Текст книги "Просто ещё одна летняя влюбленность (ЛП)"

Автор книги: Лира Пэриш

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 18 страниц)

Глава 22

Три дня назад я слышала каждое слово, которое Адам сказал Картеру. Бабуля открыла окна во время обеда, и шум волн не был достаточно громким, чтобы заглушить это. К счастью, в тот момент я была одна в холле, иначе мне было бы стыдно.

«Она и с тобой заскучает».

«Ты не больше чем отвлечение».

«Очнись, Картер. Ты утешительный приз».

И то, от чего у меня перевернулся желудок...

«Она ведет себя как твоя летняя шлюха».

Я стояла за стойкой регистрации, сжав руки в кулаки, слушая, что они говорили, когда думали, что их никто не слышит. Мой бывший – и так будет до конца моей жизни – свел меня к шлюхе, в то время как Картер угрожал уложить его на землю.

Мне хотелось взбеситься, но я поняла, что лучше сначала остыть. Мне потребовалось семьдесят два часа.

Во вторник он ел один, пропустил завтрак с Пчелками и большую часть дня просидел в своей комнате. В среду мы перебросились парой слов у стойки, пока я сортировала почту. Он спросил о соревнованиях по серфингу и о том, буду ли я участвовать. Я не ответила ему.

Сегодня утром Адам спускается по лестнице, одетый с намерением. Он уложил волосы так, как мне нравится, с достаточным количеством средства, чтобы они выглядели естественно растрепанными. На нем темно-синяя рубашка на пуговицах, рукава закатаны до локтей. Его одеколон доносится до меня – тот же запах, который все еще хранит столько воспоминаний. Щетина аккуратно подстрижена, и он улыбается мне, проходя мимо. Завтра его последний день здесь, и у нас нет мест, чтобы продлить его пребывание. Это последнее представление.

Я занимаю себя работой. Адам понимает намек и уходит.

Час спустя, когда он возвращается, он несет букет длинностебельных красных роз, завернутых в бумагу с лентой, завязанной посередине. Это стандартный букет, который можно купить для кого угодно. Мысль милая, но намерение за ней – нет.

– Это тебе, – говорит Адам, протягивая их мне.

– Спасибо, – говорю я, принимая их с улыбкой.

Мои родители воспитали меня быть благодарной даже в неловких ситуациях. Я ставлю их на стойку, не ставя в воду.

– Можем мы поговорить? – говорит он.

– Разве мы не делаем это сейчас? – спрашиваю я.

– Нет, Вен. По-настоящему поговорить.

Я смотрю в его карие глаза, и он ухмыляется.

– Блядь, ты выглядишь невероятно, – говорит он.

Год назад этот комплимент заставил бы меня растаять. Я бы улыбнулась и позволила ему направлять разговор, куда он хочет.

– О чем ты хочешь поговорить?

Он наклоняется вперед, сокращая расстояние между нами. Жар его тела в сочетании с запахом его кожи переносит меня в прошлое. Хорошие воспоминания были моими любимыми, но их было недостаточно.

– Я знаю, что ты спишь с Картером, – говорит он.

Я не отвечаю и ничего не подтверждаю, позволяя тишине повиснуть между нами. Адам никогда не чувствовал себя комфортно в тишине и обычно заполняет ее своим голосом. Это один из приемов, которые он использует, когда управляет – он говорит, пока все не согласятся.

– Я слышал вас, – продолжает он. Его голос становится тише, и его глаза смотрят на мои губы. – Сквозь стену. Я слышал все. Каждый вздох.

Жар разливается по мне. Это не тот разговор, который я хотела с ним вести.

– Я лежал в той кровати и слушал тебя.

Он приближается, так же, как подходил ко мне, когда хотел чего-то и знал, что я дам ему это. Его большой палец скользит по моей скуле, его глаза блестят. Я не могу сказать, реально это или нет, и это самая пугающая часть.

– Я слышал твой голос, Вен. Звуки, которые я слышал пять лет. И знать, что руки другого мужчины были на тебе, что он был внутри тебя... – Он сглатывает. – Это разрушает меня. Я не могу спать. Я не могу есть.

