Текст книги "Просто ещё одна летняя влюбленность (ЛП)"
Автор книги: Лира Пэриш
сообщить о нарушении
Текущая страница: 10 (всего у книги 18 страниц)
Глава 16
Я просыпаюсь в своей комнате с припухшими губами и запахом кожи Картера, все еще ощущающимся на мне. Мои бедра ноют, и каждое место, которого он касался, болит. Я улыбаюсь, еще не до конца проснувшись.
Последняя неделя прошла как в тумане – мы с Картером притворяемся, что ничего не делаем. Мы занимались сексом четыре раза, и каждый оргазм срывает очередной слой стены, которую я возвела после Адама. Я все жду, что возбуждение утихнет, но этого не происходит. Я не знаю, почему Картер оказался здесь, но я рада, что он здесь.
За десять минут до семи я принимаю душ и встаю за стойку регистрации. В почте висит письмо об отмене брони от пары, которая заказала номер «Пеликан» на неделю 8 июля, ровно через две недели. Я возвращаю им каждую копейку и вычитаю сумму из столбца прогнозируемого дохода в моей таблице. Разрыв между тем, сколько у бизнеса денег и сколько нам нужно, с каждым днем становится все больше. Я закрываю ноутбук, чтобы снова не расстраиваться. На данный момент мне нужно чудо.
При этой мысли я бросаю взгляд на ящик, где спрятала письма из «Прибрежного Наследия». Сегодня вечером мне нужно избавиться от них, прежде чем бабуля найдет их и решит отпустить это место.
Роуз уже на кухне, готовит французские тосты. Запах ванили наполняет холл, и я представляю, как толстые ломтики бриоши пропитываются в миске с яичной смесью, а гриль шипит. Я направляюсь на кухню поздороваться.
– Доброе утро, Роуз.
Сегодня у нее в волосах цветок. Ярко-розовый на темных волосах, он идеально подходит к ее тону кожи. Я надеюсь, что выгляжу хотя бы наполовину так же хорошо в ее возрасте.
– Доброе утро, дорогая. Знаешь, что нужно Гейл? Парень. Думаю, пришло время всем остальным начать сводить ее с кем-то.
Я разражаюсь смехом.
– Простите? Что?
– Ей просто нужен мужчина, чтобы занимал ее время. Сделал ее счастливой после менопаузы.
– Бабуля – та еще штучка. Но, с другой стороны, вы все такие.
– Мы сокровище, и ты это знаешь. – Роуз переворачивает ломтик. – Она так занята тем, что сводит всех остальных, чтобы отвлечь внимание от себя. Думаю, пришло время, чтобы столы повернулись.
– Удачи, мэм. Я не собираюсь в это вмешиваться. Она ответит, а у меня нет энергии. Бабуля всегда побеждает,
– говорю я, хватая свежую клубнику из миски. Она сладкая и сочная.
Пчелки приходят в 7:30, и Берди уже высказывается о влажности. Чем ближе к празднованию Дня Независимости, тем больше жалоб на жару. Бабуля усаживается во главе стола и достает бутылку водки из своей огромной сумки.
У меня отвисает челюсть, когда они наливают себе по половине апельсинового сока и половине водки, затем начинают шептаться. Через тридцать минут моя бабуля накладывает тарелки с французскими тостами, клубникой и сахарной пудрой, и они втроем набрасываются на еду, будто не ели несколько дней.
Я подхожу к столу.
– Что вы трое делали всю ночь?
– Вязали крючком, – говорит бабуля, пока я накладываю себе порцию.
Когда я заканчиваю есть, Картер спускается в девять в шортах и серой футболке. Он кивает Пчелкам, делает комплименты Роуз и садится в конце стола, присоединяясь к ним. Как этот мужчина умудряется обвести их всех вокруг пальца, уму непостижимо. Но, с другой стороны, я тоже в этом виновата. Они смеются весь завтрак.
– Картер, ты уверен, что не хочешь, чтобы я начала устраивать тебе свидания?
– Нет, спасибо.
– Думаю, нам стоит начать устраивать свидания Гейл, – выпаливает Роуз.
– Вот за что я могу ухватиться, – говорит ей Картер. – Я начну болтать с пожилыми мужчинами в продуктовом.
– Ой, замолчи. Кто сказал, что я люблю пожилых мужчин? – спрашивает она. Картер наклоняет голову и разражается смехом.
