветы. – Мой голос едва слышен, когда он протягивает их мне.

– Они напомнили мне о тебе.

– Тебе никто не говорил? – спрашиваю я, потому что так много людей пытались нас свести, кидая намеки там и сям.

– Просто удачная догадка.

Я вдыхаю сладкий аромат. Я не помню, когда кто-то дарил мне цветы в последний раз, включая меня саму. – Спасибо. Серьезно, ты сделал мой день.

– Пожалуйста. – Он подмигивает мне, затем подстраивается под мой шаг.

Дорога обратно к «Сисайду» неторопливая. Наши руки качаются между нами, пальцы иногда соприкасаются. Его одеколон, его походка, звук его смеха – все это я запомнила непреднамеренно. Это то, по чему я буду скучать, когда он уедет.

Когда мы проходим через двери «Сисайда», дом оживает. Каждый номер занят до завтрашнего дня. Украшения Джози сложены в коробках в холле. Роуз поет под песню в стиле кантри по радио на кухне. Несколько гостей сидят на диване в гостиной, листая альбомы на журнальном столике.

Последнее, чего я хочу, – это плакать, но я так взволнована, что у нас полная загрузка.

Каждый купон, который Джози раздала за последнюю неделю, каждая бессонная ночь, которую я провела, переписывая описания номеров и отвечая на запросы в два часа ночи, – это дало результат. Я смахиваю слезы, даже если они от счастья.

В мае у нас был один забронированный номер и просроченный счет за электричество. Та крошечная надежда, что у меня была, была иллюзией, но мы каким-то образом справились. Экран расплывается, и я моргаю быстрее.

– Ты в порядке? – тихо спрашивает Картер.

– Да, просто очень счастлива, – говорю я, зная, что он знает, что частично это благодаря ему. Он сжимает мое плечо, давая мне минуту побыть одной, будто читает мои мысли.

Картер относит креветки на кухню, вместе с фруктами, которые Джози хотела для подносов, которые она будет подавать завтра. Бабуля визжит, когда Картер протягивает ей огурцы, и она заключает его в крепкие объятия. Он вписывается сюда, такой, какой есть. Я ставлю цветы в вазу на стойке регистрации, чтобы каждый входящий мог насладиться их красотой.

Завтра начнется настоящий дурдом, и мне нужен побег. Поскольку вокруг так много людей, а бабуля наслаждается общением с гостями, я пользуюсь возможностью сделать это.

– Я вернусь через час, – говорю я бабуле с улыбкой.

Джози смотрит, как я дергаю Картера за рубашку. Я выхожу на улицу, и через десять минут он присоединяется ко мне. Не знаю, насколько это было незаметно, но по крайней мере я попыталась.

– Давай сбежим, – говорю я Картеру. – Хочу отвести тебя в одно место.

– В прошлый раз, когда мне поступило подобное предложение от женщины, я оказался на презентации таймшера¹².

Я фыркаю.

– Звучит ужасно.

– Не представляешь как.

– Доверяешь мне? – спрашиваю я.

– Конечно, доверяю, – говорит он, следуя за мной.

Мы проходим мимо бунгало бабули, в сторону от океана. Тропа начинается в пятнадцати минутах ходьбы за пляжным спуском, через участок леса, мимо которого большинство людей проходят. Там нет указателя, только промежуток шириной в фут, который легко пропустить. Я не была здесь больше десяти лет, и он дальше, чем я помню. Мои икры жалуются на подъем, прежде чем мозг успевает среагировать.

– Если бы я попросила тебя прыгнуть со мной с моста, ты бы согласился? Он наклоняет голову.

– Насколько высок мост? Есть ли под ним вода? У меня было бы много вопросов.

– Мистер Логика, – говорю я. – Я бы прыгнула с тобой.

– Правда? – спрашивает он.

– Потому что ты логичный, – объясняю я. – Ты оценишь риск и решишь, стоит ли он того или нет.

