Текст книги "Просто ещё одна летняя влюбленность (ЛП)"

Автор книги: Лира Пэриш

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 18 страниц)

Глава 20

Я ворочаюсь три часа, прежде чем сдаюсь. Мысли о Картере заставляют меня тосковать по нему. С тех пор как появился Адам, я чувствую себя неуютно, будто мои два мира сталкиваются.

В пять утра я встаю с кровати и спускаюсь вниз, чтобы заварить кофе. Роуз еще не пришла, а бабуля все еще в своем бунгало. Запах кофе разносится по кухне, и я выглядываю в окно – на улице все еще темно. Я наливаю две кружки и поднимаюсь по лестнице в комнату Картера. Я балансирую две кружки за ручки и тихо стучу в дверь, прежде чем войти.

Картер сидит на краю кровати с кругами под глазами.

– Ты выглядишь как дерьмо, – говорю я ему. Я протягиваю ему кружку кофе, и он берет ее.

В комнате пахнет им. Я сажусь рядом с ним, не зная, хочет ли он меня здесь. Мне все равно.

– Я хочу поговорить о вчерашнем, – говорю я, дуя на кофе.

– О какой части?

– О «я не знаю».

Картер смотрит на меня и не говорит ни слова.

– Пять лет – это долгий срок, чтобы быть с кем-то, – говорю я. – Он знает мои слабости и то, что я ждала месяцами, пока он придет ко мне. Но это не то же самое, что у него есть шанс. Мне нужно, чтобы ты это понял.

– Я хочу, чтобы ты была счастлива, – говорит он. – Я тоже не могу просить тебя остаться. Я закрываю глаза, ненавидя, что он повторяет это мне.

Он трет затылок, глядя в пол. Его челюсть сжимается, и он смотрит на балкон.

– Он мне не угроза.

– Ты угроза.

– Я не хочу тебя терять.

У меня перехватывает дыхание.

– Картер.

Он не касается меня, но мы достаточно близко, чтобы я чувствовала тепло его тела. Мы сидим, пока небо за окном начинает светлеть, а птицы кружат над водой.

– Нам нужно поговорить, – говорит он. – Когда он уедет и я узнаю твое решение. Я поворачиваюсь к нему.

– Я не даю ему шанса.

– Возможно, тебе стоит. – Его руки сжимают кружку. – Я не хочу быть с кем-то, кто все еще думает о своем бывшем. Либо ты со мной, либо нет.

– Картер...

– Я сказал тебе, что не делюсь, Венди. Это касается даже этого. – Он стучит по виску и встает с кровати. – Тебе нужно разобраться.

Он прав.

– Я разберусь, – говорю я ему. – То, что Адам здесь, не меняет того, что у нас есть.

– Меняет. И это сокращает время, которое у меня осталось с тобой. – Картер смотрит на меня, и выражение его лица говорит мне, что он недоволен. Больше нет. Это полная противоположность прошлой ночи. – Иду на пробежку.

Он допивает кофе и ставит недопитую кружку на тумбочку. Надев кроссовки, он уходит. Я выдыхаю. Я уношу обе кружки вниз и мою их в раковине. Я смотрю в окно кухни, пока небо над водой становится розовым.

Картер прав, и я ненавижу, что он прав, потому что «разобраться» – это не то, что говорят в интрижке. В интрижке говорят: «Все круто, как будет». Картер только что сказал мне выбирать, и то, что я не могу дать ему четкий ответ, – это проблема.

К семи Роуз уже на кухне, гриль горячий. Сегодня она делает блины с черникой, и тесто пахнет сладкой ванилью. Я наливаю свежий кофе в кружку и затем сверяю вчерашние квитанции с благотворительного мероприятия. Мы заработали шесть тысяч долларов, что невероятно, но этого хватит только на еще один месяц. С бронированием Картера мы продержимся до сентября. Это оставляет двери открытыми до октября. Это подушка безопасности, за которую я благодарна, даже если этого недостаточно, чтобы пережить межсезонье. Ровно в 7:30 заходит Берди, а за ней – Битси Хейвенбрук с контейнером, от которого пахнет банановым хлебом. Битси – бабуля Люка. А Люк – лучший друг Мии, и я, честно говоря, понятия не имею, что, черт возьми, происходит между ними.