– Туше. В любом случае, хорошего дня. Вам что-нибудь нужно? Я с удовольствием схожу в магазин.
– Нет, мы в порядке, – говорит ему Люсиль.
Картер проходит мимо стойки регистрации, и на обратном пути его рука ложится на мою поясницу.
– Кажется, твоя бабуля со мной флиртует, – шепчет он мне в ухо.
– Иди отсюда.
Его рука гладит мою задницу, и я оглядываюсь на столовую, где никто из них не смотрит на нас.
– Ты так чертовски хорошо пахнешь.
– Ты тоже, – шепчу я.
С тех пор как мы пересекли черту, Картер стоит ближе и касается меня дольше, будто боится, что все это исчезнет. Он отходит, усмехаясь, зная, что делает со мной.
– Венди, – говорит бабуля, пока я смотрю на экран ноутбука. – Дорогая, я назвала твое имя четыре раза. Я смотрю прямо перед собой.
– Прости. Я задумалась.
– Что думаешь насчет того, чтобы свести Картера с Фэллон? Можешь помочь нам это организовать? – спрашивает она.
Я смотрю на нее в замешательстве.
– Фэллон?
– Твоя лучшая подруга, – говорит она так, будто я глупо забыла.
– Бабуля, Фэллон не хочет, чтобы ее с кем-то сводили. И если ты будешь лезть в ее дела, то не Картера стоит пытаться с ней свести.
– Нет? – Ее брови хмурятся.
– Стоит Трэвиса Кемпа, – шепчу я. – У меня просто такое чувство. Бабуля опирается на стойку.
– Они всегда были просто друзьями. Я спрашивала Фэллон о нем раньше, и она так и сказала.
– Поверь мне, – говорю я ей. – Я ходила с ним на свидание и…
– Подожди, что? – Бабуля смотрит на меня. – Ты была на свидании? Я моргаю, глядя на нее.
– Эм, да. Я удивлена, что вы не знали, учитывая, что вы ведете себя так, будто знаете все, что происходит на острове.
Она поворачивается к подругам.
– Вы знали?
Роуз – единственная, кто говорит «да». Они поворачиваются к ней.
– Я не знала, что это сплетня! – говорит Роуз с пожиманием плеч.
– Это не сплетня, – говорю я им. – Мы лучше как друзья. Мы попробовали, и ничего не вышло.
– Добавьте Венди в список, – говорит Берди. – Пришло время.
– Прости, Венди, детка, – говорит бабуля. – Тебя переголосовали. Я стону и возвращаюсь к стойке, чтобы пополнить запасы маленьких шампуней, которые стоят целое состояние. Через несколько часов мой телефон вибрирует. Я надеюсь, что это сообщение от Картера, но это не так. Почему он был первым человеком, от которого я хотела услышать новости? Это вопрос, на который я не готова отвечать. Мы просто развлекаемся и сохнем друг по другу, а не влюбляемся.
Все, что я могу, – улыбнуться, зная, что он интересуется мной, даже если это временно.
К шести часам я вычеркнула все из своего списка. Свет бабули горит в бунгало внизу. Гости расходятся, и здание затихает вместе с закатом.
Я переодеваюсь в шорты и майку. Беру плед с задней части дивана и зажигалку. Затем достаю письма из
«Прибрежного Наследия» из ящика.
Примерно в пятидесяти ярдах от «Сисайда» есть яма, которая существовала еще до моего рождения. Мой дедушка выложил ее камнями. Мы жарили здесь зефир, пока бабуля рассказывала смешные истории о гостях. Дрова, которые я сложила в начале недели, сухие и быстро разгораются. Пламя взмывает к ночному небу, дым рассеивается в вечернем воздухе.
Летние ночи – мои любимые. Я накидываю плед на плечи и сажусь, подтянув колени, в двойное кресло-адирондак11. Океанский ветерок прохладный на моих голых ногах. Огонь дает достаточно тепла, чтобы я могла откинуться. Чем темнее становится, тем больше появляется звезд. Это версия Коконат-Бич, которую я люблю больше всего.
Кто-то подходит сзади, но я не оборачиваюсь.
Картер опускается на сиденье рядом со мной, достаточно близко, чтобы его рука прижималась к моей. У него две бутылки пива, и он протягивает мне одну.
– Я тебя не приглашала, – говорю я.
