Текст книги "Просто ещё одна летняя влюбленность (ЛП)"

Автор книги: Лира Пэриш

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 18 страниц)

– Мой ответ – «да», – говорю я ей. Ее глаза изучают мое лицо.

– Для интрижки?

– На лето. Твои правила. Третье августа. Но ты моя, Венди Уинслоу. Если мы решимся, я ни с кем не делюсь. Она сглатывает. Ее рука все еще в моих волосах, и ее пальцы сжимаются один раз, затем ослабевают.

– Ты уверен?

– Абсолютно.

Она смотрит на меня, пока вода стекает между нами. Мое тело жаждет ее, когда она проводит ладонью по моему члену. На этот раз, когда наши губы встречаются, все медленнее, слишком интенсивно. Я стону, прижимаясь к ней, и в этот момент она отстраняется.

– Мне нужно подумать об этом, – усмехается она.

Я тверд как, блядь, камень – это не отрицать. Я наклоняюсь вперед, шепча ей на ухо:

– Ты жестока.

– Играю по твоим правилам. – Она движется к двери душа. Она берет полотенце с крючка и оборачивает его вокруг талии без спешки. – Сегодня было весело.

Я прислоняюсь к стене, зная, что она играет в игры.

– Дразнилка.

– Даю тебе вкус твоего же лекарства, – говорит она, открывая калитку, и солнечный свет заливает помещение. Она оборачивается, и ее взгляд на мгновение задерживается на моем рте, прежде чем снова встретиться с моим. – Я дам тебе знать.

Калитка захлопывается за ней. Она разыграла меня, оставив здесь твердым и жаждущим ее. Я слишком стар для голубых яиц. Но самое худшее

– я бы сделал это снова.

Глава 12

Спустя несколько часов я не могу перестать ворочаться. Окно приоткрыто, океан гонит воздух через сетку, но меня это не остужает. Я лежу здесь уже два часа, но сон не идет. Вместо этого я думаю о том, как он смотрел на меня, когда я оставила его в душе – напряженно и с желанием. Это тот тип контроля, которого у меня никогда не было.

Я переворачиваюсь на живот и утыкаюсь лицом в подушку. Я тру место на запястье, будто могу стереть ощущение его поцелуя, но мое тело не отпускает воспоминание.

Каждый раз, когда я закрываю глаза, я снова в том душе. Картеру нужен был один маленький рывок, чтобы снять с меня низ бикини, и я хотела этого.

Я переворачиваюсь на спину и смотрю в потолок.

«Ты моя, Венди Уинслоу. Если мы это сделаем, я ни с кем не буду делить».

Ни один мужчина никогда не заявлял на меня так. Адам постоянно говорил, что любит меня, но его поступки никогда не соответствовали словам. Мы с Картером знаем друг друга две недели, а он уже предлагает, чтобы я стала его и только его, хотя бы на лето.

Он был собственником и таким чертовски горячим, что я сжимаю бедра, думая о том, что могло бы случиться, если бы я осталась.

Я ушла, чтобы доказать, что у меня еще есть контроль, потому что он исчезает, когда мы рядом. Он был шокирован, будто не думал, что у меня это есть. Может, ни одна женщина никогда не заставляла его ничего добиваться в жизни – и с таким лицом и телом я готова поставить на это свою пенсию.

Он заставляет меня хотеть рисковать, послать все к черту и быть с ним.

Я беру телефон и смотрю на время. Полночь, и мой самоконтроль почти на нуле.

Как он смеет быть таким чертовски сексуальным?!

Я стону, натягиваю простыню до подбородка, закрываю глаза и пытаюсь считать овец, которые почему-то все похожи на него.

Я помню его дыхание у моего уха и то, как он прошептал: «Ты жестокая».

Жар его тела сквозь тонкую ткань между нами. Его пальцы впиваются в мое бедро, будто я ускользну, если он отпустит.

Мои глаза открываются, я сбрасываю простыню, потому что больше не могу этого выносить. Мои ноги касаются пола, и я уже стою, прежде чем принимаю решение. Страх реален. Если я слишком хорошо проведу время, я снова пострадаю. Но Картер – не Адам, и это просто секс. Не более.

Я прокручиваю список минусов: нас могут застать, или мы поймем, что друг друга не выносим, и будем вынуждены жить под одной крышей – или еще хуже, он уедет раньше и попросит вернуть деньги за неиспользованные ночи. О, и кто-то из нас привяжется, влюбится или разобьет сердце, когда наступит третье августа.