– Привет, Битси! Давно не виделись, – говорю я, наливая еще кофе.

– Дорогая, я была здесь, просто ты была занята последние несколько недель.

– Доброе утро, дорогая, – говорит Берди, занимая свое привычное место. – Замечательная вечеринка прошлой ночью. Кто был тот красивый мужчина, который появился во время фейерверка?

– Адам, – говорю я.

– Слышала, он остановился в номере «Коралловый», – добавляет Люсиль.

– Он твой бывший? – спрашивает Берди, как раз когда Адам входит в столовую.

Он одет в брюки и рубашку на пуговицах, будто у него через пять минут деловая встреча. Его одеколон переносит меня в то время, когда мы только начали встречаться. Я ненавижу, что это вызывает хорошие воспоминания.

– Доброе утро, – говорит он.

Его улыбка сначала обращена к Пчелкам, а затем его глаза находят меня. Я медленно выдыхаю, потому что Адам выглядит как тот мужчина, в которого я влюбилась много лет назад.

– Садитесь, садитесь. – Берди выдвигает стул рядом с собой. – Роуз приготовила блины с черникой. Они невероятны.

Я клянусь, они так делают с каждым потенциальным женихом, который входит в это здание. Адам садится и хвалит еду, прежде чем откусить.

Бабуля заходит с черного хода.

– Адам, дорогой, ты хорошо спал? Допрос начинается. Он начинается всегда.

– Лучше, чем за последние месяцы, Миссис Уинслоу. Номер «Коралловый» прекрасен. То зеркало из коряги

– потрясающее. Мастерство, чтобы создать что-то такого размера... Это впечатляет.

– Мой покойный муж сделал его, – сияет бабуля. – Вытащил дерево с пляжа. Многие украшения переделаны из того, что выбросило море. Старые добрые времена.

Я ставлю кружку на стол громче, чем хотела. Бабуля смотрит на меня, и ее брови приподнимаются.

Картер входит через входную дверь после пробежки, потный и тяжело дышащий. Его взгляд скользит от Адама за столом с бабулей ко мне за стойкой. Он поднимается наверх.

Адам смотрит на него, затем возвращается к разговору, смеясь.

– Я пойду проверю номера наверху и пополню полотенца, – объявляю я никому. Я не могу сидеть здесь и слушать это еще одну чертову минуту.

Вместо того чтобы идти наверх, я выхожу на улицу. Я убегаю на задний двор и останавливаюсь в саду за бунгало. Я пытаюсь не паниковать, расхаживая взад-вперед.

«Я не делюсь, Венди. Это касается даже этого».

Он говорил о том, что Адам в моей голове, занимает место в моих мыслях и сердце. Я делаю глубокий вдох, чтобы пульс перестал бешено биться. Это слишком много всего сразу.

Картер проводит большую часть дня наверху. В конце концов он спускается в бейсболке и направляется на пляж. Он проходит в трех футах от меня и ничего не говорит. Он не холоден, просто безразличен. Адам, кажется, тоже это замечает.

– Проблемы в раю? – спрашивает Адам с крыльца, пока я поливаю подвесные корзины.

– Прости?

Адам прислоняется к перилам, скрестив руки.

– Я видел, как он на тебя смотрел, Вен. Я ни с кем не был после нас. Я ждал...

– Не надо.

Он выдыхает.

– Я всегда знал, что ты та единственная для меня, Венди. Жизнь без тебя не та, и мне так чертовски жаль, что я причинил тебе боль.

Он тянется ко мне, и я отстраняюсь.

– Ты не можешь просто появиться, извиниться и ожидать, что все вернется на круги своя, Адам.

– Кто ты?

– Женщина, которой я была до того, как мы встретились. – Это жестко, но это правда. Когда я была с ним, часть меня стерлась.

Бабуля зовет меня по имени, и я ухожу от него.

Остаток субботы перетекает в воскресенье, и Адам вписывается в «Сисайд», будто он здесь свой. Он завтракает с Пчелками и гуляет с бабулей по пляжу. Он даже пытается быть дружелюбным с Джози и Миа, которые отмахиваются от него, будто он неудобство.

Бабуля находит меня в столовой, складывающей салфетки. Она выдвигает стул рядом со мной и садится. Я провожу большим пальцем по сгибу.