– Но ты так чертовски рада, что я пришел, правда? – Он откручивает крышку с моей бутылки, затем с его и делает глоток.
– Да. – Я отпиваю эль. – Откуда ты узнал, что я здесь? Следишь за мной?
11 Кресло-адирондак – широкое деревянное кресло с высокой спинкой и широкими подлокотниками для отдыха на улице; названо в честь гор Адирондак в США.
– А если да?
Я усмехаюсь.
– Я бы подумала, что это горячо.
– Думаю, ты слишком много читаешь романов. Я был на балконе и написал тебе. Я достаю телефон из кармана и проверяю.
– Твое желание исполнилось. – Я делаю еще один глоток. – Хочешь немного этого одеяла?
– Конечно, – говорит он.
Я приподнимаю край, и он скользит под него рядом со мной. Шерсть ложится на наши плечи и создает вокруг нас убежище. Его бедро прижимается к моему. Его рука находит мое колено и задерживается там. Я сдвигаю ее выше, и его бровь приподнимается.
Со стороны мы – два человека, делящие одно одеяло у костра. Вблизи его рука сжимает внутреннюю сторону моего бедра, и мой пульс учащается.
– Эта книга о романтике, должно быть, научила тебя кое-чему, – говорю я ему.
Это заставляет его рассмеяться, когда он наклоняется и осыпает поцелуями мою шею.
– Я просто знаю, что тебе нравится.
– Осторожнее. Кто-то может нас увидеть, – шепчу я, когда его пальцы касаются моего клитора.
– Пусть видят, – бормочет он мне в ухо.
Мы все еще скрыты под пледом, и я отпиваю пиво, делая вид, что мое дыхание не изменилось, пока его рука скользит в мои шорты.
– Мне это нужно, – признаю я, когда он медленно водит круги по мне. Он проникает пальцем внутрь, заставляя меня ахнуть.
– Ты была мокрой для меня весь день, да?
– Да. – Это вырывается как шипение, и он добавляет еще палец. Я хватаюсь за его руку, пока он доводит меня до края так, что я почти ломаюсь. – Блядь, Картер.
– Кончи для меня, – говорит он в ухо.
Я хватаю его за футболку и притягиваю ближе. Его рот встречается с моим, и поцелуй пахнет пивом и мятными леденцами. Под пледом мы невидимы. Из меня вырывается стон, и он улыбается в мои губы. Он больше не дразнит меня. Два пальца входят внутрь, и его большой палец давит на клитор с той точной силой, которую он узнал, как мне нравится. Моя голова падает на его плечо. Плед смещается вокруг нас, и огонь потрескивает.
– Я фантазировала об этом. На пляже. Прямо так, – говорю я у его кожи.
– Да? – Его голос низкий у моего уха, и он сгибает пальцы.
Мои бедра дергаются вперед, начинается медленное нарастание.
– Мм, – говорю я, едва слышно.
Он ускоряется, и я прикусываю кулак. Волны заглушают большую часть моих всхлипов.
Я поднимаю голову, и его глаза встречаются с моими. Оргазм уносит меня под воду. Мои бедра сжимаются вокруг его руки, тело дрожит, пока удовольствие прокатывается по мне.
– Это было... невероятно.
Он ловит мои губы, затем вынимает пальцы из меня и кладет их в рот. Его глаза закрываются, когда он облизывает их.
– Ты такая чертовски вкусная. Что еще в твоем списке желаний? Он не шутит.
– Ладно. Некоторые из них почти невозможны.
– Например? – спрашивает он.
– Я хочу заняться сексом в Лувре. Улыбка расплывается на его губах.
– Ладно. И?
– В воздушном шаре, – говорю я ему. – И в самолете. Я хотела бы вступить в Клуб мили высоко над землей, прежде чем умру.
Он смотрит на меня.
– Что? Ты думаешь, это глупо, да? Картер качает головой.
– Я думаю, что хочу исполнить твои мечты. Я игриво закатываю глаза.
– Ты звучишь как принц Диснея, Картер.
– Я восприму это как комплимент. Что-нибудь еще?
– Секс в палатке. – Я пожимаю плечами. Он притягивает меня ближе.
– Все это. Считай, что сделано.
– Ты не можешь это обещать. Лувр, Картер. Будь реалистом.