Его большой палец движется по моей челюсти, его прикосновение нежное. На полсекунды мое тело откликается на знакомость, прежде чем мозг успевает среагировать.

– Я продолжаю видеть его руки на тебе, – говорит он. – Я представлял, как ты выглядишь под ним, и не могу выбросить это из головы. Ты моя, Венди. Ты всегда была моей. Я люблю тебя так чертовски сильно. Думаю, я всегда буду любить.

Я еще не отстраняюсь. Я позволяю ему стоять там со слезами на глазах. Месяц назад я бы рассыпалась, извинилась и чувствовала вину за то, что оставила его. Но это то, что делает Адам. Он всегда находит способ превратить мою боль в свою. Раньше я извинялась за то, что он причинял мне боль.

– У тебя кто-то был? – спрашиваю я.

Он выглядит удивленным – потому что обычно именно здесь я его прощаю.

– Да, – говорит он, и я ожидаю, что это знание причинит мне боль, но нет. – Но мы можем это пережить.

– Кто? – спрашиваю я.

Его вторая рука поднимается, чтобы обхватить мою щеку, и он держит меня так, как привык делать после наших ссор, когда он побеждал.

– Это не важно.

Я делаю шаг назад от него.

– Кто?

Мое тело немеет, когда я смотрю на мужчину, которому отдала лучшие годы своей жизни.

– Гвинет.

Воздух выходит из моих легких. Она была моей лучшей подругой и одной из менеджеров, которые работали рядом со мной. Мы делили обеды и подменяли друг друга на сменах, и она держала меня, пока я плакала изза того, что Адам не выбрал меня.

Я держусь за край стойки, потому что земля уходит из-под ног.

– Как ты мог?

– Венди, – умоляет он, – это была ошибка. Она видела, как я одинок, и хотела сделать меня счастливым. И, пожалуйста, не играй в невинность. Ты трахаешься с каким-то случайным парнем, который остановился в пансионе. Я никогда не думал, что ты способна на такое.

Он приближается.

– Я люблю тебя, Венди. Ты мне нужна. Я хочу быть с тобой и провести остаток жизни вместе. Вернись со мной в Калифорнию. Мы можем оставить прошлое в прошлом, и ты сможешь забыть это отвлечение.

– Отвлечение? – переспрашиваю я. – Это то, кем была Гвинет? Или ты бы сказал, что она была больше похожа на перепихон после расставания?

– Это ничего не значило. Это был просто секс и...

– О, так она была твоей летней шлюхой. – Я бросаю ему в лицо слова, которые он использовал для меня. Его выражение меняется, и он кладет руку мне на лицо, затем наклоняется, чтобы поцеловать меня.

– Я прощаю тебя.

Я отстраняюсь от него.

– Я тебе не нужна. Тебе просто не нужно, чтобы кто-то еще меня имел. Каждый слой персонажа, которого он играет, исчезает.

– Ты вызываешь у меня отвращение. Я бы никогда не стала с тем, кто говорит обо мне так, как ты. Он отступает.

– Я был зол и...

– Херня. – Теперь я в ярости. – Ты провел пять лет, принимая за меня все решения. Где мы едим, когда спим, какие проекты я беру на работе и с кем мне удобно дружить. – Я смотрю на него, задаваясь вопросом, длится ли это дольше, чем он говорит. – Я доверяла тебе. А ты просто управлял мной так же, как управляешь всеми остальными.

– Это неправда.

– Я почти повелась на спектакль, потому что ты так чертовски хорош в этом. – Мой голос дрожит, но я продолжаю. – Я наблюдала за тобой всю неделю. Как ты с бабулей, с Пчелками и даже с Картером. Ты не можешь удержать свои маски.

– Я забочусь о тебе, Венди.

– Зачем ты здесь? – спрашиваю я. – Не в этом дело. Он замирает и выдыхает.

– Я хочу, чтобы ты стала моей женой, Венди. И я умолял компанию повысить тебя до должности, которую ты всегда заслуживала. Вице-президента по операциям.