– Венди, Адам сожалеет, что отпустил тебя. Он сказал, что это была самая большая ошибка в его жизни, и он здесь, чтобы все исправить.

– Конечно, он так сказал.

– Мужчина не прилетит через всю страну просто так. Он борется за тебя.

– Мне не нужно, чтобы кто-то за меня боролся. – Мой голос ровный, но я раздражена. – Меня не нужно спасать, бабуля. Я бросила все в Калифорнии. Мою работу, мою зарплату, и его заодно. Я хотела попробовать отношения на расстоянии, а он эгоистично сказал нет. Он не выбрал меня первой. Я не хочу быть с кем-то, кто не готов попытаться. Слишком поздно.

Бабуля изучает меня.

– Я не говорю, что тебя нужно спасать, дорогая.

– Звучит именно так. Он появляется с извинениями, и вдруг все рисуют это как историю любви. Это не так. – Мои пальцы переплетаются. – Никто не пришел меня спасать. Я спасаю себя сама.

Ее лицо смягчается.

– Я не знала подробностей. Ты никогда не рассказывала мне, что произошло между вами. Но пять лет – слишком долгий срок, чтобы тратить их зря.

– Скажи это ему.

Она протягивает руку и берет мою ладонь.

– Ты знаешь, что для тебя лучше. Я уважу это.

– Спасибо. Хотя бы раз.

– Но для протокола, – говорит она, поправляя блузку, – мы не исключаем тебя из нашего списка сватовства.

– Ты меня бесишь.

– Тебе нужно немного пожить, детка. – Она смотрит на меня поверх очков для чтения. – Наслаждайся, пока не стала старой, как я. А затем еще больше.

Позже тем вечером я сижу на кровати и смотрю на стену, которая отделяет меня от комнаты Адама. Картер почти не разговаривал со мной два дня. Он отстранился, чтобы дать мне пространство, но это последнее, чего я от него хочу. Я беру телефон и пишу ему.

Я смотрю на сообщение, видя, что оно доставлено. Я жду ответа, но ничего не приходит.

Вырывается прерывистый вздох, когда я блокирую телефон. Через две секунды дверная ручка поворачивается. Картер заходит внутрь со скрещенными руками. Он достает телефон и пишет мне в ответ.

Я встречаю его взгляд.

Картер читает сообщение и не может сдержать улыбку, которая так, блядь, заразительна. Он крадется по полу и садится на край моей кровати. Его рука скользит по моей шее, и он наклоняется, чтобы прошептать мне в ухо:

– Я выбираю тебя.

Он целует меня, медленно и собственнически, пока его руки скользят по моей спине. Он укладывает меня на кровать, подкладывая руки под мою задницу, придвигая меня к краю.

Картер осторожно стягивает с меня шорты и трусы, затем опускается на колени, чтобы поклоняться мне. Я прикусываю нижнюю губу, напряжение в моем теле мгновенно ослабевает, когда его рот оказывается на мне. Его пальцы скользят по моей тазовой кости, и его глаза не отрываются от моих.

Двух минут достаточно, чтобы я начала задыхаться, пытаясь быть тихой, зная, что мой бывший в соседней комнате. Картер прикладывает палец к губам, прежде чем вернуться между моих ног. Я качаю головой, усмехаясь. Он кивает, затем снова ныряет лицом между моих бедер, доводя меня до края снова. Я стону и пытаюсь заглушить это кашлем, одновременно пытаясь не рассмеяться. Я кончаю три раза, прежде чем он раздевается и дает мне свой толстый член. Его движения медленные, чтобы пружины не скрипели, и я наслаждаюсь каждой секундой. Вскоре он дрожит.

– Ты принадлежишь мне, – шепчет он мне в ухо, изливаясь внутри меня.

В час ночи он уходит. Я ною и чувствую удовлетворение, зная, что сделала правильный выбор. У нас с Адамом может быть общее прошлое. Но у нас с Картером есть страсть и глубинное понимание друг друга. Не говоря уже о том, что секс невероятен.

Он сказал, что мы поговорим после того, как Адам уедет. Надеюсь, он хочет сказать мне, что останется после третьего августа.

Глава 21

Прежде чем выскользнуть из кровати, я убеждаюсь, что Венди действительно спит. Когда я подтверждаю, что ее дыхание ровное, а глаза закрыты, я натягиваю шорты и нахожу рубашку на полу. Я поворачиваю ручку и открываю дверь медленно, чтобы не шуметь. То же самое делаю, закрывая ее, когда выхожу в коридор.