Картер живет в Нью-Йорке. Я живу на Коконат-Бич. Нас сложно представить более разными. Но взаимное притяжение все равно тянет нас друг к другу.

Я смотрю на дверь, жалея, что у меня нет хрустального шара, чтобы увидеть будущее в обоих сценариях. Быть с ним – это риск. Готова ли я на него?

Сегодня утром в номер «Морской Конек» заселилась пара, но они легли спать до восьми. Может, Картер тоже спит, но если нет, я его разбужу.

Мои пижамные шорты тонкие, майка не лучше, но я не пытаюсь его впечатлить.

Я крадусь в темноте по лестнице на третий этаж. Тонкая полоска тусклого света пробивается из-под его двери

– значит, высока вероятность, что он не спит и сидит на балконе.

Я стучу достаточно тихо, чтобы не разбудить его, если он спит. Я говорю себе, что досчитаю до ста, а потом вернусь в постель и сделаю вид, что он никогда не приходил мне в голову.

Это последнее испытание. Если он не откроет дверь сегодня, ответ – нет.

Дверь открывается, не успеваю я досчитать до пяти. На нем серые спортивные штаны и ничего больше. Волосы растрепаны, глаза уставшие, но внимательные, будто он бездельничал в темноте.

– Долго же ты, – говорит он, опираясь на дверной косяк.

Когда он смотрит на меня так, будто собирается сожрать меня за секунду, жар разливается по мне.

– Ты ждал меня?

– Ты не умеешь мне отказывать. – Он отступает в сторону, освобождая место, чтобы я могла войти.

– Не заставляй меня доказывать обратное, – шепчу я, запоминая его, зная, что если я переступлю порог, наши отношения никогда не будут прежними. – Почему мне кажется, что я тебя знаю?

– Я думал о том же, – признается он. – Встреча с тобой – дежавю. К сожалению, Картер прав. Я не могу сказать ему нет.

Я захожу внутрь, и я вижу, что это доставляет ему удовольствие.

– Итак, – говорю я.

– Итак, – повторяет он.

Балконные двери открыты, гирлянды горят. Его кровать в беспорядке, простыни сбиты, подушки сдвинуты на одну сторону. На тумбочке стоит наполовину пустой стакан с виски, рядом с одной из его книг-триллеров.

– Хочешь выпить? – Он подходит к комоду, который превратился в бар. Я вижу бутылку «Маккаллан» сверху и еще одну бутылку текилы.

– С удовольствием. – Мне нужно что-то, чтобы успокоиться. Он готовит мне напиток и протягивает, беря свой стакан.

Наши взгляды встречаются.

– За что выпьем?

– За то, что я всего лишь летняя интрижка, – говорю я. Его усмешка превращается в полноценную улыбку.

– Ты согласна?

– Да, – говорю я ему.

– Охуенно. Теперь это стоит того, чтобы выпить. Мы чокаемся и опрокидываем рюмки.

– Прежде чем что-то случится, нам нужно установить правила. Он прислоняется к комоду.

– Я согласен со всем.

Я поднимаю палец.

– Никто не знает. Ни Гейл, ни Джози, никто на этом острове. Если люди узнают, что я сплю с постояльцем, мой авторитет рухнет. Никто не будет воспринимать меня всерьез. Это место – все для меня, и я не буду рисковать.

– Согласен. Теперь ты согласишься на то, что хочу я.

– А именно? – Я смотрю на него снизу вверх.

– Ты моя. Исключительно. Я ни с кем не делю. Собственничество из прошлого возвращается.

– И ты мой? – спрашиваю я.

– Когда захочешь, детка. – Он усмехается, и звук разносится у него в горле.

– Ты бабник? – спрашиваю я. – Я просто должна знать, что ты делаешь в путешествиях. Я просто очередная зарубка на твоем изголовье?

Он наливает еще виски, выпивает залпом. Затем движется ко мне, достаточно медленно, чтобы я могла отступить, если захочу. Я не отступаю.

Его пальцы перебирают мои волосы.

– Это имеет значение?

– Нет, – шепчу я, когда его губы скользят по моей шее.

Я задыхаюсь. Мое тело мгновенно просыпается, откликаясь на него.

– Тебе нравится, как я к тебе прикасаюсь? – Он покусывает мочку уха. – И целую тебя.

– Да, – признаю я, уже мягкий воск в его руках. Он отстраняется и смотрит мне в глаза.