Я несколько раз моргаю, глядя на него.

– Что?

– Базовая зарплата триста пятьдесят тысяч долларов, бонус за результат, доля в акциях, полный переезд, подписной бонус, который ты можешь обсудить. Я работал над этим больше года, и они хотят тебя на эту должность. Конечно, это сопровождается льготами.

– Я не знаю, что сказать, – шепчу я, чувствуя тошноту.

Он все еще не может отделить любовь ко мне от использования меня.

– Скажи «да». Это была наша мечта.

Наша мечта.

Шесть месяцев назад я бы не колебалась с этим предложением. Я бы спросила о структуре акций, посчитала и убедила себя, что вернуться – разумное решение. Я была бы обеспечена до конца жизни.

– Мы можем проработать наши проблемы, Венди. Я готов ходить на терапию, как ты хотела. Я готов работать ради нас.

Он говорит все правильные слова в неправильное время. Я должна что-то чувствовать сейчас, но я не чувствую.

– Они послали тебя сюда?

Полсекунды колебания с его стороны говорят мне все.

– Да, – говорит он. – Но я хотел быть здесь…

– Что ты с этого получаешь?

– Тебя, – говорит он так четко. Я сглатываю.

– Скажи мне, Адам. Я выгляжу как последняя дура в твоих глазах?

– Почему ты так себя ведешь? Ты представляешь, что я сделал, чтобы исполнить твои мечты? Знаешь, чем я пожертвовал? – спрашивает он, пытаясь все перевернуть.

– Сколько они тебе платят за то, что ты меня переманиваешь? Тридцать тысяч? Сорок?

– Ты преувеличиваешь.

– Ты продолжаешь это говорить. – Я иду к лестнице. – Ты говорил это, когда я умоляла тебя быть со мной на расстоянии. Ты говорил это, когда я сказала, что хочу подумать о нашем совместном будущем. Ты даже говорил это в ту ночь, когда я уехала домой. Может быть, ты преуменьшаешь. – Я выдыхаю. – Ответ – нет.

– Деньги…

– Никогда и ни за что не сделают меня счастливой, – говорю я, поднимаясь по лестнице. Дверь в его комнату не заперта, и его вещи висят в шкафу аккуратным рядом. Я выдергиваю рубашки с вешалок, и металл гремит о штангу. Затем я выбрасываю их с маленького балкона. Его туалетные принадлежности выстроены на стойке в ванной, я сгребаю их в руки и тоже выбрасываю. Одеколон летит вслед, как и его обувь. Я хватаю пустой чемодан и тоже выбрасываю его. Все летит через перила, с глухим стуком падая в песок.

Адам стоит в дверях.

– Какого хрена ты делаешь?

– Ты уезжаешь.

– Ты сошла с ума.

– Нет, я снова нашла себя. Я проснулась и наконец-то вижу тебя настоящего. Ты вызываешь у меня отвращение.

– Мои руки дрожат от адреналина. – Я даже не хочу тебя больше видеть. Никогда. Забудь мой номер. Забудь, что я существую. Убирайся.

– Ты совершаешь ошибку.

– Единственная ошибка, которую я совершила, – отдала тебе лучшие годы своей жизни. Я позволяла тебе строить каждый разговор так, чтобы я уходила, думая, что ты прав. Ты контролировал мои чувства, мои решения и мою карьеру, и я благодарила тебя за это. Ты пытался сломать меня, и я не дам тебе второго шанса. – Я делаю шаг к нему. – Убирайся на хер из дома моей бабули.

Он просчитывает, насколько скандально будет себя вести. Что бы он ни увидел на моем лице, это останавливает его от следующего шага. Если он не уйдет в течение пяти минут, я вышвырну его с балкона следующей.

Он поворачивается и уходит, а я следую за ним вниз по лестнице. Бабуля стоит в холле, наблюдая за всем этим.

– Адам выселяется досрочно, – говорю я ей, раздувая ноздри.

Адам подходит к двери и оборачивается ко мне, умоляя глазами. Он выходит на крыльцо, и я захлопываю дверь, табличка «Добро пожаловать» с ракушками хлопает о нее. Я поворачиваюсь, и моя бабуля просто смотрит на меня.