Когда замок щелкает, я оглядываюсь и вижу Адама, наблюдающего за мной со скрещенными на груди руками в дверном проеме его комнаты. На его лице смесь ярости и поражения.

Он не спал, он слушал.

Отлично. Теперь он знает. Больше никаких догадок, кому принадлежит Венди.

Мы смотрим друг на друга. Мои глаза привыкают к темноте, и я не отвожу взгляда. Надеюсь, он чувствует на мне ее запах. Она сказала мне, что он никогда не делал ей минет. Пять лет с Венди – и он не удосужился доставить ей удовольствие. Адам никогда, блядь, не заслуживал ее.

Моя челюсть сжимается, когда я думаю об этом.

Никто из нас не говорит, в основном потому, что она по ту сторону этой бумажно-тонкой стены. Разговор на повышенных тонах разбудил бы ее, а меньше всего мне нужно, чтобы разозленная Венди стояла между нами в коридоре. Не думаю, что это его цель.

Он хочет, чтобы я знал – он нас слышал.

Я усмехаюсь ему, и он возвращается в свою комнату, бормоча что-то под нос.

Я имел дело с такими мудаками, как он, всю свою жизнь. Меня никто не запугает. Замок щелкает, и я раздраженно вздыхаю.

Я спускаюсь по лестнице, зная, что завтра это станет проблемой.

Я сплю четыре часа, может, пять, а затем просыпаюсь. К рассвету я на последней миле своей пробежки по пляжу, желая, чтобы шум океана прочистил мои мысли. Но нет. Когда гостиница появляется в поле зрения, звонит телефон. Это Гидеон.

– Ого. Последний, от кого я ожидал звонка, – говорю я, сворачивая с пляжной тропы.

– Ты скучал по мне. Я знаю.

– Не могу сказать, что скучал, – говорю я с ухмылкой.

– Да, ладно, мне очень жаль тебя беспокоить, но возникла проблема со счетом Уитсворта, которую я не могу решить. Их совет директоров требует пересмотренный прогноз на третий квартал с твоей подписью. Они отказываются работать со мной по этому вопросу.

Я понижаю голос.

– Пришли мне презентацию. Я просмотрю.

– Да, насчет этого. Они хотят провести с тобой звонок сегодня вечером.

– Назначь на восемь вечера по восточному времени. Скинь ссылку. Я зайду с телефона.

– Понял. – Гидеон делает паузу. – Ты в порядке, Бэнкс? Ты звучишь странно.

– Лучше не бывает. – Ложь.

Он подтверждает, что ожидается сегодня вечером, и звонок заканчивается. Дайсон Картер Бэнкс сегодня проведет звонок с компанией с триллионным оборотом. Я не хочу смешивать бизнес с удовольствием, пока не получу шанс объясниться перед Венди. Но мы не можем потерять этот счет.

Когда я захожу в холл, Адам уже одет и завтракает за столом. Сдвиг в атмосфере очевиден. Он не улыбается, не спрашивает Берди о ее кроссвордах и не хвалит стряпню Роуз. Битси что-то говорит о сегодняшней температуре, а он кивает, печатая на телефоне. Бабуля смотрит на меня, когда я прохожу через столовую к подносам с едой.

– Доброе утро, дамы, – говорю я, намеренно не обращаясь к Адаму. Он может идти на хуй. Я наливаю себе кружку горячего кофе и поднимаю ее.

– Доброе утро, Картер, – поют они.

– Как прошла пробежка? – спрашивает бабуля.

– Не жалуюсь. Погода сегодня утром была хорошая. Мне это было нужно после прошлой ночи. – Я беру круассан с беконом и яйцом и салфетку.

– Хорошо спалось? – спрашивает Берди.

– Как убитый. – Я ухмыляюсь, глядя, как челюсть Адама сжимается. – В любом случае, хорошего дня.

– Доброе утро, – говорит Венди, взглянув на меня. Она улыбается, и я знаю, что она слышала все это.

– Доброе утро, – говорю я, наглый как хуй.

Я замедляю шаг, готовясь заговорить с ней, когда стул Адама с грохотом отодвигается по полу. Через секунду он уже выходит на улицу с кофе в руке.