– Ах, вот как ты меня раскусила, Венди Уинслоу, – говорит он, и я смотрю на его запястье.

– Кстати о часах, где твои? – спрашиваю я. – Почему ты больше их не носишь? Он смотрит на голое запястье.

– Не чувствую, что они мне больше нужны. Я в отпуске.

Я никогда никого сюда не приводила. Это единственное место на острове, которое священно для меня. Разумнее было бы оставить его моим, приходить сюда и быть одной. Но Картер рассказал мне о своей сестре без колебаний. Он поделился вещами о себе, которые, как я знаю, держит в секрете. Я почти могу представить будущее с ним, и это меня пугает. Все происходит слишком быстро.

Я пробираюсь сквозь завесу лиан, и открывается моя тайная бухта.

¹² Таймшер (от англ. timeshare – «разделение времени») – это система, при которой несколько человек делят право пользования одним объектом недвижимости (чаще всего апартаментами или виллой на курорте) в разные периоды года.

Вода падает с двадцатифутового водопада в бассейн с гладкими камнями на дне. Мох покрывает окружающий уступ. Солнечный свет касается поверхности бирюзового бассейна, и он сверкает. Звук водопада заполняет небольшое пространство, пока не остается только он.

– Ого. – Картер останавливается рядом со мной. Его дыхание срывается на выдохе.

– Хочешь зайти со мной?

Его бровь приподнимается.

– У меня есть выбор?

– Нет, – говорю я ему, беря его за руку.

Я раздеваюсь до бюстгальтера и трусиков, а он снимает рубашку. Я приподнимаю бровь.

– Нырять голышом?

– Насколько секретно это место?

Я тянусь за спину и расстегиваю бюстгальтер, затем выскальзываю из трусиков. Я смотрю через плечо, идя к воде, а глаза Картера прикованы ко мне. Я ныряю в глубокий конец и плыву под водой. Я выныриваю, смеясь.

– Давай. Здесь отлично!

– Ты как русалка.

Он не торопится, вылезая из шорт и боксеров, затем уверенно идет к краю и ныряет. Секунду спустя он плывет рядом со мной.

– Восприму это как комплимент, – говорю я ему, когда он приближается. Его руки находят мою талию под водой.

– Можно тебя кое о чем спросить? – Я окунаю волосы в воду и убираю их с лица.

– Смотря что, – говорит он.

– Ты боишься воды?

Он улыбается, но улыбка не достигает глаз.

– Я чуть не утонул в детстве. Получил травму, с которой я до сих пор работаю. Травма, о которой мой терапевт говорит, что я должен был пережить ее много лет назад.

Каждый урок серфинга, который у нас был, проносится в моей голове одновременно. В первый раз, когда он стоял у берега, он замешкался на глубине по щиколотку. Его ноги остались на месте, будто песок был безопаснее. Я заметила, как изменилось его дыхание, и он ни разу не упомянул об этом. Я таскала его в океан снова и снова, дразнила, смеялась, когда он падал, и все это время он боролся со своими демонами.

– Прости. Мы можем выйти, – говорю я ему, отплывая.

– Я был в команде по плаванию в университете, – говорит он, притягивая меня обратно за лодыжку. – У меня была масса экспозиционной терапии за последние тридцать два года с тех пор. Не жалей меня. Я всегда выберу воду. Особенно если это означает быть с тобой так близко.

Я приближаюсь.

– Спасибо, что поделился этим со мной.

– Пожалуйста.

Наши губы соприкасаются. Сначала медленно, затем отчаянно, и когда мы отстраняемся, мы оба дышим тяжелее, чем следовало бы.

Водопад распыляет воду по поверхности. Капли застревают в его длинных ресницах, и он убирает волосы со лба. Я беру его за руку, и мы плывем вместе, обнаженные, в центре бассейна, пока остальной мир находится в милях отсюда.

– Я буду скучать по тебе, – говорю я ему.