– Думаешь, выбрасывать его вещи с балкона было необходимо? Мое лицо расплывается в улыбке, и я смеюсь.

– Да. Думаю.

– Милая, ты уничтожила его.

– Он заслужил.

Я слышу, как заводится двигатель его арендованной машины. Вскоре он выезжает с подъездной дорожки, и шум затихает, пока через окна не остается только океан.

Бабуля подходит к стойке и сжимает мое плечо.

– Я горжусь тобой, – говорит она и целует меня в лоб, прежде чем оставить одну.

Розы лежат на стойке там, где я их оставила. Я поднимаю их и выбрасываю в мусорное ведро, прежде чем выйти на террасу.

Пляж полон туристов и зонтов. На улице больше людей, потому что соревнования по серфингу начинаются в эти выходные. Моя возрастная группа соревнуется через два дня, и я нервничаю. Но то, что действительно пугает меня, будет потом. Соглашение о летней влюбленности скоро заканчивается, и я пообещала себе, что приму все, что произойдет. Если Картер уедет, я научусь выживать, как обычно.

Час спустя Картер заходит с песком на икрах и книгой под мышкой.

– Все в порядке?

– Я выгнала Адама, – говорю я. Картер кладет книгу на стойку.

– Хочешь поговорить об этом?

– Не знаю, с чего начать. Он переспал с моей лучшей подругой в Калифорнии. И предложил мне работу.

– Ого, это много.

– Я потеряла самообладание и выбросила его чемодан с балкона, а затем сказала ему валить нахер. Картер моргает, а затем разражается смехом.

– Блядь, жаль, что я все пропустил.

Он заходит за стойку, чего никогда не делал, и скользит поцелуем по моим губам. Я таю в нем, чувствуя расслабление впервые за весь день.

– Это было за что? – спрашиваю я. Он наклоняется близко к моему уху.

– Тебе нужно было отвлечься.

– Всегда нужно, – говорю я с улыбкой.

Его рука перемещается на мою шею и сжимает один раз. Напряжение в моем теле отпускает.

– У тебя есть планы на следующую пятницу?

– Ты приглашаешь меня на свидание?

– Да, приглашаю, – говорит он мне. Все, что я могу сделать, это улыбнуться.

– Во сколько?

– В семь.

Я прижимаюсь к нему.

– Хорошо. Мне надеть что-то особенное?

– Я кое-что пришлю.

Моя бровь приподнимается.

– И что это значит?

– Узнаешь.

Я выдыхаю с облегчением.

– Знаешь, чего бы я сейчас хотела? Он улыбается.

– Чего?

– Клубничного торта с клубничной глазурью.

– С ванильным мороженым? – спрашивает он.

– Прекрати. Ты меня заводишь.

– Тогда командуй, – говорит он, сцепляя свой мизинец с моим, ведя меня к двери.

Адам наконец ушел. До соревнований по серфингу осталось сорок восемь часов, а в следующую пятницу у меня назначено настоящее свидание с Картером.

В последний раз, когда я отдавала свое сердце мужчине, он использовал его как валюту. Надеюсь, Картер его защитит.

Глава 23

Только начало первого, а пляж уже полон семей, таскающих кулеры, подростков, ноющих в гидрокостюмах, и стариков в шезлонгах с пивом, которое они принесли из дома. Баннеры соревнований по серфингу натянуты между двумя столбами у берега, а диджей играет регги из палатки у набережной.

Кэл продает «Кокосовые Удары» в пластиковых стаканчиках из импровизированного бара, который, по сути, просто складной столик с наставленными на него бутылками. Джози сидит ближе к столу судей с табличкой, написанной от руки, на которой пузырчатыми буквами написано ПОДНИМИ ВОЛНУ, МАЛЕНЬКИЙ ПЛЯЖ! КОМАНДА ВЕНДИ! Она даже нарисовала гибискусы по углам.

– Как тебе моя табличка? – спрашивает Джози, ухмыляясь.