– Ладно. – Он слишком самоуверен для своего же блага, и это заразительно. – Мне кажется милым, как ты на это реагируешь. Итак, когда мы приедем, что ты наденешь? – спрашивает он, накручивая прядь моих волос на палец.
– Что-то сексуальное. С легким доступом, – говорю я, представляя это.
– Итак, что определяет секс? Мне нужно знать правила твоих фантазий.
– Если я кончу, это считается. – Я скрещиваю ноги.
Он встает и поднимает меня с собой. Прежде чем мы уходим, я достаю конверты из заднего кармана. Картер смотрит на них, пока я бросаю их в огонь.
– Они не перестали тебя доставать? – спрашивает он.
– Нет, – говорю я ему. – Не думаю, что перестанут.
Мы смотрим, как страницы превращаются в пепел, а затем я выливаю на них ведро воды, чтобы потушить.
Его мизинец касается моего, пока мы возвращаемся. Мы держим дистанцию, пока не оказываемся на втором лестничном пролете. Рука Картера находит мою талию, и он прижимает меня к стене.
– Тсс, – говорю я ему, ведя его в его комнату.
Дверь закрывается за ним, и затем я шагаю вперед, чтобы раздеть его без колебаний. Он ведет меня назад, пока не оказывается сверху меня, а затем он внутри меня. Его пальцы переплетаются с моими, прижимая мои руки к подушке. Я обхватываю его ногами за талию, и он входит глубже, тяжело дыша.
– Я влюбляюсь в тебя, Венди, – говорит он у моей раковины уха.
– Картер.
– Только я? – спрашивает он, когда мое тело напрягается.
– Нет, – признаю я.
Он ускоряется, и я выгибаюсь навстречу. Оргазм почти разрывает меня на части. Мой рот открывается, глаза сжимаются.
Он стонет мне в ухо и отпускает, изливаясь внутрь. Его губы скользят по моим и вниз к челюсти. Мы обнимаем друг друга.
– Я... – говорит он.
– Ты... – говорю я одновременно. – Продолжай.
– Нет, все в порядке, – говорит он.
Я переворачиваюсь на бок, глядя на него.
– Не странно.
– Это ты странно себя ведешь, – говорит он.
– Нет, не странно, – говорю я ему, протягивая руку и проводя пальцами по его волосам. – Но мы не можем этого делать, Картер.
– Тогда перестань, – говорит он, усмехаясь, убирая руку под голову.
Его бицепс напрягается, и я вижу вены на его руках. Часть меня хочет облизать каждую.
– Ты перестань. – Я возвращаю это ему. Он смеется.
– Не могу. Я, блядь, зависим от тебя.
– Я не уеду с Коконат-Бич. И ты не уедешь из Нью-Йорка. Это проблема.
– Я не хочу это обсуждать.
Он притягивает меня к своей груди, и его рука обхватывает мою талию. Мое лицо умещается у его шеи, и его сердце бьется ровно. Мне стоит уйти, установить границу, спать в своей постели. Вместо этого я обнимаю его крепче и закрываю глаза.
Солнечный свет попадает мне в лицо, и тяжесть на моем животе – это рука Картера. Я не ушла. Блядь. Я выскальзываю из-под его руки и тянусь за телефоном. Только что за шесть. Не поздно.
– Вернись, – шепчет он, поднимая руку, и я делаю это без колебаний.
Его дыхание ровное у задней стороны моей шеи, когда он притягивает мою задницу к своему твердому члену. Его рука скользит по моему животу, его пальцы раздвигают меня. Моя спина выгибается, и он входит в меня сзади.
– Да, да, – шепчу я, желая, чтобы я могла просыпаться так каждое гребаное утро.
Его хватка на моем бедре становится крепче, и он трахает меня так, будто я принадлежу ему. Сегодня утром он собственник. Его зубы покусывают заднюю часть моей шеи. Я хватаюсь за одеяло, чтобы удержаться, и стону в подушку.
– Сильнее, – говорю я ему, потому что хочу чувствовать, где он был, весь оставшийся день.
Его рука сжимает мои волосы и тянет мою голову назад, пока он входит в меня. Его свободная рука сжимает мою грудь, и он пощипывает мой сосок между пальцами. Я задыхаюсь и толкаюсь навстречу ему, принимая каждый дюйм.
– Ты моя, Венди. – Его голос груб у моего уха. – Эта маленькая хорошая киска – моя.
– Да, Картер. Да, да.