– Я твой до третьего августа. Наш секрет. Я хочу, чтобы ты приходила сюда каждое утро в семь.

– Для чего?

– Я хочу тебя в своей постели, – говорит он, скользя губами по моим. – Я хочу тебя на завтрак.

– Почему ты выбрал меня? Ты можешь получить любую. Он игриво закатывает глаза.

– Никто не интриговал меня так, как ты.

Это признание заставляет мое сердце биться чаще.

– Ты не можешь говорить такие вещи.

– Я сказал. Теперь у меня есть еще одно правило, – говорит он, приподнимая мой подбородок.

– Какое?

– Когда мы наедине, ты должна перестать сдерживать себя в том, чего хочешь. – Его большой палец проводит по моей челюсти и по губам.

Мое дыхание становится прерывистым.

– Я попробую. Я... я не привыкла к здоровым разговорам в спальне.

– Никогда? – Его бровь приподнимается.

– Никогда, – говорю я ему.

– Нам будет очень весело вместе.

Наши губы сталкиваются, и он целует меня, пока я не задыхаюсь. Это накапливалось между нами с того дня, как он вошел в эти двери. Это неоспоримый факт.

Рука Картера скользит к затылку, удерживая меня на месте. Я открываю рот шире, находя его язык. Его сильные пальцы сжимаются на моей талии.

– Я уже не могу насытиться тобой, Венди.

– Мы в жопе, – говорю я, уже зная, что это ужасная идея.

– Посмотрим, что будет.

Он садится на край матраса и притягивает меня между колен. Я стою между его ног и провожу пальцами по его растрепанным волосам. Он закрывает глаза, когда я касаюсь его, обхватывая меня за талию. Его большие пальцы водят по полоске голой кожи между моей майкой и шортами. Я перестаю притворяться, что не хочу его.

– Чего ты надеешься получить от этого? – спрашивает он. Я толкаю его на спину. Он поднимается на кровати.

– Получить удовольствие и чувствовать себя желанной. – Правда слетает с моих губ, пока я сажусь на него верхом. – Прошло много времени с тех пор, как кто-то возбуждал меня так, как ты.

Он кладет руки за голову, глядя на меня. Его голос становится низким, когда он говорит:

– Ты такая охренительно сексуальная.

– Ты тоже.

Я опускаюсь к его губам, проводя пальцами по его волосам, пока его член твердеет подо мной. Его глаза закрываются, и он прижимается ко мне.

– Скажи, что тебе нравится, – шепчет он, покусывая мочку уха.

– Мне нравится, когда ты делаешь это, – говорю я, двигаясь на нем.

Его большие пальцы сильнее впиваются в мои бедра, и мое дыхание перехватывает.

– Зрительный контакт – мой язык любви. Я хочу знать, что человек, который рядом со мной, полностью со мной.

Он открывает глаза и убирает пряди волос за мое ухо. Наши рты близко, его пальцы нежны на моей щеке.

– Отношение как к принцессе. Я улыбаюсь.

– Так это называют на улицах Нью-Йорка?

– Ты заслуживаешь быть приоритетом, Венди. Быть с тобой в моменте – это минимум.

– То, в чем мы сходимся. – Мои слова звучат приглушенно.

Если мы продолжим двигаться так, я могу потерять себя. Трение разогревает жар между бедер.

– Когда ты в последний раз кончала? – спрашивает он, глядя на меня снизу вверх, и прямота этого вопроса заставляет меня покраснеть от ключиц до ушей.

– Месяцы назад. – Я качусь бедрами на нем. – Меня не надо ставить в приоритет.

– Теперь ты самое главное. – Его рот скользит по моей ключице.

– Знай, что я люблю контролировать, но я также люблю терять контроль.

– Музыка для моих гребаных ушей. – Он отстраняется.

Я обхватываю его лицо ладонями и приподнимаю, чтобы он смотрел на меня, когда я его целую. Мой язык скользит по его нижней губе, прежде чем мы снова начинаем целоваться. Картер прижимается ко мне, попадая именно туда, где мне нужно.

Трение заставляет меня задыхаться.

– Ты думала обо мне? – спрашивает он между поцелуями. Мое тело движется в ритме, который задают его руки.

– Да. Я представляла именно это. – Мой темп ускоряется. – Мне снился секс с тобой.

– Блядь. Когда? – Он задыхается так же, как я. Удовольствие нарастает так чертовски быстро.