– Остроумно. – Я сажусь рядом с ней. – Уверен, ей понравится.

В некотором смысле Джози напоминает мне мою сестру. Она внимательна и хочет быть полезной. Я уважаю это в ней.

Через несколько секунд Миа пробирается через толпу, делая снимки.

– Не могу долго оставаться, – говорит она. – Очень занята!

Она фотографирует меня и Джози без спроса. Я понимаю, что мы на публике, но все же. Когда она опускает камеру, она задерживает взгляд на мне на мгновение дольше, чем нужно, прежде чем уйти.

– Веселитесь! Передайте Венди, что я желаю ей удачи!

Вдалеке Гейл руководит Пчелками через толпу с мегафоном. Под мышкой она несет розово-белый пляжный стул. У Берди бинокль и широкополая шляпа. Люсиль устраивается в своем кресле, втирая солнцезащитный крем. Сегодня с ними несколько других женщин, которых я еще не встречал. У каждой есть сумка-холодильник, в которой, я уверен, полно крепкого алкоголя и апельсинового сока.

У кромки воды Фэллон разминается и выгибается рядом с Венди, которая уже дважды поправляла ремешок на доске.

– Моя сестра на взводе, – говорит Джози.

Я не спрашиваю разрешения. Я просто спускаюсь к ней. Как только я приближаюсь, ее лицо расплывается в улыбке.

– Даже не смей говорить ничего мотивирующего, – предупреждает она. – Я в порядке.

– О, я знаю. Поэтому я пришел сказать тебе, что твоя задница выглядит невероятно в этом гидрокостюме. Она смеется и придвигается ко мне, расслабляясь.

Фэллон фыркает в нескольких футах.

– Он не ошибается.

Это та версия Венди, которая существовала до Адама, до «W» и Калифорнии.

– Удачи там, – шепчу я. – У тебя все получится.

– Спасибо. Это неважно. Я делаю это для удовольствия, – говорит она, будто пытается перепрограммировать себя.

– Именно.

К двум часам ее дивизион выстраивается. Восемь женщин за тридцать ждут своей очереди. Фэллон стоит рядом с Венди с натертыми воском досками. Венди оглядывается на меня и ухмыляется перед тем, как развернуться и выплыть.

Первая волна, которую она ловит, заставляет мою руку сжаться, почти раздавив пластиковый стаканчик. Она скользит влево, держась низко на доске. Она рассекает волну с такой скоростью, что толпа ликует. Венди почти предсказывает движение воды, будто управляет ею.

– Она невероятна, – говорит Кэл. – Такой я ее и помню.

Солнце жжет мне шею, и теперь я понимаю, почему так много людей арендуют эти чертовы зонтики.

Фэллон тоже талантливая серфингистка. Она агрессивна и бесстрашна, и толпа сходит по ней с ума. Но я не могу перестать смотреть на Венди, когда она находит ту версию себя, которую, как думала, потеряла, и она свободна.

Судьи вывешивают баллы после каждого раунда. Женщина по имени Келси занимает первое место. Фэллон

– второе. Венди выходит из воды, держа в руках маленький трофей размером с кофейную кружку, но широко улыбаясь.

– Одиннадцать лет! – кричит она, поднимая трофей. – Одиннадцать лет, и я все равно заняла призовое место!

Фэллон хватает ее, и они прыгают вверх и вниз, празднуя. Джози присоединяется к ним, как и Пчелки.

Когда фото сделаны, Венди бежит ко мне. Она вся мокрая, волосы прилипли к плечам. Вода стекает по ее лицу, когда она врезается в меня на полной скорости. Мои руки смыкаются вокруг нее, и океан пропитывает мою рубашку насквозь, пока я кружу ее. Все ее тело вибрирует от смеха, полного остаточного адреналина.

Она прижимается лицом к моей шее, все еще тяжело дыша, все еще смеясь.

– Я так, блядь, горжусь тобой. Она отстраняется и смотрит на меня. Ее карие глаза ловят послеполуденный свет, и я изучаю золотые крапинки.

– Я люблю тебя, – говорю я. Слова вылетают из моего рта на многолюдном пляже среди бела дня, и я имею в виду каждое из них.