Он вынимает и переворачивает меня на живот. Прежде чем я успеваю вздохнуть, он снова внутри меня, глубже под этим углом, сжимая мою задницу. Мое лицо уткнуто в подушку. Он трахает меня так, будто пытается испортить меня для любого, кто придет после него. Он уже это сделал.
Я встаю на локти, и новый угол делает мое зрение размытым. Он остается там, неумолимый. Его рука перемещается с моей шеи на бедро, сжимая сильно.
– Не останавливайся. – Тепло нарастает изнутри. – Пожалуйста, не останавливайся, – почти выкрикиваю я. Мои колени дрожат. Его большой палец давит на мою задницу, и новое давление заставляет меня кричать громче, чем следовало бы.
– Черт, – стону я.
Сочетание его члена внутри меня и его большого пальца, прижатого к моей узкой дырочке, слишком сильно. Затем он добавляет немного больше. Я сжимаюсь вокруг него так сильно, что он стонет.
– Посмотри на себя, – говорит он, и его голос разбит. – Принимаешь мой член как хорошая девочка.
Оргазм разрывает меня, и я зарываюсь лицом в матрас. Мое тело сводит и трясет, пока он продолжает, трахая меня насквозь без замедления. Перестимуляция берет свое, но я не говорю ему останавливаться. Я хочу все, что он мне даст.
Он наклоняется над моей спиной, и его рот находит мое плечо. Он кусает, не нежно, и боль смешивается с отголосками, все еще пульсирующими во мне. Его толчки становятся короче, дыхание сбивчивым у моей кожи. Он стонет, когда кончает, погруженный так глубоко, что я чувствую, как он пульсирует внутри меня.
Мы падаем, и он обнимает меня сзади. Когда я с ним так, я в безопасности.
– Думаю, мне нужно сменить постельное белье, – шепчет он мне в ухо. – Ты облила мой член, милая. Я переворачиваюсь и вижу мокрое пятно.
– Никогда раньше такого не было. Это было... интенсивно. Улыбка расплывается по его лицу.
– Я так рад, что мы можем пережить некоторые первые разы вместе.
– Я буду чувствовать тебя весь день, – шепчу я.
– Хорошо. – Он притягивает меня к себе.
Мы лежим, пытаясь отдышаться, пока утренний свет заливает комнату.
– Мне пора.
Он сжимает руку вокруг меня вместо ответа, целуя мое лицо и шею. Я смеюсь, выкручиваясь из его рук.
– Ты драгоценный. Увидимся вечером.
Я не думаю, что когда-либо просыпалась с таким счастливым чувством.
Его большой палец движется по моей щеке, и он открывает рот, будто хочет что-то сказать, но передумывает.
– Хорошего дня.
– И тебе. – Я выскальзываю из кровати и одеваюсь.
Каждый человек, который выселяется, отличается от того, каким был при заселении.
Я никогда не думала, что моя жизнь будет выглядеть так – с мужчиной, который читает любовные романы, живет в семейном пансионе и трахает меня так, будто я единственная женщина, которая когда-либо имела для него значение.
И чуть больше чем через месяц он уедет, а я останусь здесь, пытаясь забыть, что он когда-либо существовал. Я знаю это, и все равно упрямо выбираю его.
– Что? – спрашивает он.
– Абсолютно ничего, – говорю я ему с улыбкой.
Он не верит, но не настаивает. У двери я оглядываюсь на него. Он опирается на локоть, простыня низко на бедрах.
– Увидимся за завтраком, – говорю я ему и посылаю воздушный поцелуй.
– Я буду тем, кто смотрит, – говорит он, ловя его.
Я спускаюсь по лестнице в свою комнату и закрываю дверь. Я была глупа, думая, что справлюсь с этим.
Глава 17
Я почти дочитал любовный роман, который купил у Мии. Я не тот же человек, каким был, когда начал его. Я нарочно не торопился, потому что между этим вымышленным парнем и мной слишком много параллелей.
Герой только что признался героине в любви, не объяснив, кто он на самом деле. Он стоит на своей кухне, готовит ей кофе и прокручивает в голове признание. Я закрываю книгу и кладу ее на маленький столик рядом. Почти конец – и книга, и мое пребывание здесь. У меня официально остался месяц.