– Кто ему подгадил¹⁶? – спрашивает Венди.

– Ты, – шепчу я.

– Я? – переспрашивает она.

Я подмигиваю ей и смотрю на Пчелок. Никто из них не обращает внимания, но это ничего не значит. Они профессионально греют уши. Могут слушать, ведя полноценный разговор.

– Расскажешь позже, – шепчет она, и я киваю ей, уходя.

За обедом мне очевидно, что Адам не в своей тарелке. Я действую ему на нервы. Я пытаюсь поставить себя на его место. Я бы был в ярости. Зол на себя. Лично я бы сделал все, что угодно, чтобы вернуть Венди. Я уважаю это, но, кроме того, она моя.

Днем я решаю сесть на диван и почитать новый триллер, который Миа принесла мне сегодня. Он о бывшем муже, который исчез, а затем вернулся и нашел свою жену с другим мужчиной. Я качаю головой, но мне интересно.

Когда мы временно одни, я поворачиваюсь к Венди.

Она оглядывается и подходит достаточно близко, чтобы только я мог ее слышать.

– Скажи, почему он в ярости.

– Он видел, как я утром выходил из твоей комнаты. Глаза Венди расширяются, а затем она усмехается.

– Не знаю, что на это сказать.

– Правильный ответ – «не могу дождаться, чтобы повторить». – Мне хочется захватить ее губы, но я сдерживаюсь.

Во второй половине дня я снова гуляю по пляжу, занимая себя, пока Венди работает. Когда я возвращаюсь, Адам на крыльце, и я прохожу мимо него.

– Есть минутка? – спрашивает он, оглядываясь на меня через плечо. Я останавливаюсь и смотрю на него.

– Я дам тебе две.

– Буду прям. – Его голос тише, прямее. Мы на улице, и океан заглушает наши голоса. – Я знаю, что ты трахаешь ее.

– Хочешь аплодисментов? Может, овацию стоя? Его ноздри раздуваются.

– Она и с тобой заскучает. Медовый месяц с Венди прекрасен, но он проходит. Она отдалится, прежде чем ты поймешь, что ее нет. Это то, что она делает. Ты не сможешь удержать ее счастливой.

– Это все? – Меня не впечатляют ни он, ни его жалкое предупреждение. Он саркастически смеется.

– Думаешь, ты особенный? Нет. Ты такой же, как и парень, который был до меня, и тот, кто был до него.

– Разница в том, что я не ломаю свои игрушки, – говорю я. – Я храню их. Его глаза сужаются.

¹⁶ «pissed in his cereal» – это грубое идиоматическое выражение. Прямой перевод («нассал ему в хлопья») передает буквальный смысл, но в речи обычно используют идиоматические аналоги, чтобы сохранить экспрессию, не будучи дословно вульгарными.

– Я пытаюсь понять, кто трахает мою девушку и почему она так очарована тобой.

– Бывшую девушку, – поправляю я. – Венди моя, Адам. Ты проиграл, когда позволил ей уйти. Он проглатывает правду, хотя я знаю, что это больно.

– Пошел ты, – шепчет он. – Ты понятия не имеешь, что случилось между нами.

– Иди на хер, – отвечаю я ему. – Я знаю достаточно. Я знаю, что ты не мог довести ее до оргазма. Он выпрямляется, и его кулак сжимается.

– Ударь меня. Но удостоверься, что вырубишь меня, потому что если нет – тебе не поздоровится, – говорю я.

– Ты используешь ее, – цедит он. – Она ведет себя как твоя летняя шлюха. Его слова заставляют меня увидеть красный цвет. Все остальное я пропустил мимо ушей, потому что это говорил отчаявшийся мужчина. Но оскорбление в адрес Венди затуманивает мое зрение и уничтожает контроль. Я делаю шаг вперед, сглатываю и наклоняюсь к нему.

– Никогда, твою мать, больше не говори о ней, – предупреждаю я, мой голос переходит в низкое рычание.

– Или я заставлю тебя пожалеть, что ты вообще осмелился сюда прийти.

– Это, блядь, угроза? – Он сверлит меня взглядом.

– Пока только обещание, мудак. Ты не знаешь, с кем связался. – Я отступаю от него, выдыхая, чтобы не оказаться сегодня в тюрьме. Мне не нужно такое внимание сейчас. Я должен быть незаметным.