Глаза Венди смягчаются, и она не двигается. Затем ее рука поднимается к моему лицу. Она держит мою щеку и смотрит на меня долгое время.

– Картер, я... – Она сокращает расстояние и целует меня вместо ответа, и поцелуй говорит все, что она не может.

Она не ответила взаимностью, но я не принимаю это на свой счет. Я никогда не говорил этих слов, чтобы услышать их в ответ. Я не хочу жить с сожалением о том, что кто-то не знал, что я к нему чувствую.

Мы отстраняемся, и ее рука падает с моего лица. Вдалеке чей-то ребенок кричит, пока диджей переключает треки.

Кэл появляется с двумя напитками.

– Похоже, вам двоим пригодится.

– Спасибо, – говорю я.

Кэл указывает на меня бутылкой рома.

– Отличный способ жить сладкой жизнью.

Гейл наблюдает из своего пляжного кресла с мимозой и ничего не говорит. Венди уходит, хватая меня за руку и увлекая за собой. Мы не говорим об этом.

Соревнования по серфингу и празднование уходят в поздний день. Ром продолжает находить путь в мой стаканчик. Венди уходит в какой-то момент, и Фэллон смотрит на меня.

– Что это было, Бэнкс?

– Ничего, – говорю я с пожиманием плеч.

– Если ты сделаешь ей больно, я...

– Мне не нужно предупреждение. – Я поднимаю руку.

– Большинству парней нужно, – говорит она.

– Я не такой, как большинство парней, – говорю я, заглатывая остатки «Кокосового Удара».

К закату толпа рассеивается. Мы с Венди возвращаемся в гостиницу. Ее трофей в одной руке, а ее указательный палец переплетен с моим. Когда мы заходим, она ставит трофей на стойку.

Холл пуст. Солнечный свет прорезает окна и ловит соль, все еще сохнущую на ее плечах. Она проводит большим пальцем по основанию трофея, улыбаясь чему-то, и я хочу ее туда, где никто не сможет до нее добраться.

– Хочешь уйти отсюда? – спрашиваю я. Она поворачивается.

– Правда?

– Я хочу уединения.

Ее брови поднимаются.

– Всегда есть «Гранд Палм». Там бассейн на крыше и коктейли по сорок баксов.

– Я позвоню.

– Картер, это место...

– Да?

Она замолкает.

– Дорогое.

– Я много путешествую по работе. Эта сеть отелей участвует в программе лояльности. У меня много баллов, которые можно потратить.

Это не ложь. У меня есть комплименты в каждой сети люксовых отелей на планете, потому что корпоративный счет «Бэнкс Финанс» генерирует их быстрее, чем любой человек может потратить. Я также владею достаточным количеством акций материнской компании «Гранд Палм», чтобы разорить их... если бы захотел.

Она прищуривается.

– Ты серьезно.

– Ты мне нужна, Вен, – шепчу я. Она смотрит на меня три секунды.

– Дай мне тридцать минут.

Она исчезает наверху. Я пишу Риз, чтобы она забронировала номер с ужином, бутылкой шампанского, клубникой в шоколаде и поздним выездом. К тому времени, как Венди спускается, пентхаус подтвержден. На ней черное платье и туфли на каблуках, которые делают ее ноги бесконечными. Я забываю, что собирался сказать.

– По какому случаю? – спрашиваю я.

– По случаю тебя. Но также я не хочу, чтобы меня принимали за летнюю шлюху в «Гранд Палм». Моя бровь приподнимается.

– Ты уверена?

Улыбка касается ее губ.

– Может, чуть-чуть.

Я усмехаюсь и беру ее за руку, ведя по дорожке к курорту.

Холл «Гранд Палм» – это все, чем не является гостиница: мраморные полы, хрустальные люстры и персонал в безупречной форме. Я не был внутри роскошного здания с тех пор, как уехал из Нью-Йорка. Моя осанка выпрямляется на автомате, и я кладу руку на спину Венди, чтобы держать ее ближе к себе.