После завтрака мы вдвоем на пляже с досками. Она сдержала обещание и учит меня серфингу. Утреннее солнце яркое, волны достаточно спокойные, чтобы Венди сказала, что мы проводим урок. Я становлюсь лучше, почти могу держаться тридцать секунд, прежде чем вылететь в сторону. Встаю я или падаю – она подбадривает меня с мелководья, будто я выиграл соревнование.
– Еще, – говорит она, удерживая мою доску в воде по пояс.
– Мне нужна минута.
– Тебе нужно перестать так много думать. Твое тело знает, что делать. Я поигрываю бровями.
Она смеется и брызгает в меня водой.
– Сосредоточься, Бэнкс.
Мы занимаемся еще час. К тому моменту, когда она заканчивает урок, у меня горят глаза, а руки как желе.
– У тебя отлично получается, – говорит она.
– Какая ты добрая, – говорю я, касаясь мизинцем ее. Она улыбается и отводит взгляд.
Мы относим доски к стойке за гостиницей, и она ополаскивает их из шланга.
Я принимаю нормальный душ и сплю. Когда Венди заходит в мою комнату, уже темно. Я включаю лампу с ракушками на тумбочке. Она садится, и я вижу потертый кожаный альбом и маленькую деревянную шкатулку в ее руках.
– Что это? – спрашиваю я, садясь рядом с ней.
– Кое-что, что я хочу тебе показать. – Она забирается на кровать и скрещивает ноги, ставя все между нами.
– Это оригинальная книга гостей.
Она перелистывает альбом. Страницы пожелтели, и почерк меняется от записи к записи. Некоторые написаны ручкой, другие – карандашом, и из-за времени их почти не разобрать. Я прислоняюсь к изголовью. Страницы перелистываются, а вместе с ними и десятилетия. Здесь есть имена, родные города, даты проживания. Некоторые записи занимают одну строку, а другие заполняют всю страницу.
– Прочитай эту, – говорит она, указывая на запись от 1983 года.
Мы приехали в «Сисайд", потому что наш брак разваливался. Мы уехали, потому что он больше не разваливался. Что бы здесь ни было, защити это. Миру нужно больше таких мест.
– Дэвид и Лейси Мередит, Саванна, Джорджия
– Здесь сотни таких историй. – Она перелистывает еще несколько страниц. – Эта пара приезжала каждый год в течение пятнадцати лет. Эта женщина осталась на месяц после смерти мужа и написала, что бабуля спасла ей жизнь. Эта семья привезла три поколения на воссоединение, и бабуля сказала, что впервые увидела внуков за четыре года.
Венди открывает деревянную шкатулку. Внутри сложены письма, открытки, фотографии от гостей, которые писали годы спустя о том, как пребывание в «Сисайде» изменило их жизнь.
– Бабуля хранит каждое из них. – Венди держит в пальцах выцветшую открытку. – Она перечитывает их, когда у нее плохой день. Она говорит, что письма напоминают ей, почему этот дом важен.
Я беру открытку от женщины из Огайо, которая останавливалась в Номере «Морской Конек» в 2014 году. Четыре предложения благодарности Гейл за разговор на крыльце о горе. Чернила выцвели, края мягкие от того, что их перебирали.
Венди проводит пальцем по корешку альбома.
– Это место живое, Картер. Оно хранит чужие истории. Их худшие моменты и лучшие. Поэтому я не могу позволить какой-то корпорации с чековой книжкой превратить его в курорт с бассейном на крыше и коктейльной картой. Я не знаю, что делать.
Она закрывает альбом и кладет руку на обложку.
– Я хочу быть здесь через двадцать лет. Я хочу, чтобы мои дети выросли в этом доме, как мой отец. Я хочу сидеть на том крыльце, когда буду в возрасте бабули, и читать письма от людей, чьи жизни изменились, потому что они переступили этот порог.
Она смотрит на меня, и ее глаза блестят.
– Я так боюсь потерять это.
– Что-то случилось?
– Они звонили, – шепчет она. – Я слышала их голоса и то, как сильно они хотят гостиницу. Я обнимаю ее.
– Этого не случится. Просто держись. Хорошо?
– Я пытаюсь, – признается она. – Некоторые дни намного тяжелее других. Открытка все еще в моей руке, и мне хочется, чтобы я мог что-то сделать. Я могу, но она никогда не согласится.
– Что я могу для тебя сделать?
– Просто слушай, – говорит она, наклоняясь, чтобы поцеловать меня.