– Посмотри на себя, ведешь себя так, будто она – та самая. – Его взгляд скользит по мне, и он так быстро судит. – Что ты действительно можешь ей предложить?

– Все, – уверенно говорю я. Если бы он только знал.

В моем трастовом фонде больше денег, чем ВВП некоторых стран целиком. Я могу купить корпорацию, которая угрожает дому ее бабули, и распустить ее до того, как придет следующее письмо. Щелчком пальцев я могу финансировать ремонт каждой комнаты в этом здании, даже не глядя на баланс. Одним звонком я могу обеспечить, чтобы Адам потерял свою карьеру в «W». Я могу дать Венди все, что она когда-либо хотела, включая то, что она хочет больше всего... любовь. Общение. Защиту. Того, кто слушает и заботится и готов пройти на хуй до края земли, если потребуется.

– Конечно. Я уверен, твоя работа в консалтинге хорошо тебе платит. Наслаждайся ею, пока можешь. Но просто знай, в августе Венди вернется в Калифорнию со мной. Я приехал, чтобы предложить ей будущее, о котором она всегда мечтала. Ты не более чем отвлечение, и я благодарен, что ты занимаешь ее. Однако то, что было между нами, было реальным. Мы расстались три месяца назад, и ты думаешь, она просто волшебным образом забыла годы, которые мы провели вместе? Пожалуйста, ты умнее этого. – Он бросает на меня жалкий взгляд.

– Очнись, Картер. Ты не более чем утешительный приз. Тот, кто поможет ей забыть меня. Вот и все. Он заходит внутрь, и дверь с сеткой с грохотом захлопывается за ним.

«Очнись, Картер. Ты утешительный приз».

Я сжимаю перила и смотрю на воду, пытаясь успокоиться. Последнее, что мне нужно, – это подняться наверх и разбить ему его гребаное лицо. Хотя я обдумываю это.

Венди выходит на открытую террасу и облокачивается на перила рядом со мной.

– Что только что произошло? – спрашивает она.

– Твой бывший – гребаный придурок. Неудивительно, что ты разорвала с ним. Ее взгляд удерживает мой, и я вижу в нем грусть.

– Ты слышала этот разговор? – спрашиваю я.

– Да, – признается она, и я слышу изменение в ее тоне. – Я... он... ты…

– Эй. Мне не нужно объяснений. – Я убираю выбившиеся пряди волос за ее ухо. – Он просто поливает грязью

– вот и все.

– Я не могу дождаться, когда он уедет, – говорит она, глядя на океан. Его слова задели и ее.

То, что он назвал меня утешительным призом, ранит, и она не отрицала этого. Напряжение между нами усиливается. Как раз когда Венди открывает рот, чтобы заговорить, из лифта выходит Джози.

– Поговорим позже, хорошо? Не беспокойся об этом. – Я извиняюсь и поднимаюсь наверх, мне нужно поработать.

Я открываю презентацию, которую прислал Гидеон, и смотрю на прогнозы на третий квартал, не понимая ни одной цифры.

Она никогда по-настоящему не полюбит тебя.

Мне никогда не приходилось бороться за женщину раньше. Мое имя, мои деньги, репутация моей семьи делали всю тяжелую работу до того, как я входил в комнату. Женщины приходили ко мне, умоляя о шансе со мной. Венди заставляет меня стоять на коленях, практически умоляя о ней.

Я приехал сюда и отбросил все. Она видела меня настоящего. Что, если Адам прав? Что, если...

Я заставляю себя сосредоточиться на электронной таблице и вношу изменения, которые нужны Гидеону. Уведомление о встрече появляется в моем календаре, и я смотрю на тех, кто приглашен. Прошли недели с тех пор, как я работал, и я потерял сноровку.

Но я могу взять себя в руки и быть Дайсоном Бэнксом, генеральным директором «Бэнкс Финанс», в течение пятнадцати минут. Затем, завтра, я проснусь и снова буду Картером – человеком без титула и обязанностей. Человеком, которого, по мнению Адама, недостаточно. Человеком, которого Венди выбрала пока что. Я никогда не был чьим-то утешительным призом раньше.

Венди сказала, что мы будем друг для друга летней любовью. Вес этого может действительно уничтожить меня.