Мы проходим через холл к стойке регистрации. Я делаю шаг вперед, и отношение женщины меняется в ту же секунду, как она открывает мое бронирование.

– Мистер Бэнкс, ваш пентхаус готов, и ужин уже ждет. Женщина протягивает две золотые ключ-карты через стойку. Мы заходим в лифт, где Венди смотрит на меня искоса.

– Программы лояльности не дают пентхаус, – говорит она.

– Ты очаровательна, – говорю я ей.

Мы выходим и идем в конец коридора, где я открываю дверь.

Пространство имеет панорамные окна от пола до потолка, открывающие идеальный вид на море. Венди заходит внутрь, касаясь поверхностей кончиками пальцев. Она открывает балконные двери, и врывается океанский воздух. Звезды рассыпаются за ней.

– Иди сюда, – говорю я.

Она поворачивается так, будто ждала этого с того момента, как мы вошли. Я сдвигаю лямку платья с ее плеча и прижимаюсь ртом к ее ключице. Ее голова запрокидывается, и она издает вздох.

– Ты такая красивая, – говорю я ей в ухо, расстегивая молнию на ее платье.

Оно падает к ее ногам. Черное кружевное белье сочетается со стрингами, и я собираюсь потратить свое гребаное время, чтобы снять их обоих.

Она возится с пуговицами моей рубашки, затем стаскивает ее с моих плеч. Ее руки раздвигаются по моим ребрам, когда она целует меня, ведя к матрасу. Я сажусь на край, и она забирается на меня сверху. Ее вес опускается мне на колени, пока ее колени упираются в матрас.

Я расстегиваю бюстгальтер и стягиваю его с ее рук. Мой рот смыкается на одном из ее твердых сосков, и она выдыхает. Звук эхом отражается от стен.

– Да, да, – говорит она, двигаясь бедрами по моим брюкам.

Мой член напрягается против ткани, пропитанной ею. Она тянется между нами, освобождая меня от одежды. Крепко сжав, она обхватывает меня рукой, лаская. Предэякулят собирается на кончике, и она наклоняется, чтобы слизнуть его. Мое дыхание вырывается из меня, когда она гладит и сосет меня, не отрывая взгляда.

– Венди.

– Мм? – Она повторяет, заставляя меня застонать.

– Мне нужно быть внутри тебя.

Она поднимается на коленях. Я отодвигаю кружево в сторону, и она опускается на меня, дюйм за дюймом. Она останавливается на полпути, приспосабливаясь, ожидая, пока тело расслабится, чтобы взять больше. Когда она принимает меня полностью, она выдыхает у моих губ. Мы остаемся так на несколько лишних секунд, не двигаясь.

В конце концов она начинает медленно, с ритмом, который безопасен. Это тот темп, которым мы можем наслаждаться, не торопясь. Ее пальцы переплетаются у меня за шеей, и ее груди касаются моей груди. Темп мучительный, и она это знает. Я сжимаю заднюю часть ее бедра, нуждаясь в большем.

Она ускоряется достаточно, чтобы вырвать из меня стон. Мои руки скользят по ее спине, притягивая ее сильнее навстречу моим толчкам. Ее отчаянные вздохи и стоны наполняют комнату. Она наслаждается каждой секундой контроля надо мной. Блядь, я тоже.

– Да, – выдыхает она. – Прямо там. Еще.

Я даю ей именно то, что ей нужно, пока ее голова не запрокидывается назад. Ее бедра сжимаются вокруг меня, дыхание становится поверхностным. Я обхватываю руками ее спину и перекатываю ее, пока она не оказывается подо мной. Она вдыхает, ее ноги все еще обхватывают меня. Каштановые волосы разметались по покрывалу, и эти темные глаза смотрят на меня. Ее припухшие губы изгибаются в улыбку.

– Что? – шепчет она.

– Просто любуюсь тобой.

– Можешь любоваться и трахать меня одновременно? Я смеюсь.

– Это я могу.

Я зацепляю пальцы за кружевные трусики, которые отодвинул в сторону, и стягиваю их с ее ног. Я вхожу в нее, заставляя ее спину оторваться от кровати.