– Это я могу.
На вкус она как ириска и кофе.
– Спасибо, – говорит она. – Ты успокаиваешь мою нервную систему.
– Возможно, ты единственный человек в мире, которому я могут подарить ощущение спокойствия. Эта мысль заставляет меня усмехнуться.
Она ставит альбом и шкатулку на тумбочку рядом с романом и прижимается ко мне, прижимается губами к моему плечу, затем к шее.
– Венди.
– Ммм?
– Мне нужно тебе кое-что сказать.
Она поднимает голову и смотрит на меня в ожидании. Слова прямо здесь, но мой рот не открывается. Я прокручивал это сотню раз на балконе в три часа ночи, и сейчас, когда она смотрит на меня так, я не могу начать предложение.
Ее телефон звонит на тумбочке. Она смотрит на него.
– Блядь. Бабуля. – Она садится. – Секунда.
Мои руки разжимаются. Воздух возвращается в легкие. Я ненавижу, как хорошо чувствовать себя, когда меня прерывают.
Венди отвечает, и ее глаза расширяются.
– Я не открыла дверь, потому что меня нет в гостинице, – лжет она, понижая голос. Я подхожу к балкону и смотрю в сторону бунгало. Гейл стоит в своей гостиной.
– Нет, я ни с кем тайно не встречаюсь. На пляже? С кем? Они сказали что? Он был высоким и красивым. Да, бабуля. И кто подходит под это описание?
Кто-то должен был нас видеть. Моя челюсть сжимается, и я сжимаю перила. Яхта скользит по воде вдалеке.
– Картер? Ты правда думаешь, что он стал бы со мной встречаться? Очнись. Хорошо, я вернусь позже. Люблю тебя. Пока, – говорит она.
Венди подходит ко мне, и я обнимаю ее за талию.
– Они подозревают, – говорит она.
Я перебираю пальцами ее волосы и целую ее.
– Ненавижу прятать тебя.
– Если мы будем вести себя как пара, это привлечет слишком много внимания, – говорит она. – Я хочу наслаждаться нами, а не быть главной сплетней в городе. В любом случае, прости за прерывание. Ты хотел что-то сказать. – Она улыбается.
Она ждет, когда я закончу предложение, которое может все изменить между нами.
– Я забыл, – говорю я, ведя ее обратно в комнату. Она наклоняет голову.
– Правда?
– Да. – Я беру ее за руку, потому что держать ее проще, чем смотреть на нее.
– Книга гостей тебя зацепила, да?
– Вроде того. В этих стенах столько истории.
– Я знаю. Иногда я думаю обо всех людях, которые приходили и уходили. Мне всегда интересно, что с ними случилось после того, как они уехали. – Она сжимает мою руку. – Мы все еще получаем множество открыток.
– Гостиница действительно самый хорошо хранимый секрет, – бормочу я, притягивая ее в кровать. Мы лежим, пока ветер колышет штору. Моя рука обнимает ее.
– Фэллон написала мне сегодня семнадцать раз, – говорит она.
– О чем?
– О тебе. О нас.
– Что ты ей сказала?
– Успокоиться. Она не знает деталей, только то, что что-то произошло.
– Это немного больше, чем просто «что-то», – говорю я.
Прежде чем мы успеваем слишком уютно устроиться, мой телефон вибрирует на столике рядом. Это мой лучший друг Луи.
– Ответь, – говорит Венди, увидев имя. – Ты всю неделю сбрасывал его звонки.
– Не дави на вежливость, – говорю я, и она тянется через меня, отвечает на звонок и протягивает мне телефон.
– Алло, – говорю я с улыбкой в трубку.
– Ого. Ты жив. Я уже собирался посылать за тобой поисковую группу, друг мой. – Его акцент становится гуще, когда он раздражен. – Я думал, остров тебя проглотил.
– У тебя нет жены, которой ты должен заниматься?
– Есть. Но я хочу поговорить с тобой о кое-чем важном. Венди потягивает вино.
– Конечно, все что угодно, – говорю я.
– Я хочу, чтобы ты стал крестным отцом малыша Луи.
– Ого. Я не очень хорош с детьми, но, да, я сделаю все, чтобы он был в порядке и никто не воспользовался им. Я клянусь жизнью, – говорю я.
Луи смеется, и я слышу, как он говорит Эддисон. Они оба в восторге и ждут ребенка в следующем месяце.