– Прошлой ночью, – признаюсь я. – Я была на взводе весь день из-за этого. Я проснулась мокрая, возбужденная и злая, что это был не сон.

Поцелуи становятся небрежными, и это все, что мне нужно.

– Похоже, я доказательство того, что сны сбываются.

– Нахал.

Он сжимает мою задницу, и ритм заставляет мои мышцы сжиматься в предвкушении, пока каждый дюйм его толщины напрягается сквозь ткань его спортивных штанов. Он толстый и твердый и прижимается именно туда, где мне нужно.

– Ты заставил меня умолять, – выдыхаю я, и мой голос едва слышен. Ощущение почти поглощает меня. – И я умоляла.

– Блядь, Венди. Не останавливайся.

Наши носы касаются, рты парят рядом. Я вижу удовольствие в его глазах, пока двигаюсь на нем.

Я так близко. Каждый мускул в моем теле напрягается, жар разливается по мне. Я дрожу, зная, что будет. Остановка не вариант, не с тем, как он мной управляет. Последняя волна прокатывается по мне, и как по щелчку пальцев оргазм почти разрывает меня на части.

Я хватаю ртом воздух, чувствуя, что парю над телом. Когда я сажусь, его зрачки расширены. Я позволяю ему смотреть, наслаждаясь тем, как он смотрит на меня, будто я – все. Мои соски твердые.

Что, блядь, только что произошло?

Я провожу пальцами по его животу и забираюсь в его спортивные штаны, сжимая его. Я сглатываю, высвобождая его. Картер смотрит на меня с улыбкой.

– Ты меня сломаешь, – шепчу я.

– Страшно? – спрашивает он.

– Немного. – Смех срывается с моих припухших губ. – Я никогда не была с мужчиной, у которого член идентифицирует себя как анаконда.

Он усмехается.

– Я хочу тебя, Картер. – Я прижимаюсь губами к его животу, и его мышцы напрягаются. – Я очень хочу тебя. Я обхватываю рукой основание члена и глажу его. Я не спешу запоминать его реакции, когда касаюсь его. Он дышит поверхностно. Я слезаю с него, чтобы иметь лучший доступ.

Закрыв глаза, я провожу языком вдоль нижней стороны от основания до кончика.

Звук, который он издает, низкий, почти болезненный, а я едва начала. Я смыкаю рот вокруг его головки, чувствуя вкус его чистой кожи. Его рука скользит в мои волосы, не толкая, просто держась.

Я беру его глубже, расслабляя горло, и у меня слезятся глаза. Он больше, чем кто-либо из тех, с кем я была, и я могу взять только наполовину, прежде чем мне приходится отступить.

– Твой рот прекрасен.

Я обвожу языком головку, затем беру глубже. Его мышцы напрягаются, когда я втягиваю щеки. Я использую руку там, где не достает рот, находя темп, который оставляет его уничтоженным.

Он смотрит на меня так, будто ничего за пределами этой комнаты не существует, и я стону вокруг него. Удовлетворять его, зная, что я причина, по которой он теряет контроль, только подстегивает меня продолжать. Я вырываю у него стон, и это посылает еще больше жара между бедер.

Я не сбавляю темп. Я хочу, чтобы он был таким же отчаянным, какой была я две минуты назад. Я взяла то, что мне было нужно, без капли стыда. Его живот напрягается, и каждый вдох короче предыдущего. Я беру его так глубоко, как могу, и сжимаю горло вокруг него.

Мгновение спустя он кончает, произнося мое имя своими идеальными губами. Я принимаю все, легко проглатывая.

Я сажусь, и он проводит большим пальцем по моей нижней губе. Они припухшие. Картер выглядит разбитым, будто я только что разобрала его на части. Его рука движется к моей шее.

– Иди сюда. – Он притягивает меня к себе, накрывая нас одеялом.

– Как было? – спрашиваю я, мягко улыбаясь.

Картер целует меня, но на этот раз медленнее. Он все еще твердый как камень, его член прижимается к моему животу.

– Незабываемо.

Его губы находят мой висок, затем челюсть, затем уголки губ, каждый раз медленнее предыдущего.

– Останься сегодня, – говорит он у моей кожи.

– Картер...

– Не ешь и не убегай.

Я хихикаю, затем вздыхаю.

– Нам не стоит заниматься вещами, которые делают пары.

– Почему? – спрашивает он. – Боишься, что влюбишься в меня?

– Боюсь, что ты влюбишься. Я сломана, Картер.