– Картер, пожалуйста.

Я выхожу и медленно вхожу снова. Она обхватывает меня ногами, пятки упираются мне в задницу. Каждый раз, когда она приближается, я замедляюсь, пока ее терпение почти не лопается.

К счастью для нее, моя сдержанность лопается вместе с ней. Я перестаю сдерживаться. Я прижимаю ее запястья над головой одной рукой и трахаю ее до тех пор, пока она не кричит мое имя.

– Глаза на меня, – говорит она. – Оставайся со мной.

– Я с тобой, – бормочу я. Мой голос сорван.

Ее спина выгибается. Она сжимает меня так сильно, когда кончает, заполняя пентхаус своими стонами и вздохами. Каждая последующая судорога притягивает меня все ближе к краю. Венди кладет ладони мне на щеки и тянет вниз, целуя. Я зарываюсь лицом в ее шею и отпускаю себя. Она держит меня сквозь это.

Я удерживаю себя на руках, желая сказать эти три слова снова, независимо от того, повторит ли она их когда-нибудь.

– Я могла бы привыкнуть к этому, – говорит она первой.

– К пентхаусу?

– К тому, что ты глубоко во мне, будто я принадлежу тебе. – Она поднимает голову и смотрит на меня. – Возможность издавать звуки – тоже приятно.

– Ты никогда не была такой тихой, как тебе казалось. – Я прижимаюсь губами к ее макушке.

Она смеется, и когда она шлепает меня по груди, я хватаю ее за руку и целую. Мы приводим себя в порядок, и я притягиваю ее в свои объятия.

Когда наш пульс замедляется, она накидывает мою рубашку на себя и идет искать заказанную еду. Мой телефон вибрирует на тумбочке. Это Джеймсон.

– Что там? – отвечаю я.

– Может, объяснишь, что происходит? – спрашивает Джеймсон, но в его голосе я слышу самоуверенность. Тишина затягивается.

– Я не знаю, о чем, блядь, ты говоришь.

– О, прости. Дайсон Картер Бэнкс, разве у тебя нет пиар-команды? – Я слышу, что он раздражен. – В интернете есть твои фото на Коконат-Бич, ты тусуешься с шикарной брюнеткой. Есть несколько твоих фото на

фоне на праздновании Дня Независимости и несколько с сегодняшних соревнований по серфингу. Кто-то упомянул об этом на вечеринке сегодня вечером.

Моя рука сжимает телефон. Никто не знал, что я здесь. Кроме Дэйтона.

– Люди на острове знают, кто ты? – спрашивает Джеймсон.

– Нет, – говорю я ему.

– Значит, анонимная новость была правдой, – выдыхает он. – А что насчет красивой женщины, в которую ты явно влюблен? Той, которая появляется на всех фото?

Мой телефон вибрирует, и я пролистываю фото нас с Венди, которые кто-то сделал сегодня.

– Блядь, – шепчу я. – Плохо.

– Дайсон, ты должен сказать ей, пока это не стало мейнстримом¹⁷.

– Я скажу.

– Очень надеюсь, что ты знаешь, что делаешь, – говорит он. – Не облажайся. Я уже говорил, как рад, что я холост?

– Я уже говорил, какой ты мудак?

– Давно не говорил. В любом случае, мне пора. Не за что.

Звонок заканчивается. Я сижу на краю кровати с фотографиями, все еще горящими на экране. Венди смеется, ее руки обнимают меня, и мое лицо очень легко узнать.

Ложь казалась управляемой, когда я приехал, но теперь она распутывается, и я не знаю, сколько времени у меня осталось.

С кухни доносится смех Венди.

Я блокирую телефон и иду к ней. Она улыбается, налегая на стейк-филе. Я скажу ей правду, но не сегодня вечером.

Вместо этого я даю ей всего себя. Я даю ей того мужчину, которого она выбрала.

¹⁷ «Мейнстрим» (от англ. mainstream – «основное течение») – это преобладающее, массовое направление в какой-либо сфере на определённый период времени. То есть то, что популярно у большинства и задаёт тренды.