– Если бы ты попросила меня остаться, я бы остался.

Я закрываю глаза, представляя мир, где прошу его остаться на острове, когда наступает осень. Мы могли бы провести Хэллоуин вместе, жечь костры и наслаждаться закатами, которые всегда длятся дольше. Бабуля заставила бы его помогать вешать гирлянды на бунгало, и он был бы вторым в очереди, чтобы попробовать ромовый торт Роуз – после меня. Я смеюсь, визуализируя это так ясно, что это кажется скорее воспоминанием.

– Не могу, – тихо говорю я. – Я ничего не знаю о твоей жизни, и просить тебя отказаться от нее было бы самым эгоистичным поступком, который я когда-либо совершала.

Каждый слог вырывается с трудом, потому что эгоистичная версия меня хочет умолять его остаться. Солнце движется по воде.

Он замирает на секунду.

– Ты была бы счастлива, если бы я остался?

– Да, – признаюсь я, и он целует меня. Я отстраняюсь. – Но давай наслаждаться временем, которое у нас осталось, а потом вернемся к обсуждению будущего. Все может измениться.

– Ты не даешь обещаний, – говорит он, уличая меня.

– Не даю, – подтверждаю я. – Кто-то из нас должен соблюдать правила.

– Правила созданы, чтобы их нарушать, Вен, – говорит он.

– Тогда попытайся нарушить их сильнее. Он фыркает.

– Не обижайся, – говорю я. – Борись за то, чего хочешь, Картер. Не соглашайся на меньшее.

Когда наши пальцы сморщиваются, мы садимся на большие плоские камни у бассейна. Камень нагревает мое тело, и я ложусь на бок, лицом к нему. Он делает то же самое. Вода скапливается в углублении его ключицы. Я протягиваю руку и обвожу засос, который оставила на нем два утра назад. Он смотрит, как мой палец движется по бледно-фиолетовому следу.

– Кто-нибудь его видел? – спрашиваю я.

– Только ты, – говорит он. – Тебе нравится знать, что ты меня пометила.

– Я вижу, как все на тебя смотрят, – говорю я, откидываясь назад, позволяя солнцу сушить нашу кожу.

– Смотрят на меня? Шутишь? Ты прекрасна, и ты могла бы иметь любого, кого захочешь. Ты даже не знаешь, какой силой обладаешь, – говорит он.

Я смеюсь над ним, а он продолжает улыбаться.

– Ты сейчас серьезно?

– Да, – говорит он. – Моя маленькая русалка.

Капля воды стекает от его виска по челюсти. Камень подо мной теплый, а водяная пыль от водопада охлаждает мои плечи каждые несколько секунд. Моя рука лежит на его груди, и его сердцебиение ровное под моей ладонью. Ничто другое в мире не имеет значения. Только мы. Это.

– Там есть тропа наверх, – говорю я, указывая и прикрывая глаза. – Оттуда видно весь остров.

– Мы можем пойти?

– Тебе, возможно, придется нести меня на полпути вверх, – говорю я ему.

– Я буду счастлив.

Он наклоняется ко мне и целует меня. Затем мы одеваемся.

Подъем круче, чем я помню. В какой-то момент я теряю равновесие на корне, но он ловит меня. До конца пути его рука остается на моей пояснице. Когда мы выходим из-за деревьев, смотровая площадка открывает прекрасный вид на весь остров, окруженный голубой водой и небом. Город, набережная, изгибающийся вдоль берега к пирсу, пляж – все это простирается насколько хватает глаз.

– Тот маяк работает? – спрашивает Картер.

– Да, на самом деле работает. – Я улыбаюсь. – Одной из моих детских мечт было владеть им. Как круто было бы помогать тем, кто в море?

Он наклоняет голову, глядя на меня.

– Ты действительно выглядишь как женщина, которая могла бы управлять маяком.

– Ой, замолчи, – говорю я. – Не будь ироничным.