– Похоже, у меня есть время до третьего августа, чтобы собрать тебя заново, – шепчет он у моего уха.

Его рука ложится на мою талию, и я прижимаюсь лицом к его шее, вдыхая его запах. Сон, который не шел час назад, уносит меня за несколько минут. Все, что было нужно, – быть рядом с ним.

Около трех ночи я просыпаюсь дезориентированная. Я понимаю, что нахожусь в «Капитанском». Я остаюсь еще на несколько минут, наслаждаясь жаром его тела, прижатого ко мне. Затем я выскальзываю из его рук и ухожу из его комнаты, не говоря ни слова. Я спускаюсь по лестнице в свою комнату, понимая, что мы никогда не сможем стереть эту грань.

Раннее солнце прогревает место, и я начинаю беспокоиться, что центральное отопление выходит из строя. Я включаю все вентиляторы на полную, надеясь избежать жары. Я просматриваю счета, когда Картер вальяжно спускается по лестнице. На нем шорты и белая футболка. Волосы все еще влажные после душа, и от него пахнет мылом.

– Доброе утро, – говорит он, и я понимаю, как хорошо он играет. Его покер-фейс великолепен.

– Доброе утро. – Я возвращаю взгляд к счету. – Роуз сегодня испекла свои булочки с корицей. Наслаждайся. Профессиональную дистанцию, которую я соблюдаю, сложнее поддерживать, чем я ожидала.

Картер проходит мимо меня и направляется к кофейнику, наливая себе дымящуюся чашку. Роуз говорит с ним, и они обмениваются парой фраз, прежде чем он позволяет ей вернуться к работе. По пути через холл он останавливается у стойки регистрации.

На этот раз, когда наши глаза встречаются, он усмехается.

– Я думал, ты собиралась доставить завтрак сегодня утром. Он отпивает из кружки и смотрит на меня поверх края.

Я вспоминаю, что он сказал прошлой ночью о том, что хочет меня на завтрак.

– Проспала, – признаюсь я приглушенным тоном, сохраняя нейтральное выражение лица. – Перестань.

– Перестать что?

Я прячу губы в рот и оглядываюсь через плечо в сторону кухни, где Роуз что-то жарит.

– Я вижу тебя насквозь, Картер.

– У большинства людей не выходит. Используй свою суперсилу с умом.

Я прикусываю внутреннюю сторону щеки и снова смотрю на счет. Он протягивает руку, и его палец касается моего. Контакт короткий, и жар мгновенно поднимается к шее.

– Картер, – предупреждаю я.

– Достаточно одного взгляда или простого прикосновения, – говорит он. – Встретимся наверху. Я собираюсь ответить, когда входная дверь с грохотом открывается, и голос Джози разрезает холл.

Она врывается в сарафане в стиле тай-дай и шлепанцах. Сумка-шоппер, покрытая термотрансферными нашивками, висит на плече. За ней Миа в фиолетовой версии платья Джози. Они замечают нас, и обе мгновенно начинают переглядываться.

– Бабуля сказала, Роуз сделала булочки с корицей. Решили заскочить и стащить пару, – объясняет она, но уже складывает в голове свою историю.

У Мии сегодня светлые волосы распущены, на запястьях обычный набор браслетов и бус. В одной руке она держит кружку с напитком навынос, в другой – картонную папку.

– О, как приятно снова видеть вас, – говорит Джози Картеру.

Миа широко улыбается, и их взгляды устремляются на промежуток между нами. Миа переводит взгляд с Картера на меня.

– Привет, сестренка, – говорит Джози. – Так, что здесь происходит? Вы двое тайно встречаетесь?

– Нет, – говорю я. – Он брал кофе. Очевидно.

– У стойки регистрации? – Джози наклоняет голову. – Странно.

– Нет, не странно. Это называется быть вежливым и разговаривать с обслуживающим персоналом, так как я на пути к его месту назначения.

Картер явно забавляется разговором.

– Как раз ухожу, – говорит Картер.

– Без булочки? – спрашивает его Миа так, будто у него выросла третья голова. – Я не думаю, что ты понимаешь. Эти штуки всемирно известны.

– Я не ем много сахара, – объясняет Картер.

Миа ахает, и Джози хватает его за руку, ведя на кухню. Я слышу, как она говорит ему, что он в отпуске и он съест одну. Джози – воплощение давления сверстников. Когда у него на тарелке оказывается жирная булочка, истекающая глазурью, она возвращается ко мне. Картер задерживается позади и доливает кофе.