– Как Эддисон?
– Она идеальна. Прекрасна. Станет отличной мамой. Любовь всей моей жизни.
– Я рад за тебя, – говорю я.
– Что-то изменилось. – Он замолкает. – Погоди, ты с кем-то встречаешься?
Венди ставит бокал, подходит и садится ко мне на колени, положив ноги на подлокотник. Ее голова лежит у меня на плече, а пальцы обводят воротник моей рубашки.
– Не знаю, о чем ты говоришь, – говорю я, вдыхая запах ее шампуня.
– Ты врешь, – говорит он, и я часто забываю, как хорошо он меня знает. – Твой голос звучит так же, как после Виктории.
Имя, которое не произносили годами. Виктория, которую я застал дома, когда она мне изменяла. Она плакала, когда я поймал ее. Прошло девять лет, а Луи все еще знает, что эта рана полностью не зажила.
– Не произноси ее имя, – говорю я.
Он позволяет моему раздражению повиснуть в воздухе.
– Когда заканчивается твой отпуск?
– Третьего августа.
От произношения этих двух слов вслух, их вес изменился, и Венди прижимается ко мне. Одно дело думать, но произносить – делает это реальным.
– Приедешь навестить меня после? Надеюсь, к тому времени у нас уже будет малыш, – говорит Луи, и я слышу улыбку в его голосе.
– Конечно. Я увижусь с тобой в Монклере.
– С нетерпением жду, старый друг, – говорит он. – В любом случае, если Эддисон не позавтракает, она будет капризничать. Рад за тебя. Привози свою девушку в Монклер. Я хочу познакомиться с женщиной, которая тебя изменила.
– Пока, Луи, – говорю я, и звонок заканчивается. Я кладу телефон на столик. Венди тепла рядом со мной. Звезды сияют над водой.
– Кто такая Виктория? – спрашивает она.
– Женщина, на которой я думал, что женюсь, – говорю я, допивая остатки вина в бокале.
– И что случилось? – спрашивает она.
– Она изменила и пыталась разрушить мою жизнь, – говорю я.
– Мне жаль, что так случилось. Эгоистично, но я рада, что так вышло, – говорит Венди, захватывая мои губы и заставляя меня улыбнуться. – Потому что ты здесь. Со мной. Сейчас.
– Я тоже, – говорю я ей.
Даже после сна я засыпаю с ней в объятиях. Серфинг вымотал меня, а Венди работает без остановки, готовясь к мероприятию. Она шевелится, и я просыпаюсь. Я аккуратно переношу ее на кровать, укладывая на матрас, затем сажусь на край. Я тянусь к лампе и останавливаюсь, чтобы взять шкатулку. Я просматриваю открытки, читая даты, и понимаю, что некоторые из них были отправлены пятьдесят лет назад.
Я открываю браузер на телефоне. Экран светится, и я ввожу в поисковую строку.
Исторический статус для прибрежной недвижимости во Флориде.
Государственный офис по сохранению исторического наследия – первая ссылка, я нажимаю на нее. Объект должен быть не моложе пятидесяти лет, сохранять архитектурную целостность и иметь значение для местного сообщества. Я просматриваю остальные правила – «Сисайд» подходит. Статус наложит ограничения на то, что застройщики смогут делать с землей, а здание никому не нужно. Для заявки требуется много документации, к которой у меня нет доступа.
Я выдыхаю, думая, стоит ли вовлекать Гейл. Книга гостей, которую Венди мне показала, содержит пятьдесят лет писем, доказывающих, сколько значит гостиница для этого сообщества. Каждая открытка – свидетельство. Каждая запись в книге гостей – доказательство. Заявка почти пишет себя сама.
Читаю час и сохраняю несколько ссылок, прежде чем заблокировать телефон. Когда я оборачиваюсь, Венди перекатилась на мою сторону кровати. Ее лицо уткнулось в мою подушку, рука тянется на то место, где я лежал. Я забираюсь обратно, и она придвигается ко мне, обнимая.
Я почти сказал ей правду, а потом позвонила Гейл, и я позволил моменту ускользнуть. Это показалось знаком, но я знаю лучше. Это было не какое-то божественное вмешательство, защищающее меня. Это я защищал себя. Я хочу больше времени с ней как Картер Бэнкс, но каждый день, когда она не знает правды, кажется украденным.