– Я не иронизирую. Я могу представить это. Волосы развеваются на ветру. Содержать его в порядке, как капитан корабля.

Вдалеке на пляже собирается толпа. Разноцветные зонты воткнуты в песок, украшая пляж неоновыми и полосатыми цветами.

Картер стоит рядом со мной, впитывая это.

– Когда я была моложе, я чувствовала себя в ловушке на острове. Относилась к нему как к тюрьме, а не как к раю, – признаюсь я. – Все знали обо мне все, потому что бабуля дружит со всем городом. Я правда думала, что все, чего я хочу, находится на материке.

Он обнимает меня, целуя в лоб.

– А сейчас?

– Я не хочу быть где-либо еще. Я видела, какая жизнь за его пределами. Мне хорошо.

– Я не заслуживаю этого времени с тобой. – Его подбородок касается моей макушки, пока ветер овевает нас.

– Но что, если заслуживаешь?

Мы мало разговариваем на обратной тропе и не отпускаем рук друг друга. Спуск быстрее, и тень редеет по мере приближения к пляжу. Там, наверху, мы были просто двумя людьми, плавающими в теплой воде и выкладывающими секреты. Здесь, внизу, все сложно.

Когда деревья расступаются и появляется океан, хватка Картера сжимается вокруг моих пальцев. Окна

«Сисайда» отражают вечернее солнце, и каждое стекло светится оранжевым. Он притягивает меня к себе и целует. Картер цепляется пальцем за мой, ведя меня на пляжную тропу, затем отстраняется.

Прежде чем между нами оказывается слишком много расстояния, я говорю:

– Могу я увидеть тебя сегодня вечером?

– Вероятно, – говорит он, не оборачиваясь.

Я поднимаюсь по ступеням к «Сисайду», взволнованная, потому что пошла и влюбилась, и жду заката.

Картер открывает дверь до того, как я стучу. В его комнате темно, если не считать лунного света, проходящего через двери на балкон. Он в спортивных штанах и больше ничего.

– Привет, – говорю я, скользя взглядом по нему.

Он притягивает меня за талию внутрь и целует, прежде чем дверь успевает захлопнуться. Моя спина прижимается к прохладному дереву. Его жадный рот движется по моей шее, пока его руки скользят под мою футболку. Я пришла сюда, думая, что мы будем быстрыми, а затем я улизну обратно в свою комнату до полуночи. Но его руки слишком собственнические, и его рот тоже. Это та сторона его, которую я так чертовски жажду, и я не хочу спешить.

Его пальцы скользят по моим ребрам, и он опускается на колени на деревянный пол. Моя голова откидывается на дверь, пока он не спешит, проводя губами по моему животу и через бедра. Он опускается ниже, на внутреннюю сторону бедра, заставляя меня ждать. Он стягивает мои шорты и трусики и закидывает мою ногу себе на плечо, поглощая меня. Он нужен мне именно там, где он есть, и если...

Стон вырывается из меня, и я зажимаю рот рукой, пока другой перебираю его волосы. Дом полон, мы должны быть тихими. Стены тонкие как бумага.

Я двигаюсь на нем, его руки сжимают мои бедра, удерживая меня, пока я кончаю. Каждый дюйм меня дрожит от удовлетворения, когда он переносит меня на кровать, осторожно укладывая.

Простыни мягкие на моей коже. Он целует части меня, которые никогда не целовал. Картер начинает с мягкой внутренней стороны моего запястья, пространства между ключицами. Он не спешит, будто каждое прикосновение имеет значение.

Когда он внутри меня, я подстраиваюсь под его ритм. Мы становимся отчаянными и нуждающимися, будто позволяем нашим телам говорить. Его темп замедляется, когда приближается второй оргазм.

– Тшш, Вен. Не хочу, чтобы весь пляж знал, что я трахаю тебя до потери сознания, – говорит он, и я разбиваюсь. Я стону, не в силах сдержаться.

Когда мы разъединяемся, оба задыхаемся. Никто из нас не двигается долгое время.