– Хорошего дня, – говорит он, проходя позади них и поднимаясь по лестнице. Миа поворачивает голову и смотрит, как он уходит, затем смотрит на меня.

– Какого хера это было? – спрашивает Джози.

– Ничего, – говорю я им обеим. – Вам мерещится.

– Если это ничего, – говорит Миа, – я бы хотела немного такого.

– О, пожалуйста, – говорю я, сосредотачиваясь на счетах.

– Я просто говорю, этот мужчина смотрел на тебя так, будто ты была единственным, что у него на уме. – Миа отпивает кофе.

– Разве вы не за булочками? – Я беру свой кофе и отпиваю.

– Да, но у нас также есть дела для обсуждения.

Джози ставит свою сумку-шопер на стойку и достает блокнот, покрытый наклейками. По краям – яркие цветные закладки. Пока она это делает, Миа обслуживает себя на кухне, затем возвращается с двумя пышными булочками с корицей для себя и Джози.

Моя сестра открывает страницу, помеченную ярко-розовой закладкой. Вверху написано пузырчатыми буквами «Летнее Празднование в Сисайде». Она разворачивает блокнот. Ее идеи четко изложены с маркированными пунктами и списками дел.

– Ничего себе, – говорю я. – Ты продумала все.

– Миа помогала.

Мы обе смотрим на нее, и она как раз жует, но улыбается.

– Мммм.

– Я знаю, что ты делаешь так много, чтобы поддерживать это место на плаву. Если я в чем-то и хороша, так это в организации вечеринок, – объясняет Джози. – Миа согласилась помочь с соцсетями. Фэллон за. Кэл поговорит с владельцем о специальном напитке в «Коктейлях и Хаос» в честь праздника. Я уже переговорила с половиной продавцов на набережной. Теперь, когда мы совмещаем это с соревнованиями по серфингу и неделей Четвертого Июля, это идеально. Так много людей готовы помочь.

– Я впечатлена, – говорю я ей, чувствуя, как во мне начинают нарастать эмоции. – Ты проделала невероятную работу.

– Ты меня вдохновляешь. – Она ухмыляется. – У нас будет максимальный трафик со всем, что происходит. Бабуле не нужно знать детали, кроме того, что мы проводим праздник с открытой дверью. Я думала о

бесплатных хот-догах, купонах на бронирование и всем таком. Это будет выглядеть как летняя вечеринка, но цель – увеличение бизнеса. Гордость бабули остается в сохранности. Это беспроигрышная ситуация.

Я наслаждаюсь энтузиазмом сестры.

– Мне просто нужно, чтобы ты сказала «да», Вен. Миа пожимает плечами.

– Она согласна.

– Я должна услышать это из ее уст, – говорит Джози.

Я смеюсь, потому что она делает то, на что я не могла решиться, – просит о помощи так, что это не выглядит как попрошайничество.

– Да. Я думаю, это будет невероятно. Спасибо тебе огромное. Нужно, чтобы я что-то сделала?

– Нет. Просто будь собой и получай удовольствие. Я все взяла на себя. Это будет лучшее общественное празднование, которое у нас когда-либо было.

Я обхожу стойку и крепко обнимаю ее.

– Спасибо.

– Мы в этом вместе, – говорит она, собирая вещи.

Она и Миа едят и пьют кофе за обеденным столом. Они смеются и болтают о книге, которую читают. Когда они заканчивают есть, Джози останавливается у стойки перед уходом.

– Сегодня ты выглядишь иначе, – говорит она.

– Я хорошо выспалась прошлой ночью, – объясняю я. Это не ложь. Она прищуривается.

– Подозрительно.

– Пока, Джози.

– Как думаешь? – спрашивает она Миа, которая изучает меня.

– Она выглядит так, будто у нее была хорошая ночь. – Миа игриво поднимает брови.

– Вон, – говорю я, указывая на дверь. – Обе.

– Увидимся завтра! Слышала, Роуз делает вафли. Хорошего дня, сестренка! – кричит Джози, когда дверь захлопывается за ними.

Я опираюсь на стойку и не могу перестать улыбаться. Может, все и правда наладится. Я достаю телефон из кармана и ввожу номер Картера из его бронирования.

Три точки появляются мгновенно.

Адреналин разливается по мне, когда я думаю о том, что может случиться, когда я войду в его комнату. Я кладу табличку на стойку, что вернусь через десять минут, на случай, если бабуля будет меня искать.