Глава 19

Мои простыни пахнут ею. Хлопок все еще хранит тепло ее тела. Я утыкаюсь лицом в наволочку и ухмыляюсь. Балконные двери приоткрыты с прошлой ночи, я натягиваю спортивные штаны и встаю у перил. Двор внизу превратился в полноценное производство ко Дню Независимости. Там стоят складные столы и наполовину собранный фотобэкдроп¹³. Джози в центре всего этого, руководит процессом с планшетом, украшенным наклейками. Она замечает меня через несколько секунд.

– Эй! Можешь помочь? Пригодятся твои мускулы.

– И тебе доброе утро!

– Доброе утро. А теперь, пожалуйста?

– Да-да. Дай мне пять минут.

Я переодеваюсь и спускаюсь вниз. Складной стол ничего не весит, но Джози указывает на место под крыльцом, и я ставлю его ровно туда, куда показывает ее палец, и возвращаюсь за остальными.

– Мне бы такого зятя, как ты, – говорит она.

– Не надо подлизываться, – говорю я, хватая последние два.

Кэл проходит мимо, таща на плече переносной бар. Он ставит его под перголой и пишет специальные предложения на большой грифельной доске – «Кокосовый Удар», «Сисайдский Рассвет» и «Рип Керл».

– «Рип Керл»? – спрашиваю я. Кэл открывает бутылку рома.

– Три таких – и ты сделаешь кому-нибудь предложение. Спроси меня, откуда я знаю.

– Принято.

К десяти жара уже невыносимая. Гирлянды висят между столбами крыльца, пикниковые столы накрыты скатертями с флагами, прижатыми банками с красными, белыми и синими шариками. Рукописный баннер Джози тянется вдоль фасада с надписью «Летнее Празднование в Сисайде» идеальными объемными буквами. Миа стоит на лестнице и собирает бэкдроп¹⁴ с серебряными лентами и блестящими звездами. Она протягивает мне степлер, не глядя вниз.

– Можешь подержать верхний левый угол? Только не помни звезды.

– Даже не думал.

– Так... – Она оглядывается и ждет, пока мы останемся совсем одни. – Ты дочитал книгу? Что думаешь?

– Отличная книга. Бесит, что он не был честен.

– Узнаешь себя? – спрашивает она с приподнятой бровью.

Моя рука замирает, сжимая степлер. Роман об отпускном романе, который она мне продала, читался как личное нападение. Я прищуриваюсь и открываю рот, чтобы спросить, что она, блядь, знает, но голос Гейл разносится по двору.

– Миа! Джози тебя ищет!

Гейл в цветочном платье с большими сережками в виде фейерверков, которые качаются при каждом движении. Семьи проходят через главные ворота, она приветствует каждую из них, протягивая обе руки, будто это постоянные гости на встрече, которую она планировала месяцами.

Венди появляется за спиной бабули, и ее взгляд находит мой через двор. Это всего лишь взгляд, но его достаточно, чтобы у меня пересохло во рту.

¹³ Фотобэкдроп (от англ. backdrop – «задний план», «фон») – это задний фон для фотосъемки. Он создает атмосферу, выделяет объект съемки и помогает передать настроение кадра.

¹⁴ Бэкдроп – от англ. backdrop («фон»); используется как фон для фотосъёмок, в театре (задник сцены) или в цифровом дизайне.

– Ммм, – говорит Миа, слезая с лестницы. – Ты меня не обманешь, Бэнкс.

Ребенок лет пяти бегает с бенгальским огнем. Я готовлюсь, когда он на полной скорости врезается мне в ноги. Его мама бежит за ним, крича:

– Мэтью! Мэтью!

Он поднимает бенгальский огонь как меч, ухмыляясь.

– Хочешь увидеть кое-что крутое?

– Да, только смотри, куда им машешь.

Он размахивает им по кругу так быстро, как только возможно, и искры разлетаются повсюду. Несколько попадают на мои шорты, я стряхиваю их.

Он убегает.

Его мама беззвучно шепчет Простите.

Двор заполняется людьми, и я знаю, что день будет долгим. Солнце нагревает траву, в воздухе смешиваются запахи хот-догов и солнцезащитного крема. Плейлист Джози создает фон для разговоров. Кэл разливает напитки с улыбкой, расхваливая гостиницу. Венди стоит у бара, в тени с Сильви, которую я встречал пару раз. Кэл протягивает Венди оранжевый напиток с гренадином¹⁵ сверху. Это «Кокосовый Удар». Она пьет его, разговаривая с гостями. Через двадцать минут он делает ей еще один. К третьему ее смех становится громче. Я слышал его в постели, на пляже и на фермерском рынке. Это звук, который я никогда не хочу забыть.

Я подхожу к бару и заказываю один. Пока Кэл наливает, моя рука на автомате ложится на поясницу Венди.

– Осторожнее, – говорит Кэл под нос.

– Не знаю, о чем ты говоришь, – говорит Венди, поворачиваясь к нему спиной. Кэл ухмыляется и протягивает мне напиток.

– Не пей слишком быстро.

Она прижимается ко мне, и тепло ее кожи заставляет меня хотеть обнять ее. Наши бедра соприкасаются, она не отстраняется.

«Кокосовый Удар» опасен, как и предупреждал Кэл. Он настолько сладкий, что я не чувствую рома. К закату я выпиваю два. Джози кричит о групповом фото. Венди хватает меня за руку и тянет в кадр. Моя рука обнимает ее, и Миа делает снимок. Я хочу это фото. Я хочу доказательство того, что это лето было.

– Тебе стоит перестать так на меня смотреть, – шепчет она, кружась в том белом сарафане. Это разбивает меня.

– Заставь меня, – говорю я, пока она выходит на траву танцевать с Джози и Фэллон.

Плейлист переключается на что-то энергичное, и все трое кружатся и смеются. Остальная вечеринка исчезает, пока я смотрю, как Венди проводит время.

– Ты попал, – говорит Кэл из-за бара.

– Не знаю, о чем ты.

– Знаешь.

Я делаю долгий глоток, и Кэл делает мне еще один, не спрашивая.

– Тебе стоит перестать играть в игры.

– Я не принимаю указаний.

– Просто знай, время ограничено, Нью-Йорк. Тебе нужно начать жить сладкой жизнью, пока она не прошла мимо тебя. – Он сжимает мое плечо.

Пустой стакан «Кокосового Удара» принимает решение за меня. Я пересекаю двор в сторону Венди. Она раскраснелась от танцев в июльской жаре, и когда она поворачивается и видит, что я иду, уголок ее губ приподнимается.

– Потанцуй со мной, – говорю я, протягивая руку.

– Нас увидят.

– И?

Она переплетает свои пальцы с моими, и я притягиваю ее ближе к себе.

Мы покачиваемся в такт тому, что включила Джози, и ее голова лежит у меня на груди. Ее волосы пахнут кокосом, а руки сжимаются на моей талии. Я закрываю глаза, желая впитать этот момент. Эта женщина и этот

¹⁵ Grenadine [ˌɡrɛnəˈdiːn] – это гренадин, сладкий сироп с характерным терпко-сладким вкусом.

остров – лучшее, что случилось со мной за годы. Я прижимаюсь губами к макушке ее головы и вдыхаю ее запах.

Фэллон ловит мой взгляд через двор и поднимает свое пиво. Каждый раз, когда она смотрит на меня, она пытается меня раскусить.

– Пошли погуляем, – шепчу я на ухо Венди.

Мы идем к пляжу. Звуки вечеринки затихают, когда песок берет свое. Баннеры соревнований по серфингу хлопают на ветру. Небо на краях становится фиолетовым, а океан ловит последнюю полоску оранжевого, прежде чем та исчезает.

Моя рука ложится на ее плечи. Она не отстраняется.

– Мы с Фэллон заключили сделку, – говорит она. – Если она участвует в соревнованиях по серфингу, то и я участвую. Она записала нас, прежде чем я успела передумать.

Я смотрю на нее сверху вниз.

– Ты участвуешь?

– Ты причина, почему я пошла на это. – Она делает глоток, и слова вылетают быстро, будто она пытается от них убежать. – Ты заставил меня понять, как сильно я скучала по воде. Я годами говорила себе, что ушла, потому что среда была токсичной, и это правда, но я ушла и потому, что боялась, что я недостаточно хороша. Ты никогда не позволял мне оставаться в этом.

Я притягиваю ее ближе и прижимаюсь губами к ее виску, и ее кожа теплая от солнца.

– Ты никогда не была недостаточно хороша.

Первый фейерверк взлетает с баржи у берега. Красные и белые искры разлетаются по небу, и грохот прокатывается над водой секундой позже. Золотые и синие следуют за ними, разлетаясь с треском, и свет ловится в волосах Венди.

Моя рука сжимает ее крепче, и она откидывается на мое плечо. Ее тело прилегает к моему, и «Сисайд» светится позади нас, залитый огнями и полный людей. Празднование ее сестры удалось.

Женщина в моих руках пахнет ромом и кокосом, и я держу ее так, будто августа не существует.

– Чему ты улыбаешься? – спрашивает она.

– Я счастливее, чем когда-либо, – говорю я ей.

– Я тоже, – говорит она, и это музыка для моих гребаных ушей.

Знание того, как близок я был к тому, чтобы упустить этот опыт, заставляет меня хотеть рассмеяться. Как только празднование закончится, я должен сказать ей все. Она должна знать.

Гранд-финал фейерверка начинается, и небо разрывается от сверкающих золотых и серебряных вспышек. Грохот доносится так быстро, и пляж заливает светом. Венди поворачивается ко мне. Ее карие глаза ловят свет, и золотые крапинки в них сверкают. Ее руки обрамляют мое лицо, и она встает на цыпочки. Я прожил жизнь, полную контроля, и ничто из этого не имеет значения, потому что я собираюсь поцеловать эту женщину на глазах у всего острова.

Наши глаза закрываются, и я двигаюсь вперед, только чтобы…

– Венди? – раздается глубокий уверенный голос, за которым следует смех.

Ее пальцы опускаются с моего лица, и она отстраняется от меня. Мои руки соскальзывают с ее талии, и момент ускользает сквозь пальцы.

В десяти футах стоит мужчина. Он в льняных брюках и белой рубашке с закатанными рукавами. В руке у него кожаная сумка. Гранд-финал взрывается над нами, и его лицо освещается золотом и белым. Его взгляд переходит с Венди на меня.

Я узнаю его раньше, чем любой из них успевает что-то сказать. Фото на ее телефоне врезалось в мою память с тех пор, как я его увидел. Его рука была на ее заднице, и они оба смеялись на пляже. Он выше, чем я ожидал, моего роста, и сложен так, будто следит за собой. У Венди явно есть тип, и я смотрю на предыдущую модель. Он улыбается, но улыбка не доходит до глаз. Я хорошо читаю эту реакцию, потому что и сам носил ее раньше. Я его замена. В другой жизни я бы, наверное, поладил с этим парнем. Мы бы купили друг другу по выпивке и обсуждали одни и те же вещи.

Венди отходит от меня.

– Что ты здесь делаешь? – спрашивает она его так, будто увидела призрака. Он двигается вперед, кладя руку ей на плечо.

– Я пришел извиниться, Вен. Мне так чертовски жаль. Венди оглядывается по сторонам.

– Пожалуйста, не делай этого здесь.

– Я писал тебе и…

– Адам, – говорит она, отступая от него.

Последняя группа фейерверков гаснет, и толпа аплодирует.

– Это один из твоих друзей? Привет, приятель. Я Адам Харрис.

Он протягивает руку и пожимает мою. Рукопожатие крепкое, достойное.

– Картер Бэнкс.

– Шоу фейерверков было одним из лучших, что я видел, – говорит он, глядя на тающий дым. – Вен, твоя бабуля сказала мне найти тебя. Она наверху в доме. Нужна помощь с моим бронированием.

Венди смотрит на него так, будто он сошел с ума.

– Ты остаешься?

– Нам нужно поговорить, – говорит он, взглянув на меня. – Как можно быстрее.

– Я буду там через минуту. – Она отворачивается от него. Адам возвращается к гостинице, а я подхожу к Венди. Она идет в раздраженном темпе, и я хватаю ее за локоть.

– Эй, поговори со мной, – говорю я ей. – Что происходит?

– Я не знаю, – говорит она, выдыхая.

Мы стоим в темноте, пока толпа редеет вокруг нас. Мне жаль, что между нами есть расстояние.

– Ты в порядке? – говорю я.

– Нет. Мой бывший... – Ее голос звучит безжизненно.

Я не касаюсь ее, потому что то, как она отстранилась от меня, все еще свежо, и мне нужно понять, что будет дальше.

– У него еще есть шанс? – спрашиваю я. Венди смотрит на воду.

– Я не знаю.

С «нет» я бы мог работать.

«Я не знаю» означает, что она не забыла его. Что пять лет не исчезают, потому что я появился на лето и мы хорошо провели время.

– Он не должен был здесь быть, – говорит она, и ее голос срывается на последнем слове. – Это все усложняет.

– Для нас?

Она поворачивается и смотрит на меня, и ее глаза блестят от рома, или от ситуации, или от того и другого.

– Все.

Мне хочется коснуться ее. Я хочу притянуть ее к себе и сказать, что выбираю ее.

– Я должна разобраться сама, – говорит она с ноткой проигрыша. – Прости.

– Не извиняйся, – говорю я.

Она идет к гостинице, а я остаюсь. Адам на крыльце, разговаривает с Гейл. Ее рука на его плече, и она смеется над чем-то, что он сказал. Шаг Венди замедляется, когда она подходит ближе. Если когда-либо в моей жизни я хотел бы читать чужие мысли, то сейчас.

Он очаровывает Гейл, почти не прилагая усилий.

– Я так скучал по Венди и увидел в интернете информацию о праздновании. Учитывая, что Четвертое Июля – один из любимых праздников Венди, я подумал, почему бы и нет?

– Ах, – говорит Гейл. – Это восхитительно. Ты восхитителен.

Джози встает рядом с Венди, прежде чем они поднимаются по лестнице на террасу. Выражение лица Джози говорит о многом. Она зла, но она что-то говорит Венди, а затем обнимает ее.

Венди поднимается по лестнице на террасу, и они втроем заходят в гостиницу.

Вечеринка затихает, и туристы направляются к костру на пляже. Миа упаковывает фотобэкдроп, а Джози складывает стулья. Гирлянды светятся над вытоптанной травой, а я стою один у бара, доставая телефон и пишу Джеймсону.

Я убираю телефон в карман и возвращаюсь в гостиницу. Я не встречаю Венди, Гейл или Адама. В моей комнате темно, и я сижу на балконе, прокручивая в голове события ночи. «Кокосовые Удары» выветриваются, и ясность, приходящая на их место, хуже любого похмелья. Я растираю шею сзади, потому что напряжение нарастает у основания черепа.

Я утешительный приз.

Мысль остается со мной.

Я сказал ей, что останусь, если она попросит, а она отказалась.

Адам улыбнулся мне, зная, что у него преимущество благодаря их общей истории. Венди выбрала его однажды, и она может выбрать его снова.

У него есть шанс?

Я не знаю.

Я откидываюсь назад и смотрю в звездное небо, желая, чтобы я мог заглянуть в будущее.